Сквозь призму лжи

«Всеми известный бизнесмен Чон Чонгук объявляет о скорой помолвке со своей невестой…» — слова диктора, словно ядовитый плющ, вились по стенам скромной гостиной, исходя из каждого телевизора в городе. Утренний эфир был пропитан этой сенсацией, создавая фоновый шум, от которого хотелось выть. Чон Чонгук. Имя, ставшее местной знаменитостью. Черный волк, чья власть простиралась далеко за пределы финансовых империй, объявил, что нашел себе невесту. И не просто невесту – последнюю в роду Белых Волков. «Да ладно, серьезно?» — эта мысль, едкая и горькая, жалила Тэхена. Не она первая, и уж точно не последняя, кто пыталась выдать себя за чистокровную Белую. Сколько их было? Десятки, сотни? Каждая проваливалась на самом простом, на мелочи, которую не смог бы подделать даже самый искусный лжец. Что же сделала эта? Как ей удалось убедить Черного Волка в своем вранье? Как она смогла пройти сквозь его острый нюх, его проницательный взгляд? Раздражение, острое и жгучее, нарастало внутри Тэхена. Он схватил пульт со стола и с силой, почти до хруста, нажал на кнопку выключения. Экран погас, но слова диктора продолжали звучать в голове, эхом отдаваясь в каждом нерве. Ким устал. Устал слушать о Чон Чонгуке. Казалось, еще немного, и он сможет пересказать его полную биографию наизусть любому, кто осмелится спросить об этом человеке. Их семья не могла похвастаться богатством, их дом не ломился от роскоши, но они, по крайней мере, не были лицемерными. В отличие от семьи Чонов, которую Тэхен считал воплощением фальши. По слухам, которые Ким, сам того не желая, собирал по крупицам за последнюю неделю из всех разговоров в городе, этот бизнесмен был сиротой. С одной стороны, хотелось бы похвалить его за упорство, за то, как он пробился сквозь тернии, и, возможно, даже посочувствовать его утрате. Но с другой стороны, в груди поднимался такой гнев, что хотелось сломать ему шею. Ведь этот человек, этот Чон Чонгук, тратил свои годы жизни, свою недюжинную энергию на одержимый поиск последнего наследника рода Белых Волков. И это бесило Тэхена до глубины души, ведь этим самым наследником был он. Ему хотелось самому выбирать, с кем делить свою жизнь, а не быть насильно отданным в руки какого-то бизнесмена, который решил, что это ему жизненно необходимо. Единственным, кто разделял его мысли, его горечь и его желание свободы, был старый кролик, умерший всего месяц назад. Возможно, он просто не выдержал бесконечных жалоб Тэхена и решил поскорее избавиться от этого бремени, уйдя на покой. Ким не мог похвастаться ни обилием друзей, ни отношениями, ни даже учебой в престижном месте. Ему просто никто не был по-настоящему интересен, а учеба потеряла всякий смысл, как только пришлось подавать документы в тот университет, что вызывал лишь отвращение. Скучные лекции лишь отбивали всякое желание учиться, и он стал часто пропускать занятия, а вскоре и вовсе решил забрать документы, наивно полагая, что лучше уж прожить свою молодость так, как хочется, насладиться жизнью, пока есть возможность. Только вот отчислиться ему никто не дал. Директор, видимо, поддался уговорам матери, и та принялась настойчиво промывать ему мозги, убеждая в необходимости получить хоть какое-то образование, прежде чем идти куда глаза глядят. Перечить он не стал. Смысла не было. Тэхен с самого детства отличался от других. Его упорство граничило с упрямством, характер был сложен и непокорен, а внешность казалась неземной, словно он прилетел с другой галактики. Для всех вокруг он был воплощением не только неземной красоты, но и неземной отстраненности. Его характер был вызовом, и не каждый мог или хотел найти к нему подход, из-за чего парень постепенно привык к гордому одиночеству. Он делал только то, что хотел, заставлять его было бесполезно — он все равно поступит по-своему. Родители, уставшие от его