Три года и одна ночь

— У нас только один свободный номер, — грубо прокаркала старушка за стойкой небольшой загородной гостиницы, где они были вынуждены остановиться, ведь всё, как всегда, пошло не по плану. — Но там две кровати, вам повезло. И ещё стиралка собственная, не надо идти в прачечную. — Но нам нужно три… Ладно, там хотя бы есть диван? Для моего друга? — хмуро бросила в ответ старушке Мари, всеми силами стараясь не замечать внезапно ставшего казаться подозрительно довольным бога у себя за спиной. Она видела его ухмылку в отражении стекла на старом, видавшем виды шкафчике. — К нам присоединится ещё один человек чуть позже. — Девушка, — крайне раздражительно обратилась к ней старушка. — Вы, по-вашему, где? Это, по-вашему, пятизвёздочный отель? — она обвела убогую обстановку рукой. Тут даже на одну звезду не тянуло. Да даже на ползвезды. — Или, по-вашему, где я должна его вам достать?! — Я просто спросила, — тут же пошла Мари на попятную. Ввязываться в бессмысленный спор у неё не было никакого желания, тем более что Локи из-за спины сверлит её своим испытующим взглядом. — Давайте ключи. Старушка, победно хмыкнув, бросила ей металлический ключик с номером. — Но… хотя бы на дополнительные одеяла мы можем рассчитывать? — всё же не сдалась она. — Посмотрите в шкафу, — развернувшись, старушка пошаркала прочь, видимо посчитав, что её работа выполнена, дальше «дорогие гости» справятся сами. Она взяла ключи и нехотя повернулась к своему спутнику, встречаясь с его ироничным взглядом. — Просто молчи, — предупреждающе повела плечом она, обходя его по дуге и выходя на воздух. — Я ничего не говорил, — Локи жизнерадостно пожал плечами, покидая каморку следом за ней. Он был слишком доволен перспективой провести ночь вместе для того, кто вообще-то сделал всё, чтобы это не было возможным. Сейчас, даже спустя три года после их расставания, находиться с ним в одном помещении ей всё ещё было крайне некомфортно. И очень, очень её напрягало, что он почему-то ведёт себя так, словно они старые друзья. Но они никогда не были друзьями. Кем угодно, только не друзьями. Мари едва слышно вздохнула, отгоняя невесёлые воспоминания о прошлом, от которых сводило внутренности казалось бы забытой тоской. Номер оказался ещё меньше, чем она ожидала. Здесь едва помещались две полутороспальные кровати и пара стульев со старым шкафом. И при этом свободного места едва хватало, чтобы одному человеку пройти между всей этой нехитрой мебелью. Возникло стойкое ощущение, что изначально это вообще не должно было быть номером, возможно, здесь планировалась каморка для уборщика? Да, наверняка так и было. Пожалуй… диван здесь действительно было бы негде разместить. Мари бросила взгляд через плечо на того, с кем ей придётся ютиться в этом… склепе. Локи уже не выглядел таким весёлым, как до этого. — Что, ваше царское величество не привыкло к такому уровню комфорта? — не смогла не пошутить она, заметив лёгкие оттенки недоумения на его благородном лице, стоило ему только выглянуть в окно, которое открывало отличный вид… на стену. — Я бывал и не в таких… местах, — хмыкнул он. — Не сомневаюсь, — скривилась она. Шутить резко расхотелось. Мари стянула пальто с плеч и бросила его на постель, стараясь не думать о том, что проведёт здесь всю ночь. С НИМ. И ещё скоро к ним присоединится Тор, который отказался сразу идти в отель, сославшись на какие-то личные дела. И где они все разместятся? В висках запульсировало, и размышлять об этом решительно не хотелось. Да и почему она должна об этом беспокоиться? Она им не мамочка, чтобы беспокоиться о всеобщем комфорте. Свою отдельную кровать она получит в любом случае. И пожалуй, стоило радоваться хотя бы тому, что в номере, несмотря на тесноту, довольно чисто. — Я в душ, — оповестила она, желая поскорее смыть с себя этот день, проведённый в душной машине с плохо справляющимся кондиционером и Локи, который мучил её своим наигранным оптимизмом и дружелюбием несколько часов кряду. Бог ничего не ответил, снимая пиджак и аккуратно вешая его на плечики в шкаф. Ванная оказалась небольшой, но уютной. И была горячая вода, что радовало. Мари не спеша приняла душ и, пока тело обсыхало, завернулась в пахнущий свежестью халат, уютно устраиваясь на широком подоконнике и закуривая сигарету. Забавно, что из ванны вид оказался получше, чем из основной комнаты. Здесь можно было разглядеть что-то, кроме исписанной граффити стены. Если чуть свеситься, становился