Если она исчезнет

я украл твою подушку хотел посмотреть твои сны как ни прискорбно вместо себя и весны снилось жесткое порно.       Прошло почти две недели с их разговора с Игорем.       Драконы – вот что Драко узнал в ходе абсолютно бессмысленного разговора с Каркаровым. Бессмысленным, как и вся его жизнь, где его каждый день обязуют подтирать задницу кому-нибудь более значимому, чем он. Сначала – его папаше, который заставил его участвовать в этом дурдоме. И почти сразу после этого – грёбанному Поттеру, шкуру которого он должен протащить через этот же дурдом.       Он понятия не имел, что ему делать. В первую очередь ему нужно было помочь Поттеру – как бы смешно это ни было, а уже потом – выжить самому. Все Пожиратели – больные на голову ублюдки, и Игорь не был исключением. Он бы (Драко готов был дать голову на отсечение), в лучшем случае, убил бы его, если бы он провалил задание. Что было бы в худшем, Драко проверять не желал.       Ноябрь в этом году начался просто отвратительно. Может, дело было в мокром снеге вперемешку с проливным дождём, а может, и в том, что до первого испытания оставалось чуть меньше десяти дней, а Драко так ничего и не придумал. Он наконец пробрался через толпы зевающих учеников и добрел до снежной совятни. Нужно было написать отцу – если тот ещё окончательно не лишился рассудка, он должен был помочь ему.       С заключёнными говорят кратко, тем более с заключёнными в Азкабане, поэтому Драко поскупился на ненужные любезности. По правде говоря, он и не особо хотел писать что-то в духе «Привет, мой горячо любимый отец! Как там твои дела?», так как не пылал столь тёплыми чувствами к Люциусу. Единственным минусом в его заключении он находил состояние Нарциссы: мама слишком болезненно перенесла его командировку в Азкабан. В остальном же Драко считал, что тот получил по заслугам. Может, когда-нибудь он разделит поцелуй с дементором на пару с Каркаровым.       Люмен - так звали его филина, как всегда, игриво клюнул Драко в палец, когда тот вручил ему конверт.       — Прости, друг. Сегодня без угощения. Лети – принеси ответ как можно скорей.       Угрюмо угукнув, птица расправила сизые крылья и взмыла в небо. Драко понадеялся, что, несмотря на обещанную метель, ответ от отца он получит до начала испытания.       Драко поспешил вернуться в Хогвартс, пытаясь перестать стучать зубами от холода. Теперь дело было за малым. Всего-то нужно было рассказать Поттеру о том, что его ждёт. Интересно, стоит ли ему воздержаться от оскорблений? Хотя нет – тогда очкарик точно не поверит в его искренность.       «Друг» – блять, какой к чёрту друг?       «Эй, Поттер!» – уже лучше.       Драко вдруг подумал о Теодоре. Нотт не славился сдержанностью – именно поэтому Драко был весьма избирателен в разговорах с ним. Всё, что однажды слышал Тео, надолго в его голове не задерживалось – слишком уж он любил посплетничать. Может, поэтому Драко видел такую сильную схожесть с Пэнси? Он часто думал о том, что Тео подходит ей куда больше, чем он сам.       Что, если рассказать ему о драконах? Этот болтливый идиот в ту же секунду побежит рассказывать первому попавшемуся на глаза студенту горячую новость, а там и до Поттера дойдёт.       Нет. Этот вариант не подходит.       Ему нужно было отсеять двух конкурентов – Флер и Крама, поэтому он был бы полным идиотом, если б дал им такую прекрасную возможность подготовиться к испытанию. Крам был набитым болваном – вряд ли он даже читать умеет, а единственное, на что была способна Делакур, – ахуенный, слюняв…       — Ай! – Драко ощутил лёгкий толчок в грудь. – Малфой, можно быть чуточку внимательнее!       Чего он не ожидал увидеть, наверное, никогда в этой жизни – Грейнджер, ползающую перед ним на коленях. И пусть сейчас она собирала упавшие на пол книги, он нехотя признал, что вид был неплохим. Хотя и весьма скучным.       — Грейнджер, когда захочешь в следующий раз отполировать мне туфли – необязательно влетать в меня на всей скорости.       Она медленно подняла на него взгляд, и Драко прыснул от мысли о том, что её глаза с этого ракурса больше походили на две пуговицы.       Когда девчонка собрала все учебники, она поднялась и бросила на него презрительный, полный отвращения взгляд. Что ж, таким же одарил её и он. Казалось, один лишь её вид пробуждал в нём такие чувства, которые не мог вызвать никто. Настолько она была несуразной и отвратительной, с этим вечно вздёрнутым подбородком (словно этим жестом она пыталась хоть как-то показать своё превосходство, не понимая, что даже домовые эльфы пользуются большим уважением, чем она), спутанными волосами и охапкой книг, которая с каждым разом становилась всё больше.       — Малфой! Ты что, оглох? – она вырвала его из мыслей своей мерзкой ручонкой, махавшей прямо перед его носом. – Дай мне пройти!       — Проваливай уже, – он сделал шаг в сторону, уступая дорогу.       Малфой постоял ещё с секунду, занимая добрую половину лестницы. План медленно зрел в его голове, и, что было самым забавным, идею ему подала именно грязнокровка.       Её книжки сведут Поттера в могилу.                                                                               ***       До турнира оставалось всё меньше времени, а Гермиона так ничего и не придумала.       Сейчас ей было особенно тяжело: с Гарри в библиотеку она ходить перестала – друг то и дело жужжал у неё под ухом о том, что он точно провалит испытание и они топчутся на месте, теряя время попусту. Как будто она сама думала иначе. Конечно, Гарри был её другом, и она всегда поддерживала его, но как она могла поверить в него сейчас, когда они понятия не имеют, что его ждёт? С Роном же ситуация была ещё хуже: каждый раз, когда он сам звал её прогуляться в Хогсмид, все их разговоры сводились к Гарри. Точнее к тому, каким «самовлюбленным мудаком» он был.       Ко всему этому наваливались мысли о Малфое. Конечно, её мало интересовала его судьба – после новости о заточении Люциуса Гермиона была уверена, что Малфой последует за ним в ближайшие лет пять. Но она никогда бы не подумала, что ему пророчат… смерть? Именно эта мысль не давала ей покоя: что, если все испытания будут нацелены на то, чтобы он пострадал? Чтобы у него не осталось выбора, кроме как доставить Гарри к кубку. Интересно, знал ли Малфой об этом?       В любом случае, это было его проблемой. Её же проблемой было то, что Гарри всё ещё ни о чём не знает. Но времени страдать у неё не было. Гермиона, как и всегда, направлялась в библиотеку, чтобы провести очередной вечер в поисках хоть чего-то стоящего. Чего-то, что могло бы помочь Гарри.       К счастью, её укромное место пустовало. Гермиона оставила вещи и принялась бродить по книжным коридорам, набирая в руки как можно больше фолиантов. Сегодня она решила действовать системно: секция магических существ, потом раздел исторических хроник Турнира, потом, если останутся силы, что-нибудь о защитной магии.       Через пятнадцать минут в её руках уже высилась шаткая башня из семи книг. Она вернулась к своему столу, сгрузила их с глухим стуком и потянулась, разминая затекшую шею.       Когда она опустила взгляд обратно на стол, то замерла.       Сверху, на куче исписанных ею пергаментов, лежала неизвестная ей книга. Она обернулась по сторонам и, не увидев никого, кто мог бы её оставить, принялась изучать находку.       «Драконы: биология, магия и боевое применение» – значилось на обложке выгравированной позолотой. Она пробежала глазами абзац, другой. Описание драконов. Повадки. Уязвимые места. Способы отвлечения внимания.       