Часть 7: Столкновение взглядов
26 мая 2026 г., 21:51
Хан Ён долго и мучительно размышлял над словами эскортницы из отеля «Amaretto». Кем был тот таинственный человек, который так яростно кричал на Хван Мин Сика по телефону? И по какой причине этот человек требовал, чтобы господин Хван выступил против «идеи о дамбе»? О какой дамбе шла речь? И как, чёрт возьми, эта дамба вообще связана с принудительным выселением жителей с окраины города и последующим строительством нового элитного городка?
Судья Ли принял решение не возвращаться домой после встречи с Мун Тэ Хи. Он просто снял себе стандартный номер в том же отеле и остался там на ночь. Однако за всю ночь он так и не смог сомкнуть век из-за непрекращающегося потока мыслей. Он беспрестанно думал о своём муже и о том, каким образом Син Джин мог быть замешан во всей этой грязной истории.
Когда солнце снова поднялось над горизонтом, Хан Ён быстро принял душ, привёл себя в надлежащий вид и отправился на работу.
Оставив свой автомобиль на платной парковке довольно далеко от места службы, он пешком дошёл до здания суда, где его глазам предстало весьма зрелищное представление.
Кто-то среди ночи вдребезги расколотил новенькую Porsche Carrera Ким Юн Хёка бейсбольной битой и проткнул все шины, пока тот находился в здании. И теперь Юн Хёк в полном отчаянии рассматривал свою сильно изуродованную машину и дико кричал на ни в чём не повинного охранника, покрывая беднягу отборным матом.
Увидев эту сцену, Ли Хан Ён невольно рассмеялся. Ведь только вчера Юн Хёк хвастался перед всеми коллегами своей безумно дорогой покупкой и демонстративно запретил судье Ли пользоваться парковкой суда, а уже сегодня случилось вот это.
Хан Ён просто не мог сдержать смеха от подобной иронии судьбы. Он понятия не имел, кем был этот неизвестный вандал, так жестоко расправившийся с иномаркой его противника, но в душе был искренне благодарен ему за то, что тот так эффектно поставил обнаглевшего Юн Хёка на место.
Вдруг судья Ким заметил краем глаза, что Хан Ён стоит неподалёку и откровенно смеётся над его горем. Он тут же яростно зашагал к нему, а его голос буквально задрожал от подступившего гнева:
— Эй, ты! Почему смеёшься? Что здесь смешного, а?!
Судья Ли молча попытался пройти мимо, но судья Ким вовсе не собирался отпускать его так просто. Он подскочил и силой схватил Хан Ёна за воротник пальто, срываясь на крик:
— Это твоих рук дело?! Тебе не понравились мои вчерашние слова, и ты решил мне так отомстить?! Это лимитированная серия, придурок! Ты это сделал?! Отвечай!
Хан Ён резким, уверенным движением оттолкнул его от себя и сухо, с ледяным спокойствием ответил:
— Нет. Я здесь абсолютно ни при чём. Вместо того чтобы устраивать со мной пустые разборки и попусту тратить время, почему бы вам не просмотреть записи с камер видеонаблюдения и не поймать настоящего преступника? Ведёте себя как обиженный школьник...
Сказав это, судья Ли развернулся и спокойным шагом зашёл в здание суда. Разъярённый Юн Хёк долго смотрел ему в спину и сквозь зубы злобно процедил:
— Ну погоди, Ли Хан Ён... Я тебе ещё преподам хороший урок.