заметен даже парк через дорогу. Курение успокаивало. Она пробовала бросить несколько месяцев назад, закупила целую кучу никотиновых стикеров и специальных таблеток, которые ей посоветовали, но уже через неделю чётко и ясно поняла: никотин сам по себе ей не так-то необходим, зависимость у неё от самого процесса курения. Это чувство компенсировать оказалось куда сложнее. В итоге она сдалась и снова вернулась к старому занятию. Какая разница, что вредно, если в моменте приносит пользу? А пользу курение ей приносило немалую, помогая собрать разрозненные мысли в кучу даже в самые тяжёлые периоды жизни. Последний такой период тянулся для неё уже три года, с того самого момента, как они с Локи разошлись. С того момента всё пошло кувырком. Она как сейчас помнила, как он пришёл в квартиру, в которой они жили, собрал вещи и, дав короткое, сухое объяснение, ушёл из её жизни, по его словам, навсегда. Смертная не пара богу, она стареет, а он нет. Она никогда не сможет быть равной ему хоть в чём-то, и он совсем не хочет смотреть, как она угасает. Вместо этого он хочет кого-то, кто будет рядом с ним всегда. Ровню. Не её. Тогда для неё это прозвучало как приговор. Каждое слово било ровно по больному, и он знал об этом. Он специально это говорил. Выбирал формулировки, которые ударят болезненнее. Но хуже всего был его взгляд, холодный и пустой, словно в тот момент она действительно была для него никем. А ведь ещё утром ничего не предвещало. Позже она узнала настоящую причину его поступка, но это было уже не важно. Что бы его ни толкнуло, какими бы благородными и оправданными в его глазах ни были причины, он всё равно выбрал отказаться от неё, вместо того чтобы попробовать преодолеть это вместе. Это самое важное… и говорило о его истинном отношении яснее всего. Со временем она смогла его отпустить и выбраться из той эмоциональной ямы, в которую он её загнал. Этому немало способствовало то, что они практически не пересекались несколько лет, избегая друг друга. Точнее, он избегал встреч с ней… До позавчерашнего дня, когда её начальник вдруг огорошил её новостью о новой миссии и двух спутниках. И если с Тором не было ничего удивительного — их часто ставили в пару, — то услышать имя Локи было неожиданно. И отчего-то страшно. Даже Тор уже давно не упоминал при ней брата, прекрасно зная, насколько это для неё болезненно. Тем же вечером она впервые за последние годы увидела его, когда они втроём встретились, чтобы обсудить порядок действий. Локи не изменился ни на миг. Всё так же ослепительно неотразим и знал об этом прекрасно. Он сидел напротив, расслабленно наблюдая за ней из-под полуопущенных век, необычайно молчаливый по сравнению с собой обычным. А она, проговаривая свои предложения, старалась игнорировать его как могла, понимая, что ведёт себя глупо. Три года прошло, ей уже давно стоило бы забыть его, все свои обиды и жить дальше. И иногда казалось, что она справилась. Но в тот вечер оказалось, что нет. Напрасно она тратила столько денег на антидепрессанты и психологов, пытаясь вернуть свою жизнь хоть в какое-то подобие нормальности, как было до него… до того, как он вошёл в каждую сферу её жизни, став неотъемлемой частью, а потом выдрал всё с корнем фактом своего предательства «во благо». Наверное, она никогда не сможет его окончательно простить. Жгучий, болезненный ком в районе груди при каждом взгляде на него ясно давал это понять. На следующий день напряжение между ними двумя росло неумолимо, поскольку теперь Локи вдруг начал вести себя так, словно они старые приятели, отчего Мари внутренне злилась, всё хуже скрывая раздражение под маской холодности, которую старалась демонстрировать. И это продолжалось до сих пор, вот уже второй день. Локи словно издевался над ней, она была почти уверена в этом, потому что стоило их глазам пересечься, она замечала нескрываемую иронию. Его словно забавляла её реакция. За это она ненавидела его ещё больше. Точнее, старалась возненавидеть. Из мыслей вырвал внезапный стук в дверь. Мари вздрогнула, уставившись на дверь и автоматически стряхивая пепел. — Мари, ты там как? — бархатистый голос Локи вызвал новую волну раздражения. — Утонула? Или в окно сиганула? Я не такой уж и страшный, знаешь ли. Можешь выходить. Она промолчала, упрямо сжимая губы. Что ему надо?! — Ответь хоть что-то, — уже серьёзно произнёс он после паузы. — Ты в порядке? Я войду, если не подашь голос сейчас же. — Можно девушке хоть немного