Гермиона не понимала: может, это чья-то глупая шутка? Или один из младшекурсников не заметил её вещей и оставил свою книжку о мифических существах?       А потом пальцы коснулись небольшой закладки, оставленной на странице «213». Что интересно – вид закладки сильно отличался от потрёпанной книжонки — она была бархатной. Глубокий тёмно-зелёный цвет мягко окантовывался по краям тонкой золотой каймой. Должно быть, это была ручная работа. Гермиона не была воровкой, отнюдь, но эту вещицу она, почему-то, решила сохранить себе.       «Огневицы, или драконы, используемые в магических состязаниях, подразделяются на несколько пород. Венгерская хвосторога отличается особой агрессивностью и огневой мощью…» – гласили буквы на отмеченной странице, а под ними красовалась иллюстрация, должно быть, этой же хвостороги.       Гермиона несколько раз пробежалась глазами по тексту, и с каждым разом написанное казалось ей всё более и более непонятным. А потом…       — Мерлин… Но это же невозможно, – прошептала она.       Кто-то подложил ей подсказку буквально под нос. Наверное, будь она менее шокированной от прочитанного, она бы тут же отправилась на поиски неизвестного помощника, чтобы отблагодарить его.       — Спасибо. Спасибо, спасибо, спасибо, – тихо произнесла она в пустоту стеллажей.       Не зная, что прямо за ними также тихо усмехнулся Драко Малфой.                                                                                     ***       — Серьёзно? – Гермиона уже задыхалась от нескончаемого смеха. – Ты хочешь сказать, что этим… здоровым мячом ты пытался играть в маггловский баскетбол? Виктор отпил сливочного пива и одарил её тёплой улыбкой.       — Ну… я хотел добавить в него немного веселья. В его классической интерпретации мне он показался скучным, но вот с летающим за тобой квоффлом…       Хогсмид уже вовсю готовился к приближающемуся турниру. Местные горожане украсили деревушку, и теперь она светилась яркими огоньками, по дорогам скакали призрачные лошади и ездили замысловатые кареты, подобные тем, на которых прибывали иностранные гости. А мадам Розмерта пошла дальше: в меню красовались напитки, своим названием отдающие дань мероприятию. Всё вокруг буквально кричало о скором Турнире, и, если все остальные с большим трепетом ожидали его, Гермиона же – совсем нет. Первое испытание значило лишь неминуемую опасность для всех участников; для Гарри – приближение третьего, а для Малфоя…       — О чём ты задумалась? – грубая, мозолистая рука накрыла её ладонь. Должно быть, её выдали подрагивающие пальцы, с силой сжимающие кружку пива.       Гермиона взглянула на Виктора, который мягко блуждал взглядом по её лицу.       — Неужели ты не переживаешь перед испытанием? Неизвестность тебя не пугает?       — С чего ты взяла, что я не разгадал его секрет? – он подмигнул ей. – Какой смысл переживать зря? Ещё ничего не началось, и я не хочу тратить время на глупые страхи. Тем более когда я могу потратить его на твою компанию.       Гермиона машинально улыбнулась.       — Я… Гермиона, – он вдруг замешкался и полез в карман своей мантии, вытащив оттуда небольшой аккуратный свёрток, – у меня есть для тебя подарок. Я бы хотел, чтобы он всегда напоминал тебе обо мне, даже когда мы вновь окажемся на разных концах страны.       Он вручил ей маленькую коробочку, замотанную в бордовый пергамент. Гермиона тут же развернула бумажки и осторожно заглянула внутрь.       — Это…       — Кровавый рубин. Я подумал, что он отлично подошёл бы к твоему цвету глаз. Ведь именно в них я влюбился с первого взгляда.       В подарочной коробке лежал небольшой кулон, может, размером с ноготь. Обрамлённый золотой каёмкой драгоценный камень скромно поблёскивал, отражая свет свечей.       — Позволь мне.       