Синдром Адели

***

Пьеро вывел её на стоянку, крепко, но бережно сжимая её ладонь в своей, направляясь к машине возле которой стоял... Ивейн прищурилась: это был мужчина в синем костюме, тот самый, что когда-то, в кафе, предложил ей розовый билет. Он посмотрел прямо на неё, как-то знакомо усмехаясь и прислоняя руку к груди в полупоклоне. Девушку пронзила догадка — это же Билетёр. Она, в панике, дёрнула руку, останавливаясь. Пьеро посмотрел на девушку. - Не надо... - умоляюще прошептала она, глядя ему в глаза. - Уже ничего не поделать, моя леди. - грустно прошептал в ответ он, пытаясь потянуть её за собой. Ивейн уперлась ногами, не желая двигаться с места. Это было глупо, она знала, что ей не избежать этого, но всё равно продолжала упрямиться. Билетёр улыбнулся ещё шире, с любопытством наблюдая за её бессмысленными потугами. Пьеро вздохнул и, поняв, что девушка сама не пойдёт, а тащить её, делая больно он не хотел, аккуратно подхватил её, поднимая, будто ребёнка и таща на себе. - Вот и вы, гостья с красным билетом. Знаете, вы доставили нам много хлопот. Было крайне неосмотрительно с вашей стороны звонить в полицию. Я думал, вы умнее. А ведь Шут предупреждал вас, но, видимо, он был слишком мягок, раз вы решили не внимать его словам. Ну ничего, мы сейчас вернемся и всё исправим, - дружелюбно поприветствовал её Билетёр, едва они дошли до машины. От его зашкаливающе позитивного тона у Ивейн волосы чуть ли не встали дыбом. Вот теперь ей стало страшно. «Самый лучший итог для меня будет, если они сделают из меня Дурака. Получается, снова будем вместе с Кэрол коллегами», она нервно хихикнула. Билетёр и Пьеро посмотрели на неё с удивлением, как на умалишенную. Похоже, они оба не видели ничего смешного в происходящем. - Ивейн? Что происходит? - к ним приблизился вчерашний дальнобойщик, что спас девушку от изнасилования. Он хмуро посмотрел на Пьеро, а затем на Билетёра. - Всё в порядке. Это...мои друзья. Они приехали меня забрать, - поспешно ответила Ивейн, мило улыбаясь мужчине, чтобы сбить градус подозрительности. Не хватало ещё и его в это втянуть, хотя соблазн попросить помощи снова был велик. Но, едва ли обычный человек может что-то сделать с монструозными существами, потенциал которых ей не до конца понятен. - Друзья? Что ж вы не приехали за ней сразу? Она вчера подверглась попытке изнасилования со стороны местного администратора. Хороши друзья, однако. - неодобрительно цокнул дальнобойщик, все ещё хмуро глядя на Пьеро. При его словах у Пьеро потемнели глаза, а его рука, держащая Ивейн, несколько болезненно сжалась. - Мы приехали, как только смогли. Не волнуйтесь, теперь она будет под присмотром, мы позаботимся о ней, - подчеркнуто вежливо обратился к дальнобойщику Билетёр. - Спасибо вам большое. До свидания. - безнадёжно попрощалась со своим вчерашним спасителем девушка. Тот кивнул в ответ, отходя от машины. - Удивительно, как легко вам удается создавать хаос везде, где бы вы ни были, гостья. Или, правильнее будет называть вас Ивейн? Вас ведь так зовут? Садитесь в машину. И ведите себя хорошо, вы ведь не хотите, чтобы я разозлился? - мягко обратился к девушке Билетёр, по-джентльменски распахивая перед ней дверцу машины. Пьеро молча поставил её на асфальт, удерживая свою руку за её спиной, будто полагая, что она может попытаться убежать. Ивейн молча села на заднее сидение. Билетёр тут же захлопнул за ней дверь, проходя к водительскому месту. Пьеро поставил её сумки в багажник, после чего сел рядом с ней на заднее сидение. Машина плавно двинулась с места. В салоне работал кондиционер и пахло чем-то мятно-цитрусовым. Билетёр кинул взгляд в зеркало заднего вида, проверяя, всё ли в порядке на заднем сидении. Там было тихо. Пьеро смотрел перед собой, даже не поворачивая голову в сторону Ивейн. Ивейн же пыталась стать тише и незаметнее, даже дышала через раз. В её голове крутились мысли того, что с ней теперь сделают. Она не понимала, почему они, зная, что это она донесла на них в полицию, сразу не убили её, как опасного свидетеля, который может продолжить ставить им палки в колеса. Но, может, они специально везут её куда-то, чтобы с ней разделаться? Девушка повесила голову. Она должна быть напугана, должна плакать и бояться, но почему-то вдруг ей стало всё равно. Мыслей было много, но они не вызывали никаких чувств. Больше не было ничего, кроме странной пустоты и смирения с неизбежным. Она подняла голову, глядя на Пьеро. Он думал о чём-то своем, даже не делая попыток посмотреть на неё. Пьеро, которого она знала, не спустил бы с неё глаз, он бы её сейчас обнял, держал за руку, шепча, как любит её, он бы ластился, как большой пес, сиял бы просто от возможности видеть её. Этот Пьеро был замкнут и тих, а его глаза больше не сияли. Он всё ещё был бережен с ней, но отстранен и холоден. Она не знала, о чём он думает, но ей было стыдно и больно, что она ранила его так сильно, что из-за неё он погас. Видимо, атмосфера в салоне была настолько гнетущей, что даже Билетёр почувствовал себя не комфортно в этой тишине. Он покрутил переключатель радио, негромко включая джаз и удовлетворенно кивая звучащей песне. Ивейн на пару минут зависла, бессмысленно глядя на то, как педантично, но довольно быстро, ведёт машину Билетёр, неукоснительно соблюдая правила дорожного движения. В её голове всплыла мысль, что если они едут обратно в цирк, то ехать им придётся