Боги Олимпа

Глава 12 -Этот идиот уже наверняка успел десять раз слетать туда-обратно. Раздражённо я хожу из одного угла каюты в другой, поглаживая начавший округляться живот. -Гера, сядь, пожалуйста. Адонис берёт меня за руку и мягко заставляет опуститься на кровать. -Две недели,-в который раз повторяю я,-две недели мы трясёмся на этом корабле. -Но я ведь не виноват, что двор Асклепия так далеко от твоего,-парень тяжело вздыхает,-уже скоро мы должны приплыть. Словно в подтверждение его словам, сверху раздаётся долгожданное:"Земля!". Я быстро поднимаюсь на палубу и вижу двор Зевса совсем рядом. Мой двор. Приятная радость и волнение защемляет сердце, ведь я не была здесь почти полгода. Хорошие чувства прерывает проносящийся почти на самой головой пегас, со смеющимся всадником. -Пока вас дождёшься, можно состариться,-зависая в воздухе, говорит Одиссей,-так уж и быть, обратно можешь долететь со мной, а не чахнуть на этом судне. -Я скормлю тебя и твоего коня своим псам на ужин,-весело говорю я, отчего-то даже не злясь на него. -Жду не дождусь, когда познакомлюсь с ними,-усмехаясь мужчина разводит руки в стороны, и пегас стрелой устремляется вверх, заставляя меня удивиться и ужаснуться подобной выходке. -Как думаешь, что усмирит его? Появившийся Адонис обнимает меня со спины, голову кладя на плечо. -Таких даже смерть не ломает,-усмехаюсь я и снова смотрю вперёд,-мои люди ждут нас. Стоит мне покинуть корабль, как люди, стоящие у самой воды, склоняются, произнося моё имя. От знакомого окружения и вида хочется плакать, но я раскидываю руки, громко говоря: -Мой верный народ, я очень рада видеть вас вновь! Я сказала, что покидаю вас, чтобы вернуть нашему двору имя и славу, и я делаю это. Я подчиняю себе дворы для вас, мои люди, ведь без вас не было бы меня. Я прибыла со своим мужем со двора Аида. Моим верным спутником, помощником и любимым человеком, с которым продолжу свой род. Я прибыла сюда с тремя церберами, ставшими мне друзьями и преданными существами, которые не раз защищали меня. Я прибыла ненадолго, и впереди ещё много сложного на нашем тернистом пути. Но пока я здесь, как прошу каждый раз, веселитесь и отдыхайте за моё имя. Мы правим громом и судьбами! -Мы правим громом и судьбами!-вторит народ, издавая радостные крики вперемешку с аплодисментами. -Мое милое дитя... Люди расступаются, пропуская Ахиллеса и Хардикла. Я тут же бросаюсь дяде на шею, обнимая его и утыкаясь лицом в грудь, всё же не в силах сдерживать слёзы от радости встречи. Чуть отстраняешься, дядя многозначительно смотрит на мой живот и, после моего весёлого кивка, на его глаза наворачиваются слёзы. На себе я замечаю грустный и в то же время светящийся взгляд Хардикла и коротко обнимаю его, когда Ахиллес приветствует Адониса. -Поздравляю,-сжав губы в тонкую линию, говорит советник. -Попроси, пожалуйста, чтобы люди ушли. Я выведу щенков,-неведомый стыд заставляет мои щёки гореть. -Хорошо, королева. Уже через несколько минут проход оказывается свободным, и я зову Эреба, Стикса и Таната, которые боязливо спускаются с корабля. -Великие боги...-Ахиллес рукой чешет затылок, делая несколько шагов назад,-они уже больше самого крупного коня. -Не бойся,дядя,-я подхожу к каждому и успокаивающе глажу по носу, до которого едва достаю,-они-мои, а я их. Хочешь погладить? -Пожалуй, пока воздержусь,-Ахиллес нервно усмехается, но тут же понижает голос, говоря серьёзнее,-а Одиссей? -Он ещё не здесь?-удивляюсь я, теперь поглаживая собак по бокам. -Он не с вами?-парирует дядя. Ответом на все вопросы служит приземляющийся недалеко от меня пегас, с которого тут же слезает Одиссей, кивающий мне. Удивительно, но пегас и церберы обнюхивают друг друга, а затем оказываются за спинами хозяев, бросая будто осуждающие взгляды. -Здравствуй, дядюшка. -Ты не племянник мне,-кажется, впервые на лице Ахиллеса я вижу такое отвращение и раздражение,-ты-незаконорождённый, Одиссей, и почему нас тревожишь не понимаю. -Потому что я не глупец, слепо верящий в то, что девчонка, теперь ещё и беременная, приведёт нас к победе, они разрушит то, что осталось. -Нет никаких нас,-отрезает Ахиллес,-ты не относишься ни к одному двору, и лучше бы продолжал скитаться по Греции, не приближаясь к нам. -Дядя,-я делаю шаг вперёд, не