Виктор поднялся и, обойдя их укромный столик, встал позади Гермионы. Он осторожно, так, словно она была дорогим хрусталём, надел украшение ей на шею и, когда послышался щелчок защёлки, Гермиона опустила волосы и взглянула на Виктора. Он ненадолго остановился, возвышаясь над ней, а после вернулся на своё место, о чём-то задумавшись.       — А о чём теперь задумался ты? – она легко коснулась его руки.       — Этот кретин Малфой… Он больше не обижал тебя?       От сочетания букв, отвратительно сложившихся в его имя, её пальцы едва заметно вздрогнули.       — Нет! Нет, больше нет. Тебе не стоило…       — Стоило, Гермиона. Что он себе позволяет? Толкать, оскорблять девушку, – Виктор фыркнул, – там, откуда я родом, его давно бы научили манерам. Таким ученикам не место в Хогвартсе. В самом деле, я даже не знаю, где ему вообще есть место. Самодовольный хорёк. Гермиона выдавила нервный смешок, но слова Виктора проникли куда-то под кожу, впиваясь прямо в кости. У Малфоя и правда не было своего места. Даже то, что он занимал сейчас, было даровано ему ради общей цели. Его участие не принесёт ему ни признания, ни славы – только мучения и погибель.       У Гарри, даже в условиях ссоры с Роном, была сама Гермиона. У Флер – мадам Максим. Точно так же Виктору, хоть и весьма косвенно, помогал Каркаров. Кто был у Малфоя? Его отец в Азкабане, любовью учителей он не пользовался (разве что профессора Снейпа, но и она была специфичной), а друзья… у него они вообще были? Гермиона часто видела его в компании Блейза, но доверял ли он ему настолько, чтобы делиться переживаниями о турнире? Она вдруг ощутила непонятный укол совести. Нет, жалеть Драко Малфоя она точно не собирается — он сам виноват в своём одиночестве. Но почему тогда ей вдруг стало так ощутимо пусто?       — Видимо, я окончательно утомил тебя. Тебе понравился подарок?       Как она могла забыть? Даже не поблагодарила Виктора – какой вздор!       — Конечно! Извини – я даже не сказала спасибо. Мне очень нравится. По правде сказать, ты первый парень, который...       — Гермиона, – он отодвинул полупустые стаканы и нежно взял её за руки, – я очень рад, что смог тебя осчастливить. Если вдруг… если ты не захочешь носить его постоянно, могу я попросить тебя надеть его на первое испытание? Я знаю, что я – конкурент твоего лучшего друга, и мы, вроде как, соперники, но… Мне было бы приятно знать, что ты хоть немножко болеешь и за меня.       В груди приятно разливалось тепло. Виктор смотрел на неё таким трепетным взглядом, что от него сердце начинало биться в ускоренном ритме.       — Я надену. И буду носить его всегда, каждый день, – хрупкие пальцы обвили его грубые.       — Спасибо, – прозвучало едва слышно.                                                                                     ***       — Блять, я не знаю! Я перерыл десятки книг – настолько старых, что пара из них буквально развалилась у меня в руках – и ничего! – Драко старался звучать как можно тише, чтобы опять не вылететь из библиотеки, но растущий в груди гнев рвался наружу.       — Не пробовал написать отцу?       — Пробовал, – Драко швырнул скомканный конверт.       — «Мой дорогой сын! – начал читать написанное Забини. – Сердечно благодарю тебя за интерес к моей скромной отцовской фигуре – кормят исправно, я бы даже сказал – на убой: около двух кусков (местами даже мягких) хлеба в день. Дела мои ничего, готовлюсь к поцелую дементора, в общем, приемлемо. – Блейз фыркнул и продолжил. – Поздравляю тебя с участием в турнире! Может, хотя бы тебе удастся пролить хоть каплю света на нашу омрачённую семью. Касаемо твоего вопроса: может, ты осведомлён (что маловероятно), но в списке моих достижений не числится победа над драконом. Поэтому желаю тебе удачи – она тебе очень пригодится. Жаль, что не смогу быть рядом с тобой на Рождество, но, не буду загадывать. С наилучшими пожеланиями, Л.