***
После утренней встречи с У Джэ Гёмом Син Джин вернулся в свой рабочий кабинет и принимал текущий отчёт от помощника Юна. — Вы сделали то, о чём я вас просил? — сухо поинтересовался Син Джин. — Да, господин Кан. Машина Ким Юн Хёка пострадала до неузнаваемости. Ему теперь придётся знатно раскошелиться на тотальный ремонт, который влетит в кругленькую сумму. Пожалуй, ему будет проще купить себе новый автомобиль, — ответил Юн, не в силах скрыть злорадную усмешку. — Хорошо. Это послужит ему уроком, — одобрил советник. — А где сейчас Ли Хан Ён? Вы за ним тщательно следите? — спросил советник, так и не поднимая взгляда от экрана своего планшета. — Утром он вышел из отеля и сразу же направился на работу. Наши люди ведут за ним внимательное наблюдение. «Значит, он всё же провёл всю ночь с этой проституткой. Какая низость… У него нет ни стыда, ни совести», — с горечью подумал Син Джин. Пролистав ленту новостей дальше, Син Джин мельком спросил: — А как насчёт дела с жителями? Они ничего подозрительного не предпринимали? Помощник замялся и промолчал. Эта внезапная пауза категорически не понравилась господину Кану. Он оторвался от планшета и требовательно посмотрел на сотрудника: — Помощник Юн, скажите правду: возникла какая-то проблема, о которой я не знаю? — На самом деле… Несколько жителей на днях звонили одной журналистке. Я все выяснил про неё. Её зовут Сон На Ён, она работает в JTnews. Видимо, они планировали дать ей интервью и попросить общественность обратить внимание на их проблему. Но не волнуйтесь, господин Кан. Когда она приехала к ним на встречу, никто ей дверь так и не открыл, и она ушла ни с чем. Не думаю, что она решит вернуться, — поспешно оправдался Юн, переминаясь с ноги на ногу. Син Джин продолжил пристально смотреть на него и твёрдо произнёс: — Не расслабляйтесь. Она обязательно вернётся и попытается выяснить, что здесь происходит. Мы не можем этого допустить. — Он ненадолго замолчал, а затем, оглядевшись, спросил, понизив голос до шёпота: — Вы продолжаете следить за передвижениями У Джэ Гёма и премьер-министра? Помощник Юн подошёл к нему ближе и тихо доложил: — Как вы и приказали, мы ведём за ними тайное наблюдение. На этой неделе господин У ходил в парк со своей семьёй, тайно встретился с нынешним президентом и с министрами, а также посетил офис W-Invest. Всё остальное время он находился в своём загородном доме. — Понятно. Не спускайте с них глаз. Можете идти. Когда помощник покинул рабочий кабинет, Син Джин погрузился в глубокие раздумья. Зачем У Джэ Гёму понадобилось лично приходить на встречу к Хван Мин Сику, если всё это время он контактировал с ним исключительно через Син Джина? Неужели он отправился туда сам только для того, чтобы удостовериться, что проект «Счастливого городка» осуществляется строго по плану? «Я ведь отчитываюсь перед ним о проекте практически каждый день. У Джэ Гём не доверяет мне? Зачем ему нужно было идти туда лично? Или же он скрывает от меня что-то важное?» — размышлял Син Джин. Если хорошенько подумать, в поведении экс-президента У и раньше проскальзывали странные моменты. Когда Ли Хан Ён приговорил Син Джина к четырём годам лишения свободы за коррупцию по делу Hapinn Pharmaceuticals и господин Кан оказался за решёткой, У Джэ Гём являлся действующим президентом страны. Он вполне мог вытащить Кан Син Джина из тюрьмы одним лишь указом о помиловании, однако не предпринял для этого абсолютно ничего. Своё предложение занять пост советника он озвучил Син Джину только тогда, когда тот полностью отмотал положенный срок и вышел на свободу. Это выглядело крайне подозрительно… Второй сомнительный момент был напрямую связан с Ли Пингом. После того как Пинг-эр застрелил Чо Сон Хуна, не прошло и недели, как спецслужбы Северной Кореи мгновенно развернули спецоперацию по его ликвидации. Каким образом они сумели так быстро установить, что именно господин Чжань убил их полковника, если Ли Пинг лично удалил абсолютно все видеоматериалы с камер наблюдения отеля и прилегающих улиц? Случайные автомобильные видеорегистраторы могли зафиксировать его выходящим из здания, но для того чтобы откопать и сопоставить эти записи, требовались колоссальные человеческие