побыть наедине со своими мыслями? — с плохо скрытым раздражением спросила она, спускаясь с окна и быстро ополаскивая руки. — Ты там уже час… — Всего час, — возразила она, снимая халат и вновь натягивая свою одежду. — После дня с тобой в одной машине это непозволительно мало. — Я так сильно тебе противен? — кажется, иронично хмыкнул он, но Мари не разобрала точно. И вообще, решила оставить вопрос без ответа. — Я в полном порядке, видишь? — она распахнула дверь, встретившись взглядом с мужчиной, который придирчиво её оглядел и чуть скривился, видимо, почувствовав запах табака из ванной. Да, накурила она неслабо, даже окно не помогло в полной мере. Но зато его кислый вид её чуть позабавил. — Сколько ты выкурила? — спросил он, заглядывая в ванную, из которой она вышла. Его взгляд упал на частично опустошённую пачку сигарет, и красивое лицо исказилось в недовольстве. — Только не читай мне нотации, ваше высочество, — фыркнула она, замечая, что пока её не было, Локи и её пальто убрал в шкаф. Какой заботливый. — Уж кому-кому, но не тебе это делать. — Не ёрничай, Мари, — почти ласково произнёс он, открывая окно и впуская прохладный воздух. — Я слышал, что смертные, увлекающиеся табаком, часто страдают… — Да, мы, смертные, часто страдаем от всего подряд, а ещё стареем, умираем, — не смогла удержаться она, припоминая его старые слова. Он резко обернулся, взглянув на неё с лёгким беспокойством. — Жить вообще опасно, знаешь ли. Завтра меня может сбить автобус. И то, что я не выкурю пару лишних сигарет сегодня, ни на что в таком случае не повлияет. Кроме моего настроения. Он молча скрестил руки на груди, сверля её мрачным взглядом, в котором ей почудилось беспокойство. Но всего лишь почудилось. — Хватит сверлить во мне дыру, — отчего-то смутившись, отрезала она. — Мне надо как-то снимать стресс, а это всё, что мне доступно. Его взгляд чуть смягчился. Ей показалось, она даже увидела тень улыбки на его губах. Но она подавила желание ответить тем же. Ей снова стало тошно, как бывало всякий раз, когда он смотрел на неё… так. — Давай поговорим, Мари, — произнёс он, с лёгкой задумчивостью наблюдая, как она устраивается на кровати. — Я не хочу, — без единого сомнения откликнулась она. — Но если ты хочешь, говори, я не могу помешать тебе делать то, что ты желаешь, правда? — Всё между нами давно в прошлом, Мари, — произнёс он, игнорируя её тон. — Не обязательно нам продолжать вести себя так. Мы ведь можем просто… попробовать быть друзьями, верно? Мари едва не задохнулась от смеха, смешанного с возмущением, но проглотила все слова, готовые сорваться с губ. Желчь здесь ничем не поможет. — Прости, Локи, но я не хочу быть твоим другом, — ответила она в итоге. — Между нами не может быть никакой дружбы ни при каких обстоятельствах. Ты сам должен понимать почему. Он помолчал, подходя ближе и усаживаясь на кровать рядом. Его непривычная серьёзность ощущалась слишком тяжело. Мари было не по себе. Этот разговор был ей одновременно неприятен и… казалось, что он ей очень нужен. Словно позволь она высказать всю накопившуюся боль ему в лицо, и ей сразу станет легче. — В таком случае мы можем избегать друг друга хоть до бесконечности, но кому от этого станет легче? Рано или поздно нам всё равно придётся встречаться, как сейчас. — Я подам прошение, чтобы нас больше не ставили в одну команду, — она дёрнула плечом. — Если бы только твои, мои или хоть чьи-то ещё интересы что-то значили, — он усмехнулся. — Если они захотят, никакое прошение их не остановит. — Тогда я просто уволюсь, — в сердцах бросила она. — Ты ведёшь себя как ребёнок, Мари. Ты ведь любишь эту работу, — мягко произнёс он, вызвав у неё гневный взгляд. Пару секунд они посидели в тишине, пока он не продолжил. — Но имеешь на это право, я понимаю. Я знаю, что причинил тебе боль. И мне жаль, что я не могу ничего исправить. Я вижу, что тебе это всё ещё причиняет страдания. — Да мне вообще всё равно, — она отодвинулась, пока спиной не упёрлась в спинку кровати. — И не смей быть таким высокомерным. — Высокомерным? — скептично фыркнул он, всем видом показывая, что думает о её «мне всё равно». — Да, Локи, высокомерным! — Мари скрестила руки на груди, просто чтобы занять их, ведь нестерпимо хотелось взять хилую подушку и припечатать его жалостливое лицо. — Ты реально думаешь, что вся моя жизнь сосредоточена лишь на тебе? «Я причинил тебе боль, страдания», — передразнила она. — Пошёл ты! — Ладно, — он отвернулся, пряча