желая дальше слушать словесную схватку,-он правда сын моего отца и Федры? -К сожалению,-со вздохом отвечает Ахиллес,-твой отец ставил долг выше чести. Плодом этого стал Одиссей. Да, мальчик, ты можешь кичиться тем, что управляешь молнией, тем, что твоя кровь принадлежит только Зевсу, но признанная наследница-Гера, и ты не имеешь права оспаривать это. Он и не брат тебе, Гера, потому что только отец у вас общий. Ни по крови, ни по душе. -Я просто прилетел домой,-Одиссей натянуто улыбается,-надеюсь хоть у вас найти мягкость и теплоту, но вы ничем не отличаетесь от всех, кого я встречал. Лишь у девчонки есть потенциал. Не дожидаясь ответа, он уходит во двор, на ходу говоря: -Я желаю себе покои в своём замке. -Несносный мальчишка,-тихо говорит Ахиллес, затем кивая нам с Адонисом,-пойдёмте. Нам есть о чём поговорить. Парень кивает мне и идёт рядом с дядей, а я с Танатом,Стиксом и Эребом, думая о том, что теперь делать с Одиссеем... -Мама правда ненавидела его? -Ты бы ненавидела ребёнка, который был рождён от другой женщины, а его отец-твой муж?-Ахиллес приподнимает бровь. -Ребенок ведь не виноват,-я беру тарелку с мясом, которую протягивает мне Адонис. -Нет, но твоя мать была очень ревнивая, поэтому возненавидела и Федру, и Одиссея,-дядя пожимает плечами, наливая себе вино,-и мне было за неё обидно. Я ведь её брат. -Приятно, что вы обсуждаете меня, но почему не позвали на ужин? Одиссей садится справа от меня, сразу накладывая полную тарелку еды и наливая себе вино. Мы как обычно прожигаем друг друга взглядом, но я просто возвращаюсь к мясу, пытаюсь не обращать на него внимания, но получается плохо. -Я выдал тебе покой и слуг, а ты имеешь наглость приходить сюда?-Ахиллес почти сгибает вилку от злости. -Это семейный ужин,-спокойно отвечает Одиссей, жуя салат. -Ты-не семья,-вмешивается сидящий слева от меня Адонис. -Это ты не семья,-Одиссей усмехается,-хоть в выборе спонсора Гера не ошиблась. -Прекрати,-раздражённо отбрасывая нож, я поворачиваюсь к нему корпусом,-ты пришёл ужинать-так ужинай молча. -Ох, простите, королева,-он картинно прикладывает руку к сердцу. -Довольно. Я резко поднимаюсь и направляюсь в покои, сгорая от злости. -Кириа? Пенелопа смотрит на меня с удивлением, заканчивая расправлять кровать, готовя её для сна. -Можешь идти,-устало говорю я, опускаясь на постель. Вместо того, чтобы исполнить мои слова, девушка начинает мягко расчёсывать мне волосы, параллельно проводя по ним ладонями, говоря: -Вам лучше не нервничать, кириа. Да и королеве не нужно показывать свои слабости, особенно такому человеку как Одиссей. Ваша мать читала людей, и его она прочитала насквозь. Решение отослать пасынка было правильным и предусмотрительным. То, что он явился сейчас, это ужасное оскорбление. Почему вы до сих пор не приказали отрубить ему голову? -Не знаю...-я вздыхаю, ладонями проводя по лицу. -Оставь нас,Пенелопа. Вошедший Адонис опускается рядом со мной и берёт за руку, хитро смотря в глаза: -Продолжим обучение? -Они и так слушаются меня,-от всего произошедшего начинает болеть голова, поэтому я отвечаю раздражённо. -Но ты же не знаешь о них всего, майму,-парень обнимает меня, легко усаживая на колени и пальцы кладя на щёки,-я покажу тебе то, чего ты не можешь и представить. -Неужели?-я всё же не могу не улыбаться,-что же это? -Узнаешь,-теперь он легко поднимает меня на руки, неся к двери и заставляя смеяться. -Прекрати,-я шутливо толкаю его плечо, когда мы оказываемся в коридоре. -Наконец я слышу звуки, напоминающие смех,-серьёзно говорит он, продолжает держать меня на руках и идти, при этом ласково смотря в глаза,-давно этого не было. Тебе надо чаще смеяться. -Вот как,-я киваю,-что ж, постараюсь. Мы входим в одну из самых просторных комнат в замке, в которую заселили Стикса, Эреба и Таната. Они заканчивают расправляться с тушей какого-то животного, но отвлекаются, смотря на нас. -Сека мунэ,-спокойно говорю я, морганием призывая их доесть, теперь обращаясь к донесу,-мы будем учить их здесь? -Вряд ли здесь это будет достаточно безопасно,-парень быстрым взглядом окидывает комнату,-выйдем на задний двор. -Безопасно?-я вскидываю бровь,-что это значит? -Увидишь,-снова весело и хитро отвечает мой муж. Стоит щенкам доесть, командой в который раз я зову их за собой, и мы выходим на улицу, туда, куда звал Адонис, где уже стоят с десяток соломенных чучел. -Что это?