Часть 2: Луна и звезда
18 мая 2026 г., 13:00
Утром Хан Ён проснулся и первым делом, еще не открыв глаз, коснулся рукой соседней подушки. Почувствовав под пальцами тепло, он облегченно вздохнул.
Син Джин был дома. Он не уехал на рассвете, не исчез по делам — он был рядом. Эта мысль согрела душу судьи Ли и заставила его невольно улыбнуться.
Он повернулся на бок, завороженно рассматривая профиль мужа, который все еще сладко дремал. Кончиками пальцев Хан Ён едва коснулся пряди его волос.
Вчерашний вечер страсти в машине отозвался в сердце легким трепетом. Он вспоминал, как Син Джин плавился под его ласками, как яростно он его желал. Снова почувствовав себя нужным и любимым, Хан Ён ощутил, как старые обиды начинают отступать. Ему хотелось бы вечность лежать вот так, слушая его дыхание, но кто-то должен был приготовить завтрак. К тому же, мысль о том, что сегодня суббота и ему не придется видеть в Верховном суде противную, торжествующую рожу Ким Юн Хёка, придавала сил.
Осторожно встав, чтобы не потревожить сон мужа, Хан Ён принял душ и направился на кухню. Он решил приготовить что-то сладкое, своего рода кулинарное продолжение вчерашней близости.
Вскоре проснулся и Син Джин. Умывшись, он вышел в коридор и замер, наблюдая, как Хан Ён с необычайным энтузиазмом печет американские панкейки. В этот момент господина Кана пронзило острое осознание того, как давно они не проводили утро вместе.
«Наверное, всё это время тебе было невыносимо одиноко, пока я возился с поручениями президента У», — с горечью подумал он.
Син Джин медленно подошел сзади и обнял мужа за талию. От неожиданности Хан Ён вздрогнул, но тут же расплылся в счастливой улыбке. Он продолжил переворачивать панкейки, следя, чтобы они не подгорели, и заговорил мягко, без тени привычного раздражения:
— Проснулся уже? Я надеялся, ты поспишь подольше. Ты ведь так упорно работал в последнее время.
— Я отоспался. Чувствую себя гораздо лучше, — ответил Син Джин.
Хотя он и старался звучать бодро, Хан Ён уловил в его голосе затаенную усталость, но решил не портить утро расспросами.
Син Джин отстранился, приготовил кофе и сел за стол. Через минуту перед ним появилась тарелка с золотистыми панкейками. Хан Ён заботливо положил мужу порцию и, присаживаясь напротив, заговорил:
— Дорогой, а какую компанию ты сейчас консультируешь? Сложно предоставлять юридическую помощь фирмам? Это ведь сильно отличается от работы адвоката. Наверное, сплошная бумажная волокита…
Син Джин на мгновение замер, и его сердце пропустило удар. Вот уже два года он жил в паутине лжи, выдавая себя за простого юридического консультанта. Он не мог признаться, что стал советником У Джэ Гёма, зная, что Хан Ён никогда не одобрит этот выбор. Ведь перед свадьбой они дали друг другу клятву: больше никогда не лезть в грязную политику и криминальные интриги, выбрав тихую, честную жизнь.
Но когда его люди в Гонконге сообщили, что в Ли Пинга стрелял снайпер прямо сквозь бронированное стекло его офиса, Син Джин испугался. Он разработал план и обратился к У Джэ Гёму. Президенту нужен был блестящий, эффективный стратег, готовый выполнять «грязную» работу, чтобы сделать его самым могущественным человеком в стране.
У Джэ Гём знал способности Син Джина, который сам проложил себе путь к вершине власти, и согласился помочь в тот же дождливый вечер, когда Син Джин пришел просить защиты для своего протеже. С тех пор Син Джин два года работал на износ, чтобы президент продолжал скрывать правду о гибели полковника Чо и тем самым оберегал жизнь Ли Пинга.