улыбку. — Тогда почему ты всё ещё одна, спустя три года? Она едва не задохнулась от такой наглости. Он реально намекает, что она не может его забыть и поэтому одинока?! Что ж, его заоблачное самомнение годы не изменили. Не зря он БОГ. Но смотреть на себя с жалостью она не позволит. Даже если он прав и она действительно не смогла ни с кем сойтись, потому что по сравнению с богом любой другой мужчина меркнет. — Это не твоё дело, — чётко выговорила она. — И с чего ты вообще лезешь в мою жизнь, а? Я всего лишь маленькая смертная, не заостряй на меня своё божественное внимание, я недостойна даже такой малости. В конце концов, ты сам так говорил. Он дёрнулся, словно от пощёчины, кидая на неё почти затравленный взгляд. Но возразить ничего не смог. Он действительно ей это сказал. Идиот. — Я был не прав, — глухо произнёс он, снова отворачиваясь и сжимая кулаки. — Этого я не должен был произносить. — Но ты сказал, — припечатала она. — И много чего ещё. — Я думал, что так тебе будет легче отпустить меня и забыть, — пробормотал он, прикрывая глаза. — Но теперь вижу, что был не прав. Она наблюдала за ним, пытаясь по жестам и позе определить, зачем ему вообще весь этот разговор. Почему он продолжает её мучить так настойчиво? — Просто отстань от меня, Локи, — спокойно, уже без былых эмоций произнесла она. Почему-то, увидев его опущенные плечи и в целом потерянный вид, вся злость испарилась. И в этот конкретный момент, видя его почти так же сломленным, как и она сама, она уже не могла его ненавидеть. Это чувство владело ей ровно до того момента, как он, услышав перемену в её голосе, обернулся и спустя пару томительно долгих секунд вдруг произнёс: — Увидев тебя два дня назад, я понял, насколько скучал. И каким был идиотом, что позволил себе уйти и упустить столько времени с тобой. И ради чего? Я хочу всё вер… Звонкий звук пощёчины прервал готовое сорваться с губ очередное признание. — Заткнись, — яростно прошептала она, не веря своим ушам. Он в самом деле признаётся, что всё их расставание было лишь его блажью? Это слышать было ещё больнее, чем слова, которые он говорил ей, когда уходил. Он просто раздавил её в тот день, играючи, словно она была никем для него, просто временной игрушкой и не больше. Он тогда ушёл и даже не обернулся. А теперь ему захотелось ещё поиграть. — Мари, — он произнёс её имя с такой непередаваемой нежностью, как умел только он. Когда-то её сердце готово было разорваться при одной только этой интонации. Сейчас она сама готова была вырвать его из груди, если оно не перестанет предательски колотить по рёбрам. — Послушай… Она снова ударила. Она знала, что он легко может остановить её или увернуться, но он просто принял очередной удар по лицу, даже не поморщившись. — Никогда не смей больше со мной говорить! — эмоции завладели ей, пожалуй, в этот момент она себя почти не контролировала. Она снова собралась его ударить, когда… дверь неожиданно распахнулась. Тор замер в дверях, быстро улавливая гнетущую атмосферу и переводя растерянный, почти обречённый взгляд с брата на неё, её поднятую руку и обратно. — Я не вовремя, да? — Очень вовремя! — желание бить Локи резко отпало, вместо этого Мари отодвинулась от бога ещё дальше, теперь на середину кровати. — Выпроводи своего брата отсюда, пока я его не прибила! — Куда же я его выпровожу? — мрачно спросил Тор. — Не знаю! — её всё ещё мелко колотило, но на темноволосое божество, сверлящее её полным сожаления взглядом, она упорно не смотрела. — Запри его в чулане для мётол или просто оставь в коридоре, кто-нибудь подберёт! Я не могу больше это терпеть! — Мари… — выдохнул Локи, наконец отводя взгляд и поднимаясь с постели. — Я схожу в душ, дам тебе время успокоиться и прийти в себя. — Не говори со мной! — припечатала она. Локи действительно больше не произнёс ни слова, скрываясь в ванной комнате и закрывая за собой дверь. Тор же, не находя себе места, протянул ей пакет чипсов. В его взгляде она тоже прочла плохо скрытую жалость. Даже такой неэмпатичный человек, как Тор, прекрасно знал, как ей было тяжело забыть его брата. Но от его жалости стало только ещё более тошно. — Я тут перекус взял, будешь? — Нет, я хочу спать, — она дёрнула плечом, укладываясь поудобнее и забираясь под одеяло. Успокоить мелкую дрожь в руках никак не получалось. И мозг упорно отказывался обрабатывать всё то, что Локи ей наговорил. Но она всё равно пыталась, пока Тор, устроившись на стуле у окна, спокойно