очень долго. Она почувствовала ужасную усталость, видимо, отсутствие нормального сна, стресс и паника, которые она пережила за последнюю ночь и утро сказывались. Организм мало того, что отключил все ощущения, он настоятельно желал погрузиться в сон. Девушка вздохнула, вновь кидая робкий взгляд на Пьеро. Он был словно каменная статуя, неотрывно смотря в одну точку. Ивейн прислонилась лбом к холодному окну машины, безразлично глядя на деревья, густо посаженные вдоль шоссе. Она прикрыла глаза лишь на миг уступая усталости, но открывать глаза больше не хотелось. Она провалилась в сон. Проснулась она от того, что машина легко, но ощутимо, подскочила на какой-то неровности на дороге. Девушка ощутила затылком, что лежит на чем-то мягком, что её бережно придерживают, и открыла глаза. Видимо, Пьеро, увидев, что она заснула, осторожно подтащил её к себе, уложив себе на колени. Увидев, что девушка проснулась, он сразу отдернул от неё руки и опустил взгляд. Ивейн снова почувствовала укол вины. Пьеро явно не знал как ему теперь с ней быть. Она подумала о том, чтобы подняться, но ей не хотелось. Тело было таким тяжелым и уставшим, что девушка решила остаться. Она снова закрыла глаза, чтобы не смущать Пьеро. Девушка не знала, сколько она так лежала, прежде чем руки парня вновь осторожно, невесомо, коснулись её, поглаживая волосы. Эти прикосновения не были чувственными, как обычно, скорее сомневающимися. Будто он не находил уместным её трогать на самом деле, но не мог пересилить самого себя. - Сделаем остановку. Нужно заправить машину, нам предстоит ещё половина пути. - услышала она голос Билетёра и снова открыла глаза. Машина идеально вписалась в узкий поворот на заправку останавливаясь у колонки. Билетёр кивнул работнику, который тут же кинулся открывать бензобак, приставляя шланг. Сам же Билетёр вышел, чтобы оплатить бензин, а Ивейн украдкой взглянула на Пьеро. Тот было потянулся к ручке двери от машины, желая выйти, но затем, передумав, остался. - Мы можем выйти, размяться? - робко попросила девушка, понимая, чего тот хотел. Она и сама бы с удовольствием выпрямилась во весь рост. Машина Билетёра, конечно, была очень комфортабельна, но сидеть на одном месте было всё равно тяжко. Пьеро посмотрел на неё тяжелым и болезненным взглядом. - Я не собираюсь убегать. Я просто устала сидеть, - попыталась оправдаться она, ощущая, что от его взгляда по телу пробегают мурашки. Парень промолчал, глядя на работника заправки. Они оба, в тишине, наблюдали, как работник вынимает шланг, и вешает обратно на колонку, подходя к следующей машине, чтобы обслужить. Пьеро, ещё подумав с секунду, всё-таки кивнул. Он открыл дверь, выходя наружу. Ивейн открыла дверь со своей стороны, но не успела она и ногу поставить на землю, как он тут же навис над ней, подавая руку. Вздохнув, девушка оперлась на неё, выбираясь из машины. Парень тут же крепко сжал её, держа так, будто вышел на прогулку с непослушным ребёнком. Он стоял, закрывая девушке возможность видеть что-то кроме его фигуры. Позади неё была машина — впереди он. - Пьеро... Что вы со мной сделаете? Убьете? Загипнотизируете? - задала она самый волнующий её вопрос ему. Он вздрогнул, внимательно глядя на неё, чуть ли не впервые за это время. Пьеро чуть сильнее сжал её руку. Видимо, его тоже волновал этот вопрос. - Я им не позволю убить тебя, моя леди. Я поговорю с Шутом. Но, боюсь, хорошего тоже ждать нечего. Если бы ты не звонила в полицию и они не узнали бы об этом...Шансов было бы больше... - тихо ответил он и его глаза снова застыли, будто затянувшись мутно-ледяной пленкой. - Дышите воздухом? - насмешливо поинтересовался Билетёр, возвращаясь. В его руках был стакан с ароматным кофе. Желудок Ивейн предательски заурчал — есть хотелось нереально. Пьеро, услышав что она голодна, вместе с ней, двинулся к магазину при заправке, но был остановлен Билетёром. - Нет. Если хочешь идти в магазин, оставь своего своенравного питомца здесь. Неизвестно, что она выкинет при большом скоплении людей. - тихо проговорил он, подозрительно глядя на Ивейн. Пьеро кивнул, и вновь открыл дверь машины, жестом указывая девушке, чтобы она вернулась на свое место. Ивейн нырнула в салон — уж лучше в машине посидеть, чем торчать на улице с этим жутким повелителем зеркал. Машина пикнула — Билетёр тут же нажал на блокировку дверей на пульте. Девушка настороженно посмотрела, как Пьеро идет к магазинчику. Билетёр же продолжил наслаждаться своим кофе на улице, иногда поглядывая, через стекло, на девушку. Пьеро вернулся довольно быстро: он принес пару пончиков с сахарной посыпкой, латте и батончик с мюсли. - Только не в машине, я не собираюсь после вас вытряхивать крошки. И побыстрее — мы отстаем от графика. - сурово пригрозил Билетёр, допивая одним глотком свой кофе и отпирая машину. Девушка спешно вылезла, с огромной благодарностью забирая еду у Пьеро. Он остался рядом с ней, всё ещё не позволяя отойти далеко от машины, пристально наблюдая как она ест. - Спасибо, - робко поблагодарила его Ивейн, с наслаждением вгрызаясь в пончик и золотистые глаза Пьеро удовлетворенно сощурились. Она довольно быстро расправилась с едой, и Пьеро, забрав у неё мусор, вновь открыл для неё дверь машины. Как только все сели, Билетёр завел мотор и машина бодро покатилась дальше. Ивейн вновь прислонилась лбом к холодному стеклу, бессмысленно наблюдая за потоком машин на