Глядя в глаза мужу, Син Джин почувствовал, как всё внутри сковывает страх. Он боялся, что правда однажды выплывет наружу и их браку настанет конец. Ему претили дела У Джэ Гёма, он ненавидел обманывать Хан Ёна, но у него не было выбора. Пока У Джэ Гём у власти, Ли Пинг в безопасности. И Син Джин будет поддерживать этого подонка до самого конца. Ради Пинг-эра.
Легкое прикосновение к руке заставило его вздрогнуть. Погруженный в свои мрачные думы, он не заметил, как невольно нахмурился. Разгладив брови, он поднял взгляд на Хан Ёна. Муж смотрел на него с явным беспокойством.
— О чем ты так глубоко задумался? — тихо спросил Хан Ён. — Я задал вопрос, а ты внезапно ушел в себя.
— Извини. О чем ты спрашивал? — переспросил советник Кан.
Хан Ён нежно погладил его ладонь и улыбнулся:
— Неважно. Давай лучше днем устроим пикник? Полежим на солнце, поговорим по душам. Мы ведь так давно не проводили время просто как пара…
Син Джин накрыл его руку своей и коротко ответил:
— Как пожелаешь.
Вдруг Хан Ён встрепенулся, вспомнив что-то важное:
— Ах да, чуть не забыл. Вчера в порыве страсти я бросил твой пиджак на грязный коврик в машине, он весь испачкался. Утром я уже отправил его курьером в химчистку.
Глаза Син Джина расширились от ужаса, он запнулся:
— Но… но там же был…
Хан Ён с невозмутимым видом достал из кармана сложенный шелковый галстук и, демонстрируя его мужу, спросил:
— Что этот галстук вообще делал во внутреннем кармане твоего пиджака? Там ему не место. Либо завязывай на шею, либо оставляй дома. Он мог испортиться при чистке. Выглядит очень дорогим…
Не успел Хан Ён закончить, как Син Джин резким, почти паническим движением перехватил галстук из его рук.
— Это очень дорогая вещь. Спасибо, что сохранил его, — прошептал господин Кан, бережно сжимая в ладонях кусок ткани.
Хан Ён проводил мужа непонимающим взглядом, пока тот, не сказав больше ни слова, поспешно уходил в спальню.
***
В обед судья Ли собрал корзину для пикника, наполнив её едой и закусками, а господин Кан тем временем аккуратно свернул плед, предварительно обработав его средством от насекомых. Поскольку их жилой комплекс располагался в пешей доступности от ботанического сада, они решили не брать машину и дошли до места прогулочным шагом. Удобно устроившись на берегу реки прямо на траве, в густой тени раскидистого дерева, они разложили еду по тарелкам. Вокруг царила безмятежность: щебетали птицы, и слышался лишь легкий, успокаивающий плеск воды. Пока Син Джин задумчиво смотрел на реку, Хан Ён не сводил с него глаз. За последние два года его муж заметно изменился. Под глазами залегли темные тени — следствие хронического недосыпа, а между бровями прорезались едва заметные морщины. Чем дольше он наблюдал за ним, тем сильнее раскаивался в своем вчерашнем вопросе о любовнике. Син Джин сейчас выглядел как человек, у которого нет времени даже на короткую передышку, не то что на интрижку на стороне. Глядя на него, Хан Ён чувствовал, как сжимается сердце: этот человек потерял карьеру, которой посвятил жизнь, и теперь начинал всё с нуля обычным консультантом; он лишился своего старого соратника Бэк И Сока и, главное, оставил в прошлом все темные дела ради него, Хан Ёна, и их общего спокойствия. Растрогавшись от этих мыслей, судья Ли продолжал смотреть на мужа с нескрываемой нежностью. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Син Джин повернул голову. Заметив, что в уголках глаз мужа заблестела влага, он бережно обхватил его лицо ладонями и тихо спросил: — Эй, что с тобой? Хан Ён накрыл его ладони своими и на мгновение прикрыл глаза. — Всё хорошо, — прошептал он. — Просто вспомнил о чем-то грустном. Вот и всё. Господин Кан нежно прижался губами к его лбу, а затем крепко обнял. В его объятиях судья Ли почувствовал, как все тревоги и проблемы дня будто растворяются сами собой. Когда они отстранились, Хан Ён, желая сменить тему, взял сочную клубнику и кокетливо отправил её в рот мужу. Пока Син Джин жевал, Хан Ён обхватил его затылок и притянул к себе для глубокого поцелуя. Син Джин на секунду растерялся, поспешно проглотил ягоду, но затем, положив руки на талию партнера, позволил себе полностью расслабиться. Хан Ён целовал его нежно, но так настойчиво, что в итоге заставил Син Джина повалиться на спину и сам навис над ним всем телом. Когда его руки скользнули под футболку, касаясь горячей кожи, господин Кан перехватил его запястья. — Ну-ну, судья Ли, — прошептал он, усмехнувшись прямо в губы мужа. — Мы в общественном месте. Нельзя. Хан Ён досадно вздохнул и нехотя отстранился. Но тут же, заметив в траве маленький полевой цветок, он сорвал его и закрепил за ухом возлюбленного. Достав телефон, он показал Син Джину его отражение: — Посмотри, как очаровательно ты выглядишь! Господин Кан не выдержал и рассмеялся, глядя на свой нелепый, но трогательный вид. Улыбаясь, Хан Ён лег рядом с ним, переплетая их пальцы. Он заговорил негромко, глядя в безмятежное небо, по которому плыли пышные облака: — Знаешь, я так рад, что ты не принял предложение президента У. Честно говоря, когда ты сказал, что он хочет видеть тебя своим советником, у меня сердце сжалось. Я так боялся, что тебя снова заставят впутываться в грязные интриги и политику, из которых мы в прошлый раз едва вышли живыми. Хотел сказать это тогда, но не знал, как подобрать слова. Ты ведь тоже чувствуешь облегчение, правда?.. Син Джин промолчал. Хан Ён повернулся на бок, заглядывая ему в лицо: — Есть что-то, о чем ты хотел бы меня спросить? Или, может, мысли, которыми ты никогда не делился? Кан Син Джин повернул к нему голову и задал лишь один вопрос: — Как у тебя дела на работе? Хан Ён внутренне напрягся, но не выдал своего состояния. Он лишь улыбнулся и беззаботно ответил: — У меня всё отлично. Работа как работа, ничего нового. Син Джин смотрел ему в глаза и думал о том, каким искусным лжецом был его муж. Он прекрасно знал, что после назначения Ким Джин Хана новым председателем его племянник стал верховным судьей. Син Джин догадывался о напряжении между Хан Ёном и Юн Хёком и понимал, что племянник председателя, скорее всего, упивается властью, создавая судье Ли проблемы. Однако, помня яростные требования мужа никогда не вмешиваться в его дела, Син Джин не предпринимал никаких действий. Он лишь молча наблюдал со стороны, притворяясь неосведомленным, пока его собственный муж лгал ему в лицо, уверяя, что всё в порядке. Син Джин не знал, почему Хан Ён продолжает скрывать от него правду. Было ли это продиктовано упрямой гордостью или же глубоко запрятанным недоверием, господин Кан не понимал. Честно говоря, у него просто не оставалось душевных сил ломать над этим голову, когда его собственный список дел рос с каждым часом. Если мужу было угодно жить в этой иллюзии, Син Джин чувствовал, что не имеет права давить на него. Заметив, что муж снова погрузился в свои мысли, Хан Ён собственническим жестом обхватил его за подбородок и снова поцеловал, насильно возвращая в реальность. В этот момент Син Джин уловил звук приближающихся шагов и резко отстранился. — Кто-то идет! — предостерегающе шепнул он. Они оба поспешно выпрямились, напуская на себя вид людей, занятых обычной беседой. К их дереву подошла пара: мужчина и женщина, державшиеся за руки. Завидев Хан Ёна, женщина восторженно воскликнула: — Я же говорила тебе, что это он! Я не ошиблась! Мужчина мельком взглянул на спутницу, а затем перевел сияющий взгляд на судью. — Ли Хан