хрустел чипсами. «Я хочу всё вер…» — фраза, которую она прервала, крутилась в голове как назойливая муха. Он хочет всё вернуть… Он ведь это хотел сказать? Как он вообще посмел это сказать? Причём почти сразу после того, как предложил забыть всё и быть друзьями… Пробовал одну тактику, не сработало — и он быстро переключился на другую?! Он считает её настолько недалёкой, что думает, она этого не заметила? В висках стало неприятно пульсировать, как бывает в преддверии приступа головной боли. Как можно быть таким жестоким? Она не сделала ему ровно ничего плохого, чтобы он так с ней обходился. «Он причиняет вам ровно столько боли, сколько вы ему позволяете», — так сказал ей психолог на одном из сеансов. Тогда ей показалось, что он обвиняет её, говоря, что она сама виновата в том, что ей так плохо. Но позже, поразмыслив, она поняла, что смысл был в ином. Слова Локи задели её и продолжают задевать лишь потому, что он всё ещё, даже спустя столько лет после расставания, является важной частью её жизни. Она не научилась думать иначе. Точнее, упорно не хотела учиться. И всё же, что ему надо от неё в этот раз? Ответа не было. Она не могла придумать никакой выгоды, которую Локи получил бы, бросься она ему на шею, стоило ему лишь заикнуться о своём намерении вернуть их отношения. Спустя время дверь ванной приоткрылась, и Локи вышел. Он остановился, бросив взгляд на неё — уже порядком успокоившуюся и усиленно делающую вид, что спит. Потом подошёл к Тору, усаживаясь на второй оставшийся свободным стул. Они о чём-то едва слышно переговаривались, и под их тихие голоса Мари, чья нервная система была уже порядком истощена от всего, что на неё так резко навалилось, постепенно заснула. А проснулась она уже ночью. В комнате царил приятный полумрак, всё освещение шло лишь от рекламных вывесок с улицы. Комната освещалась то мигающим красным, то синим светом. Мари медленно проморгалась. Тор лежал на соседней кровати, повернувшись к ней могучей спиной, и тихо посапывал. Если он впереди, значит… Мари обернулась, опасаясь увидеть Локи. Но его не было. Она уже было выдохнула, но тут встретилась с взглядом зелёных глаз, с любопытством наблюдающих за ней. Локи сидел у окна. Его тёмные волосы свободно спадали на плечи, белая рубашка была расстёгнута, а в пальцах он вертел стакан с каким-то недопитым напитком. Дьявольски красив, как всегда. Мари невольно залюбовалась им, но быстро попыталась взять себя в руки и отвести взгляд. Это получилось с трудом и не с первого раза. Только полумрак спас её от полнейшего фиаско, а именно демонстрации горящих щёк. Эмоции смешались, и пока она пыталась лечь поудобнее, окончательно запуталась в той мешанине, что была у неё внутри. Сон помог ей успокоиться, она уже не злилась так, как раньше. И на место прежней злости и горечи пришло… что-то, чему она не могла дать название. Подавив вздох, девушка легла на спину, разглядывая потолок. Сна не было ни в одном глазу. Внезапно Локи поднялся. Стукнуло дно стакана о столешницу, и Мари поспешно закрыла глаза, совершенно по-детски притворяясь спящей. Он всегда шагал бесшумно, так что она слабо представляла, где именно он находится, пока кровать слева не прогнулась под его весом. Мари задержала дыхание, ощущая нарастающее напряжение. Но… ничего не происходило. Он просто лёг рядом, даже не касаясь её. Минуты текли за минутами, но ничего не происходило, и Мари расслабилась, снова впадая в странное оцепенение, прокручивая в голове все слова, которые Локи ей сегодня наговорил. Какой же он всё-таки наглец. Внезапное касание холодных пальцев вывело из свалившегося полусна. Локи прошёлся подушечками по её костяшкам, очерчивая каждую, а потом совсем беспардонно поднырнул под её ладонь, переплетая пальцы. Только тогда, моргнув, она решилась повернуть голову и встретиться с его непривычно серьёзным взглядом. В полутьме его лицо выглядело почти виноватым. Впрочем, стоило их глазам встретиться, и его губ коснулась лёгкая, очаровательная улыбка. Она отвела взгляд, но… руку не отняла. Почему-то не могла себя заставить. Но и инициативы не проявляла, ощущая, как Локи нежно поглаживает подушечкой большого пальца внутреннюю часть её ладони, пробуждая в груди давно забытые, приятные, но вместе с тем почти невыносимые ощущения. Это длилось одно мгновение за другим, пока Мари вдруг не почувствовала движение. Кажется, Локи собирался придвинуться ближе, но для неё это было сигналом, что нужно немедленно