шоссе. Теперь, когда она немного отдохнула и поела — тревога потихоньку возвращалась, царапая душу тревожными, тонкими, коготками. Что же её ждет? Самое ужасное для неё даже не то, что её ждёт какое-то наказание, а то, что её, возможно, запрут в цирке. Что если она всю жизнь проведет в шатре, прикованная к той кровати? И из развлечений у неё будет сходить в туалет, поесть и поспать? А Пьеро просто будет приходить полюбоваться на неё, как на экспонат в музее. Это жизнь узника. Жизнь, как там сказал Билетёр? Питомца? Даже питомца выгуливают и позволяют ему относительно свободно существовать. Девушка взглянула на Пьеро. Он посмотрел на неё в ответ, внимательно, словно ожидая, что она что-то скажет. Но она не сказала. Сглотнув, она отвернулась обратно к окну. Она почувствовала, что парень протянул руку, но так и не коснулся её, медленно убрав обратно. Она понимала, что своим поступком сильно расстроила его, по сути — бросила, и если он думает, что она переспала с ним из жалости, то всё ещё хуже. Возможно, теперь в их взаимоотношениях есть два варианта: или он поменяет к ней свое отношение, и его привязанность превратится во что-то иное, или он оттает со временем и станет прежним. Девушка желала видеть больше второй вариант. Внутри неё все ещё билась странная мешанина из чувств: Пьеро ей нравился, правда нравился, не смотря на его происхождение, но она не хотела оставаться с ним из-за его одержимости и из-за цирка, в котором, явно, не происходит ничего хорошего. Если, всё же, она останется в цирке, получается, она будет с ними заодно? Будет выглядеть так, будто она поддерживает весь этот мрачный ужас, что там происходит? И ведь наверняка, находясь там она узнает гораздо больше тонкостей их «жизни», и после этого её точно никуда не отпустят. - Скоро приедем. - послышался голос Билетёра и Ивейн, в испуге, подскочила. Пьеро среагировал на её резкое движение сразу, хватая за плечи, будто подумал, что она на ходу хочет выпрыгнуть из машины. Девушка торопливо осмотрелась — они и правда уже подъезжали к городу. Сердце забилось быстро, а к горлу подкатила противная тошнота. Девушка нервно начала ковырять руки, болезненно вцепляясь в кожу ногтями, её забила мелкая дрожь, которую ощутил Пьеро, все ещё сжимающий её. Ивейн, в состоянии замедленной съемки наблюдала, как машина въезжает на парковку у стоянки цирка. Внутри неё все билось в ожидании конца. Билетёр, ловко выровняв машину, идеально припарковался, выключил кондиционер и радио, затем кинул взгляд на заднее сидение, оглядывая мрачного Пьеро и замершую Ивейн. - Вот ключ. Отведи её в шатер, а затем приходи к Шуту, этот вопрос нужно урегулировать. Я скажу Шуту, что наша гостья размещена с комфортом, и как только у него появится свободное время, он, вне всякого сомнения, заглянет побеседовать. - Билетёр протянул ключ Пьеро и, толкнув дверь машины, вышел. Пьеро последовал его примеру. Выйдя, он обошёл машину, чтобы открыть дверь со стороны девушки, и вывести, осторожно, но крепко, держа её за руку. Взгляд Ивейн заметался: её вели с другой стороны, не с той, где обычно заходили посетители, здесь была та самая зона цирка, на которую не разрешалось заходить чужакам. Работники цирка сновали туда сюда, будто быстрые тени — каждый был при деле. Они прошли мимо автомобильных прицепов, что стояли ровным рядом и, видимо, служили жильем для некоторых работников. Пройдя мимо пары шатров, они подошли к одному из розовых. Девушка затормозила на входе, инстинктивно не желая заходить внутрь, слабо трепыхаясь в руках парня, но хватка Пьеро неожиданно стала стальной, он заглянул в глаза девушке. - Пожалуйста... не надо... - взмолилась Ивейн, предчувствуя самое худшее. - Прости, моя леди. Я не могу пойти против приказа Шута. Но я сделаю всё, чтобы ты осталась в живых, обещаю, - тихо ответил он ей, но почувствовав, что девушка всё ещё упрямится — подхватил её на руки, занося внутрь. Внутри было мрачно. Тусклый свет с улицы едва ли освещал пространство шатра. Посередине стояло несколько клеток. По телу Ивейн пробежали мурашки, она в немом ужасе взглянула на Пьеро, но тот, не глядя на неё, открыл одну из клеток, внося девушку внутрь. - Пьеро, пожалуйста, не оставляй меня здесь. Это же тюрьма. Я не дикий зверь, чтобы сажать меня в клетку... - вцепилась она в его одежду, панически оглядываясь. Парень аккуратно, почти нежно, отцепил её руки от себя, быстро делая шаг назад, резко захлопывая дверь клетки и проворачивая ключ. Девушка тут же бросилась к двери. Она схватилась было за прутья, но тут же отдернула руки: металл был ледяным. Пьеро взглянул на неё — его лицо было до ужаса спокойным, почти усталым. - Прошу, я не хочу быть здесь! - выкрикнула она, в ужасе представляя, как остается здесь на всю жизнь. Как, кочуя вместе с цирком в этой клетке она проживает день за днём, лишенная возможности выйти наружу, увидеть солнце, вдохнуть свежий воздух, лишенная права жить и обреченная существовать среди этих холодных, ровных прутьев. Ей вдруг стало тяжело дышать, будто воздух в шатре стал гуще. Она прижала руку к груди, слыша как безумный стук сердца отдается в ушах. - Ты будешь здесь в порядке, моя леди. Здесь никто не навредит тебе и у тебя не будет возможности навредить себе. И, тем более, не будет возможности убежать. Всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе, моя любимая Ивейн. Прошу, моя леди, разве ты не видишь — я пытаюсь спасти тебя. Посмотри, ведь из твоего побега не вышло ничего хорошего. Тебя чуть не изнасиловали, тебя могли покалечить, замучить до смерти, что угодно... Я бы не пережил...