ресурсы и огромная власть. И, наконец, насколько же странным был тот факт, что едва господин Кан попросил У Джэ Гёма о помощи, тот подозрительно быстро нашёл способ остановить это жестокое и масштабное преследование со стороны Севера. Все эти факты неизбежно наталкивали Син Джина на вполне определённые, пугающие догадки. Но пока у него на руках не было весомых доказательств, чтобы окончательно подтвердить или опровергнуть их. Ему оставалось лишь терпеливо наблюдать за каждым человеком из своего окружения, выжидая их следующего шага. Он прекрасно знал, что его враги рано или поздно обязательно допустят ошибку. Ему нужно было просто прикидываться будто он ничего не знает и подождать.***
В обеденный перерыв судья Ли, как обычно, приехал в кафетерий. Едва он переступил порог, как люди вокруг принялись перешёптываться. Не обратив на это никакого внимания, он сел на своё привычное место и принялся за еду. Он молча ел суп, пока его взгляд случайно не зацепился за экран смартфона коллеги, сидевшей чуть впереди него. На дисплее была открыта фотография — снимок с камеры видеонаблюдения из здания суда. В кадре был запечатлён момент, где судья Ли прижимает к стене Кан Син Джина, и их лица находятся буквально в миллиметрах друг от друга. Спина Хан Ёна мгновенно покрылась холодным потом. Он отчётливо вспомнил, как тогда, шесть лет назад, действительно прижал своего мужа к стене, но лишь для того, чтобы помочь Син Джину скрыть от Бэк И Сока внезапно открывшиеся и кровоточащие раны. Как такой старый, давний снимок мог всплыть именно сейчас? Хан Ён огляделся по сторонам и с ужасом понял: абсолютно все присутствующие смотрели на эти фотографии и бурно обсуждали его. Судорожно вытащив телефон из кармана, судья Ли зашёл в общий рабочий чат с коллегами. Там он обнаружил несколько подобных снимков, под которыми красовалось анонимное сообщение: «Хотите узнать, как Ли Хан Ён из обычного судьи так быстро превратился в судью Верховного суда? Думаете, благодаря выдающемуся уму и былым заслугам? Ни черта подобного! Он просто соблазнил покойного председателя Верховного суда Кан Син Джина и добился взлёта по карьерной лестнице через предоставление интимных услуг. Вот какой человек работает среди нас, знайте это!» Тихий, леденящий ужас охватил Хан Ёна. Он сразу же догадался, что это, вероятнее всего, грязная месть Ким Юн Хёка за его изуродованный автомобиль. Резко поднявшись со своего места, он поспешно покинул кафетерий. Оставаться там и продолжать обед под изучающими, осуждающими взглядами коллег было просто невыносимо. Стремительно вернувшись в здание суда, Хан Ён намеревался прямиком направиться в кабинет Юн Хёка, чтобы с размаху влепить ему кулаком в челюсть. Однако он вовремя остановил себя, понимая, что если сорвётся и сделает это, его тут же отправят на дисциплинарный совет и с позором уволят. А сейчас, когда запутанное дело компании «W-Invest» всё ещё не было решено, он категорически не мог позволить себе потерять должность. Вернувшись в собственный кабинет, Хан Ён заставил себя нацепить маску безразличия, делая вид, будто ему совершенно всё равно на разгоревшийся скандал. Он тяжело опустился в своё рабочее кресло и поднял усталый взгляд к потолку: чёрная плесень в углу разрослась и стала ещё больше, чем вчера. Хан Ён измученно вздохнул и снял очки. Ему отчаянно не хотелось сейчас ничего делать, но он был обязан детально просмотреть все сообщения Хван Мин Сика за весь этот год в поисках хоть каких-то подсказок и зацепок насчёт таинственной дамбы. Так он и провёл остаток дня: то углубляясь в переписки господина Хвана, то бесконечно заполняя документы, которыми его намеренно завалил Ким Юн Хёк. Измотанный и опустошённый, он вышел с работы глубоким вечером, значительно позже обычного. Когда он только запирал свой кабинет, на его телефон пришло сообщение от Син Джина: «Ты уже вышел с работы? Я тебя заберу. Подожди меня». Хан Ён быстро набрал текстовый ответ: «Не нужно. У меня есть своя машина, забыл? Не приезжай». Закрыв кабинет на ключ, он вышел из здания суда и направился пешком к далёкой парковке. Когда он наконец дошёл туда, то обнаружил на месте пятерых хулиганов, которые разрисовывали его машину