Ночное рандеву Москвиной

      Вечер Казанцева Вадима Юрьевича официально перестал быть томным и перешел в категорию катастрофа городского масштаба примерно после пятой порции виски. Его друзья, солидные люди в пиджаках, уже давно разъехались по домам к женам и диетическому кефиру, оставив Вадима один на один с его мыслями и пустыми стаканами. Каждый из них, прощаясь, с сожалением покачивал головой.  — Вадим, может, тебе вызвать такси? — замечая состояние друга, поинтересовался его давний товарищ.  — Саш, все по… под контролем. — заплетающимся языком ответил мужчина. — Вы… ты езжай, а я дальше в алко-тур!  — Дружище, не надо, ты же знаешь, как это заканчивается. — обеспокоено заговорил мужчина.  Но он лишь отмахнулся от их забот, чувствуя, как его внутренний лев требует продолжения банкета. 

***

Собравшись с духом или скорее с последними остатками алкогольной решимости — Казанцев направился в город. Его душа требовала продолжения, а тело послушно, хоть и с трудом, подчинялось этому пьяному зову. Каждый шаг был неуверенным, а раскачивающаяся походка напоминала штормовой корабль. Ночной воздух, казалось, играл с ним, подталкивая и отталкивая, а огни рекламных вывесок расплывались в цветные пятна. Его мысли, смутные и бесформенные, кружились в голове. Философские мысли о смысле жизни, об карьере и команде, об не случившейся любви и дружбы — все они пытались обрести форму и какой-то смысл. Но стоило какой-нибудь особенно глубокой фразе приблизиться к осознанию, как она тут же разбивалась о суровую реальность его физического состояния. Наконец, ноги, обладающие в ту ночь собственной волей и навигатором, привели его к дверям неприметного, но уютного бара с претенциозным названием «In Vino Veritas». Казанцев ввалился внутрь с оглушительной грацией потерпевшего крушение короля, сотрясая колокольчики над дверью и привнося в приглушенную атмосферу заведения бурю и натиск собственного эмоционального шторма. Его взгляд, еще не до конца сфокусировавшийся на реальности, зацепился за нечто настолько невероятное, что мозг, привыкший к иррациональности последних часов, все же затрещал от перегрузки. Там, в самом сердце этого подпольного откровения, в гордом и пронзительном одиночестве, восседала она. Ольга Сергеевна Москвина, проректор по учебной части. Его главная соперница, а также вечная головная боль, воплощение порядка и пунктуальности. Однако сегодня её обычно строгий образ был нарушен: легкое платье глубокого изумрудного цвета, струящееся до колен, подчеркивало элегантность, но все же разительно отличалось от привычных деловых костюмов. На ногах виднелись роскошные черные лодочки, придавая её осанке еще больше строгости. Её обычно безукоризненный, туго собранный пучок на затылке ныне слегка, но предательски покосился, словно маятник, сбившийся с идеального ритма. А взгляд, обычно пронизывающий и оценивающий, был абсолютно поглощен содержимым бокала — вибрирующей, кроваво-красной субстанцией в которой она искала не просто утешение, а ответы на самые интересующиеся вопросы вселенной, включая наболевшие загадки грядущей аккредитации вуза. — О-о-ольга Сергеевна? — мужчина приземлился на соседний стул, едва не сбив по пути вешалку. — Какая… неожиданность! Вы тоже решили проверить плотность местных напитков? Москвина медленно, очень медленно повернула к нему голову.  — Вадим Юричь? — поправляя очки, она прищурилась, пытаясь совместить два плывущих образа Казанцева в один. — А вы… почему не на льду? Почему не смотрите за своими… э-э… акулами? — Акулы спят, Оля. — Вадим придвинулся ближе, обдав её ароматом дорогого виски и легким шлейфом безрассудств — А я вот… в экспедиции. И, кажется, нашел редчайший экземпляр проректора в естественной среде обитания. Вы что пьете? Кровь прогульщиков? — Это «Кровавая Мэри». — величественно икнула Ольга, прикрыв рот ладошкой. — Кстати, я не пьяна. — уточнила она. — Я… в глубоком академическом отпуске. На один вечер. — «Кровавая Мэри»? — Казанцев поднял бровь. — Смело. Я бы предпочел что-нибудь