Синдром Адели

***

- Всё в порядке? Ты сегодня какая-то тихая. - Даниэль, хмурясь, взглянул на девушку. Ивейн, и правда, была сегодня весьма рассеянна — она не могла решить, как ей быть. Последние события совсем выбили её из колеи. Она думала обо всем: Об Эйторе, о Пьеро, о Кэрол, о цирке. Пока картина в её голове складывалась такая: циркачи, возможно, являются людьми, которые, параллельно работе цирка, занимаются незаконными вещами. Она так и не смогла определить, чем именно, возможно, спектр их «услуг» обширен. Скорее всего, Пьеро, все-таки, убил Эйтора, именно поэтому ни его, ни Арлекина не смутило, и никак не встревожило происходящее, а Пьеро сказал ей не беспокоиться больше. Они оба отнеслись к этому довольно спокойно, а Арлекин даже с юмором, значит им не в первый раз приходится это делать. Единственное, она всё ещё не знала на что списать подозрительные и мистичные вещи, которые, порой, проскальзывали в разных моментах. Возможно, это всё цирковые трюки, иллюзии и прочее, в конце концов, они работники цирка и уловок у них должно быть достаточно. Следующий момент — Кэрол. По факту она в порядке, жива, цела, даже реагирует на происходящее, хотя и весьма ограниченно. Но по сути, есть подозрение, что её украли и вынудили работать на цирк. Можно, конечно, позвонить анонимно в полицию и сообщить о Кэрол, но насколько это сработает? И получается, она подставит под удар и Пьеро, который ей помогал? Ведь гражданская полиция снова придёт в цирк и перетрясет там всё и всех. И если они что-то обнаружат — то циркачам придётся несладко. Ну и в третьих, мысль, что тревожной змейкой обвивает её разум: Пьеро уверен, что она, рано или поздно, останется с ним в цирке. Хочет ли она этого? Конечно нет. Она получила шанс на новую, нормальную жизнь не для того, чтобы снова все потерять. Ивейн замотала головой в отчаянии. - Ивейн?...- позвали её совсем рядом и девушка вздрогнула: Даниэль, с заметной тревогой, навис над ней, разглядывая. - О...Простите, вы что-то сказали? - Ивейн попыталась сфокусироваться. - Я говорю: ты сама не своя. Что с тобой происходит, какие-то проблемы? Я, конечно, рад, что у тебя получается, даже отсутствуя тут ментально, физически продолжать рисовать молоком сердечки в стаканах с кофе для посетителей, но твой отсутствующий вид меня пугает. - повторил босс, не сводя с неё глаз. - Я в порядке. Просто так много всего произошло за последнее время... и я не могу всё уложить в голове. - пожала плечами девушка, сортируя упаковки с кофе, в попытке упорядочить в своей жизни хоть что-то. - Да, понимаю. У тебя, действительно, много всего случилось, и переезд и новая работа, нападение это... - понял по-своему Даниэль, задумчиво глядя на то, как она бестолково переставляет упаковки с места на место. - Я понимаю, должно быть у тебя сейчас в голове тесно от мыслей. Знаешь, лучше решать проблемы по мере их поступления. Я считаю так: если ты можешь решить проблему — о ней не стоит беспокоиться, а если проблему решить невозможно — о ней тем более не стоит беспокоиться. Проблему с последующими, не дай бог конечно, нападениями, можно решить вполне, быть более внимательной, смотреть, кто идёт за тобой, купить себе средства самозащиты и не разгуливать одной в безлюдных местах. - наставительно проговорил он, для усиления своих слов поднимая вверх указательный палец. - Да, вы абсолютно правы... - откликнулась Ивейн, слушая вполуха. Она снова и снова возвращалась к своим мыслям. Пьеро будет ждать её сегодня. Чем чаще они видятся, тем смелее он становится, тем чаще касается её. И то, что она тоже проявляла к нему инициативу только ускоряет события и укрепляет его уверенность в том, что она принадлежит ему. Опасно ли это? Определенно, риск в этом есть. Пьеро милый, но его мысли, которые он высказывает, они... одержимы? Не всегда нормальны? А ещё, благодаря Эйтору, стало очевидно, что он не боится прямой конфронтации и смертельных столкновений. С ним нужно вести себя предельно аккуратно, не говорить лишнего, что может спровоцировать. Потому что если он перестанет быть милым и нежным, с ней может случится что угодно. Возможно, стоит поговорить о Пьеро с Арлекином? Или же это выйдет ей боком? Ивейн тяжело вздохнула. Как же это сложно! Ей просто нужен какой-то план действий, ей нужно понимать, что происходит, ей важно взять под свой контроль ну хоть что-то. Но пока выглядит так, будто она несостоятельный ребёнок, за которого все проблемы разруливают другие. Она сама позволила Пьеро позаботиться о себе, автоматически делая себя зависимой, должной и слабой. Ещё Билетёр этот... С того посещения его шатра с зеркалами, её не отпускало ощущение, что теперь зеркала, будто, следят за ней, даже её собственное отражение приглядывает за ней. Она, в итоге, завесила зеркало в своей комнате полотенцем, потому что ей банально было дискомфортно ложиться спать. Может, она просто сходит с ума? Если так, то скоро, по невменяемости, она дойдет до уровня Эйтора. Дверь звякнула колокольчиком и Ивейн отвлеклась на нового посетителя, требующего кофе и чего-нибудь сладкого. Возможно, Даниэль прав, и если какие-то проблемы решить она не может, то и волноваться не стоит? Возможно, пока стоит просто плыть по течению? Просто продолжать общаться с Пьеро, сходить в цирк, и постараться абстрагироваться от мысли о Кэрол, которой она всё равно не понимает, пока что, как помочь. Наверное, это лучшее, что она может сейчас сделать. Девушка кивнула своим мыслям, и, поймав на себе озадаченный взгляд очередного посетителя, поспешила мило улыбнуться. День на работе пролетел быстро. Не смотря на то, что внутри себя Ивейн не горела желанием возвращаться