Все — просто нити в моих руках, но ты — особенный

      Второй курс выдался жарким.       Гарри слышал, как Дамблдор говорил с Макгонагалл — что дневник Тома Риддла был крестражем. Что Волдеморт расщепил свою душу и спрятал частички в разных предметах. Что уничтожить их можно только ненавистью, которую они хранят.       А потом Гарри убил Василиска мечом Гриффиндора, пронзил дневник клыком — и что-то произошло.       Он не думал. Не планировал. Просто… потянулся.       Дневник рассыпался в чёрную пыль, но не исчез. Пыль влилась в него — в шрам, в мысли, в саму суть. Гарри почувствовал, как что-то древнее и холодное обвило его разум, словно щупальца. И понял: он теперь не просто мальчик. Он — вместилище частицы Волдеморта.       Первое время это было… странно. Шрам болел. Иногда он слышал голос — тихий, шипящий, полный ненависти. Но чем дальше, тем больше Гарри учился. Учился слушать. Учился говорить.       А потом, на четвёртом курсе, Лорд вернулся.

***

      Гарри почувствовал это всем телом — вспышкой боли, тьмой, заполнившей сознание. Питер Петтигрю. Кровь. Ритуал.       А потом — голос. Мой голос.       «Я вернулся».       Гарри лежал в палатке, пока другие пытались справиться с паникой от того, что портал принёс Гарри вместе с телом Седрика Диггори, и впервые по-настоящему ощутил связь. Он мог… чувствовать. Не так, как на кладбище. Это были обрывки мыслей Волдеморта. Его ярость. Его планы.       И его взгляд — на Драко Малфое.       Впервые увидев мальчишку в памяти его отца, Лорд ощутил что-то… неприятное. Презрение? Нет. Хуже. Интерес. И сразу же — желание сломать. Заставить страдать. Заставить унизиться.       Гарри не знал, почему. Может, Драко напоминал ему кого-то. Может, дело было в отце — Люциус Малфой когда-то служил Тёмному Лорду и предал его. Сыну полагалось искупить.       Но Гарри плевать. Гарри видел Драко — его страх, его гордость, его попытки казаться сильным. И что-то в груди… шевелилось.       Сначала он не понимал, что делает. Просто… перенаправлял. Когда Лорд думал о Малфое — Гарри мягко касался этих мыслей, отводил в сторону. Забудь. Есть дела важнее. Северус Снейп — вот кто нужен. У него информация.       Лорд хмурился. Что-то терял. Но мысль ускользала, как вода между пальцами.       Месяц за месяцем. Год за годом.       Драко Малфой жил — и не знал почему.

***

      Шестой курс. Зельеварение.       — Поттер, ты… — Драко скривился, глядя на его зелье. — Это что за мерзость в твоём котле? Ты вдохновлялся видом своей подружки?       Гарри медленно поднял взгляд.       — Отвали, Малфой.       — Или что? — Драко шагнул ближе, серые глаза блестели. — Ты ничего не можешь. Ты никто. Ты…       Ты.       Что-то щёлкнуло.       Гарри почувствовал, как в груди поднимается волна — не его волна. Крестраж. Часть Волдеморта внутри него вдруг проснулась, почувствовала вызов, и… согласилась.       Хочешь поиграть? Давай.       Гарри сделал шаг назад. Расслабился. И позволил себе… не сдерживать.