Если я должен быть единственным, кто защитит тебя от твоего собственного упрямства, то я готов взять на себя эту ношу. Я уже говорил тебе — я готов к тому, чтобы ты меня ненавидела. Я сделаю всё, чтобы ты жила. Остальное не важно. - медленно проговаривая слова, будто ему больно говорить, произнес Пьеро, с мукой глядя на неё. Ивейн медленно опустилась на пол клетки. Не потому что хотела сесть, а потому что ноги перестали её держать. Слезы тихо покатились по щекам. Она плакала, но не кричала. Кричать было бесполезно. - Пожалуйста, не плачь, моя леди. Сейчас ты не понимаешь, как это важно, но ты поймешь потом. Ты просто устала. Позволь мне позаботится обо всём — я решу все твои проблемы, и ты будешь счастлива со мной. Ты не хотела давать мне шанс, я понимаю. Ты хотела обмануть меня. Это пройдет. Я буду терпелив. Я сделаю всё, чтобы ты полюбила меня, но если нет, я приму и твою ненависть. Я приму всё, чтобы ты не дала мне. - Пьеро просунул руку между прутьев, желая утешающе коснуться её — но она отшатнулась. Его пальцы замерли в воздухе, а потом он медленно опустил руку. - Прости. Ты напугана. Я не буду тебя трогать. Я должен идти, Шут ждёт, но не волнуйся, я вернусь. Просто подожди меня, хорошо? Не плачь. - нежно прошептал парень и Ивейн почти уловила те самые ноты прежнего Пьеро в его голосе. Он обернулся на выходе — на его лице неуверенно расцвела прежняя улыбка, но почти тут же сменилась на грустное выражение, будто он и сочувствовал ей, но одновременно не мог перебороть внутреннюю радость от того, что она, всё-таки, здесь. Пьеро вышел из шатра. Ивейн, давясь слезами, подтянула колени к груди, утыкаясь в них лицом. Она не хотела вслушиваться в эту тишину, внутри шатра, в то время как снаружи кипела жизнь. Может, по мнению Пьеро, ничего ужасного не произошло. Но для неё этот день — день, когда её бескомпромиссно лишили права на свободу. Всё что ей оставалось, это дождаться Шута, от которого, видимо, зависела её дальнейшая судьба. Девушка не знала, как долго ей пришлось просидеть так: ей была доступна лишь небольшая полоска у неплотно прилегающего полога шатра, что чуть приоткрывала ей обзор на улицу — там стемнело. Живот вновь начал урчать, требуя пищу. В шатре было довольно прохладно и Ивейн обхватила себя руками, уже с трудом понимая — дрожит она от холода или же её трясёт от нервов. Пол клетки тоже не оставлял ни единого шанса на попытку согреться. Снаружи доносились звуки: работники в розовых одеяниях носились туда сюда, и самым ужасным было то, что их было бессмысленно звать на помощь. Они бы не стали помогать. Никто бы не стал. - А ведь я предупреждал тебя, дорогуша. Вы люди, так упрямы и едва ли внимаете голосу разума, особенно, почему-то, когда вам говорят весьма очевидные вещи. - вдруг услышала Ивейн и вздрогнула, резко поднимая голову. Шут стоял в шатре, облокотившись на одну из опорных балок. Она не слышала, как он вошёл. Девушка медленно встала, глядя на него. Он стоял абсолютно спокойно, сложив руки на груди. Его глаза ярко сияли, с любопытством изучая её. - Что вы со мной хотите сделать? - устало спросила Ивейн. - Сразу к делу? Мне нравится такой подход. - Шут, стремительно шагая, оказался прямо перед клеткой, с любопытством склоняясь, чтобы взглянуть на запертую девушку. Его изящные пальцы задумчиво коснулись прутьев клетки, маска исказилась в неприязни, но лишь на миг, тут же возвращая наигранно дружелюбное выражение. - Знаешь, раньше люди сажали в эти клетки монстров. Но времена поменялись, и теперь монстры сажают сюда людей. Занимательно, не находишь? Впрочем, зачем я спрашиваю, ты не похожа на собеседника, который мог бы оценить эту забавную смену парадигм. Ты не выглядишь ни умной, ни красивой, ни талантливой. Скажи, чем ты так привлекла Пьеро? Никак не пойму. - наклонил он голову, сощурив глаза. - Просто помогла, когда он нуждался в помощи. Если бы знала заранее, постаралась бы сделать наоборот, чтобы не оказаться там, где я сейчас. - ответила девушка. Страх вдруг пропал. Появилась странная надежда, что может быть, если она достаточно разозлит Шута, то он просто прибьет её и она не останется в клетке гнить до конца дней. Шут помолчал несколько мгновений, перебирая в воздухе пальцами. - Помогла, значит? Хм. Признаться честно, я был озадачен тем, насколько сильно он к тебе привязан. Я даже надеялся, что если чуть подтолкну события, то ты испугаешься настолько, что совершишь что-то глупое, как вы, люди это любите делать, когда пугаетесь. И ты совершила. Но даже когда ты его использовала и бросила, он не отвернулся от тебя. - Шут выжидательно уставился на девушку, будто хотел, чтобы она как-то отреагировала. - Вы...