баллончиками, выводя оскорбительные надписи: «Пидарас», «Членосос», «Подстилка». И без того находившийся на взводе судья Ли не сдержался и громко крикнул: — Эй! Вы что делаете с моей машиной? Немедленно прекратите! Все хулиганы тут же обернулись к нему. Один из них, крупный громила, лениво подошёл к судье Ли и с вызовом процедил: — А то что? Что ты с нами сделаешь? — Я вас всех отправлю за решётку, — твёрдо ответил Хан Ён. Громила оглушительно расхохотался: — Не мы тебя, а ты нас должен бояться, придурок. Мы ведь можем тебя и побить. Хотя такое красивое лицо даже жалко уродовать… Может ты сейчас опустишься на колени и попробуешь наши члены на вкус, а? Говорят, ты любишь такое… Это стало последней каплей для Ли Хан Ёна. Одним резким, выверенным движением он нанёс мощный удар в лицо громиле и сломал ему нос. Тот с воплем попятился назад, и в эту же секунду все остальные хулиганы одновременно набросились на судью. Хан Ён отчаянно отмахивался от них, но противников было слишком много, и они были вооружены бейсбольной битой. Когда двое из них нанесли подлые удары по спине и голеням, Хан Ён не удержался и невольно упал на колени. Оправившийся громила грубо схватил его за волосы и, больно потянув их назад, заставил Хан Ёна посмотреть себе в глаза. — Я не хотел тебя бить… ты сам напросился. Ну ничего, сейчас быстро проведём урок хороших манер, — оскалился громила и свободной рукой стал неторопливо расстёгивать ремень. Хан Ён вцепился в его руку, пытаясь заставить отпустить волосы, но двое хулиганов мгновенно подоспели со спины и с силой заломили руки судьи назад, удерживая его в неподвижном состоянии. Громила рывком выдернул ремень, бросил его прямо на асфальт и стал быстро опускать ширинку брюк, обнажая своё возбуждение. В тот самый момент, когда он уже собрался вытащить член наружу, позади них раздался яростный рёв автомобильного мотора и визг тормозов, вгрызающихся в асфальт. Громила дёрнулся, поспешно застегнул ширинку и обернулся на шум. Вспыхнувшие фары машины мгновенно ослепили нападавших, заставив их судорожно зажмуриться. В следующее мгновение из салона выскочил высокий мужчина в строгом костюме, и завязалась жестокая драка. Двое отморозков, державших судью Ли, толкнули его на землю и бросились в бой с незнакомцем. Хан Ён, преодолевая острую боль в теле, поднялся на ноги и решил помочь спасителю повалить оставшихся хулиганов. Из-за слепящего света автомобильных фар он никак не мог разглядеть лицо этого мужчины. Наконец, когда Хан Ён одним мощным ударом ноги уложил на асфальт последнего противника, его глаза встретились с глазами спасителя. — Син Джин? — шокированно замер Хан Ён, не веря собственным глазам. — Что ты здесь делаешь? — А как сам думаешь? Я приехал, чтобы забрать тебя домой. Почему ты просто не мог подождать меня? — в голосе Син Джина смешались глухое раздражение и сильная тревога. Он стремительно подошёл к Хан Ёну, бережно обхватил ладонями его лицо и тихо спросил: — Ты в порядке? Хан Ён полностью застыл, не в силах отвести взгляд от своего мужа. Сейчас, со всеми этими свежими ссадинами и неприкрытым страхом в глазах, Син Джин выглядел гораздо более настоящим, искренним и живым, чем за весь прошедший год. Пока Хан Ён заворожённо смотрел на него, за спиной мужа бесшумно поднялся тот самый громила, сжимающий в руке обнажённый нож. — Син Джин, осторожно! — крикнул Хан Ён и резко потянул его на себя, уводя в сторону от траектории удара. Когда громила, переориентировавшись, попытался полоснуть ножом самого судью Ли, Син Джин среагировал мгновенно и перехватил лезвие в воздухе прямо за рожон. Отморозок изо всех сил рванул рукоять на себя, пытаясь вернуть оружие, но господин Кан держал мёртвой хваткой, даже когда по его ладони ручьём потекла горячая кровь. Поймав момент секундной растерянности противника, Син Джин с силой пнул его в грудь. Тот отлетел назад, с глухим стуком ударился головой о бетонный столб и замер, потеряв сознание. Только после этого советник Кан наконец разжал окровавленные пальцы, и нож со звоном упал на асфальт. Увидев глубокую, сочащуюся кровью рану на ладони мужа, Хан Ён на мгновение совершенно растерялся: — Син Джин... Тебе сильно больно? Поехали, нужно