***

      Кабинет Волдеморта в поместье Малфоев был холодным. Прах, черепа, змеи.       Гарри стоял в углу — невидимый, несуществующий. Но он видел. Через связь с крестражем он смотрел глазами Лорда, слушал его ушами.       — Малфой, — голос Волдеморта был шёпотом, от которого дрожали кости. — Подойди.       Драко побледнел. Но шагнул вперёд. Гордость. Страх. Приказ отца.       — Мой Лорд…       — Ты всё ещё… — Лорд склонил голову, — …не выполнил задание. Сколько ещё будешь оттягивать? Ты слаб. Прям как твой отец.       Драко сглотнул.       — Я… я старался…       — Старался? — голос взлетел. — Старался?!       Круциатус.       Драко вскрикнул — звук, который Гарри будет помнить потом всю жизнь. Тело выгнулось, ударилось о пол, ударилось снова. Крики перешли в хрипы.       Стоп.       Гарри смотрел. Чувствовал. И понимал — это перебор. Это не просто наказание. Это месть. Личная.       Остановись.       Он потянулся к сознанию Лорда — осторожно, как раньше. Но в этот раз не отводил. Направлял.       «Да зачем мне этот Малфой…» — мысль всплыла сама, подсказанная. — «Северус. Северус Снейп. Вот кто нужен. У него информация. У него…»       Лорд моргнул. Пытка прекратилась.       Драко лежал на полу, содрогаясь.       — Убирайся, — голос Лорда был ровным. Холодным. — Малфой. Вон.       Драко попытался встать. Упал. Пополз к камину.       — Северус, — Лорд сконцентрировался на связи, чтобы призвать Пожирателя через метку. — Приди немедленно.       Гарри работал быстро. Мысли Лорда — как глина. Он лепил:       «Закрой камин. Пусть никто не мешает. Оставь Северуса здесь до утра, нужно обсудить план нападения…»       Лорд повиновался собственному (как ему казалось) желанию. Щелчок магии запер каминную сеть поместья на вход, но Драко уже успел бросить в пламя горсть пороха, стремясь оказаться как можно дальше.

