The City of Dead Lights.

Через два дня после смерти Чанбина группа наконец выбралась из леса. Перед ними раскинулось разрушенное шоссе, ведущее к Пусану. Тысячи брошенных машин, перевёрнутые автобусы, военная техника и тела. Слишком много тел. Хан остановился. — Мы через это не пройдём... Ким посмотрел вдаль. — У нас нет выбора. Ара всё ещё была слаба после ранения. Феликс поддерживал её, пока Чонин нервно осматривался. Хёнджин почти не разговаривал после смерти Чанбина. А Ли стал ещё тише, но не отходил от Джисона ни на шаг. Они медленно пробирались между машинами. Тишина была ненормальной. На одном из автобусов Хан заметил надпись кровью: НЕ ЕДЬТЕ В ПУСАН... Он почувствовал холод по спине. — Минхо... Минхо тоже увидел надпись и нахмурился. — Продолжаем идти. — Ты серьёзно? — Пока у нас нет другого направления. Внезапно Ян замер. — Вы это слышите? Щелчок. Металл. Звук затвора. Их окружили. С крыш автомобилей поднялись вооружённые люди в чёрной форме Black Dogs. — Бросьте оружие, — раздался женский голос. Перед ними появилась девушка лет двадцати пяти. Холодные глаза. Военная форма. На шее — жетон Hanseong Biotech. Кан Мира. Минхо напрягся. — Кто ты? Она усмехнулась. — Та, кто знает, почему начался вирус. Все замерли. Джисон почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. — Что ты сказала? Она медленно посмотрела на Джисона. — Твой отец работал в Hanseong Biotech, верно? Мир Джисона остановился. — ...Что? Юн шокированно посмотрела на него. — Джисон... — Это ложь. Мира усмехнулась. — Тогда почему твоя семья исчезла в первый день? Джисон побледнел. Он вспомнил сообщение матери. "Не возвращайся домой. Папа..." Телефон выпал из его руки. Минхо мгновенно встал перед ним. — Ещё слово — и ты умрёшь. Мира рассмеялась. — Вот оно. Настоящее чувство. Минхо направил оружие на неё. — Заткнись. Она наклонила голову. — Хочешь правду? Она указала на юг. На Пусан. — Там находится не безопасная зона. Там лаборатория. И отец Джисона всё ещё жив. Тишина стала оглушающей. Джисон не мог дышать. — Нет... Мира улыбнулась. — Добро пожаловать в настоящий кошмар. И в этот момент земля под их ногами начала дрожать. Огромная орда заражённых приближалась к шоссе. После нападения орды группа едва смогла сбежать от Black Dogs. Они укрылись в заброшенном железнодорожном тоннеле недалеко от Пусана. Никто не разговаривал. Все были истощены. Но хуже всех был Джисон. Хан сидел в углу, не двигаясь. Слова Кан Миры снова и снова звучали в голове: "Твой отец жив." "Он в лаборатории." "Он виноват." Ли сел рядом. — Ты не обязан говорить. Джисон горько усмехнулся. — Но я должен. Он впервые рассказал правду. Отец Джисона — Хан Дэхён, один из ведущих вирусологов Hanseong Biotech. Для мира — уважаемый учёный. Для Джисона — почти незнакомец. Он всегда выбирал работу. Дни рождения пропускал. Школьные выступления пропускал. — Наука спасёт мир, — всегда говорил он. Джисон ненавидел эту фразу. За месяц до апокалипсиса отец начал вести себя странно: он стал нервным, постоянно запирал кабинет, удалял сообщения и однажды сказал: — Если со мной что-то случится... не ищи меня. Джисон тогда разозлился. — Отлично. Как обычно выбираешь работу вместо семьи? Отец впервые повысил голос. — Ты не понимаешь, насколько всё серьёзно! Это была их последняя ссора. В день начала вируса отец прислал сообщение: "Прости меня. Не возвращайся домой. Если хочешь выжить — езжай в Пусан и никогда не верь директору лаборатории." После этого связь оборвалась. Джисон много раз перечитывал это сообщение, ненавидел отца, оплакивал его, думал, что он мёртв. А теперь... Он жив. — А если он действительно виноват? — прошептал Джисон. Минхо посмотрел на него без колебаний. — Тогда мы заставим его всё исправить. — А если уже слишком поздно? Минхо взял его за руку. — Тогда мы сожжём всё к чёрту вместе. Джисон впервые за долгое время рассмеялся сквозь слёзы. — Это худшее признание в любви. Минхо замер. Остальные резко посмотрели на них. Феликс широко улыбнулся. Сынмин, как обычно, закатил глаза. А Чонин прошептал: — Наконец-то. Минхо выглядел так, будто хотел исчезнуть. — Я... не это имел в виду. На секунду стало легче. Но затем в глубине тоннеля раздался детский смех. Все замерли, потому что детей среди них не было.