Специально приказали мне съесть еду? Вы знали, что Пьеро не устоит перед соблазном и попытается меня спрятать, заковать, чтобы я никуда не делась, и стоит мне освободиться, как я тут же попытаюсь сбежать? - пораженная догадкой, застыла девушка. - Смотри-ка, а ты не такая уж и глупая. Это не комплимент, дорогуша, не рассчитывай. Верно. Я надеялся, что ты сообразишь сбежать. Потому что надо быть полной дурой, чтобы увидев цепи и кандалы остаться в таком месте, где ежедневно происходят кровавые представления. Я рассчитывал на два варианта: первый, что ты обманешь Пьеро и сбежишь, а Пьеро, не знаю, в курсе ты или нет — он очень болезненно относится к предательству, был шанс, что он будет вне себя и сам расправится с тобой. Второй был таким, что если твой интеллект окажется на уровне деревянного табурета, и ты не убежишь, а сразу накинешься на него с обвинениями, и в своей попытке защитить себя наговоришь ему неприятных вещей, то он так же заставит тебя заткнуться. Пьеро поступал так с другими людьми, и я думал, что ты не будешь исключением. Но я не учел, что он оказался тобой одержим настолько, что готов был тебе позволить вытирать об себя ноги. - Шут неожиданно сжал руками прутья клетки, дергая на себя так, что клетка пошатнулась. Ивейн ухватилась за клетку, чтобы удержаться на ногах. Шут выглядел внешне спокойным до жути, но в его глазах горела холодная ярость, достаточно сильная, чтобы сжечь дотла. Его маска растянулась в излишне дружелюбной улыбке, хищно обнажая весь набор острых зубов, а его фигура вдруг изогнулась, будто становясь больше. - Я так жажду разодрать тебя, отчленить твои конечности от твоего никчемного тела, запустить руку внутрь твоего мягкого живота, вырвать кишки, и сжимать их в своих руках, пока ты ещё дышишь... Ты даже не достойна быть обедом: я бы просто размазал тебя тонким слоем крови и органов по земле, отдав уцелевшее Доктору для его исследований, - тон был методичным, безэмоциональным, будто он просто зачитывал скучные факты. Его рука просунулась между прутьев, царапая когтями, и хватая девушку за одежду, притягивая, больно ударяя её о прутья клетки. Ивейн закрыла глаза, почти готовая к этому сценарию. Но вдруг её отпустили. Она открыла глаза, пошатнувшись, и отошла на середину клетки, в ужасе глядя на Шута. - Но я этого не сделаю, как бы омерзительна ты мне ни была. Потому что Пьеро мне дорог. И он только что унизился перед нами всеми, слабый, зависимый и... сумасшедший. Я никогда не видел его в таком состоянии, он был готов умереть, готов был пойти против нас, если с тобой что-то произойдет. Он и до этого был нестабилен, и ты не представляешь, каких трудов мне стоило придерживать его. И я хорошо справлялся: заботился о нём, спасал ему жизнь, заставлял следовать правилам, чтобы он мог выжить. Пока не появилась ты — и он, в один миг, бесповоротно слетел с катушек. Он умолял о том, чтобы тебе была сохранена жизнь. Не просто сохранена — он даже не стал рассматривать вариант сделать тебя одной из Дураков. - Шут убрал руку, и достав платок из нагрудного кармана костюма, брезгливо её вытер, будто мог запачкаться. В его глазах ярость сменилась на что-то колкое, неприятное и отчужденное. Он выглядел разочарованным, уязвленным, как разгневанный глава семейства, член которого выбрал себе плохо влияющую на него пару, с которой и смириться не возможно, но и ничего не поделаешь, иначе придется портить отношения. Ивейн сжалась в комок, обхватывая себя руками. Она замерла, вслушиваясь в его слова, внутри неё всё дрожало и задыхалось от ужаса, неужели она была права? Теперь вся её жизнь пройдет в этой чёртовой клетке? Что им там наговорил Пьеро? Был ли там Арлекин? - Но, будем честны. Меня не устраивает этот вариант. У меня, конечно, достаточно ртов, которые нужно кормить, и я бы не хотел принимать ещё один, очевидно бесполезный и лишний, но я не люблю оставлять что-то без своего контроля. Особенно то, что создает так много проблем. Ты даже не представляешь, как утомительно мне было разбираться с полицией из-за тебя. А потом потратить остатки нервов, чтобы убедить Била не торопиться избавиться от тебя, хоть ты и не такая сильная помеха, какой мнила себя. - Шут, будто размышляя вслух, прошелся в одну сторону шатра, а затем, повернувшись, прошел обратно, вновь вставая перед клеткой - И раз Пьеро так сильно хочет, чтобы ты была его питомцем, я окажу ему эту услугу, хоть и крайне не одобряю его сомнительный выбор. Если я больше не могу достучаться до его разума, тогда я сделаю это через тебя. Ты ведь мне поможешь в этом, дорогуша? - Шут нехорошо усмехнулся, его вопрос явно был риторическим. Ивейн, с нарастающей паникой, смотрела на него не отрываясь, она бы, может и хотела, отвести взгляд, но что-то не позволяло ей это сделать: глаза Шута буквально приковали её. Что он имеет в виду? Он хочет влиять через неё на Пьеро? - Я не понимаю, почему вы просто не убьете меня, ведь вы можете меня заставить, разве нет?Просто сказать мне сделать что-то с собой, как вы это сделали в прошлый раз, и всё. А потом представить это как несчастный случай. - тихо произнесла она, всё ещё считая, что лучше смерть, чем жалкое влачение подобия жизни в клетке. Шут замер, удивленно глядя на неё. - Вы, люди, потрясающи в своем бессердечии. А ты подумала, что будет с Пьеро? Нет? Я не удивлен. Нет варианта убрать тебя так, чтобы Пьеро не сломался окончательно или не издох в своей ненормальной зависимости от тебя. Однажды он уже потерял того, кого любил. Это оставило на его разуме неизгладимый след. И вот теперь ты. Нет, ты не занимаешь её место. Ты другое. Он никогда так не привязывался ни к кому, хоть и контактировал с некоторыми. Ты аномальное явление, с которым мне придется разбираться как работать сразу, на ходу, потому что от тебя зависит состояние того, кого я считаю семьей. Я не позволю тебе причинить ему вред. Мы уже достаточно потеряли. Больше я этого не допущу. Если