в цирк, она должна была. Чтобы не провоцировать Пьеро и не выглядеть подозрительно для того Билетёра. Хотя, она уже не знала, что для этого контролера более подозрительно: то, что она приходит в цирк, или то, что она не приходит? Девушка сняла с себя фартук и, поправившись с Даниэлем, направилась знакомой дорогой к стоянке цирка. - Как приятно видеть вас вновь, гостья с красным билетом, - поклонился ей Билетёр, едва девушка прошла через рамку. - Вы к нам зачастили. Цирк всегда поддерживает и отмечает тех, кто ищет веселья. Надеюсь, сегодняшний вечер придётся вам по душе, пожалуйста, ознакомьтесь с расписанием представлений. - он любезно протянул ей программку. Девушка, молчаливо кивнув, взяла её, не спуская настороженного взгляда с Билетёра. Каждое столкновение с ним ей давалось довольно нервно. - Кстати, если вы не на территории цирка, то ваши опасения, касательно зеркал беспочвенны. Хорошего вечера. - ехидно улыбаясь, коснулся своего цилиндра мужчина, поворачиваясь к следующему посетителю. Девушку будто холодной водой облили. «Откуда он знает? Это вызывает ещё больше подозрений. Может вообще из спальни зеркало вынести?» Ивейн поежилась от ощущения мурашек, бегущих по всему телу. Этот Билетёр весьма жуткий тип. Она поспешила отойти от входа, на ходу разворачивая программку. Она побывала почти на всех представлениях, кроме представления Шута. Представление Пьеро, судя по расписанию, уже давно идёт. Можно подождать его, или можно заглянуть к Шуту, чье представление только начинается. Ивейн задумалась. Конечно это хитрый маркетинговый ход, поставить выступления так, чтобы они пересекались, и люди возвращались снова и снова, желая обойти все шатры и побывать на каждом представлении, так как, из-за расписания, за один день посмотреть всё сразу невозможно. Но с другой стороны, хочет ли она идти к этому Шуту? Подумав с минуту, девушка решила сходить и полюбопытствовать — в конце концов, хуже шатра зеркал уже точно ничего быть не может. Этот шатер отличался по наполнению от остальных: сидячие места были расставлены полукругом, а посередине находилась сцена с задником, как в театрах. Ивейн заинтересовано спустилась поближе к сцене, ища место в первых рядах. Театральная постановка? Это было бы неплохо. О театре у неё с детства остались довольно приятные впечатления. Конечно, она не забывала о том, что все представления в этом цирке весьма специфичны, но робкая надежда на что-то более-менее мирное оставалась. Люди шумно и суетливо рассаживались по местам, в считанные минуты заполняя шатер. Ивейн пришлось продираться к середине, так как все места по бокам уже были заняты. Усевшись, она с любопытством ещё раз оглядела шатер: ей кажется, или он больше всех остальных? В нем, будто, больше пространства и воздуха. Когда все расселись, свет софитов чуть померк, а сцена подсветилась прожекторами. На сцену вышел, вне всякого сомнения, Шут. Его девушка видела впервые. Высокий, изящный, каждое движение было наигранно отработанным, точным. Его костюм был приятного фиолетового цвета, отутюженный складочка к складочке, а на шапке было четыре хвостика с бубенчиками. При каждом его шаге они мелодично звенели. Шут склонился в полупоклоне перед толпой и настала тишина. Все смотрели на него, не сводя глаз. Ивейн неожиданно поймала себя на том, что не смотря на то, что видит его впервые, он, почему-то, вызывает в ней странную симпатию. По видимому, так думала не только она — сидящие рядом с ней люди очарованно смотрели на него, внимая каждому слову и действию. - Добро пожаловать, добро пожаловать! Я рад приветствовать каждого из вас, мои драгоценные. Жаждете крови и ужасов? Мой шатер — это окно в мрачный и тёмный мир, которое сегодня распахивается для вас, чтобы утолить вашу жажду! И я, ваш покорный слуга, ваш благородный Шут, готов быть вашим проводником! - голос циркача разнесся по всему шатру, он был громким и уверенным. Девушка слегка поежилась — он выглядел властным и жестким человеком, эти его до перфекционизма доведенные позы, этот голос. Может ли быть, что вчера это его фигура была рядом с Билетёром? Он очаровывал, но от него исходила скрытая опасность. - Приглашаю вас сегодня на нашу занимательную постановку о запретной любви. Вам кажется, что любовь это что-то милое, нежное и трогательное? О... Смею вас уверить, любовь бывает разной. Она может быть жестокой, может быть одержимой, она даже может погубить... Какой она окажется в нашей истории? Взгляните сами, здесь лишь вам судить. - Шут высоко подпрыгнул, ловко дотягиваясь до балки, что свисала над театральным задником и подтянулся, освобождая сцену. Послышались хлопки со всех сторон — толпа поддержала трюк. Ивейн озадаченно заморгала. Балка была довольно высоко, неужели простой человек может прыгнуть так, словно он кошка? Тем временем Шут, беззаботно встал на узкой балке, расхаживая туда и обратно, наблюдая сверху над тем, как снизу, на сцену, начали выбегать артисты. Это очень напоминало начало как у сказки Арлекина. Все артисты были одеты в розовые костюмы и маски, что заставило Ивейн покрыться мурашками — на Кэрол был точно такой же розовый костюм. Как там их назвал Арлекин? Дураки? - В одном, забытом богом месте, на иссушенной земле, что раньше была цветущей долиной, где лунный свет дрожал и путался в песке, жили те, для кого не существовало имени. - начал повествование Шут, останавливаясь на месте. Свет рассеялся, подсвечивая на сцене пять мужских фигур в масках. Задник сцены тихо зашуршал — кто-то за кулисами потянул за шнур, разворачивая изображение выжженной земли. - То были чудовища, умеющие принимать диковинную форму. Их глаза сияли неестественным