всё прекратить. Она позорно испугалась. Почувствовала, что бессовестно сдаёт позиции. Она просто не выдержит сейчас ни малейшего напора, а годами накопленная обида и боль неожиданно куда-то исчезли, никак не помогая. Всё, на чём ещё держалось её самоуважение, — задетое самолюбие, и именно благодаря этому чувству она не позволила Локи совершить задуманное, резко вырывая руку и поднимаясь с постели. Тор продолжал посапывать, пока она в непонятной спешке искала свои туфли, одну из которых кто-то, видимо, случайно задвинул под кровать. Руки дрожали, и сбитое дыхание отражало всё её внутреннее смятение. Хотелось сбежать на воздух и наплевать, что им нельзя лишний раз светиться. Ночью никто не заметит, а ей необходимо прогуляться, проветрить голову и привести мысли в порядок. Не просто необходимо, а жизненно необходимо. Однако стоило ей наконец нащупать туфлю и попробовать натянуть её на ногу, как сильные руки бесшумно подкравшегося Локи подняли её и куда-то потащили. И почему она никогда не слышит его шагов?! Тогда она сумела бы вовремя что-нибудь предпринять. Например, выйти из номера без обуви. И пусть далеко бы она не ушла, но зато не оказалась бы сейчас в таком нежелательном положении — прижатой к двери поспешно закрывшейся ванной, в которую он занёс её как пушинку в два своих шага. Горячее дыхание бога обожгло её щеку, и следом за ним властные губы накрыли её требовательным поцелуем. Девушка успела лишь пискнуть что-то невразумительное, а чужой язык уже жадно подчинял себе пространство её рта… и она ничего не могла с этим поделать. Она вцепилась пальцами в его плечи, не то притягивая, не то отталкивая… нет, всё же отталкивая. Это было непросто. Локи не так-то легко оттолкнуть, если он сам не желает этого. И что-то ей подсказывало, что её попыток он даже не замечал, увлечённо стремясь наверстать все те поцелуи, которые упустил за эти годы. По крайней мере, так ей казалось, когда он с силой прижимал её хрупкое по сравнению с ним тело к себе. Казалось, он был так поглощён ею в этот момент, что ничто не могло его остановить, и к собственному стыду Мари поймала себя на мысли, что не особо-то и пытается. Если не считать жалкой попытки вцепиться пальцами в его распахнутую рубашку и… вместо того чтобы оттолкнуть, руки почему-то притягивали его ещё ближе к себе. Злость на себя привела немного в чувство окончательно поплывший мозг и предательское тело. Собрав всю оставшуюся волю, она сделала первое, что пришло ей в голову, — укусила его за губу. На мгновение он отстранился, бросив на неё удивлённый взгляд, и только тогда она, задыхаясь от всех переполнявших её ощущений и вкладывая в голос желание, прямо противоположное значению своих слов, произнесла: — Нет. — Нет? — насмешливо выдохнул он прямо в её губы. Конечно, он видел её насквозь, знал лучше, чем любой другой человек во вселенной. Впрочем, теперь эта мысль казалась глупыми бреднями когда-то влюблённых. — Ты смотришь на меня так, словно да. — Но говорю — нет, — стараясь произносить слова настойчиво, а не жалко, ответила она. На это он ничего не сказал, но, пользуясь близостью, уткнулся носом в её шею, жадно втягивая запах. Его руки на её талии прижали её ещё ближе, так что она хорошо ощутила всё: его губы, прихватившие нежную кожу у впадинки рядом с ключицей, лёгкую дрожь его пальцев, словно на самом деле он находится в том же смятении, что и она, но лучше скрывает это, а ещё… она ощутила его возбуждение. — Я очень скучал по тебе, Мари, — томно выдохнул он куда-то ей в шею. — Это не моя вина, — бездумно прошептала она, надавливая на его плечи, заставляя неохотно отстраниться. Это было ошибкой, ведь теперь она видела его лицо. Он взглянул на неё полными сожалений и невыразимой нежности глазами. — Знаю, вина моя, — подтвердил он. — Тогда я думал, что лишь так сумею тебя защитить. — Что ж, теперь я защищена, что бы ты ни имел в виду, и я требую, чтобы ты держал дистанцию, — сама удивляясь своей решительности, выдохнула она, продолжая давить на его плечи, чтобы он выпустил её из своих рук и отстранился. — Мари… — Нет, Локи, — прервала она, наконец ощущая себя более уверенно, когда он отошёл на шаг и больше не держал её в своих объятиях. — Не хочу даже слушать. Неужели ты всерьёз думаешь, что мы что-то сможем вернуть? Всё закончится лишь тем, что ты наиграешься и снова бросишь. А я не уверена, что выдержу во второй раз. — Я понимаю, — покорно согласился он, отступая. — И всё же, ты не