для стабильности Пьеро нужно будет потерпеть тебя с каких-то лишних десятков лет — я потерплю. Я найду, как обернуть это себе на пользу, поверь. - Шут вновь облокотился на балку, задумчиво касаясь пальцами своей маски, будто она могла подсказать ему правильное решение. - Шут, извини, что прерываю, но — время. Нам пора. - в шатер заглянул Билетёр, уважительно кивая Шуту и полностью игнорируя девушку. - Да, Бил, я уже собирался уходить. Дай мне пару минут, - выпрямился тот, глядя как Билетёр бесшумно выскальзывает из шатра. - Не надейся, что раз я позволил тебе остаться, то твоя жизнь здесь будет беззаботна. Ты будешь жить. Но я сделаю так, что каждую минуту этой жизни ты будешь жалеть о своем существовании. И я уж точно не буду останавливать Пьеро, если вдруг он пожелает что-то с тобой сделать. Наоборот, я заставлю тебя подчиниться ему и повеселюсь, глядя на то, как ты дергаешься, не имея возможности сделать свободный выбор. Ведь я его тебе не оставлю. - Шут очаровательно улыбнулся, делая изящный жест рукой в сторону Ивейн. Его глаза завораживающе мерцнули и девушке вдруг показалось, будто её виски больно сжали холодными и жесткими пальцами. Она зажмурилась, касаясь своей головы, а когда вновь открыла глаза, весь мир плыл. Ивейн слепо махнула рукой в попытке зацепиться рукой за прутья клетки, ощущая сильное головокружение, но не удержавшись на ногах, упала на пол. - Ах да, и сегодня Пьеро можешь не ждать. У него внеплановый перекус. Спокойной ночи, дорогуша, - манерно протянул Шут и стремительной походкой вышел из шатра. Девушка закрыла глаза, стремясь избавиться от головокружения и подтянула к себе колени, утыкаясь в них головой.

Вот и побеседовала с Шутом.

Ивейн могла понять его, отчасти, он был зол на неё за то, что Пьеро поставил её выше всего, зол за то что Пьеро не выбрал их, а выбрал её. Он имел полное право ненавидеть её за те неприятности, которые она им причинила. Судя по всему, он даже разозлился не столько из-за полиции, сколько из-за самого Пьеро. Что до неё — видимо самые её худшие прогнозы сбылись. Она останется в клетке и неизвестно, есть ли у неё теперь шансы выйти наружу. Полог чуть дрогнул от сильного ветра. На улице резко похолодало, а спустя время, Ивейн услышала, как по шатру барабанят легкие капли дождя. Девушка натянула на голову капюшон, радуясь, что у неё хотя бы есть толстовка. Но в продуваемом шатре всё равно было холодно и неприятно, по сути, он защищал её только от дождя, но не от холода. Девушка сжалась, натягивая рукава толстовки на руки и пытаясь хоть как-то согреть себя. Она прислонилась к прутьям клетки. Очень хотелось есть. Она, сглотнув слюну, представила, какие десерты сегодня выставил на витрины Даниэль. Вспомнила запахи ароматного кофе и горячего чая, что были у них в ассортименте. Как же жаль, что, видимо, эти запахи теперь ей будут только сниться. Интересно, будут ли её тут вообще кормить? Пьеро, скорее всего, будет кормить её, когда вернётся. Шут сказал, у него «внеплановый перекус» чтобы это не значило, но вернется он, наверное не скоро. Она, тихо всхлипнула, тут же утирая слезы рукавами толстовки. Нет смысла плакать. Она прикрыла глаза, убаюкивая себя, безнадежно обещая себе, что в следующей жизни она точно сможет быть счастлива.

Если следующая жизнь вообще будет.

- Моя дорогая леди... - она услышала это близко, но объятия усталого сна держали её крепко. Она только задремала, кое-как съежившись, чтобы было не так холодно. Её веки были тяжелыми, а голова гудела. Даже услышав, как открывается клетка, она не смогла найти в себе сил открыть глаза. Ивейн почувствовала, как её аккуратно подняли. Запах: мокрый, железный, ударил ей в нос. И она проснулась окончательно, открывая глаза. Пьеро, со спущенной медицинской маской, нежно улыбнулся ей, укачивая в своих руках, будто ребёнка. Он сел на дно клетки, усаживая её себе на колени. Парень всё ещё был в черной, городской одежде, только теперь она была заляпана какими-то засохшими пятнами, от которых несло кровью. Он был усталым, растрепанным, его черты казались более острыми. Он вдохнул её запах, постепенно успокаиваясь, выдыхая. - Пьеро? - думая, что ей снится, спросила она, осторожно касаясь его лица руками. Он, в ответ, прижался щекой к её ладони, закрывая глаза. - Ты поранился? - проведя рукой по пятнам, спросила девушка, чувствуя, как ей тяжело дается попытка поговорить с ним. - Нет, моя дорогая, я в порядке. Прости, что был вынужден оставить тебя, ты замерзла, верно? Я согрею тебя, - он бережно прижал её к себе, укутывая своим бомбером поверх её толстовки. - Пьеро, зачем ты всё это делаешь... - её слова будто упали в пустоту, Пьеро их проигнорировал. - Шут ругал тебя? Не расстраивайся моя леди, он может быть иногда резким, но он, на самом деле, делает всё, что в его силах, чтобы позаботиться о нас. Видишь, всё хорошо, как я и обещал. Ты жива, и теперь мы можем быть вместе. Вместе, счастливые, наконец-то дома. - он крепко сжал её в своих руках, ещё раз с наслаждением вдыхая её запах. Было видно, что он сильно вымотан последними происшествиями. - Вместе? Пьеро, я в клетке. И едва ли ты собираешься сидеть здесь всю жизнь вместе со мной. В отличии от меня, ты волен делать что пожелаешь. Даже распоряжаться моей жизнью, что в корне не правильно. Для меня тут нет никакого «вместе», для меня есть только медленное угасание. Это не может быть домом. Дом — это там, где меня не запирают. Я не буду счастливой здесь. Ты не построишь счастья на моей боли. - твердо ответила ему Ивейн. - Я всё исправлю. Я укрою тебя своей любовью, моя прекрасная леди, я стану для тебя всем...