светом, а сердца были голодны. Судьба и жизнь тех существ была непроста и опасна. Они уже давно не помнили других чувств, кроме голода, с которым были вынуждены вечно бороться. - артисты в розовом расселись в круг, весь их вид выражал уныние и отчаяние. - Но среди них была одна... Да, была одна красавица, чье сердце было нежным, будто лепестки цветка, чей свет пронизывал до глубины души каждого, кто смотрел на неё. Она была словно животворящий ангел среди иссушенных скал и шипов, - на сцену выплыла девушка в пышной розовой юбке и маске, её тонкий силуэт передвигался невесомо, почти паря. Артисты мужчины встали, изображая удивление от встречи с девушкой. Ивейн напряглась, пытаясь разглядеть цвет волос девушки — вдруг это Кэрол? Но волосы девушки были светлые, не каштановые. - Ах, нежная, будто легкий, летний поцелуй, она была подарком небес: прекрасная Колумбина. Изящная, почти без когтей и клыков, она сильно отличалась от остальных существ, населявших эту землю. Она была светлым лучиком среди теней, тёплой улыбкой среди оскалившихся клыков. Улыбкой, что освещала тьму. - Шут, опасно балансируя, лёг на балку, драматично закидывая руки за голову. Девушка на сцене, аккуратно подхватив юбку руками, сделала книксен, мужские фигуры ответили ей глубоким поклоном. Одна из мужских фигур вдруг подалась вперёд, становясь на колени и протягивая к Колумбине руку с цветком. Девушка очень трогательно изобразила смущение, слегка отворачиваясь и сминая в руках юбку. - И в этом её тепле и свете, один из опаснейших потерял себя, позволяя ранее невиданному чувству расцвести в своей груди. - продолжил Шут, с усмешкой наблюдая за артистами на сцене. Задник сцены снова зашуршал, менялась картинка пейзажа, свет рассеянно прошёлся по сцене, позволяя остальным артистам отойти за кулисы, а в центре оставить лишь Колумбину и мужскую фигуру с цветком. - Он не знал что с этим делать, но одно он знал точно — без неё он больше не мог. Каждый день он наблюдал за ней, за её легкими шагами, за её добрыми словами. Он дышал ею, забывая о голоде, забывая об обжигающей земле, по которой ступал. И чем больше прелестная Колумбина проявляла к нему внимания, тем ближе и ближе он был к ней, позволяя себе даже касаться её. Он прятал ради неё свои когти и клыки, чтобы не напугать, чтобы не поранить. Она стала его сердцем. Трепетным. Мягким. Он жаждал её присутствия, не имея возможности и дня провести без неё. - мужская фигура деликатно взяла Колумбину за руку, и они двинулись в очаровательном вальсе, кружа по сцене, под рассказ Шута. Артист нежно обнимал Колумбину, в то время как она ласково касалась касалась маленькими ладонями его маски. В их движениях было выражено столько любви друг к другу, что Ивейн почувствовала, что растрогана и даже слегка завидует. - Но молчаливый влюбленный даже не подозревал, что не он один, из теней, наблюдал за Колумбиной. Был другой... - голос Шута драматично понизился, софит, освещающий танцующую пару приглушился, а сбоку подсветилась другая мужская фигура. Артист стоял, в упор глядя на танцующих, на его руках были металлические перчатки с длинными когтями, напоминающими стилеты. - Он, чудовище, что дышало отравой: его речи были ядовиты, как и его когти. Он прятался в тени каждой из встреч влюбленных. Он увидел свет и тепло в их глазах, что были направлены друг на друга, и его поглотила колкая зависть, что застревала в горле, не давая даже продохнуть, - мужская фигура согнулась пополам, будто от боли, закрывая свои глаза, отгораживаясь от вальсирующей пары. - Почему ты никогда не смотришь так же на меня? Почему это не могу быть я? - умело передал голосом интонацию отчаяния Шут, переворачиваясь на балке животом вниз: теперь он уютно, будто большая кошка, лежал наблюдая за тем, что происходило на сцене. Пара завершила свой танец, девушка, играющая Колумбину, невесомо шагая, прошла мимо второго мужчины артиста, игравшего, видимо, в этой истории злодея. Артист грубо схватил девушку, зажимая в своих объятиях, прижимая её к себе. - Его яд отравлял его самого, он страдал внутри, но снаружи был обаятелен. Он вился вокруг нежной Колумбины стараясь соблазнить её. Заставить пойти с ним. Заставить отречься. Но его когти лишь бессильно сжались, когда она упорхнула из его рук, когда проигнорировала его слова. Он впервые в жизни столкнулся с таким бессилием — его обаяние не работало. Он стискивал острые зубы всякий раз, когда она сторонилась его, избегала. - артистка, изображающая Колумбину, нервно дёрнулась, вырываясь из грубых объятий. Мужчина попытался вновь её схватить, подманивая жестами к себе, но девушка ловко перебегала по сцене из стороны в сторону, избегая его попыток поймать её. - Каждый её отказ был подобен ножу, воткнутому ему в спину: он их чувствовал, но достать не мог. Раз за разом она ускользала от него к своему молчаливому возлюбленному, что лишь пренебрежительно терпел его присутствие, будто догадываясь, что рядом с ней лишь одно место. И это место не для того, кто истекал ядом, травя себя и других. Этих душевных ран накопилось достаточно, чтобы начать размывать всё его существо. Зависть, злость, обида копились в нём, разъедая изнутри. Он чувствовал, что заставлял сердце Колумбины биться чаще, но не так как с любимым, он чувствовал, что заставлял её думать о себе, но она его опасалась, не позволяя себе даже намека в его сторону. Она не хотела выбирать его, но продолжала быть добра с ним. - мужчина, играющий злодея сделал эффектный рывок, наконец хватая тонкую фигуру пританцовывающей девушки и поднимая руками над собой. Некоторые зрители тихо ахнули. - И так было до тех пор, пока он не решил, что с него