немедленно в больницу! Син Джин лишь перевёл на него тяжёлый, измученный взгляд и глухо бросил: — Не нужно. Дома сам как-нибудь обработаю и замотаю бинтом. Садись в мою машину. Дай мне минуту, я разберусь с этими мерзавцами. Хан Ён молча повиновался, не став спорить. Сев на пассажирское сиденье, он сквозь стекло наблюдал за тем, как Син Джин достал телефон и быстро набрал чей-то номер. — Помощник Юн, на платной парковке недалеко от Центрального суда валяется кучка отбросов, — сухо и ледяным тоном произнёс в трубку господин Кан. — Отправь людей сюда. Мне нужно знать, кто их нанял и отправил. У тебя ровно пять минут. Завершив звонок, советник Кан молча открыл дверцу и сел за руль. Пока они ждали приезда подкрепления, внутри салона царила гнетущая, тяжёлая тишина. Хан Ён лишь мельком, украдкой бросал встревоженные взгляды на профиль мужа. Спустя всего несколько минут на парковку бесшумно подкатил чёрный минивэн. Из него быстро вышли крепкие люди в строгих костюмах, слаженными движениями затащили всех хулиганов внутрь салона и мгновенно скрылись с места. Только после этого Син Джин завёл машину и нажал на газ. Всю дорогу они ехали молча. Хан Ён не мог оторвать взгляда от мужа и от его окровавленной руки, которая продолжала крепко сжимать руль. Тёмные капли крови безостановочно стекали по ладони, марали кожаную оплётку и тяжело падали на брюки господина Кана. Воротник его рубашки был небрежно расстёгнут, а галстук отсутствовал. — Моя машина осталась там... Мне нужно… — неуверенно начал Хан Ён, пытаясь нарушить эту тишину. Но его речь была мгновенно прервана холодным ответом: — Тебе ничего не нужно делать, Хан Ён. Твою машину заберут, очистят и отправят в автосервис. Завтра утром её пригонят к дому. Не волнуйся. До самого паркинга их жилого комплекса они доехали в абсолютном, звенящем безмолвии. Войдя в дом, Син Джин снял пиджак и ушел в другую комнату за аптечкой. Вернувшись, он опустился на диван и уже собирался самостоятельно обработать рану на ладони, как вдруг Хан Ён сел рядом. Перехватив из его рук антисептик, он тихо произнес: — Позволь мне помочь… Син Джин поднял на него глаза и послушно отдал флакон хлоргексидина. Хан Ён бережно взял ладонь мужа и принялся аккуратно очищать кожу вокруг пореза. Господин Кан пристально наблюдал за каждым его движением, не отводя взгляда ни на секунду. Видя, с какой трепетной нежностью и любовью Хан Ён обматывает его руку бинтом, Син Джин на мгновение забыл о его предательстве с проституткой. В эту минуту перед ним был не изменник, а тот самый мужчина, в которого он когда-то безрассудно влюбился вопреки всему миру. Когда Хан Ён закончил, он поднял голову и оказался в каких-то миллиметрах от лица любимого. Его сердце бешено забилось. Боже, как же сильно он любил этого человека, несмотря на все разногласия и кошмар, происходивший между ними. Так и не сумев совладать с нахлынувшими чувствами, Хан Ён подался вперед и страстно поцеловал его. Син Джин тут же ответил: он обхватил мужа за затылок, углубляя поцелуй. Как только руки Хан Ёна сомкнулись на его шее, Син Джин навалился на него сверху, увлекая за собой и повалив спиной на диван. Они целовались самозабвенно, отчаянно прижимаясь друг к другу всем телом. Но стоило пальцам судьи Ли потянуться к пуговицам на рубашке мужа, как Син Джин резко перехватил его руки и отстранился. Хан Ён, растерянный такой внезапной переменой, тихо спросил: — Что-то не так? Син Джин, глядя в пол, ответил: — Что-то в горле пересохло… Он резко встал и ушел на кухню. Как только он скрылся, телефон в кармане пиджака господина Кана завибрировал от входящего уведомления. Любопытство взяло верх: судья Ли вытащил мобильный мужа, ввел пароль и открыл сообщения. Дата: вчера. «Господин Кан, по вашему заказу собран букет из 101 белой лилии. Утром передадим его получателю вместе с вашей запиской». Дата: сегодня. «Букет успешно доставлен». Дата: 2 минуты назад. «Господин Кан, нам не удалось вручить ваш подарок. Господин Чжань не открыл дверь. Что нам делать с посылкой? Ждем ваших дальнейших инструкций». Прочитав это, Хан Ён растерялся. Зачем его муж отправляет цветы и подарки какому-то господину Чжаню? И кто он такой? Неужели Чжань