Я сделаю так, чтобы ты ни в чем не нуждалась, чтобы тебе ничего не угрожало... - попытался мягко возразить ей он. - Здесь мне угрожает только твоя уверенность, что ты знаешь лучше меня, что мне надо. Угрожает то, что ты даже не пытаешься меня слушать. Ты игнорируешь тот факт, что я живая: я чувствую, я желаю, я думаю. Даже с собакой обращаются лучше, чем ты со мной. Я для тебя как красивая игрушка — увидел, схватил и забрал. Но я же не игрушка. Ты обиделся, что я сбежала? Я сбежала не потому, что ты был мне противен, как ты подумал. А потому что я увидела — тебе всё равно, что я скажу и чего захочу. Ты слышишь только себя. Ты так громко говорил, что не оставил мне возможности вставить хоть одно слово. В этом нет счастья, которое ты ищешь. Ты своими действиями делаешь несчастливой меня, делаешь несчастливым даже Шута, который переживает за тебя. - тут же перебила она его. Её голос звучал ровно, без срыва, без гнева. Будто она пыталась объяснить малышу, как работает мир. Внутри она не чувствовала ничего: не было ни боли, ни страха. После разговора с Шутом будто что-то переключилось в ней. Пьеро вскинул на неё удивленный взгляд. При её словах о том, что она убежала не потому, что он ей был противен, в нем что-то дрогнуло и начало таять. Он приоткрыл рот, будто хотел возразить, но не нашел слов. - Я не умею по-другому... - наконец тихо ответил он. - Научись. Или позволь мне уйти, пока я ещё помню, как пахнет воздух на свободе. - устало ответила она, находя что бороться с беспомощностью, которая причиняет ей вред, довольно бессмысленная затея. - Я... Не могу дать тебе уйти. Я убедил Шута и остальных оставить тебя. Тебе всё равно некуда идти, и ни один из них не позволит тебе уйти. Если ты попытаешься, то можешь пострадать. Ты правда сбежала от меня потому, что подумала, что мне всё равно на твои желания и слова? Не потому что я был жалок и неприятен? Ты сбежала после самой великолепной ночи в моей жизни... Я думал...Всё не так, моя любимая госпожа. Я виноват, я поставил тебе те ограничения, в которых ты не можешь, пока, увидеть счастья. Я втянул тебя в цирк, который тебе не нравится, я признаю, я поторопился. Но раз теперь ты в моем мире — я не могу рисковать тобой. Я люблю тебя, люблю так сильно, что сгораю изнутри от этого чувства, люблю настолько, что эта любовь топит меня, но я более чем счастлив в ней захлебнуться. Просто позволь мне показать тебе, что всё может быть хорошо. - тихо прошептав, Пьеро уткнулся в неё, бережно сжимая в своих руках. Ивейн тяжело вздохнула. Всё как об стену горох. - Ты убедил остальных оставить меня. Но не принять. Пьеро, знаешь, делай что хочешь, говори что хочешь, я знаю одно — я здесь сгнию заживо. От меня не останется даже тени. Все ещё хочешь получить меня, даже в таком виде? Тогда поздравляю, ты первый, кто открыл мне вероятность такого вида насилия, как довести человека до медленной смерти. - она прикусила язык, но было уже поздно, слова прозвучали довольно колко и насмешливо. Это всё её отчаяние и вся эта ситуация... Как говорить с тем, кто не слышит тебя? Есть ли у неё силы играть счастливую куклу, что радует своего владельца? - Почему ты так говоришь, моя леди? Ты видишь только плохое, хотя ещё даже не попробовала. Не дала мне и шанса. Ты говоришь так, будто всё уже плохо, но ты не можешь знать наверняка как будет позже. Может быть, именно здесь ты однажды скажешь «Спасибо, что не отпустил меня». И тогда эти слова сделают меня самым счастливым...- хватка парня стала крепче, а слова прозвучали глухо. - А если я скажу «Ты забрал у меня право узнать»? - горько ухмыльнулась Ивейн. Пьеро помолчал, прижимая её к себе так, будто что-то могло прийти и отобрать у него девушку. - Моя любимая, прекрасная леди... давай попробуем? Прошу? Дай мне хотя бы две недели? Я сделаю всё, что я могу, клянусь, но если по окончанию ты скажешь «хочу уйти», я не стану спорить. Обещаю. Дай мне шанс попытаться сделать так, чтобы ты полюбила меня, и не захотела уходить. - безнадежно произнес он. - Ты торгуешься? Боги, Пьеро, кого ты обманываешь — ты не отпустишь меня. По окончанию двух недель ты придумаешь себе, что я на самом деле люблю тебя, и не отпустишь. Или отпустишь, но только вместе с тобой! Я уже не могу... С Шутом ты тоже потом будешь торговаться? - она истерически рассмеялась, смех неудержимо вырвался, сотрясая её тело, по щекам потекли слезы. Пьеро поднял голову, удивленно глядя на неё — её реакция явно сбила его с толку, но девушке, при взгляде на его растерянный вид, стало только ещё смешнее. Ивейн зажмурилась, продолжая покатываться со смеху, она понимала, что у неё истерика, но ничего не могла поделать, только раскачиваться из стороны в сторону. - Моя леди? Ивейн? - он бестолково принялся утирать её слезы, одновременно пытаясь её погладить по спине, успокоить, утешить. Он не очень понимал, что следует делать в таких ситуациях. Его леди выглядела как сумасшедшая, смеясь и плача. Ей радостно? Больно? Всё вместе? У людей бывают такие эмоции? Ивейн уже задыхалась, не понимая, плачет она все ещё или смеется, все эти реакции, будто, были где-то сбоку от неё, и она со стороны смотрела на них, не