М». – Мулат устало потер переносицу. – Cazzo, он вообще рехнулся? Здесь же ни слова о драконах – он кинул тебя в самое пекло и забыл объяснить, что к чему?       — О чём я и говорил, – Драко забрал письмо и взмахом палочки испепелил его прямо в воздухе.       — Зато, кажется, семья Малфоев всё же встретит совместное Рождество.       — Чего?       — Того. Твой отец написал «не буду загадывать» – разве это не прямой намёк на то, что с дементором он не встретится? Стал бы он писать это попусту? Что замышляют твои друзья, Драко?       — Они не мои друзья, – процедил Драко сквозь зубы. – Меня ничего не связывает с этой шайкой одержимых психопатов. И я сделаю всё, чтобы так и продолжалось.       — Ага, – скучающе бросил Блейз, – уже сделал. И теперь я вынужден торчать здесь часами напролёт, выискивая хоть какой-то способ победить то, чего я в жизни не видел. Grazie, amico!       Драко не ответил. Вместо этого он продолжил шерстить книги, одну за одной, ища хоть какой-то способ победить дракона. Он был отличным ловцом – конечно, Поттеру он проигрывал частенько, однако в клетке с чудовищем его не будет. Но метлу он взять не может. Палочка? В этих задохлых фолиантах не было ни одного упоминания волшебных палочек и разрешения об их наличии на турнире – складывалось ощущение, что всю эту писанину строчили тупорылые магглы.       — Ладно, я сдаюсь, – друг поднял руки в соответствующем жесте. – Послушай, я не знаю. Ты не можешь взять метлу, при этом мы не знаем, можешь ли ты взять палочку – это просто идиотизм! Извини, друг, но, видимо, настал тот момент, когда я действительно не могу помочь тебе. – Блейз встал и похлопал Драко по плечу, которое он тут же одёрнул.       — Иди. Я поищу ещё.       Блейз кротко кивнул и направился к выходу из библиотеки. Единственное, что отделяло Драко от удара кулаком по столу, – угроза внесения в чёрный список мадам Пинс. Он тоже хотел сдаться, только кого это волновало?       Драко остался один. Опять. Библиотека уже погружалась в сумерки, а это значило, что заканчивался очередной день, когда он так ничего и не нашёл. Внутри всё кипело, то ли от злости, то ли от разочарования.       Он встал, прошёлся между стеллажами, выудил с полки ещё один фолиант — на этот раз такой тяжёлый, что едва не выронил его из рук. Кожаный переплёт осыпался чешуёй, а от корешка пахло плесенью и чем-то кислым. Драко дотащил его до стола, плюхнул на стопку других книг и раскрыл. Строчки плясали перед глазами, слова складывались в одно большое «ничего». Он захлопнул фолиант с глухим хлопком, решив, что на сегодня точно хватит. Только он поднял со стула мантию, как вдруг прямо из бархатистой ткани что-то выпало. Драко почти подозрительно наклонился и принялся разглядывать обложку книги. «Ты и твоя волшебная палочка: практические советы для юных волшебников».       Он скривился, как от зубной боли. Обложка была выдержана в кричаще-розовых тонах, по углам прыгали какие-то пухлые эльфы с палочками наперевес, а в центре красовалась улыбающаяся ведьма лет двенадцати с неестественно большими глазами. Книга выглядела так, будто её печатали в маггловской типографии, сэкономив на всём, на чём только можно. Какой малолетний кретин подсунул ему свою сопливую, расхлябанную книжонку? Драко огляделся, но рядом не было ни души.       — Что за…       Он уже собирался отшвырнуть книгу под стол, когда заметил торчащую закладку. Свою, причём. Ту самую, которую он подсунул вместе с книгой грязнокровке, чтобы та поделилась открытием со своим тупорылым дружком.       Драко ещё раз судорожно посмотрел по сторонам, но девчонки нигде не было. Тогда он принялся отлистывать страницы, то и дело выпадавшие из дрожащих пальцев. Наконец, с третьей попытки открыв нужный ему разворот, он принялся читать.       «Магическая совместимость: каждая палочка выбирает волшебника, а не наоборот. Если вы чувствуете, что палочка работает против вас…» — это не то.       «Уход за палочкой» — и это не то.       «Сильные стороны разной древесины: палочки из остролиста дают владельцу преимущество…» — блять.       И в самом низу страницы, перед тем как перевернуть лист, Драко заметил приписку мелким шрифтом — будто издатель добавил её в последний момент и пожалел места.       «Важно: если вы, мой дорогой читатель, чисто случайно оказались участником Турнира Трёх Волшебников. Волшебная палочка НЕ запрещена регламентом ни в одном из испытаний. Запрещены только артефакты, наносящие непоправимый урон арене (уточнять у организаторов). Использование собственной палочки — право каждого волшебника».       Палочка не запрещена.       Драко нервно провёл языком по зубам и захлопнул книжку. Это была… взаимопомощь, что ли? Кого увидела в нём грязнокровка? С чего, блять, она взяла, что ему вообще нужна была помощь? Ему вдруг стало очень мерзко от того, что гадкая заучка решила загадку куда быстрее, да ещё и ответ нашла в незамысловатой детской книжке. Грёбаная Грейнджер даже не участвует в турнире и всё равно оказывается на шаг впереди, как и всегда.       Ни капли желания поблагодарить её у Драко не возникло. Девчонка попыталась, очевидно, унизить его, ткнуть носом в его же дерьмо со словами «смотри, идиот, дети десяти лет знают то, чего не знаешь ты». Ему хотелось вырвать эту информацию из головы тисками, лишь бы не быть должным грязнокровке.                                                                                     ***       До отбоя оставалось около десяти минут, а это значило, что дежурить осталось не так долго. Парвати с Гермионой разделились примерно на третьем этаже: первая осматривала верхние этажи школы, вторая же дежурила снизу вверх. Решив, что с подземельями покончено, Гермиона побрела к лестницам – сейчас она осмотрит коридоры первого этажа, а потом, как раз, вернётся в спальни.       На глаза ей попадались только парочка заблудившихся младшекурсников, которым она благородно объясняла маршрут и давала строгие наставления по поводу столь поздних прогулок. Вдруг среди практически замогильной тишины раздался настойчивый стук каблуков. Гермиона прислушалась к источнику шума и вскоре поняла, что он приближается к ней.       Она выпрямилась, одёрнула мантию и приготовила свою самую суровую префектскую физиономию. Из-за поворота, чеканя шаг так, будто он шёл на собственную казнь, вышел Малфой. И вид у него был такой, что от него у Гермионы что-то предательски щёлкнуло в груди.       — Малфой, – окликнула она первой, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Ты хоть знаешь, сколько времени?       Он остановился в двух шагах от неё и лишь тогда взглянул исподлобья так, словно она была мусором с его подошвы. Гермиона невольно сжала палочку в кармане мантии.       — Десять, – коротко ответил Малфой. – У меня ещё десять минут, Грейнджер. Так что отъебись от меня со своими нотациями.       — Я не спрашиваю, сколько времени, Малфой, – отрезала она, делая шаг вперёд и скрещивая руки на груди. – Где ты шастал всё это время?       Он вдруг скривился в каком-то извращённом намёке на улыбку.       — Ты знаешь, Грейнджер.       — Что? – переспросила она, хотя прекрасно расслышала.       — Ты знаешь, где я был, – повторил Малфой. – Ты ведь тоже была там, разве нет? А иначе кто подсунул мне вот это?       Гермиона сглотнула, когда Малфой достал из кармана брюк маленькую книжку. Ей не нужно было даже смотреть на неё, чтобы понять, что это была за книга. Но как он…       — Я не знаю, о чём ты, – выдавила она, надеясь, что голос прозвучал убедительно.       — Фальшь, Грейнджер. Грубая и глупая фальшь. Зачем ты это сделала?       — Я ничего не делала! – прикрикнула на него она, не в силах больше сдерживать эмоции. – Я дежурю уже, по меньшей мере, час! А не веришь мне – пойди да узнай у Парвати!       — Боюсь, общества ещё одной гриффиндорской шлюхи я не выдержу.       Гермиона округлила глаза. Внутри всё пылало адским пламенем – ей вдруг стало так больно, что захотелось разрыдаться. Нет, только не перед ним.       — Минус тридцать очков со Слизерина! – отчеканила Гермиона, выпрямляясь во весь рост. – За оскорбление и бродяжничество после отбоя.       — Отбой ещё не наступил, идиотка, – фыркнул Малфой, вальяжно засунув руки в карманы брюк.       Гермиона не выдержала и взмахнула палочкой прямо перед его носом: в воздухе возникла полупрозрачная имитация карманных часов.       — Минута, Малфой. Отбой начался минуту назад.       Он шумно выдохнул через нос и слегка прищурился, но тотчас же его лицо приобрело прежний, расслабленный вид. Малфой не сдвинулся с места.       — Плевать, – выплюнул он, – снимай хоть шестьдесят.       — Что? – опешила Гермиона.       — Я сказал, – дышать, когда он приблизился, стало тяжелее, – снимай шестьдесят. Мне плевать на эти чёртовы очки, можешь хоть четвертовать меня. Можешь как угодно делать вид, что ты тут выполняешь пиздецки важные обязанности, вот только… что ты делала в библиотеке, Грейнджер? Как так вышло, что эта книга попала именно ко мне? Как так вышло, что в ней находился ответ на мой вопрос?       — Я не знаю, – осознание сказанного пришло позднее, когда Малфой торжествующе ухмыльнулся. – Я не знаю, что ты имеешь в виду! – она попыталась исправить ситуацию.       Малфой не отвечал – только настойчиво блуждал прищуренным взглядом по всему её лицу. Не задерживаясь нигде, так, словно каждая часть её внешности была заразной и ядовитой. Она не знала, что ей делать, Малфой преградил ей любые возможные пути отступления и просто… смотрел? Гермиона вдруг почувствовала себя запертым в клетке попугаем.       — Не жди от меня благодарностей. Я не просил помощи и тем более, – он приблизился практически вплотную к её лицу, так, что Гермиона чувствовала мятные нотки в его дыхании, – я не нуждаюсь в помощи грязнокровки. Ты попыталась унизить меня – балл за попытку, но спешу огорчить – ничего у тебя не вышло. Давай, беги к своему новоиспечённому дружку – поплачься в крепкое болгарское плечо. Или, – в его глазах блеснула искра удовольствия, –       Крам плачет в твоё? Маленькая любительница подтирания чужих соплей.       Она не дала ему договорить – стены отразили хлёсткий звук пощёчины, пришедшейся прямо в худую щеку Малфоя. Книга выпала из его руки, и он тут же приложил ладонь к лицу и, подняв голову, бросил на неё такой взгляд, что Гермионе стало по-настоящему страшно.       Но разъедающая сердце обида была сильнее – больше она не могла выдерживать зрительный контакт и убежала.       Добравшись до спален, Гермиона едва ли не сорвала с петель тяжёлую дверь и, бросив силенцио на свою кровать, спряталась под одеяло.       Слёзы больно жгли покрасневшие щёки. Она сама виновата, сама. Знала ведь, что Малфой не способен ни на что, кроме ядовитых плевков; знала, что он не заслуживает помощи. И всё равно помогла.       Она сжалась в комок, подтянув колени к подбородку, и закусила край одеяла, чтобы не всхлипывать слишком громко. Гермиона клялась, нет, божилась, что больше никогда. Никогда больше она не протянет ему руку – пусть он сгорит в своём личном аду, где даже тени её не будет.       И в этот же момент, парой лестничных пролётов вниз, в слизеринских подземельях на своей кровати сидел Драко, сжимая в руке выпавшую из книжки зелёную закладку. Он не знал, зачем подобрал её с пола; не знал, зачем бережно отряхнул и сунул в карман. И также он понятия не имел, почему всё ещё не сжёг её.