сказала, что не хочешь этого. — Я… — она собралась возразить, но не смогла. Она действительно не сказала. — Это подразумевалось. Локи шагнул назад, пока не упёрся бёдрами в маленькую стиралку, каким-то чудом помещённую сюда. Он чуть закинул голову, наблюдая за ней сверху вниз с лёгкой задумчивостью. — Мари, я всё понимаю, — спустя несколько мгновений повторил он. — Между нами было много всего, но я уверен, что вместе мы сможем всё исправить. Я вижу, что ты хочешь этого так же, как и я, пусть и отрицаешь. Нужно только переступить через… — Мою гордость? Чувство самоуважения? Но ты уже это сделал, — она невесело усмехнулась. — Не лезь в мою жизнь, Локи, я тебя в неё не звала. И вообще… не знаю, что у тебя за проблемы и почему ты решил вспомнить обо мне спустя столько времени, но разбирайся со всем сам. Он усмехнулся, на мгновение опуская голову, видимо принимая какое-то внутреннее решение (или смиряясь с её непробиваемостью), а потом взглянул на неё уже по-иному. От былой искренности во взгляде не осталось и следа, теперь на Мари смотрело настоящее воплощение Бога Озорства, по-иному его назвать просто не получалось. — Как скажешь, Мари, — приторно-ласково произнёс он, вызвав в ней приступ непонятного беспокойства. Она обхватила свои плечи руками, наблюдая за ним с подозрением. Локи же, прикрыв на мгновение глаза, чуть повёл плечом, отчего его распахнутая и без того едва державшаяся на теле рубашка поползла вниз, поразительно медленно, словно тоже участвуя в этом абсурдном спектакле вместе со своим хозяином. — Что ты делаешь? — глухо выдохнула она, не в силах отвести взгляд. — Собираюсь сам справиться с самой остро стоящей передо мной сейчас проблемой, — иронично хмыкнул он, проводя кончиками пальцев по своему животу и медленно спускаясь. К своему стыду, Мари никак не могла отвести взгляд. — Прекрати… Он не ответил, продолжая пока вполне невинно себя ласкать, не отрывая от неё взгляда, но больше всего её поражала поистине дьявольская улыбка на его губах. Это было какое-то безумие. Она ненавидела себя и одновременно сгорала от странной, противоестественной жажды того, чтобы это никогда не заканчивалось. Она стояла, прижавшись спиной к двери и обхватив себя руками, пока напротив, прямо перед ней, разворачивалась сцена настоящего бесстыдства, от которой плавился мозг и щёки горели так, что это казалось чем-то невозможным. Но она не обращала на это внимания, ведь прямо перед ней был он. Опершись бёдрами о стиралку, Локи чуть закинул голову, прикрывая глаза, пока его пальцы медленно расправлялись с ширинкой и оттягивали штаны вниз вместе с бельём, так что уже скоро ей открылся вид на его напряжённый член. Лёгкий вздох сорвался с её губ, когда он, не отрывая от неё полного желания взгляда, обхватил себя ладонью, чуть сжимая и проводя по всей длине. Он больше не трогал её, между ними был целый метр свободного пространства, и это… давило куда сильнее, чем его прикосновения до этого. Лишь гордость и собственные слова, которыми она необдуманно так щедро сыпала ранее, мешали ей теперь сорваться с места. Но если бы он совершил ещё хоть одну крошечную подвижку, стена, которую она выстроила между ними, непременно рухнула бы. Но Локи больше ничего не делал, лишь наблюдая за ней из-под полуопущенных век и продолжая неспешно себя ласкать. Она наблюдала, как его мышцы на животе слегка поджимаются от частого дыхания, красивое лицо исказилось от нескрываемого удовольствия и маленькая капелька пота медленно стекает по шее — именно там, где ей так нравилось его целовать… раньше, до того как это стало невозможным. Неприятные воспоминания чуть отвлекли, и девушка опустила взгляд, глубоко вдыхая. — Смотри на меня, — чутко уловил её настроение он, и она, не в силах противиться, снова подняла на него взгляд. Все посторонние мысли мгновенно покинули её, а он двинулся к ней, так что между ними осталось всего пара сантиметров. — Думай обо мне. Она едва сдержала улыбку. Думать о нём… а как можно не думать о нём, когда он рядом, смотрит на неё так ласково и томно и она чувствует его дыхание на своей щеке? И всё же выносить этот взгляд казалось невозможным, и она опустила голову, до боли закусывая внутреннюю часть щеки, но тут же с шумом выдохнула, когда взгляд наткнулся на то, что было внизу. Член чуть покачивался от каждого движения большой ладони. Локи не останавливался ни на секунду, но нарочно выдерживал медленный, ровный темп. Словно ждал. Пока она