Я буду где-то рядом

      Паровоз тяжело выдохнул паром, давая понять, что готов отправляться в путь. Густой дым смешивался с запахом мокрого железа и раскаленных углей. Перрон был забит людьми, все шумели, обнимались и бесконечно плакали.       Дети обнимали родителей, мужья целовали жен и неминуемо разъединялись на небольшой невидимой границе конца платформы. Первые исчезали в крепости из тяжелого чугуна, отправляясь дальше жить, делая вид, что они спасены. Вторые оставались здесь, чтобы дать своим близким возможность спокойного будущего. В поезд с их близкими отправлялись и их частички души…       Серена стояла у самого входа в поезд и смотрела сквозь толпу, стараясь удержать реальность. Ее болезнь прогрессировала, она больше не узнавала старшую дочь. Летними вечерами, когда они собирались на совместное чтение, мать долго не отводила взгляда от Ре, рассматривая ее глаза. Позже она подходила к Розалин и шептала:

- Рози, у твоей подруги удивительно знакомые глаза…

      Сейчас на перроне Рози обнимала Рею крепко, как только могла - Рее никогда не нравились нежности, но сейчас было другое, она тоже сжала ее в своих руках и боялась выпустить.

- Рози, ты справишься? - сказала на ухо старшая.

      Розалин немного отстранилась и поглядела на сестру:

- Даже не сомневайся!

      Они уезжали на родину Бабушки по материнской линии, там их уже ждали и обещали Рее присмотреть за младшей сестрой. Старшая Ашборн успела до падения министерства добыть порт-ключ и побывать там.       Она нашла для семьи уютный небольшой домик, связаться с родственниками и договорится о средствах связях. От совиной почты пришлось отказаться, пожиратели перехватывали и уничтожали все, что летело в Хогвартс. Поэтому она заколдовала два дневника. Теперь то, что пишут в одном, моментально проявляется в другом и наоборот.       Рея инстинктивно протянула руку матери, которая сейчас также как всегда старалась узнать в ее глазах кого-то.       Серена протянула руку в ответ, сжала девушке предплечье и вдруг, вскрикнув - Ориан! - закатила глаза назад бессильно опустилась дочерям в руки.       Рози перехватила мать и повела ее в поезд:

- Мам, все хорошо, это Я - Рози, а рядом Рея. Пойдем в поезд, я тебя усажу.

      Рея оторопела от имени отца и замерла на месте, провожая взглядом семью в тело паровоза.       Ее мать обладала сильным даром прорицаний. Год назад накануне исчезновения отца сестры проснулись от истощных воплей женщины. Она билась во сне на кровати в жутких судорогах, глаза были открыты, но зрачков не было. Тело извивалось в судорогах, а она отчаянно царапала себе грудь. Серена кричала имя мужа и постоянно повторяла:

- Нет! Нет! Ориан, нет!

      После той ночи она начала увядать.

- Рея!

      Из ступора ее вывел голос за спиной. Рози открыла окно купе и высунулась из него, приманивая внимание сестры.

- Ты знаешь, она переживает за тебя - постаралась успокоить Рею девчонка: - я присмотрю за ней, не переживай… ты, пожалуйста, присмотри за собой.

Рея улыбнулась ей и подошла ближе:

- Ты же знаешь, я не пропаду!

- Точно не хочешь с нами?

      Рея помотала головой. Сердце ее болезненно сжалось, но она знала, что ей нужно остаться, что она может помочь. Да и там ей делать было нечего, мать ее не узнавала, сестра уже была самодостаточна и автономна, а у нее самой не было сил выстраивать новые социальные связи. Колеса тяжело скрипнули, сестры быстро протянули руки навстречу друг други и сдали ладони.              Движение поезда расцепило их хватку и Рея осталась на платформе одна.