более… жизнеутверждающее. Бармен! — обратился он к мужчине за стойкой. — Виски, пожалуйста, а для дамы… что-нибудь… менее кровожадное. Он вновь повернулся к Ольге, а в его глазах, несмотря на алкогольное затуманивание, мелькнул тот самый огонек, который заставлял студенток краснеть, а его коллег нервно поправлять галстуки. — Ольга… — он накрыл её руку своей и между ними мгновенно проскочила искра, то ли статическое электричество от барного стула, то ли та самая химия, которую они так тщательно скрывали за тоннами официальных бумаг. — Я вижу, что вы пьяны как первокурсник после посвята. А я, как рыцарь молодежной политики и главарь зубастых, обязан доставить вас на базу. Или хотя бы… в целости и сохранности. Женщина попыталась выдернуть руку, но Казанцев держал крепко. — Вадим Юричь, я вполне… дееспособна. И не нуждаюсь в вашей… опеке. Я просто… анализирую. — Анализировать можно и дома, под одеялом. — Вадим улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, которая обычно безотказно действовала на спонсоров. — А здесь… здесь вы слишком… доступны для посторонних глаз. И слишком… очаровательны, чтобы оставаться без присмотра. — Отстань, а-а? Не надо портить мне… настроение. Я сегодня… в режиме «ничего не хочу и хочу выпить». Кстати, Казанцев, где коктейль для дамы?   — Готовиться. Оль, а я в режиме «спасти прекрасную даму от самой себя». — парировал Казанцев с ухмылкой.  Прошло еще минут пятнадцать, в течение которых они выпивали. Казанцев все также пытался флиртовать, а Ольга отбиваться от его флирта с переменным успехом. Он рассказывал ей анекдоты про деканов, она пыталась читать ему лекцию о вреде алкоголя. Но чем дольше они сидели, тем яснее становилось, что Ольга Сергеевна была не просто в глубоком академическом отпуске, она была на грани полного отключения. Её голова начала опасно клониться к плечу, а речь стала совсем неразборчивой. Казанцев, хоть и сам был изрядно под градусом, вдруг почувствовал прилив джентльменской ответственности. Он понял, что флирт флиртом, но эту женщину нельзя оставлять одну. — Так, Ольг… Оленька. — он осторожно поднял её за руку. — Пришла пора покинуть это… логово порока. Нас ждут великие дела и ваша кровать. — Вадюшечка-а-а, — это прозвучало неожиданно мягко, что мужчина замер. — я рассла-бля-юсь, я хочу еще коктейль, закажи мне секс…. на пляже. Казанцев на секунду опешил. «Секс на пляже»? От проректора по учебной части, которая обычно употребляла только дистиллированную воду и цитаты из классиков? — Оля, — он склонился к ней, его голос стал низким. — «секс на пляже» — это для курортных романов. А мы с вами солидные люди. В стенах университета. А точнее, почти в его стенах. Я вам сейчас такой «секс на кровати» организую, что никакой бар не сравнится. Но сначала… домой. — Домой? — удивилась Ольга. — Дорогой мой, я только вхожу в кураж! А ты… — она ткнула пальцем в его грудь. — типичный мудак, который хочет затащить меня в… в постель.  — Ба, — хлопнув в ладоши, удивленно вскинул брови мужчина, — вы и такие слова произносите вслух? Ольга Сергеевна, вы меня пугаете и восхищаете одновременно. Но насчет затащить в постель… — он сделал эффектную паузу, обдавая её жаром своего взгляда. — Я бы предпочел называть это дипломатической миссией по обеспечению горизонтального положения. — Казна… Казанцев… — хмыкнула женщина, пытаясь сфокусировать взгляд на его галстуке, который почему-то двоился. — Все вы, мужики, только и думаете о… горизонтальном положении. — Оля, всё!  — Вадим решительно подхватил её под локоть, одновременно пытаясь не свалиться со стула сам. — Концерт окончен. Бармен, счет! И запишите на мой счет… то есть, на счет Министерства образования, шучу. Кое-как расплатившись и едва не оставив на стойке половину документов которые он, по счастью, в бар и не брал, он начал процесс эвакуации. — И кстати, коктейль — говно! — напоследок крикнула Ольга бармену, чем заслужила одобряющий кивок от бородатого мужика в углу. Казанцев, вздохнув, потянул её к выходу, стараясь выглядеть максимально невозмутимо. 