понимая, взаправду ли они принадлежат ей? Она попыталась вдохнуть воздуха и вдруг лишилась его совсем — Пьеро заткнул её поцелуем. Он аккуратно положил руку ей на голову, прижимая к себе, углубляя поцелуй, второй рукой он придерживал её за талию. Его длинный, горячий язык нежно коснулся языка Ивейн, острые зубы чуть прикусили её губу, заставив вздрогнуть. Девушка попыталась отстраниться, но это оказалось невозможным: он крепко держал её, вылизывая. Почувствовав, что она не отвечает на поцелуй, Пьеро прошелся серией мелких поцелуев по её щекам, собирая солёные слезы, облизывая мокрые дорожки. Он вцеловывался в неё, проходясь уже по шее, с особым удовольствием и легким возбуждением отмечая, что метка, которую он оставил в ту ночь, всё ещё горит на ней. Он остановился лишь когда руки девушки коснулись его лица. Не удержавшись от последнего поцелуя, он замер, поднимая глаза и облизываясь. - Моя леди, ты в порядке? - обеспокоено спросил он, глядя на Ивейн. - Да. Впервые вижу, чтобы истерику успокаивали поцелуями. - отдышавшись, ответила она. - Истерику? Прости моя леди, я не очень понимаю, что значит этот термин, но я спрошу Доктора, на случай если это снова произойдет с тобой. Я знаю, я, наверное, давлю на тебя но...моё предложение остается в силе. Если тебе нужно подумать, я пойму. Я не обманываю тебя. Пожалуйста? - Пьеро ткнулся в неё, словно большой пес, виновато потупив взгляд. Ивейн задумалась. Это весьма очевидная попытка с его стороны заставить её играть по его правилам. Конечно же он её не отпустит, чтобы она не сказала. Он просто хочет выторговать для себя две недели мнимого счастья, прежде чем она снова начнет вырываться из его рук. Но если он торгуется, то почему бы ей не поторговаться тоже? - С чего ты взял, что я захочу давать тебе шанс? - поинтересовалась она, думая, как бы выпросить что-то полезное. Вне всякого сомнения, просить для себя сейчас что-либо небезопасно, опять видеть потом перед собой разозленного Шута из-за того, что Пьеро снова прибежал к нему что-то вымаливать ради неё — тут даже думать нечего: Шуту будет проще их обоих в одну могилу закопать, а потом протереть руки одеколоном так, будто ничего не было. Но что если... - Потому что ты говорила, что я нравлюсь тебе? Ты сбежала не потому, что я был противен. Значит ты можешь полюбить меня... - Пьеро залился смущением от своего наглого, но такого желаемого предположения. Ивейн, не удержавшись, улыбнулась. Как он может быть одновременно таким милым дурачком и таким жутким контролером, готовым на все, лишь бы объект его привязанности остался с ним? - Хорошо. Я соглашусь на твое предложение. Но у меня тоже есть условие. - медленно начала она. - Ты можешь просить меня о чем угодно, моя леди. Кроме возможности жить вне клетки. Пока я не могу это изменить — это решение Шута, он очень обеспокоен тем, что ты снова позовешь полицию. Но обещаю, я исправлю это, со временем. Шут увидит, как мы влюбленны, увидит, какое ты прекрасное и замечательное создание, моя леди, и тогда он позволит, я уверен, позволит тебе быть рядом со мной, вне клетки, - на лице Пьеро расцвела счастливая улыбка, а глаза вновь зажглись теплым светом, тем, знакомым девушке. - Ты как-то упомянул, что можешь вернуть мне Кэрол. - при этих словах парень нахмурился, слегка раздраженный тем, что Ивейн вновь про неё вспомнила. - Прошу, отпусти её. К Даниэлю. Он любит её. Помоги им, ведь ты тоже любишь, ты знаешь как это тяжело, быть вдали от того, кто тебе дорог и даже не знать, жив ли он. Можешь сделать это для меня? И я все эти две недели буду следовать за твоими попытками переубедить меня касательно любви к тебе и цирку. И не заикнусь о том, что хочу свободы. - девушка умоляюще заглянула в лицо Пьеро. - Билетёр будет недоволен. Она из его Дураков. Я могу попробовать повлиять на него, но не гарантирую результат. К тому же, если он её отпустит — она уйдет без единого воспоминания, даже не будет помнить, как её зовут. На моей памяти было всего пару случаев, когда мы отказывались от Дураков. Оставшись вне цирка они гибнут, не способные адаптироваться к нормальной жизни обратно. Ты уверена, моя леди? - вздохнул он, явно не слишком желая лезть в это дело. - Да. Главное: сопроводи её к Даниэлю, он поможет ей. С ним она не пропадет. А Билетёр может выбрать себе Дурака из кого-то ещё, в конце концов, как я понимаю, Дураки все равно лишаются своей индивидуальности, а ему просто нужны рабочие руки? - постаралась быть убедительной Ивейн. - Ох, моя леди... В цирке все далеко не так просто, как тебе кажется. Но ты, отчасти, права, найти нового Дурака не проблема. Я попробую помочь, если это сделает тебя счастливой, моя дорогая леди. Но ты обещаешь? - его золотистые глаза задумчиво опустились вниз, словно он проворачивал её предложение в голове, размышляя, может ли что-то сделать. - Если ты поможешь ей — я клянусь. - твердо ответила Ивейн, кивая в подтверждение. Пьеро вновь притянул её к себе, улыбаясь, довольно оглаживая её спину, её руки, кутая её в своем тепле. Его тело расслабилось, он почти снова стал тем Пьеро, каким она его знала. Почти. Было и то, что изменилось между ними. Ивейн почувствовала, что он размышляет, взвешивает. Он чуть отступил, глядя на неё со стороны, чтобы понять как ему теперь с ней быть. Стал более сдержанным, более внимательным.

Он упустил её один раз.

И больше он такой ошибки не повторит.