довольно этой глупой игры. Он устал от взглядов, что предназначались ни ему, что её сердце билось для него иначе, устал от шагов молчаливого чудовища, что следовал за ними по пятам. - артист опустил девушку на сцену, грубо разворачивая её к себе спиной, прижимая и медленно, словно с наслаждением, проводя своими перчатками с длинными когтями по её плечам, по её груди. Колумбину в его руках трясло, она дрожала так натурально, что Ивейн буквально ощутила этот липкий страх. - Знаешь, мой милый цветочек... - на этих словах Шута раздался неприятный звук: когти артиста вонзились в грудь девушки, Ивейн передернуло. Она с нарастающей тревогой наблюдала, как когти вкручивались в тело артистки всё глубже, как по перчаткам мужчины потекла кровь, проливаясь на сцену. - Может быть, на самом деле, я тебя не люблю? Может быть, это чувство связано с чем-то другим? Моё сердце бьется совсем по другой причине... - руки в металлических перчатках с неприятным хлюпанием выдернули когти из несчастного тонкого тела девушки, чтобы вонзиться снова. - А может... я хочу того, чего не могу получить? Могу ли я любить? Могу... Но по-своему. Моя. - когти двинулись в стороны, раздирая грудную клетку Колумбины. У артистки подкосились ноги: теперь она буквально сама насаживалась на острые, будто ножи, когти, безвольно повисая на них. Злодей развёл руки в стороны с усилием дораздирая остатки кожи и мяса, а потом просто откинул окровавленное тело на середину сцены, прямо под направленный прожектор. Из под тела, медленно, сливаясь в лужу, потекла кровь. До Ивейн донесся характерный запах свежей крови и она тут же зажала нос, жалея, что сидит в первом ряду. Всё это слишком реалистично. - И когда молчаливый возлюбленный, разыскивая свою пропавшую Колумбину, свой единственный свет в жизни, наконец обнаружил их, то упал на колени от отчаяния, не имея возможности даже пошевелиться от сковавших его боли и ужаса. Его любимая лежала в крови, растерзанная, разорванная, холодная. А ядовитое чудовище нависало над ней, руки его были в её теплой крови, а улыбка его была перекошена. - «Ты смотришь на меня? Ненавидишь меня?» обратился он к несчастному возлюбленному, простирая к нему свои окровавленные руки. «Твоя ярость и боль...Я люблю это!» - продолжил Шут, мягко улыбаясь кровавой картине на сцене. Артист, играющий злодея навис над мужчиной, изображающего молчаливое чудовище, и покрутил перед его маской своими металлическими, залитыми кровью, перчатками, будто дразня. - И в тот день земля задрожала от истошного крика обезумевшего влюбленного, кричавшего от невыносимой и жгучей боли. Не голода, а боли. И крик тот разнесся по всем векам, преследуя каждую тень, доносясь из самых отдаленных уголков мира. - вопль артиста и впрямь был истошным, от этого нечеловеческого крика у Ивейн кровь застыла, а сердце пропустило такт. Это была слишком реальная боль. Боль того, кто потерял того, кого любил. Пока девушка пыталась отойти от этого крика, оба мужчины артиста удалились со сцены в темноту, за кулисы, а Шут, позволил себе спрыгнуть с балки, с заинтересованным видом склоняясь над обезображенным и окровавленным телом девушки. - Ведь в том месте, откуда произошли существа без имен, любовь — это просто ещё один способ пожирать друг друга, насыщаясь. А ненависть, как оказалось, иногда, может быть слаще любви. - свет моргнул на миг, пугая Ивейн внезапной тьмой, и тут же зажегся обратно — лужа крови осталась, а вот тела уже не было. Был только Шут. Склонившийся в поклоне, завершающем представление. «Так, цирка с меня, определенно хватит. Я достаточно себе пощекотала нервы за последнее время. Я настолько плохо уже понимаю, что реальное, а что нет, что странно, как ещё не живу в собственных снах.» потёрла виски Ивейн. Она огляделась вокруг, зрители хлопали Шуту, где-то сзади неё кто-то бурно обсуждал произошедшее, упоминая невероятную реалистичность повреждений, сыгранную артистами. Девушка вздохнула, немного успокоенная тем, что не только для неё все эти представления выглядят слишком. Ивейн пришлось ожидать возможности выбраться из середины: люди группами стекались ко входу. Едва девушка, наконец, добралась до прохода, как её настойчиво подхватили под локоть. Дернувшись, Ивейн подняла голову — перед ней стоял Шут. - Приветствую. Давай-ка отойдём на минутку. - мило улыбаясь ей, но требовательно сжимая её локоть, сказал он. Девушка сжалась, позволяя его высокой фигуре вести её в бок, дальше от выхода. Ивейн сама не знала почему, но говорить с ним ей совершенно не хотелось. И не только, потому что он, единственный из всех работников цирка, сходу обратился к ней на «ты», хотя они не знакомы. - Выглядишь очень бледной. Что случилось, стало нехорошо? Сцена для тебя оказалась слишком кровавой? - его голос звучал заботливо, но его маска не выражала даже намека на заботу. - Я-я в порядке, мне просто нужно на воздух, и всё будет хорошо... - растерянно промямлила Ивейн, избегая смотреть ему в глаза. - Сомневаюсь. Я видел огромную тень, нависающую над тобой. Тень с золотыми глазами. - Шуту явно не понравилось, что она прячет взгляд, потому что в следующий миг её подбородок подняли одним пальцем, это выглядело как-то... брезгливо? - Прошу прощения, я не совсем понимаю, о чем вы говорите. - чувствуя неосознанную тревогу и легкое раздражение, ответила девушка. - Правда-а? Давай иначе. Могу я взглянуть на твой билет? - манерно растянул он удивленную интонацию, с насмешкой глядя ей в лицо. Ивейн молча полезла за билетом в карман, демонстрируя его Шуту. Глаза того сверкнули странным отблеском, когда он увидел красную окантовку. - Так я и думал. Никогда раньше не видел, чтобы этот билет доставался хоть кому-то... - задумчиво произнес он, отпуская её подбородок и складывая руки на груди. Казалось, он о чем-то размышляет. - Бывает. Ну, тогда я пойду... - попыталась было улизнуть Ивейн, но вновь была схвачена за локоть, который больно сжали. - Стой. Знаешь... дорогуша, твои глаза говорят мне так много, в то время как ты молчишь. Пока ты молчишь — они буквально кричат. Скажи, ты приходишь сюда, потому что сама хочешь, или...