Ён! Сколько лет, сколько зим! Когда мы виделись в последний раз? На вручении дипломов? Ну, как ты? Слышал, ты уже дослужился до верховного судьи! Я тебе так завидую! Женщина не уступала в напоре: — Да, я тоже в шоке! Как ты так быстро взлетел по карьерной лестнице? У тебя есть какой-то могущественный покровитель? Не дожидаясь приглашения, она бесцеремонно уселась рядом с Хан Ёном на плед. — Оппа, познакомь меня и Дэ Хо со своим покровителем, пожалуйста. А я взамен познакомлю тебя с одной подругой. Помнишь Ю Ён с архитектурного? Она была первой красавицей университета. Я знаю, что ты всё еще свободен, ну как? Хан Ён неловко покосился на мужа, чье лицо в этот момент напоминало ледяную маску, и выдавил: — Я... даже не знаю, что сказать... Мужчина тоже приземлился рядом с девушкой и, кивнув в сторону Син Джина, спросил: — Хан Ён, а это кто? Неужто твой новый лучший друг? Ты так быстро забыл старых приятелей из универа! Судья окончательно растерялся, не находя слов. Тем временем мужчина повернулся к Син Джину: — Дружище, а тебя как звать? Кем работаешь? Син Джин лишь молча смотрел на него. Бестактность этого человека вызывала в нем глухое раздражение. Почувствовав нарастающее напряжение, Хан Ён поспешил вмешаться: — Мой друг немного застенчив, не поймите неправильно. Его зовут Кан Сон Мин. Он юридический консультант. Син Джин метнул быстрый взгляд на мужа. Его поразило, как легко и естественно Хан Ён произнес слово «друг», описывая их отношения, словно еще минуту назад он не целовал его с такой жадностью. Его мысли прервал звонок. Син Джин встал, отошел на несколько метров и поднял трубку. — Слушаю, президент У. — Советник Кан, возникли небольшие проблемы в переговорах с жителями того участка, который мы забираем. Разберись, — раздался в трубке недовольный голос У Джэ Гёма. — Понял. Через час буду на месте, — коротко ответил Син Джин и сбросил вызов. Он обернулся и посмотрел на мужа со стороны. Тот вел себя непринужденно, вспоминая с «друзьями» студенческие годы и заливаясь смехом. В какой-то момент до Син Джина донеслись слова девушки: — Оппа, ну зачем тебе дружить с этим Сон Мином? На вид ему уже под сорок, а он ничего не добился, работает обычным консультантом. Такие люди будут только тянуть тебя вниз. Ты же вылитый актер Джи Сон! Такой красивый, успешный. Давай я найду тебе по-настоящему влиятельных друзей и красивую девушку, идет? Судья Ли замялся, не зная, как парировать этот выпад. Наблюдая за этим, Син Джин почувствовал едкую горечь в груди. То, что Хан Ён не заявил прямо о своем замужестве и не обозначил четко, что не нуждается ни в ком другом, больно ударило по самолюбию господина Кана. Не желая прерывать их «веселую» беседу и снова выслушивать ложь, Син Джин просто развернулся и ушел, отправив Хан Ёну короткое сообщение: «Появились срочные дела. Увидимся вечером дома».***
Разобравшись с агрессивной толпой недовольных жителей на окраине города, Син Джин направился прямиком в Суоджэ, чтобы доложить о результатах президенту У. Когда он вошел в кабинет, У Джэ Гём уже ждал его; властным жестом он указал советнику на кресло, предлагая сесть. — Ну что, убедился теперь, что я был прав? — голос президента так и сочился недовольством и разочарованием. — Я же говорил тебе: эти ничтожные люди будут стоять на своем до конца. Я устроил им презентацию, показал блестящее будущее их района, всё, как ты советовал. И что в итоге? Они принялись крушить технику, напали на моих людей и в клочья разорвали договоры, которые им дали в руки. В этот раз твой план провалился, Сон Мин! Нужно было сразу действовать по моему сценарию! Син Джин слушал этот поток упреков с ледяным спокойствием. Когда президент замолчал, он поднял на него