сдастся. Это было очевидно. Она снова подняла на него взгляд, гадая, как выглядит для него сейчас. По его взгляду казалось, что он видит нечто прекрасное. Так на неё ещё никто никогда не смотрел. И то, что это делал не кто-то, а ОН, безупречный бог, проживший так долго, видевший столько всего и всё равно разглядевший что-то настолько важное именно в ней. Как только эта ночь закончится, всё вернётся к тому же, с чего началось, и они оба пожалеют об этом. Но разве могло всё закончиться иначе? Нет, как только они оказались в одной комнате, всё к этому вело. К тому, что они окажутся здесь, в этой точке, друг напротив друга, изнемогая от желания. Она точно знала, что это ошибка, но сдалась. Не выдержав взгляда этих зелёных глаз, она поддалась вперёд, к его губам, перечеркнув все свои предыдущие слова. Он только этого и ждал. Стоило их губам соприкоснуться, он тут же перехватил контроль. В то же мгновение его руки притянули её ближе, с силой прижимая к себе, а после всем телом вжимая в дверь ванной. Её ноги обвили его талию, пока его руки уже как-то оказались под её футболкой. Но она этого не замечала. Поддаться едва сдерживаемым эмоциям было ошибкой, потому что теперь, давно накопившиеся, они захлестнули их обоих такой волной, выдержать которую было почти невозможно, не говоря уже о сопротивлении. Лишь когда он вошёл в неё, она вынырнула на мгновение в реальность, но быстро снова поддалась накрывшему их обоих безумию, стоило ему начать двигаться ровно так, как они оба любили. Трогать Локи было до безобразия приятно. Прикосновениями она вспоминала на его коже старые шрамы, которые знала когда-то так хорошо, милую родинку на ключице, которую тут же поприветствовала поцелуем, и ещё целую массу других, известных только ей мелочей, которые она почти умудрилась забыть. Мари почти не замечала, как оказывалась в том или ином месте, просто вдруг в какой-то момент осознавала себя сидящей на той самой стиралке или уже в другой части крохотной ванны, верхом на Локи, уместившемся на неудобном бортике… кажется, кто-то из них оторвал хлипко держащуюся занавеску и свалил на пол одноразовые баночки с гелем для душа. В один момент это безумие резко закончилось, сменившись сытым удовлетворением. Но Мари не позволила выпустить себя из объятий даже тогда. Они ещё долго не могли оторваться друг от друга, всеми способами продлевая ласку. В эти моменты она запретила себе думать о прошлом, о предательстве с его стороны, о задетой гордости… да вообще обо всём, кроме настоящего момента. Можно позволить себе минуту, наполненную эгоистичной слабостью, если очень хочется. Или несколько минут. Или даже час. Или… можно было бы прожить так недели, месяцы, годы, если взамен она получит то единственное, что хочет больше всего. По-прежнему хочет, несмотря на три прошедших года.

***

Утро наступило слишком быстро. Мари открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, пока реальность не начала возвращаться кусками. Тор всё ещё спал на соседней кровати, казалось, даже не сменив позу с ночи. А сбоку она видела спину Локи — он сидел на краю кровати, в которую они вернулись лишь под утро, натягивая рубашку. Должно быть, его движение её разбудило. А потом она вспомнила. Всё. Каждое прикосновение. Каждый вздох. Как она сама тянулась к нему, как обвивала ногами, как шептала что-то, чего никогда, ни при каких обстоятельствах не должна была говорить. Желудок сжался. Она села, натягивая одеяло до подбородка, и почувствовала, как горит лицо — не от смущения, от стыда. Потому что она снова позволила этому случиться. Хотя знала, чем всё кончится. — Доброе утро, — Локи обернулся, и в его голосе не было ни тени сожаления. Только удовлетворение и эта его лёгкая, убийственная улыбка. Она не ответила. — Мари? — Не называй меня так. Он замер. В комнате повисла тишина, нарушаемая только посапыванием Тора. — Ты сожалеешь, — констатировал Локи, всматриваясь в её лицо. Мари молчала. Потому что ответить «да» было бы слишком просто. И слишком больно — признавать, что она снова позволила ему выиграть. — Мари, — тихо произнёс он, почти прошептал, а потом, не дождавшись ответа, медленно кивнул — слишком медленно, словно пересиливая себя. Отвернулся и больше не произнёс ни слова. Но прежде чем скрыться в ванной, его пальцы на мгновение сжали край кровати с такой силой, что побелели костяшки. А она так и сидела, вцепившись в одеяло, и думала только об одном: как я снова дала ему это сделать.