***

      В кабинете Снейпа в Хогвартсе вспыхнуло пламя. Драко вывалился из него, не в силах даже выставить руки, чтобы смягчить падение. Он рухнул на ковёр, его мантию пропитала кровь из разбитого носа и содранных локтей, а тело всё ещё сотрясала мелкая дрожь.       Гарри уже ждал его. Он стоял в тени книжных шкафов. Когда палочка Малфоя со звоном откатилась к его ногам, Гарри поднял её и спрятал в карман.       — Поттер?… — Драко поднял голову, его лицо было белым как мел, в глазах — безумие и боль. Он попытался отползти, но силы окончательно оставили его.       Гарри ничего не ответил. Он подошёл ближе, его лицо было спокойным, но в глазах светилась странная, глубокая печаль. Он взмахнул собственной палочкой, и тело Драко плавно поднялось в воздух. Гарри аккуратно перенёс его на кожаный диван — личное место Снейпа, где тот обычно читал.       — Снейп задержится в поместье до утра, — тихо сказал Гарри, опускаясь на колени рядом с диваном. — Камин заблокирован. Мы одни.       Он начал произносить лечебные заклинания. Кончик его палочки испускал мягкий золотистый свет, который касался ран Драко. Гарри видел, как разглаживаются черты лица Малфоя, как уходит смертельная бледность.       Гарри чувствовал к нему странную, почти болезненную привязанность. Это не было желанием властвовать, как у Лорда. Это была нежность кукловода к своей самой любимой, самой хрупкой кукле, которую он едва не позволил сломать. Он видел Драко насквозь — все его маски, всё его фальшивое величие. Под ними скрывался кто-то, кто понимал одиночество так же хорошо, как и сам Гарри.       Его пальцы осторожно коснулись виска Драко, убирая прилипшую светлую прядь волос.       — Извини, — почти беззвучно прошептал Гарри. — Я не должен был отпускать нить.       Драко смотрел на него снизу вверх, и в этом взгляде больше не было вражды — только безмолвный вопрос и горькое осознание того, что его жизнь теперь целиком и полностью находится в руках человека, которого он считал своим врагом. Но руки этого врага были самыми бережными из всех, что он знал.       Гарри смочил край платка в прохладной воде и осторожно прижал его к рассечённой брови Драко. Тот вздрогнул, его дыхание сбилось, став рваным и свистящим.       — Тш-ш, — мягко прошептал Гарри, и в его голосе, обычно резком и уверенном, прорезалась такая глубина, от которой у Малфоя по коже пробежали мурашки. — Самое страшное позади. Кровь почти остановилась.       — Ты… — Драко попытался сглотнуть, но горло словно забили сухим песком. — Ты не должен был… видеть.       Гарри на мгновение замер. Он смотрел на Драко — не на старосту Слизерина, не на наследника чистокровного рода, а на изломанного мальчишку, чья фарфоровая кожа теперь была покрыта уродливыми багровыми пятнами.       — Я видел всё, Драко, — тихо ответил Гарри. Он отложил платок и коснулся палочкой груди Малфоя. — Эпискеи.       Послышался сухой хруст срастающегося ребра. Драко вскрикнул, его пальцы судорожно вцепились в обивку дивана, а лоб покрылся крупными каплями пота.       — Дыши, — приказал Гарри. Он отложил палочку и, подчиняясь странному импульсу, накрыл ладонью дрожащие пальцы Драко. — Просто дыши со мной.       — Зачем ты это делаешь, Поттер? — Малфой наконец нашёл в себе силы открыть глаза. Серые, затуманенные болью, они сейчас казались почти прозрачными. — Тебе же должно быть… весело. Я ведь столько лет…       — Тише, — Гарри не убрал руку. Его пальцы были тёплыми, почти горячими, и этот контраст с ледяной кожей Драко заставил последнего замереть. — Ты думаешь, мне доставляет удовольствие видеть, как тебя превращают в пыль?       — Я не просил твоей жалости, — огрызнулся Драко, но в этом не было прежнего яда. Только отчаяние.       — Это не жалость, — Гарри чуть подался вперёд, вглядываясь в его лицо. — Ты так старательно строишь свои стены, Драко. Маски, презрение, высокомерие… Ты тратишь столько сил, чтобы казаться неуязвимым. Но я видел тебя настоящего. Там, в поместье. И здесь.       Гарри провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони Малфоя, успокаивая нервную дрожь.       — Ты красив, когда не пытаешься быть чудовищем, — добавил он так тихо, что Драко на мгновение показалось, будто он ослышался.       Малфой застыл, глядя на Гарри так, словно видел его впервые. Он чувствовал исходящую от Поттера силу — тёмную, древнюю, пугающую… но эта сила не давила на него. Она обволакивала его, как плотный кокон, защищая от внешнего мира.       — Ты изменился, — прошептал Драко. — Ты больше не тот гриффиндорец, который лез в драку за каждое слово. В тебе… в тебе что-то другое.       Гарри горько усмехнулся. Частица Лорда внутри него довольно заурчала, чувствуя признание.       — В каждом из нас есть тьма, Драко. Просто я научился с ней договариваться. И она подсказала мне, что ты — самое ценное в этой комнате.       — Я — инструмент, — Драко отвёл взгляд, его ресницы дрогнули. — Лорд сказал… он сказал, что я сломан.       — Лорд видит только то, что я позволяю ему видеть, — Гарри коснулся подбородка Драко, заставляя его снова посмотреть на себя. — Сегодня я позволил ему причинить тебе боль, потому что был зол. И это — единственное, о чём я по-настоящему жалею. Больше он тебя не коснётся. Никогда.       