потому что кто-то просил и кто-то ждал? - заинтересованно наклонил свою голову Шут. Бубенчики на его шляпе звякнули, но как-то совсем не весело. Девушка замерла, пытаясь понять, какой ответ лучше выдать. - Пока ты там думаешь, намекну, что мне приятнее было бы услышать правду. - хмыкнул он, отпуская её локоть. - Вот как? Я действительно должна быть обеспокоена тем, что для вас приятнее? Тогда, раз вы все видите в моих глазах, ответ вам уже известен. Я здесь не потому что прямо уж так хочу этого. - беспокойно огрызнулась Ивейн, и тут же испуганно замолчала. Это было слишком грубо? Она перешла черту? Почему он вызвал у неё столько раздражения этим вопросом? Уж не потому ли, что она так и не решила внутри себя, что ей теперь делать с Пьеро? С этими странными отношениями? - Звучит честно, мне нравится. Но вот твой тон... можно и полюбезнее сделать. - усмехнулся Шут, впервые выражая маской что-то похожее на одобрение. Он отошёл от неё, делая пару шагов в сторону сцены. - Страх так любопытен, не правда ли? Он заставляет наш разум рисовать себе опасность и чудовищ там, где есть только тени. Существует так много видов страха. Глупый страх, что заставляет твои ноги нестись вперед, в попытке убежать от того, от чего невозможно. Мудрый страх, что оставляет тебя, отчаянную, на месте, потому что ты понимаешь, что бежать уже поздно. И нервный страх. Что появляется параноидальными мыслями у тебя в голове тогда, когда ты увидела или узнала то, что тебе не следовало. Скажи, какой из них твой? Или нет, не говори, позволь...я сам посмотрю. - он, хитро сощурив глаза, приложил тонкий палец к своим губам, внимательно скользя своим взглядом по её лицу. - Что-то мне подсказывает, что в какой-то момент мы станем видеться чаще. И ещё одно, не уходи слишком далеко, ладно? Я всё равно всегда буду знать, где тебя искать, если ты, вдруг попытаешься. А теперь иди, и будь вольна делать что пожелаешь. Отдохни и поешь как следует, ты слишком бледная. - Шут небрежно махнул рукой в сторону выхода и, развернувшись к Ивейн спиной, направился за кулисы. Из шатра Шута Ивейн выбралась, ощущая слабость во всем теле. Угроза? Это определенно была угроза в её адрес, тут можно не строить никаких догадок. Билетёр донес на неё. Они знают, что она что-то подозревает. Но не предпринимают ничего пока что. Почему? Потому что ждут, что она предпримет? Или потому что Пьеро их отговаривал от более очевидных действий? Девушка нервно огляделась: люди, весело переговариваясь, проходили мимо, цирк кипел и жил своей жизнью от представления до представления. И только ей совсем не до веселья. Может, просто перестать приходить в цирк? Но, если они знают где её найти, и им покажется, что нужно что-то предпринять, в насколько большой опасности она будет? В задумчивости, проходя мимо ярких шатров, девушка вдруг ощутила, что голодна. Очень голодна. Странно, ведь она плотно пообедала. «Вроде, где-то были киоски с едой, может купить что-то перекусить? Живот прямо сводит. Может, от нервов?» Ивейн подошла к одному из киосков, раздумывая, чтобы купить. Продавец в киоске приветственно ей кивнул — он тоже был в маске и одет был в розовый костюм. Выбор пал на хот-дог, хотелось чего-то посытнее, чем попкорн или яблоко в карамели. Продавец любезно подал горячий, вкусно пахнущий хот-дог девушке. Ивейн, едва отойдя от киоска, вцепилась в него так, будто до этого неделю голодала. То ли она давно не ела такого рода еды, то ли он и вправду был вкусным. Вытерев руку салфеткой, она выбросила её в мусорку и направилась к шатру Пьеро. Скорее всего его представление уже кончилось, и он стоит и ждёт её. Так и оказалось, едва девушка подошла к шатру, как заметила у входа его фигуру: Пьеро нервно разглядывал проходящих мимо людей и, заметив её, тут же поспешил к ней. Его маска выражала крайнюю степень облегчения. - Здравствуй, Пьеро, извини, я немного задержалась, - улыбнулась ему Ивейн. Пьеро замахал руками, демонстрируя всем видом, что ничего страшного. Он осторожно взял девушку под руку и настойчиво потянул в сторону, подальше от толпы людей. - Моя леди, я боялся, что ты не придешь, что с тобой снова что-то случилось... - едва они зашли в закуток между шатрами, произнес Пьеро, опуская её руки на плечи и взволнованно вглядываясь в её лицо. - Я бы не пережил, я бы пошел тебя искать... - девушка смущенно улыбнулась ему: его излишняя забота слегка выбивала её из колеи. - Не волнуйся так сильно, видишь, я в порядке, - поспешила ответить Ивейн и вдруг почувствовала что... На самом деле она не совсем в порядке. Пульс вдруг подскочил, а мир стал каким-то размазанным. Девушка озадаченно попыталась проморгаться — что происходит? - Как прошёл твой день, моя леди? Ты сегодня ходила на представления? - поинтересовался Пьеро, счастливо улыбаясь ей. - Да... Я ходила в шатер Шута... Очень интересное было представление... - сглотнув, ответила она: в теле растекалось странное тепло, мышцы расслаблялись, мир накренился сильнее. Ивейн протянула руку, обхватывая руку парня, чтобы сохранить вертикальное положение. Почему её так ведет? Она теряет сознание? - Я рад это слышать, Шут сердце нашего цирка, его представления всегда интересные, знаешь, моя леди, ведь именно он дал нам наши роли. - Пьеро чуть крепче прижал девушку к себе, её позитивная ремарка по поводу Шута ему явно понравилась. - Вот как... Пьеро я себя странно чувствую... - Ивейн почти повисла на Пьеро, голова кружилась, земля путалась с небом, яркие шатры слились в один цветастый ком. - Моя леди? Что случилось? Проводить тебя домой? - растерянно взглянул на неё парень, придерживая. Ивейн не успела ответить: ноги подкосились и тело отказалось слушаться. Всё что было в её голове в этот момент, перед тем как потерять сознание, это только мысль о том, что Пьеро чрезмерно привлекателен. Настолько, что было бы грешно даже пытаться от него уйти. Девушка, падая, почувствовала, как её поймали и подняли на руки. - Моя леди...