прямой взгляд. — Господин президент, не волнуйтесь. Я и не рассчитывал на то, что они внезапно согласятся. Не для этого я просил вас устраивать для них роскошное мероприятие. У Джэ Гём удивленно вскинул брови: — А для чего же тогда нужна была эта встреча, если не для подписей? — Для СМИ, — чеканя каждое слово, ответил Син Джин. — Если бы мы просто начали вымогать земли, они бы тут же побежали к журналистам с криками о бандитах, терроризирующих мирных граждан. Общество всегда встает на сторону «бедных трудяг», у которых забирают последнее. Но, пригласив их на презентацию, мы обелили себя в глазах общественности. Я заранее знал, что разъяренная толпа начнет дебош. Поэтому я нанял подкупных журналистов, которые тайно засняли, как эти люди ведут себя нецивилизованно и агрессивно, ломая оборудование и избивая персонал. Син Джин сделал паузу, и в его глазах блеснул холодный расчет. — Теперь, когда я начну на них активно давить, им будет не на кого опереться. В глазах общества ваш холдинг останется «строителем прекрасного будущего» в этом захолустье, а жители будут выглядеть неблагодарными мерзавцами, заслуживающими самого жесткого контроля. В кабинете повисла тишина. У Джэ Гём несколько секунд восхищенно разглядывал своего советника, а затем разразился громким хохотом и по-хозяйски похлопал его по плечу. — Значит, это была часть плана с самого начала! Ты невероятен! Какой твой следующий шаг? Лицо Син Джина стало подобно камню. — Жесткое подавление воли и захват земли. Я займусь этим лично. Будьте спокойны: до конца месяца вся территория будет вашей. Президент, полностью удовлетворенный ответом, вальяжно откинулся на спинку кресла. — В таком случае, я рассчитываю на тебя. А теперь иди и отдыхай. Я и так выдернул тебя в выходной. Поезжай домой. Син Джин коротко поклонился и поспешно покинул кабинет. Пройдя по длинным, безлюдным коридорам, он наконец вышел из душного здания. Вечерний воздух был свежим и прохладным. Син Джин поднял голову к небу, где в зените сияла полная луна. Рядом с ней необычайно ярко блестела звезда, выделяясь на фоне тысячи других мелких светил. Казалось, будто луна и звезда усиливают свет друг друга, словно когда-то они были единым целым, но по какой-то причине оказались разлучены. «Пинг-эр… как ты там поживаешь?..» — пронеслось в мыслях Син Джина, и в этот момент в его облике не осталось ничего от того беспощадного стратега. Свежее разочарование мужем в сочетании с неподъемной ношей скопившейся лжи давили Син Джину на грудь, заставляя чувствовать себя окончательно разбитым. В этот момент единственным эффективным средством унять нарастающую боль был голос человека, который принимал его любым: холодным или теплым, злым или добрым. Голос того, по кому его сердце тосковало вопреки всему. Вытащив телефон из кармана, Син Джин быстро нашел нужный контакт и нажал кнопку вызова. В это же самое время в одном из элитных клубов Гонконга разворачивалась ожесточенная сцена. Группа крепких мужчин в костюмах методично избивала охрану господина Пея, который от дикого страха забился за диван в глубине ВИП-комнаты. Следом за нападавшими в помещение вошел высокий стройный мужчина в дорогом темно-синем костюме. Его лицо скрывала плотная черная маска. Как только он переступил порог, на него одновременно бросились трое охранников. Отточенным движением он нанес удар в челюсть одному и мощными пинками отшвырнул в живот двоих других, мгновенно расчистив себе путь. Не спеша он обошел диван, мертвой хваткой вцепился в шиворот господина Пея и рывком бросил его на сиденье. Тот был запуган до смерти. Глядя на незнакомца, господин Пей, заикаясь, спросил: — Вы кто?.. Зачем вы пришли? Что вам от меня нужно? Вместо ответа он услышал