Ли Пинг? Может, у Ли Пинга сегодня день рождения? Быстро закрыв переписку, он перешел в «Журнал звонков». Список исходящих так и пестрел одним именем: «Пинг-эр». Хан Ён нахмурился, в груди укололо острой, обжигающей ревностью. Пролистав историю дальше, он заметил, что муж звонил Ли Пингу буквально каждую неделю. В этот момент судья Ли напрочь забыл о своем расследовании касательно связи Син Джина с «W-Invest» - теперь он лихорадочно листал все уведомления подряд, ведомый одной лишь ревностью. Вдруг его взгляд зацепился за банковское оповещение: списание средств за покупку часов Patek Philippe стоимостью $173.000. Хан Ён едва не приоткрыл рот от изумления. Син Джин не стал бы без веской причины дарить Ли Пингу столь неприлично дорогой подарок и отправлять охапки цветов. У господина Чжаня явно был какой-то особенный день. День основания корпорации «ShenWei»? День рождения? Что-то еще? Услышав шаги возвращающегося мужа, Хан Ён стремительно свернул все приложения и засунул телефон обратно в карман пиджака. Син Джин вошел в комнату и спросил: — Ты голоден? Хан Ён молча кивнул. — Тогда я закажу тебе еду из твоего любимого ресторана, — сказал Син Джин. — А ты не будешь ужинать со мной? — озадаченно спросил Хан Ён. — У меня нет аппетита. Ужинай один, — сухо ответил Син Джин. Он забрал свой пиджак и ушел в спальню.***
Утром Хан Ён проснулся гораздо раньше своего привычного времени — он твёрдо вознамерился застать мужа за завтраком. В последнее время Син Джин его избегал. Сам Хан Ён всё ещё злился на супруга из-за его лжи о работе «консультантом» и всерьёз подозревал его в причастности к махинациям «W-Invest». И всё же в глубине души судьи теплилась надежда: эскортница из отеля утверждала, что никогда не видела Син Джина вместе с Хван Мин Сиком. Быть может, он просто всё неправильно понял? Вдруг муж никак не связан с этим грязным делом? Хан Ён огляделся. Место рядом с ним пустовало. Бесшумно приоткрыв дверь, он вышел в коридор и замер: Син Джин спал в гостиной на диване. «Он же точно был в постели, когда я ложился прошлым вечером. Как он здесь оказался? — пронеслось в голове судьи Ли. — Неужели он сбежал в гостиную, как только я прилёг рядом? Ему настолько невыносимо спать со мной в одной кровати?» В памяти тут же всплыли звонки Син Джина какому-то Ли Пингу, загадочный букет и дорогой подарок. Внутри у Хан Ёна всё болезненно сжалось от мысли, что муж к нему просто охладил. Но если это так, откуда взялась та страсть, с которой Син Джин целовал его вчера на этом самом диване? Пазл решительно не складывался. Взяв из шкафа сменную одежду, Хан Ён ушёл в душ. Однако стоило ему выйти, как выяснилось, что Син Джин уже ускользнул из дома. Это лишь укрепило догадку судьи: его демонстративно избегают. Быстро проглотив завтрак, Хан Ён покинул квартиру. На парковке его ждал Mercedes. Машина была в безупречном состоянии, словно и не было вчерашнего налёта хулиганов-вандалов. Сев за руль, он отправился на работу. Но стоило ему подойти к своему скромному кабинету, как он обнаружил там неожиданного гостя — его дожидался сам председатель Верховного суда. Увидев Ли Хан Ёна, Ким Джин Хан слабо улыбнулся и сделал шаг навстречу: — Здравствуй, судья Ли. Я ждал вас. Мы можем поговорить? Хан Ён отчётливо заметил, как сильно председатель Ким взволнован, и тихо ответил: — Да, конечно. Заходите внутрь. Но едва они переступили порог тесного, душного кабинета, Ким Джин Хан пришёл в настоящий шок: — Боже мой, судья Ли, вы что, всё это время работали здесь? Почему вы не обратились ко мне? Это что там, в углу... плесень?! Такое место совершенно не подобает вашему статусу. Я немедленно распоряжусь, чтобы вас перевели в хороший кабинет! Судья Ли лишь вежливо улыбнулся и жестом пригласил гостя присесть. — Господин Ким, вы выглядите очень тревожным. Что-то случилось? Ким Джин Хан не спешил с ответом. Он пристально вглядывался в лицо судьи Ли, пытаясь разгадать: прикидывается ли тот или действительно ничего не знает? Наконец, он решил рубить с плеча: — Юн Хёк пропал. Улыбка мгновенно сползла с лица Хан Ёна. Он замер: — В смысле - пропал? Как и где? — Вчера вечером ушёл на пробежку и не вернулся. Телефон отключен, — хмуро