Драко всхлипнул — этот звук вырвался против его воли. Он уткнулся лбом в плечо Гарри, пряча лицо. Его плечи мелко затряслись.       — Ты сумасшедший, Поттер, — пробормотал он в мантию Гарри. — Ты связываешься с тем, чего не понимаешь. Он убьёт тебя, если узнает.       Гарри обнял его, прижимая к себе, чувствуя, как хрупко и беззащитно это тело. Он уткнулся носом в светлые волосы, пахнущие полынью и гарью каминного пороха.       — Пусть попробует, — ответил Гарри, и в его голосе на мгновение прорезалось истинное, ледяное величие Тома Риддла. — Я — хозяин своих теней. А ты… ты просто будь. Здесь. Рядом.       Драко не отстранился. Напротив, он робко, едва касаясь, обхватил Гарри руками, словно боясь, что этот момент — лишь галлюцинация после Круциатуса.       — Не уходи, — едва слышно выдохнул он.       — Я никуда не уйду, — Гарри прижался губами к его виску, закрывая глаза. — Ты в безопасности, Драко. Я держу все нити. Теперь тебе можно просто дышать.       Гарри поднялся, на мгновение оставив Драко, и подошёл к шкафам Снейпа. Он знал, где Снейп хранит свои лучшие восстанавливающие настойки — те, что не предназначены для общего пользования в Больничном крыле. Найдя флакон с тёмно-синей жидкостью — Кроветворное высшего порядка, — он вернулся к дивану.       Драко следил за каждым его движением. В его глазах всё ещё плескалась настороженность, но тело, измученное болью, постепенно обмякало в присутствии Гарри.       — Выпей это, — Гарри присел на край дивана и осторожно приподнял голову Драко, поднося флакон к его губам. — Медленно. Оно на вкус как жжёная медь, но сразу станет легче.       Драко послушно сделал глоток, поморщился, но допил всё до конца. Почти сразу по его жилам разлилось тепло. Бледность на щеках сменилась едва заметным розовым оттенком.       — Почему ты это делаешь? — голос Драко окреп, но в нём всё равно слышалась дрожь. — Ты ведь мог оставить всё как есть. Поттер-герой просто спас бы меня из лап Тёмного Лорда и сдал бы Дамблдору. Но ты… ты не просто спасаешь. Ты…       Он замолчал, не в силах подобрать слово.       — Я не хочу тебя спасать для кого-то другого, Драко, — Гарри поставил пустой флакон на столик и снова посмотрел на него. Его взгляд был тяжёлым, непривычно мудрым для подростка. — Дамблдор видит в тебе заблудшую душу. Лорд видит инструмент. А я вижу человека, который устал притворяться.       Гарри протянул руку и медленно, почти невесомо, провёл пальцами по щеке Драко, стирая дорожку от высохшей слезы.       — Когда я смотрю на тебя, я чувствую то, чего не могу найти в гриффиндорской гостиной. Там всё слишком… правильное. Слишком белое. А ты… ты знаешь цену теням. Как и я.       Драко затаил дыхание. От прикосновения Гарри по телу прошла странная волна — не боли, а чего-то томительного и острого.       — Твои глаза, — прошептал Малфой, всматриваясь в зелень радужки Поттера. — Иногда они кажутся… другими. Словно за ними стоит кто-то ещё. Кто-то очень старый и холодный.       Гарри на мгновение застыл. Внутри него, глубоко в сознании, Том Риддл довольно осклабился. «Он чуткий, этот мальчишка», — прошелестел голос в голове. — «Неудивительно, что ты выбрал его».       — Это цена моей силы, — не стал отрицать Гарри. Он наклонился чуть ближе, так что их дыхание смешалось. — Но этот холод никогда не коснётся тебя. Я обещаю.       — Ты ведь… ты ведь вмешался сегодня, да? — Драко вдруг всё понял. Озарение вспыхнуло в его взгляде. — Когда он… когда пытка прекратилась так внезапно. Это был ты. Ты был там, в его голове.       Гарри не ответил словами, но его улыбка — едва заметная, таинственная — была красноречивее любого признания.       — Он хотел сломать тебя, Драко. Или превратить в безумца. Я просто напомнил ему, что есть цели поважнее.       — Ты безумен, Поттер, — Драко издал сухой, надломленный смешок и вдруг сам потянулся к Гарри, хватая его за края мантии, словно за спасательный круг. — Ты играешь с ним… с ним! Если он поймёт…       — Он не поймёт. Он слишком самовлюблён, чтобы верить в то, что мальчишка может манипулировать его волей. А теперь тише.       Гарри снова притянул его к себе, позволяя Драко уткнуться лицом в изгиб своей шеи. Он чувствовал, как бешено бьётся сердце Малфоя, и как оно постепенно замедляется, подстраиваясь под его собственный ритм.       — Знаешь, — пробормотал Драко уже сонно, под действием зелья, — я всегда ненавидел тебя за то, что ты такой… правильный.       — А теперь? — Гарри запустил пальцы в платиновые волосы, медленно поглаживая затылок.       — А теперь я тебя боюсь, — признался Драко, засыпая. — Но это самый лучший страх в моей жизни. Потому что я знаю, что твоя тьма… она на моей стороне.       Гарри сидел в тишине подземелий, баюкая спящего врага, ставшего чем-то неизмеримо большим. Он чувствовал, как нити магии, связывающие его с Тёмным Лордом, вибрируют от ярости Снейпа в поместье Малфоев, но здесь, в этом кабинете, царил покой.       Он знал, что завтра всё станет сложнее. Завтра ему придётся снова надеть маску героя, а Драко — маску предателя. Но этой ночью они принадлежали только друг другу и той тишине, которую Гарри купил для них ценой собственного осколка души.       — Спи, — прошептал он в макушку Драко.       И эта нежность ощущалась так… правильно.