-не понимаю я,-мы будем учить их драться? -О, они и без того это уже умеют. Мы будем учить их другому,-парень за талию передвигает меня к себе ближе, понижая голос,-скажи им громко: цехарес. Только прямо почувствуй это. Прикажи уверенно. -И что произойдёт? Вместо ответа Адонис лишь улыбается и делает шаг назад, чуть кланяясь. -Духа,-твёрдо говорю я, и псы тут же встают в стойку. Устанавливая с ними зрительный контакт, я произношу чётко,-цехарес. Ничего. -Громче,-подсказывает Адонис,-ты хозяйка. И глазами покажи на чучел. -Цехарес,-повторяю я, делая то, что сказал парень. Снова ничего. -Еще..! -Цехарес!-прерываю я Адониса, теперь крича от злости на всё накопившееся. На дворики и дворы, на тех, кто желал убить, на тех, кто не верит, на мойр, на то, как жестоко обходится со мной судьба, не давая заполучить желанное и вернуть утерянное. И происходит то, чего я совсем не могла ожидать. Почти одновременно Эреб,Танат и Стикс извергают из своих пастей огонь, который моментально поджигает чучел и заставляет меня отступить назад от восхищения и испуга. Почти сгустившаяся ночная тьма озаряется пламенем, которое церберы, перебегая с места на место, продолжают производить, разрывая горящую ткань с невиданной жестокостью. -У них толстая огнеупорная кожа,-тихо говорит Адонис, перехватывая меня за предплечье, а я продолжаю, не моргая, смотреть на моих щенков, которые полностью закончив работу, подходят ближе, опуская головы. Теперь тишина снова накрывает нас, прерываясь лишь дыханием всех. -Откуда ты знаешь?-придя в себя спрашиваю я у Адониса. -Я немного умел обращаться с их матерью,-он улыбается,-их возраст уже позволяет делать это. -Я ни разу не слышала, что церберы-огнедышащие. -Это относится не ко всем, а к кому относится, то о таком не говорят, чтобы сохранять возможное преимущество. Я подхожу к щенкам и, когда под моим взглядом они ложатся, каждого целую в лоб, чувствуя теперь разгорячённость их кожи. -Вам бы ещё потренироваться,-Адонис делает шаг ближе, но, услышав глухое рычание, останавливается,-чтобы лучше понимать друг друга. Я сажусь на спину Эребу, а на колени мне голову опускают Стикс и Танат, вздыхая, а затем прикрывая глаза. -Это может сделать любой?-спрашиваю я, поглаживая их за ушами. -Нет. Только тот, кого они признали хозяином,-парень всё же садится рядом со мной, сопровождаемый недовольными взглядами лежащих, и приобнимает,-они признали тебя, Гера. Знаешь, это на самом деле так удивительно, что они выбрали ту, что совсем не связана с миром мёртвых. -А раньше это был кто-то обязательно с вашего двора? -Разумеется. Цербер принадлежал отцу, щенок- сыну. Это символ принадлежности к королевской семье и крови Аида. -Ну, времена меняются,-я опускаю голову Адонису на плечо,-мы должен был быть пегас, но он достался этому напыщенному идиоту, зато теперь у меня есть любимые щенки. -Они уже не щенки,-Адонис усмехается,-уже нет. -А как они размножаются?-я прищуриваюсь, вдруг задумываясь об этом вопросе,-если у вас самка, значит, где-то самец? -Это работает не так. Они сами воспроизводят в себе потомство. Самки. Минимум один раз, чтобы родить ещё самку. Если рождается самец, как в нашем случае, цербер беременеет ещё, и ещё, пока не получится самка, которая повторит судьбу матери. -А что делают с мальчиками? -Обычно именно их используют в войне, так как они вырастают в несколько раз больше, и в несколько раз сильнее. И только, как ты говоришь, мальчики могут дышать огнём. У самой когда встречается крайне редко, а если есть, то совсем слабое пламя, которого едва хватит, чтобы поджарить тушку. -Значит, она родит ещё? -Да. Главное, чтобы не самца,-Адонис вздыхает,-иначе его используют против нас же. -Будем надеяться на лучшее,-зевая говорю я, передёргиваясь от холода. -Идем обратно,-парень надевает мне ещё и свой плащ, помимо моего,-ты замёрзла. -Они спят,-я улыбаюсь, смотря на щенков, и, чувствуя приятное тепло в груди, удобнее устраиваю голову на Адонисе, еле держа глаза открытыми от желания спать,-ещё посидим немного... Оставшийся огонь медленно усыпляюще догорает, погружая меня и мужа в крепкий сон. *Сека мунэ -всё хорошо