***

Путь до дома Москвиной напоминал траекторию движения испуганного зайца по минному полю. Ночной воздух, вместо того чтобы отрезвить, ударил в голову как повторная порция виски и кровавой мэри. — Вадим-м-м, почему тротуар такой… неровный? — возмущалась Ольга, выписывая ногами такие пируэты, что позавидовал бы любой хореограф. — Ты как проректор должен был проследить за укладкой плитки! — совершенно серьезно произнесла она.  — Ольга Сергеевна, я отвечаю за молодежь, а не за плитку! — кряхтел Казанцев, чья рука крепко обхватила её за талию, чтобы она не совершила незапланированный контакт с ближайшим деревом. — Держитесь за меня.  — Ва… Ва… Вадим, не держите меня так крепко! — возмутилась женщина, пытаясь сделать изящный шаг, едва не врезаясь в припаркованный скутер. — Вы ведете себя как… как типичный мужик, во-о-о! — Если я вас отпущу, Ольга Сергеевна, вы станете частью дорожной разметки! — парировал он, чей пиджак уже давно висел на одном рукаве, а галстук свисал на спину, как флаг поражения. Они шатались по тротуару, как два пьяных пингвина, пытающихся исполнить балет. Периодически Ольга пыталась уволить Казанцева за нарушение её личного пространства, на что он отвечал предложением сдать зачет по ходьбе по прямой. В какой-то момент они остановились посреди двора и начали горячо спорить о том, какой из фонарей светит более официально. — Этот… — Ольга ткнула пальцем в небо. — Он холодный. Как ваш лёд. — Мадам, это луна! — хохотнул Вадим, притягивая её к себе чуть плотнее. — И она нам подмигивает. Значит, одобряет. — Она нас осуждает. — вздохнула Москвина, на мгновение прижавшись щекой к его плечу. — Вадюша… вы такой шумный. Но… такой теплый. Как… так хорошо… — Ольга, — прижав ее еще крепче. —Ну всё, доп… доковыляли. — выдохнул Казанцев, когда они начали вваливаться в подъезд. — Ольга Сергеевна, — подходя к лифту, мужчина начал вдруг переживать. — видите себя прилично. Если вы начнете прыгать и баловаться, то мы застрянем в лифте, я за себя не ручаюсь. Я начну петь гимн зубастых, а это зрелище не для слабонервных. — Ва-а-а-дим, не паникуйте. — женщина приложила палец к его губам, прищурившись. — Я не в том состоянии, что бы баловаться, а лифт — это просто вертикальный транспорт. Лифт начал подниматься. Казанцев изо всех сил старался не дышать в сторону зеркала, чтобы оно не запотело от паров элитного алкоголя. Москвина же, обнаружив в зеркале какую-то очень симпатичную, но подозрительно растрепанную женщину, принялась поправлять прическу, в итоге окончательно превратив аккуратную укладку в художественный взрыв на макаронной фабрике. Когда они вышли на нужном этаже, тишина подъезда показалась им оглушительной. Мужчина, чувствуя себя сапером на сверхважном задании, вытащил из её сумочки ключи, которые отчаянно сопротивлялись и звенели на весь дом. — Тише вы, Казанцев! — прошипела Ольга, наваливаясь плечом на косяк. — Вы так всех… этих… соседей разбудите. — Пытаюсь. — пропыхтел он, сражаясь с замочной скважиной, которая, вела активную партизанскую войну. Наконец, замок щелкнул. Но стоило двери приоткрыться, как воздух между ними внезапно загустел. Ольга, потеряв опору в виде двери, качнулась вперед, прямо в объятия Вадима. Он подхватил её, прижимая к себе. В тусклом свете подъездной лампы её глаза блестели так призывно, что весь образовательный процесс в голове проректора окончательно пошел прахом.  Казанцев медленно наклонился, его дыхание коснулось её губ. Ольга замерла, прикрыв глаза и подавшись навстречу. Секунда, полсантиметра до катастрофы мирового масштаба… Шорох. Где-то за дверью, в глубине квартиры, что-то упало. Казанцев дернулся, как от удара током и вместо нежного поцелуя они с размаху влетели в прихожую.  — Ой! — только и успела пискнуть Ольга. Вадим, пытаясь спасти даму от падения, запутался в собственных ногах и коврике с надписью Welcome. В следующую секунду они живописным клубком рухнули на пол. Казанцев оказался снизу, приняв на себя основной удар, а Москвина сверху, уютно устроившись на его груди. — Твою… мать. — прохрипел Вадим. — Горизонтальное положение достигнуто. Миссия выполнена. — Вадюша, вы такой мягкий… — Ольга хихикнула, щекоча его носом в шею. — Но пол — это не комильфо. Пойдемте… я покажу вам стратегический объект. Она с удивительной для её состояния ловкостью поднялась, по пути эффектным жестом скинув лодочки — одна улетела в сторону кухни, вторая в кашпо с фикусом. Добравшись до дивана в гостиной, Ольга рухнула на подушки и раскинув руки, посмотрела на застывшего в дверях Казанцева. — Казанцев, ну и что ты встал как памятник Ломоносову? — она игриво похлопала по месту рядом с собой. — Иди сюда… будем обсуждать… бюджет твоих акул и мои девочек на следующий год. Очень… тесно обсуждать. Мужчина, потирая ушибленный локоть и пытаясь пригладить остатки шевелюры, сделал шаг вперед, уже готовый окончательно капитулировать перед этим стихийным бедствием по имени Ольга…  И тут его взгляд упал на кухонный проем. Там, с зажатым в руке бутербродом и кружкой чая, стояла Лиза. Её глаза были размером с те самые чайные блюдца, а челюсть медленно, но верно стремилась к встрече с полом.  — Мам? — севшим голосом произнесла студентка, переводя взгляд с босой и подозрительно веселой матери на растрепанного проректора с галстуком на спине. — Вадим Юрьевич? А вы… тоже решили обсудить бюджет? В два часа ночи? В прихожей на полу? Казанцев замер. В его голове пронеслась вся его блестящая карьера, от первой грамоты до кресла в Федерации и помахала ему ручкой. — Елизавета… — мужчина мгновенно выпрямился, пытаясь придать лицу выражение строгой официальности, что с галстуком, висящим как шарф, выглядело комично. — Мы тут… это… проводили выездное совещание. По вопросам… внеучебной деятельности.  Ольга, приподнявшись на локте, лучезарно улыбнулась дочери: — Лизонька, представляешь, Вадим Юрьевич так радел за университет, что даже плитку на улице проверял… лично! Носом! Лиза медленно откусила кусок бутерброда, не сводя глаз с Казанцева.  — Вадим Юрьевич, — наконец выдавила она, — а у вас на пиджаке… кажется, след от маминой помады. Это тоже часть внеучебной деятельности или уже спецкурс? Казанцев замер, медленно опуская взгляд на свой лацкан. Ярко-розовое пятно издевательски сияло в свете люстры, как орден за особые заслуги перед отечественным виноделием. — Это… — Вадим шумно вздохнул. — Это маркер, Лиза. Красный маркер. Мы с твоей мамой… проверяли ведомости. В очень агрессивной среде. — В баре? — уточнила Лиза, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. — Судя по запаху, ведомости были залиты виски, а вместо ручек вы использовали коктейльные трубочки. — Лизочек, котенок мой, не зуди. — донеслось с дивана. Ольга Сергеевна уже успела уютно свернуться калачиком, подложив под щеку декоративную подушку. — Вадим Юрьевич святой человек. Он меня… спас, эвакуировал с бара. Как ценный экспонат! — женщина резко открыв глаза, взглянула на свои ноги. — Вадюша, а где мои туфельки? — зевнув, она вновь закрыла глаза, повернувшись на бок. — Я что их потеряла?  Казанцев, чувствуя, как его авторитет проректора осыпается на ковер мелкой штукатуркой, предпринял попытку тактического отступления. — Ну, раз объект доставлен и находится под охраной… — он сделал шаг к двери, но Лиза ловко преградила ему путь, не выпуская из рук кружку. — Куда же вы, Вадим Юрьевич? Ночь, темно, плитка неровная. А вдруг вы тоже… станете частью дорожной разметки? — она в точности повторила его недавнюю фразу. — Садитесь. Я заварю вам крепкий чай. Или сразу рассол? У нас в холодильнике как раз стоит банка, мама называет её эликсиром понедельника. — Лиза, я глубоко тронут твоей заботой, но мне пора. — Вадим попытался изобразить величественный кивок, но в голове что-то звонко отозвалось и он невольно схватился за тумбочку. — Вадим… — Ольга приоткрыла один глаз. — Не уходи. Ты обещал… обещал показать, как работает система двойных стандартов… на практике. Лиза выразительно подняла бровь. — На практике? Вадим Юрьевич, вы планируете преподавать маме практическую демографию прямо здесь? — Лиза! — Казанцев вспыхнул. — твоя мама просто… немного переутомилась. И я, как коллега… — Как коллега, вы сейчас выглядите так, будто вас пропустили через центрифугу вместе с пачкой розовых лепестков. — отрезала девушка, но в её глазах уже заплясали смешинки. — Ладно, коллега, снимайте пиджак. Я попробую оттереть помаду, пока она не въелась в вашу репутацию окончательно. А вы идите в ванную, умойтесь холодной водой. Вы там встретите зеркало — постарайтесь не испугаться, это всего лишь вы. Вадим покорно поплелся в сторону ванной, чувствуя себя первокурсником, которого поймали с сигаретой за гаражами. В прихожей он обернулся и увидел, как Лиза заботливо накрывает мать пледом. — И кстати! — крикнула Лиза ему вдогонку. — Если завтра, каким-то чудным образом мне поставят по информационным системам автомат, я сочту это за взятку за молчание. А если нет — расскажу всему студсовету, как вы пытались штурмовать нашу квартиру в горизонтальном положении! Из ванной послышался приглушенный стон Казанцева и шум воды. А с дивана блаженный девичий смех Ольги, которая в полусне пробормотала: — Казанцев… пять баллов. За… волю к победе. Мужчина посмотрел на себя в зеркало. Галстук на боку, прическа «я упала с сеновала», на шеи еще один след от помады, который он раньше не заметил.  — Ну, Вадим Юрьевич, — шепнул он своему отражению, — вот до чего доводит пьянка. Все, с завтрашнего дня большее не пью…