что?...О. Теперь я понимаю. Ничего страшного, моя госпожа, я позабочусь о тебе. - прозвучал голос Пьеро в её голове. Мягкий, расслабляющий, желанный... - Ивейн...Мне так невероятно приятно обнимать тебя, держать в своих руках, знать, что сейчас ты полностью зависима от меня...О, моя леди, что ты делаешь со мной? Наконец-то моя... Тепло твоей кожи, твое быстро бьющееся маленькое сердечко, твой аромат... Ты понятия не имеешь, как мне сейчас трудно сдерживаться. - девушка слышала его, будто в полусне, она едва ли даже понимала, что он её куда-то несет. - Твоё тело такое расслабленное, податливое... Это очень жестоко с твоей стороны, знаешь? Ты прелестна. Такая нежная, хрупкая, зависимая... Ты буквально оставляешь меня на грани потери контроля, дорогая леди. У меня так много мыслей...Желаний...Я так жажду исследовать каждый дюйм твоего тела, так жажду поставить на тебе метку, так жажду получить тебя всю, без остатка. Но...нет. Пока ещё нет. Ты должна сама увидеть. Почувствовать. Выбрать меня. Мне тяжело, я еле сдерживаюсь, но я буду терпелив. Я подожду. Когда ты очнешься, я хочу чтобы в твоих глазах был только я. - нежно прошептал он ей на ухо. Девушка ощутила, как её положили на что-то мягкое, после чего разум покинул её окончательно. Очнулась Ивейн от боли в голове. Было ощущение, что у неё разыгралась мигрень — виски буквально сдавливало. Девушка медленно открыла глаза. Приглушенный свет. Полосатые пологи шатра. Несколько кроватей, будто в каком-то лазарете. Где это она? Морщась от боли, она медленно попыталась присесть. Пьеро, видимо, принес её на кровать в один из шатров и укрыл простынёй. Ивейн пошевелила ногами, и на правой что-то подозрительно звякнуло. Девушка откинула простыню и обомлела: на её лодыжке были оковы с цепью, которая крепилась к железной раме кровати. Ивейн пробрала дрожь. «Какого?...» Она ухватилась за оковы, пытаясь их разомкнуть или стянуть с себя, но это было бессмысленно, они были защелкнуты на замок. В ужасе она схватилась за другой конец, где цепь крепилась к кровати, сильно дергая на себя, в надежде её оторвать. Нет. Никак.

Приехали.

Девушка подняла глаза на кровати рядом — все они были снабжены такими же кандалами, как у неё. Очевидно, тут держат людей. А теперь и её. В еде что-то было. Она плохо себя почувствовала сразу после того, как съела этот чёртов хот-дог. И этот её голод... Возможно, она придумала сама себе, но Шут, прощаясь с ней, рекомендовал ей пойти поесть, хотя до этого она не хотела есть. Вот значит, как они похищают людей? Гипноз или что-то вроде того? Сердце Ивейн колотилось так, что, казалось, сейчас проломит грудную клетку. Всё очень плохо. Девушка попыталась встать с кровати — длина цепи позволила ей встать на пол, но отойти от кровати хоть на шаг было невозможным. Ивейн села на пол, натянула цепь и уперлась ногами в каркас кровати, с силой давя ими и пытаясь одновременно тянуть цепь на себя. Цепь скрипела, но силы в руках девушки явно было недостаточно, чтобы выдернуть её. Ивейн выдохнула и, собрав все силы, сделала ещё один резкий рывок. Цепь не поддалась, девушка лишь собрала всю ржавчину себе на руки. Она снова встала и осмотрелась — есть ли что-то рядом, что может ей помочь? На тумбе, в другой части шатра что-то тускло поблескивало, но цепь не позволит ей отойти так далеко. Девушка с сомнением посмотрела на кровать — может выйдет сдвинуть кровать, и таким образом перемещаясь, добраться до тумбы? Она ухватилась руками за изголовье кровати и, упираясь ногами, попыталась сдвинуть её. Изголовье натужно заскрипело, кровать, с неохотой, крайне тяжко, но сдвинулась на пару сантиметров. Обрадованная девушка навалилась было на изголовье, готовая тащить кровать с этой чёртовой цепью, как вдруг услышала какой-то звук извне. Быстрее ветра она вскочила обратно на кровать, накидывая на ноги простыню. В тусклом отсвете показался чей-то высокий силуэт. - Моя леди, ты уже очнулась? Как ты себя чувствуешь? - Пьеро медленно, будто боясь напугать ещё больше, подошел к её кровати, держа в руках поднос с едой. Ивейн инстинктивно вжалась в изголовье, желая быть подальше от него. Маска парня отразила тревогу, он поставил поднос на кровать и медленно поднял руки, пытаясь её успокоить. - Ох, я понимаю, ты напугана и ничего сейчас не понимаешь. Я сделал это для твоей безопасности, моя леди...Я бы никогда не навредил тебе, ты же знаешь... - Ивейн не дала ему договорить, нервы сдали раньше. - Безопасности? Пьеро, ты приковал меня! Приковал к кровати, о чём ты думал? Что у вас намешано в еду? Я съела и мне тут же стало плохо, а ты ещё что-то говоришь мне о безопасности? Безопаснее всего для меня было бы держаться от этого цирка подальше! - выпалила она, поджимая ноги настолько, насколько это было возможно. Пьеро замер в ужасе, его глаза сузились, а зрачок заметался, словно он пытался придумать достойное оправдание своему поступку. - Я...