пояснил Ким Джин Хан. — Из-за деликатности всей ситуации я не стал заявлять в полицию. Его мать места себе не находит от беспокойства. Судья Ли, я прекрасно знаю, что между вами были тёрки. И знаю, что он вёл себя с вами далеко не вежливо. Но стоило ли заходить так далеко? Хан Ён уставился на старшего коллегу: — Господин Ким... вы же не думаете, что я похитил вашего племянника? Ким Джин Хан выдержал тяжёлую паузу. Спустя мгновение он произнёс: — Хорошенько подумайте над моими словами. Вы, я и покойный Син Джин когда-то начинали вместе в Южном окружном суде, мы далеко не чужие люди. Не совершайте глупостей. И не забывайте, что после министра юстиции я — второй по влиятельности человек в законодательной системе страны. Бросив эту фразу, председатель поднялся со своего места и покинул кабинет, оставив Хан Ёна наедине с ворохом новых вопросов.***
После полудня, когда Хан Ён вышел на обед, он сразу заметил, что коллеги вокруг снова о чём-то оживлённо шепчутся. Поначалу он попытался проигнорировать эти пересуды, но когда навязчивые, пристальные взгляды сотрудников стали обращаться исключительно в его сторону, судья понял: опять произошло что-то, напрямую связанное с ним. Достав телефон, он заглянул в общий чат коллег. Там вовсю шло бурное обсуждение какого-то нового, экстренного видеообращения председателя Верховного суда Ким Джин Хана. Хан Ён поспешно открыл официальный сайт ведомства — то самое нашумевшее видео уже висело на главной странице. Одним касанием экрана судья Ли запустил воспроизведение. В кадре появился Ким Джин Хан: «Уважаемые коллеги, до моего сведения дошла информация о том, что один из наших уважаемых сослуживцев подвергся очернению в общих чатах, где в его адрес распространялись ложные сведения и сфабрикованные, обработанные в фоторедакторе снимки. Хочу напомнить каждому: распространение клеветы и заведомо ложной информации в отношении судей строго карается законом. Я требую немедленно прекратить распространение этих материалов. В связи со сложившейся ситуацией я хочу лично принести извинения нашему коллеге, пострадавшему из-за этого недоразумения, и беру под собственный контроль то, чтобы подобное больше никогда не повторилось. Благодарю за внимание. Давайте и дальше трудиться во благо народа и справедливости!» От неожиданности Хан Ён буквально открыл рот и тяжело опустился на стул. Председатель Верховного суда только что публично извинился перед ним. И это после их утреннего, полного недоверия и угроз разговора! Почему всего за четыре часа Ким Джин Хан так кардинально изменил своё мнение и отношение к Ли Хан Ёну? Всё это выглядело донельзя странно, особенно если связать этот шаг с таинственным исчезновением Юн Хёка. «Неужели это всё дело рук Син Джина? — пронеслось в голове поражённого Хан Ёна. — Сначала он избавился от тех хулиганов на парковке, а теперь он похитил Юн Хёка и силой вынудил своего старого друга Ким Джин Хана публично передо мной извиняться? Син Джин, что ты творишь?!» Быстро закончив с обедом, судья Ли стремительно вернулся в свой рабочий блок, но застал там неожиданную картину: его вещи вовсю упаковывали и куда-то увозили. Хан Ён окончательно опешил: — Эй, стойте, куда вы несёте мои вещи? Занимавшаяся погрузкой сотрудница вежливо улыбнулась ему и ответила: — Судья Ли, вас переселяют в гораздо более просторный кабинет. Вам больше не придётся тесниться в этой каморке. Это прямое распоряжение председателя Кима. Хан Ён замер, погружаясь в глубокие раздумья. Все последние два года Ким Джин Хан прекрасно знал о том, как Юн Хёк издевается над судьёй Ли, но намеренно закрывал на это глаза и молчал. И вдруг у него внезапно проснулась совесть? Нет, так не бывает. Теперь у Хан Ёна больше не оставалось ни малейших сомнений: за всем, что сейчас происходило, определённо стоял его муж, Кан Син Джин.***