громкий, издевательский хохот, от которого всё тело Пея напряглось. — Чжань Ли Пинг?! — выдохнул он. Мужчина наконец сорвал маску и небрежно сунул ее в карман. Его губы растянулись в широкой улыбке, обнажая безупречно белые зубы. — Что, не узнал меня, Пей Ван Цзы?! — глаза Ли Пинга недобро блеснули. — Ты правда думал, что сможешь украсть мои деньги и просто сбежать? Ну и что ты теперь будешь делать? Господин Пей в молитвенном жесте сложил ладони, дрожа всем телом: — Я ничего у вас не крал! Меня подставили, господин Чжань! Ли Пинг не собирался слушать очередную порцию лжи. Он резко схватил мужчину за воротник и нанес сокрушительный удар кулаком прямо в нос. Кровь брызнула на руку и дорогую одежду директора Чжаня. Его голос зазвучал холодно: — Я знаю, что ты запускал руку в бюджет компании под разными предлогами и присваивал крупные суммы. Отрицать бессмысленно. Ли Пинг больно намотал на кулак волосы Пея, заставляя того смотреть себе в глаза. — Я не собираюсь отдавать тебя полиции или в суд. Нет... это было бы слишком милосердно. Я знаю парней, которые торгуют органами на черном рынке. Я просто сдам тебя им. Как тебе такая перспектива? Пей Ван Цзы окончательно потерял самообладание и заскулил, моля о пощаде: — Пощадите, директор! Это не я... То есть, я взял не все деньги! Я... Наглое отрицание очевидной вины стало последней каплей. Ли Пинг схватил пустую бутылку и уже замахнулся для удара, но внезапно почувствовал на своем запястье стальной захват чьих-то рук. Он обернулся и встретился взглядом с Бэк И Соком, который смотрел на него тяжело и пристально. — Не нужно, — тихо, но твердо произнес он. Ли Пинг усмехнулся и разжал пальцы и бутылка глухо упала на ковер. Когда И Сок отпустил его руку, господин Чжань снова перевел взгляд на противника: — Удачливый ты мерзавец, господин Пей. Я даю тебе три дня, чтобы вернуть всё до последнего цента. Если не успеешь или попробуешь скрыться - ты знаешь, что я с тобой сделаю. А теперь исчезни! Спотыкаясь и дрожа, мужчина бросился к выходу. В ту же секунду Ли Пинг почувствовал, как мир перед глазами качнулся. Ощутив резкое падение давления, он бессильно рухнул на диван. В затылке пульсировала острая боль, а из носа внезапно потекла кровь. Заметив это, И Сок встревоженно шагнул к нему: — Что с тобой? Тебе плохо? Ли Пинг лишь небрежно вытер кровь рукавом пиджака и бросил: — Ерунда. Давление скакнуло. Сейчас пройдет. Он жестом пригласил друга сесть напротив и, как только И Сок опустился в кресло, подозвал официанта: — Живо принеси виски и бурбон. И позови хостес: и парней, и девушек. Самых лучших! Когда алкоголь расставили на столе, в комнату вошел ряд подчеркнуто красивых людей: мужчины в полурасстегнутых белых рубашках и женщины в откровенных нарядах. — И Сок, выбирай, кто тебе по вкусу, — бросил Ли Пинг, а затем указал пальцем на одного из мужчин в центре строя. — Эй, красавчик, иди сюда. Налей мне виски. Повернув голову к И Соку и заметив его явное замешательство, Ли Пинг залился громким хохотом: — Что, не можешь выбрать одну? Тогда как насчёт того, чтобы все эти женщины развлекали тебя одновременно? Что скажешь на это, Мин Джун? И Сок резко вскинул на него взгляд, и в его голосе прозвучала твердость: — Не нужно. Пожалуйста, пусть они все уйдут. Я сам в состоянии налить себе выпить. Усмехнувшись, Ли Пинг ленивым жестом отправил хостес обратно за дверь, оставив в комнате только того крепкого мужчину, которого выбрал изначально. Без тени стеснения Пинг-эр положил руку парню на колено и вкрадчиво спросил: — Какой у тебя никнейм, красавчик? Впрочем, неважно. Я буду звать тебя Рок. Если сумеешь удовлетворить меня как следует, я заплачу пять тысяч долларов наличными. Идет? Пока