Моя леди, послушай меня, пожалуйста. Я знаю, как плохо это выглядит но... я должен был. Я боялся, что ты проснешься раньше, чем я вернусь и уйдешь. Ты была так уязвима, так слаба, это заставило меня трепетать... Я имею в ввиду, я не мог позволить, чтобы кто-то это увидел. Твоё тело было таким...восприимчивым... Я не мог позволить хоть кому-то застать тебя такой, позволить тебе быть чужой добычей. Я бы сошел с ума. Я не знал, что сегодня в еде что-то было. Иначе бы я приглядывал за тобой. Прошу тебя, не кричи и не говори громко — остальные недалеко. Это может быть опасно, прошу, дорогая... - Пьеро приблизился, аккуратно зажимая девушке рот ладонью. Ивейн негодующе взбрыкнула. Он испуганно отпустил её, вновь поднимая руки. - Я спрятал тебя. Я так боялся, что кто-то другой может заметить тебя, коснуться тебя. Если бы это был кто-то кроме меня... Я не знаю, чтобы я тогда сделал. - глаза парня вновь стали пугающей бездной и девушка поежилась, жалея, что не может ещё больше вжаться в изголовье. Её это пугало. Теперь это совсем нехорошо. Она начала догадываться о том, что имел в виду Пьеро, говоря ей, что она останется в цирке. Это должно было случится рано или поздно. Он не шутил. Ей надо срочно успокоиться и перестать трястись, если она в запале что-то ещё ему скажет — всё может закончится плохо. Надо как-то обмануть его и сбежать отсюда. - Прошу, моя госпожа, я никогда не причиню тебе вред, поверь мне. Не нужно бояться меня. Я отпущу тебя, обязательно отпущу. - Пьеро улыбнулся милой и виноватой улыбкой, он не рискнул коснуться руки девушки, вместо этого он коснулся её ноги, успокаивающе поглаживая. - Тогда отпусти меня, пожалуйста, Пьеро, - прошептала Ивейн, глядя ему в глаза. - Пьеро? Где Пьеро? - послышался чей-то голос снаружи, где-то недалеко от шатра. Ивейн и Пьеро синхронно вздрогнули и посмотрели друг на друга. Сложно было сказать, кто в этот момент напугался больше. - Прошу, моя леди, ради твоей же безопасности: ни звука. Доверься мне. Я даю тебе слово — я вернусь и отпущу тебя. Подожди меня. Если кто-то войдет, умоляю, сделай вид что ты без сознания, хорошо? Не разговаривай ни с кем. - Пьеро метнулся к тумбе на другом конце шатра, взял оттуда маску, какую носили все работники цирка и осторожно надел на голову девушке. Торопливо, он встал, кидая ещё один тревожный взгляд на Ивейн, и вышел. Ивейн замерла. У неё в голове это всё не укладывалось. Но, пока его нет, хотя бы есть возможность подумать над тем, как действовать. Стоит ли ему верить? Он обещал отпустить её, но сделает ли он это в самом деле? Девушка хотела надеяться что да. Как вообще так вышло, что она оказалась в такой ситуации? С другой стороны, откуда ей было знать, что лучше здесь ничего не есть? Ивейн взглянула на поднос, который оставил Пьеро. На нем была бутылочка воды и выпечка. Пахло вкусно, но девушка теперь боялась есть что-либо. Даже из рук Пьеро. Она взяла поднос и перенесла его с кровати на пол, ставя рядом с ножками изголовья кровати. Вдруг девушка услышала, как кто-то откинул полог шатра, а затем послышались легкие, крадущиеся, шаги. Это Пьеро уже вернулся? Она замерла. - Что это тут у нас? Я знал, что он что-то скрывает, но, похоже, это будет куда интереснее, чем я думал, - Арлекин, широко улыбнувшись, вышел на свет и оперся руками на подножье кровати, насмешливо разглядывая девушку. - Арлекин, помоги мне! Пьеро приковал меня! - Ивейн тут же стянула с себя маску, она отбросила простынь, демонстрируя цепь. - Да что ты говоришь. А ведь я тебя предупреждал, дорогая леди, - улыбка стала ещё шире, Арлекин, заинтересованно склонил голову набок, постукивая пальцами по металлическому подножью. - Ты предупреждал не так! Ты не сказал, что он может так поступить! - вскрикнула девушка, и тут же ойкнула: Арлекин быстрее мангуста кинулся к ней, садясь сверху и зажимая ей рот. - Потише, потише дорогая. Не надо кричать, здесь это может быть очень опасно. - ухмыльнулся он, прижимая палец к губам. - Разве ты сама не видела, что он нестабилен? Разве я не говорил тебе, что он может быть опасен? И что же? Вот она ты, прикована к кровати в месте, в котором вообще не должна была оказаться. Полагаю, ты уже заценила антураж этого шатра? - наклонившись к ней ближе, поинтересовался Арлекин. Его рука, будто утешительно сжала её плечо, а затем огладила. В его глазах отблескивала ехидная насмешка. Он явно наслаждался ситуацией. - Я не хочу лезть в то, что у вас тут происходит. Я хочу домой. Помоги мне, пожалуйста. - тихо, но чётко произнесла Ивейн. - Ну-ну, помочь тебе? А с чего ты взяла, что я помогу тебе? - Арлекин бесстыже уселся на её бедра, вдавливая её в кровать и бросая на неё, такую беспомощную, неоднозначные взгляды. - Потому что тебе нравится бесить Пьеро? А он выйдет из себя, если не застанет меня здесь. - попыталась подцепить его на крючок девушка. Всё же, возможно, зря она просит Арлекина. Манипулировать Пьеро можно с помощью ласки и нежности, а вот с Арлекином... Что нравится Арлекину? Острые ситуации? Ну для неё эта ситуация точно острее некуда. - Мне нравится, что ты не глупышка, дорогуша, но почему-то ты не подумала о том, что выбесить Пьеро я могу разными способами, например... - в руках парня опасно блеснул узкий стилет, который холодно и щекотно коснулся её шеи. Ивейн вздрогнула, тело тут же покрылось мурашками. - Я могу так много с тобой сделать сейчас, а ты не можешь даже попытаться убежать... - Арлекин насмешливо покачал перед девушкой ножом, а после поднес его к губам. Его маска раздвинулась и он нарочито медленно облизал нож. Девушка остолбенела. Язык Арлекина был длинным, ядовито-зелёного цвета и он был раздвоен, будто у змеи. - Какой у тебя вид сейчас... Ах, обожаю. Так ты этого ещё не видела? Странно, ведь Пьеро так долго тебя обхаживает, а ты так ничего и не знаешь? Полагаю, он всё ещё мнётся рядом с тобой, будто последняя девственница, которую никак не пригласят в постель. Тебе нравится то, что ты видишь? Хочешь... я покажу тебе ещё больше, дорогая? - голос парня стал ниже, он легко коснулся лица Ивейн, очаровательно улыбаясь. - Какого чёрта? Что ты?...