Вечером, выходя из здания суда, Хан Ён неожиданно столкнулся с Ким Юн Хёком, который также направлялся к выходу. Судья Ли попытался заговорить с ним, чтобы спросить о его самочувствии и о том, что всё-таки произошло во время похищения, но Юн Хёк, едва встретившись с ним взглядом, в панике бросился прочь. На его лице не было видно ни единого шрама, однако Хан Ён заметил, что тот сильно хромает, пытаясь как можно скорее добраться до своей машины. Очевидно, Ким Юн Хёку пришлось очень несладко. Но вопреки ожиданиям, судья Ли не почувствовал ни капли злорадства — напротив, его охватил подлинный ужас от осознания того, насколько жестоким человеком стал его собственный муж. Вскоре Хан Ён уже сидел в машине, а ещё через некоторое время вернулся домой. В квартире его ждал горячий ужин, а за кухонным столом сидел Син Джин. Когда Хан Ён опустился на стул напротив него, Син Джин, не спеша положив в рот кусочек говядины, тихо спросил: — Как дела на работе? Хан Ён долго и пристально всматривался в его лицо, прежде чем задать свой вопрос: — Что ты делаешь, Син Джин? Не поднимая взгляда от тарелки и продолжая ужинать, Син Джин сухо отозвался: — А что я сделал? Когда Син Джин снова потянулся палочками к говядине, Хан Ён резко преградил им путь своими собственными палочками и твёрдо произнёс: — Тебе не следовало так поступать. Син Джин наконец поднял глаза на мужа: — Почему же? Я все последние два года послушно молчал и бездействовал только ради того, чтобы не посягать на твою хвалёную «независимость» из-за твоей глупой гордости. И куда тебя занесла эта «независимость» за два года? Этот мерзавец Ким Юн Хёк мало над тобой издевался? Вчера ночью те ублюдки на тёмной парковке чуть не изнасиловали тебя по его прямому приказу! И после всего пережитого ты всё ещё защищаешь этого придурка? Хан Ён почувствовал, как от мужа буквально повеяло леденящим холодом. С трудом сохраняя самообладание, судья Ли ответил: — Я не защищаю его. Но то, что ты совершил — противозаконно. Ты ведь даже принудил Ким Джин Хана публично извиняться передо мной, верно? Как ты этого от него добился? Путём шантажа и угроз убийством? — Ну и что с того?! — с явным раздражением сказал Син Джин, уже едва сдерживая внутри гнев. — Я искренне надеялся, что за эти два года ты наконец очнёшься от своего слепого идеализма и поймёшь простую истину: справедливости без власти не существует! Если бы я не взял всё в свои руки, ты думаешь, они оставили бы тебя в покое?! Почему ты не можешь просто принять мою защиту и притвориться моим послушным, верным мужем, а? Для тебя это действительно так сложно, Ли Хан Ён?! Судья Ли ответил не сразу. Он лишь тихо, но с непоколебимой твёрдостью произнёс: — Я не могу закрывать глаза на грязные манипуляции властью. И я никогда не смогу стать тем человеком, которым ты так отчаянно просишь меня быть. Син Джин молча вернулся к еде, сделав вид, будто ничего не слышал. Тогда Хан Ён резко перехватил его руку, заставляя сфокусировать внимание на себе: — То, во что ты ввязался, смертельно опасно. Ким Джин Хан совершенно точно затаил на тебя глухую обиду. Он теперь тебя просто так в покое не оставит… Син Джин лишь усмехнулся. Он легко высвободил свою руку из хватки Хан Ёна и отрезал: — Он ничего не сможет мне сделать. А если посмеет провернуть что-то у меня за спиной, я его просто убью. Этот ответ обжёг Хан Ёна словно кипятком. Муж рассуждал об убийстве своего старого приятеля настолько буднично и легко, что по спине судьи пробежали крупные мурашки. Посмотрев на Син Джина с отчаянной мольбой в глазах, Хан Ён тихо произнёс: — Ты не должен был снова ступать на эту шаткую тропу. Даже ради меня. Когда мы женились, ты обещал мне, что никогда больше не полезешь в грязные дела и политику! Почему ты вдруг превратился в совершенно другого человека? Я тебя не узнаю… Ты сейчас так похож на… Лицо Син Джина мгновенно окаменело, а взгляд стал ледяным: — Похож на кого? — На того самого жестокого Кан Син Джина, которого в прошлой жизни я лично приговорил к смертной казни, — едва слышно выдохнул Хан Ён. Син Джин посмотрел на него с тяжёлым, властным превосходством: — Хочешь арестовать меня — арестуй. Если нет, то больше никогда в жизни не поднимай эту тему. Я всё сказал. Он резко поднялся из-за стола, на ходу перекинул через плечо кожаную куртку, перехватил ключи от машины и решительно направился к выходу. Хан Ён тоже вскочил со своего места и крикнул ему вслед: — Куда ты уходишь?! — Подальше от этого душного дома… Я здесь задыхаюсь — сказал Син Джин и с грохотом захлопнул за собой дверь квартиры.