Рок наливал виски, а затем принимался медленно расстегивать пуговицы на рубашке Ли Пинга, покрывая его шею влажными поцелуями, И Сок вспыхнул от негодования. Он демонстративно отвернулся и громко закашлял, пытаясь скрыть свое смятение. Заметив краем глаза эту реакцию, Ли Пинг слегка отстранился от хостес и бросил через плечо: — Мин Джун, если тебе так неловко, не обязательно здесь сидеть. Иди, подожди меня снаружи. И Сок, не заставляя себя просить дважды, неловко поднялся и поспешно покинул ВИП-ложу. Как только за ним закрылась дверь, Рок вернулся к своему занятию. С еще большим усердием он принялся ласкать тело господина Чжаня, а затем опустился перед ним на колени, потянувшись к пряжке ремня. В этот самый момент в кармане брюк зазвонил телефон. Ли Пинг лениво вытащил его, намереваясь сбросить звонок, но, увидев на экране имя «Син Джин», мгновенно изменился в лице. Он резко перехватил руки мужчины, останавливая его. Однако Рок, решив, что это часть игры, не собирался прекращать, и тогда Ли Пинг буквально рявкнул на него, сорвавшись на крик: — Убирайся отсюда! Сейчас же! Я хочу остаться один! Когда хостесс поспешно удалился, Пинг-эр поднес трубку к уху. Он не стал говорить первым, замирая в ожидании голоса своего наставника. — Алло, Пинг-эр? Ты меня слышишь? — раздался на другом конце линии голос Син Джина. Ли Пинг шумно выдохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение, и наконец ответил: — Хён? Зачем ты звонишь мне среди ночи? Что-то случилось? — Нет. Я просто хотел услышать твой голос… — признался Син Джин. Наступила тишина. Оба замолчали, и в трубке слышалось лишь дыхание друг друга, заполняющее расстояние в тысячи километров. Первым безмолвие нарушил Син Джин: — Как ты поживаешь? Тебе никто не угрожал? — Я в порядке… — отозвался Ли Пинг и, выждав несколько секунд, прямо спросил: — Как ты этого добился? Син Джин в замешательстве переспросил: — Добился чего? — Моей безопасности, — бросил Ли Пинг. — Я не понимаю, о чем ты говоришь… — попытался Син Джин вновь скрыть правду. — Ты можешь обмануть кого угодно, но не меня. Забыл, что я вижу тебя насквозь? — Пинг-эр горько усмехнулся. — Я несколько месяцев кочевал с места на место, укрываясь от спецслужб Севера, которые пытались меня прикончить. Я безуспешно пытался исчезнуть, но они постоянно меня находили. И вдруг они все пропали. Никакой слежки, никаких покушений. Я не настолько наивен, чтобы верить в их прощение. Я сразу понял, что за этим стоишь ты. Скажи мне правду: как ты этого добился? Син Джин сдался: — Я обратился за поддержкой к президенту У. — Значит, ты всё же стал его правой рукой… — едва слышно прошептал Пинг-эр. — Как ты это понял? — последовал вопрос. — Он бы ничего не сделал бесплатно, — отрезал Ли Пинг и после короткой заминки спросил: — Как ты себя чувствуешь, хён? Син Джин замолчал. Ему казалось, будто Пинг-эр видит саму его душу, даже находясь в другой стране. — Можешь не отвечать… — тихо продолжил Пинг-эр. — Твоя жизнь душит тебя, не так ли? Ты задыхаешься от того, что тебе приходится подавлять свою истинную натуру и прикидываться другим человеком перед мужем, и снова быть собой лишь на работе. Я чувствую, как тебя разрывает на части. Отпусти себя, хён, иначе ты будешь продолжать страдать и просто перестанешь жить. Син Джин закрыл глаза. На мгновение он представил себе объятия Пинг-эра. Почувствовал как тот обвивает его шею руками и прижимает к себе. Эти слова и призрачное ощущение родного тепла придали ему сил, принося долгожданное облегчение. — Спасибо тебе, Пинг-эр… — прошептал он. — Спокойной ночи, хён, — услышал он в ответ. Звонок завершился. Син Джин убрал телефон в карман, сел в машину и растворился в ночных улицах города.