- вырвалось у девушки. Всякий раз, когда ей кажется, что она уже получила достаточно нервных потрясений, оказывается, что нет. Не достаточно. - Милая, это далеко не самый важный вопрос. Нет-нет. Самый важный и интересный вопрос, что мне теперь с тобой делать, м? У меня сейчас такой шикарный, но сложный выбор... - Арлекин утрировано разыграл раздумье, игриво накручивая локон волос на палец и снова дразняще облизываясь. Ивейн, всё ещё не отойдя от увиденного, молча уставилась на него. В голове будто что-то складывалось, но так неровно и криво. Или дело в том, что просто это всё выходило за рамки её восприятия нормальности? Может быть, стоит попытаться позвать Пьеро? Девушка, отчаянно набрала воздух в легкие, но не успела издать и звука: рука Арлекина снова заткнула ей рот, он навалился на неё, хватая за руки и фиксируя их над её головой. - Какая же ты упрямая... люблю таких. С послушными скучновато, знаешь? Я уже сказал: не стоит кричать. Разве Пьеро тебе не объяснил? Тебя может услышать кто угодно, и поверь мне, если выбирать, кто с тобой что сделает — лучше пусть это буду я, чем они. По крайней мере со мной ты получишь удовольствие. Конечно, мне нравится, когда подо мной кричат и стонут, но не в этой ситуации. Видишь ли, я не люблю делиться. - прошептал он девушке на ухо, вжимая её сильнее в кровать. Ивейн беспомощно затрепыхалась под ним, но он был слишком тяжелым, чтобы просто скинуть его. Ощутив, что холодное лезвие вновь касается её тела, девушка тут же замерла. - Итак, вернемся ко мне и моему выбору, ты не против, дорогая? Ты так тяжело подо мной дышишь, это так сладко ощущается...Ты пытаешься сопротивляться, хотя прекрасно осознаешь, что ты целиком в моей власти... Может, ты наслаждаешься этим? Знаешь, это заводит. - он наклонился к её шее, и девушка вздрогнула, его язык кратко лизнул её, будто пробуя на вкус, одна из его рук скользнула вдоль её талии, подныривая под майку. - Арлекин... пожалуйста, не нужно, - попыталась попросить Ивейн. Нельзя сказать, что она была удивлена его действиями. Он часто делал сексуальные намёки, и она была уверена, что дай ему волю — к этому всё и скатится. Неожиданно на ум, почему-то, пришёл Эйтор, которому нравилось избивать её, а потом насиловать. - Пожалуйста? Ты так сладко звучишь, когда умоляешь, это почти заставляет меня чувствовать себя плохим парнем. Я забавляюсь, и мне это нравится, это верно, но позволь мне напомнить, что это не я тебя сюда притащил и приковал к кровати. А потом бросил тебя тут одну... не с тем хищником. - довольно улыбаясь, ответил Арлекин, его нога медленно вклинилась между её ног, заставляя их раздвинуться. Девушка нахмурилась. Что-то не то. Если бы он и в самом деле хотел её изнасиловать, он бы не тянул, и не тратил время на эту болтовню. - Я поняла, ты хочешь выбесить Пьеро таким способом. Или хочешь чтобы я так думала? Нравится мне щекотать нервы, да? Ты же понимаешь, что Пьеро скоро вернется, а ты не настолько глуп, чтобы пытаться успеть всё за пару минут, рискуя быть застуканным им. - усмехнулась Ивейн, лихо меняя тактику. Что-то же должно сработать? Арлекин замер. Его тело легко вздрогнуло. Ивейн подняла взгляд, всматриваясь в его лицо. Он беззвучно хохотал. Она что...попала в точку? - Дорогая, знаешь, я уже говорил: ты уникальна. Ты знакома со мной несколько дней, но считываешь мои намерения так, будто мы знакомы давно. Что же меня выдало? Ты реально это поняла, или кинула наугад? О, не отвечай, дай мне поломать мою очаровательную голову самому. Но, знаешь, если бы мы оказались в другой ситуации, я бы не смотря ни на что, насладился бы тобой. И ты бы насладилась мной, поверь. - Арлекин бесстыже потерся коленом между её ног. Ивейн смущенно промолчала. Эти его игры и манипуляции были как качели. Парень коснулся её оков, открывая замок маленьким ключом. - Отпускаешь меня? Почему? - глупо спросила девушка, наблюдая, как падает цепь. - А что такое? Заковать обратно? Ох уж эта женская непредсказуемость, заковали её, она просит освободить, расковали, спрашивает почему. - тихо снова рассмеялся Арлекин, поднимаясь, бубенчики на его шляпе тихо звякнули. - Потому что мне нравятся наши с тобой игры, полные намёков. Ну и потому что, как ты там сказала? Я хочу выбесить Пьеро? Пусть будет так. Лети отсюда, птичка. - усмехнулся он, довольно щурясь. - Подожди... У меня есть шанс сбежать... реально сбежать от Пьеро? - встав напротив него, спросила Ивейн. - Ни единого. - широко улыбнулся Арлекин. - Но, ты можешь попытаться. Кто знает, может, ты умеешь хорошо прятаться? Или можешь сделать так, что ему будет не до тебя? Кто знает... - пожал он плечами, заинтересованно глядя на девушку. - Спасибо. - поддавшись неожиданному порыву, девушка обняла парня. Он растерянно замер, нелепо растопырив руки в стороны. - Что ты делаешь? Хочешь, чтобы я передумал тебя отпускать? Продолжишь так вжиматься в меня — окажешься в моём шатре. С раздвинутыми ножками и без белья. - прошептал он, оглаживая её спину. Ивейн тут же отпустила его, отходя на шаг, затем развернулась и кинулась прочь из шатра. Она не видела, как Арлекин сел на кровать, к которой она недавно была прикована, и развалился на ней в ленивой, но вызывающей позе.