непокорности, лишь надеялись, что жизнь сама его исправит, стоит только подождать. Ему приходилось тщательно скрывать свою истинную сущность. Белые, заостренные волчьи ушки он прятал под объемной, тщательно уложенной прической, а поверх надевал искусные ушки с коричневой шерсткой, всем вокруг рассказывая, что красит волосы, потому что именно этот цвет идет ему больше всего. Родители, понимая всю опасность его положения, поддержали это решение и сами стали твердить всем, что их сын — обычный бурый волк. Мать Тэхена была из рода Белых Волков и именно от нее ему и передался весь этот редкий, обременительный облик. Из-за того, что она была уже не молода, имела семью и детей, никто не стал брать ее в расчет, как ту, на кого можно поохотиться. Гены отца, обычного бурого волка, совсем не затронули его, зато в полной мере отыгрались на сестре, которая выросла обычной бурой волчицей. Это ее не особо тревожило, ведь она могла жить обычной жизнью, а не выживать, как Тэхен, постоянно скрываясь и опасаясь разоблачения. Но все знали одно: остался всего один чистокровный наследник Белых Волков, и за ним охотились все. Почему же Белые Волки были так редки и считались элитой, почти мифом? Пару сотен лет назад их было гораздо больше. Они жили в гармонии с другими животными, их сила и мудрость были неоспоримы. Но другие волки, под напором зависти и страха перед непохожестью, решили их изгнать. Вожак стаи, не терпящий такого, потребовал, чтобы Белые Волки были истреблены или изгнаны с их территории. Белые Волки обладали лучшим нюхом, большей силой и выносливостью, чем обычные, но их все же удалось почти полностью истребить. Со временем выжившие Белые Волки начали вымирать, кто-то рожал детей от других рас, чтобы те в будущем не страдали от тяжести их крови. Так и остался один Тэхен, которому, казалось, крупно не повезло родиться с таким даром и проклятием. Этим вечером Тэхен вернулся домой необычайно поздно. Полуночный парк, окутанный тусклым светом фонарей, стал его временным убежищем, местом, где он плутал не только среди деревьев, но и в собственных мыслях, в попытках найти очередные приключения на задницу. Жизнь, казалось, застыла в удушающей скуке. На учебу он, конечно, не явился, но это никого не удивляло — его там особо и не ждали. Достаточно было того, что Тэхен изредка появлялся на экзаменах или зачетах, дабы формально числиться студентом. По пути домой, механически проверяя почтовый ящик, Ким обнаружил целую стопку странных писем от налоговой компании. Конвертов было так много, словно родители давно не забирали их. На каждом были указаны различные даты, включая сегодняшнее число, что только подкрепляло его тревожные догадки, заставляя кровь стынуть в жилах. Вскрыв их, Тэхену открылась шокирующая правда: за дом давно никто не платил. Все попытки налоговой связаться с ними по телефону или личным приходом домой, оказались тщетными. Когда терпение лопнуло, они прислали последнее письмо, датированное сегодняшним числом. В нем говорилось, что если долг не будет выплачен, их либо выселят из дома, забрав все вещи в качестве компенсации, либо начнут приходить коллекторы, готовые избивать до смерти каждого члена семьи, пока не вытрясут нужную сумму. Тэхен совсем поник. Эта ситуация выбила его из колеи с такой силой, что мир вокруг пошатнулся. Парень, хоть и был склонен к легкомыслию, но за семью стоял горой, а в некоторых вопросах отличался необычайной стойкостью и серьезностью. Из головы не выходило, как такое могло случиться. И тут всплыло осознание. Его родители работали на хороших работах, но холодильник в их доме никогда не ломился от еды. Если они не покупают продукты и не платят за дом, то куда девается их зарплата? Услышав хлопок входной двери, мать с отцом сразу же спустились к нему. Вид у них был не просто уставший, а какой-то обреченный, словно они несли на себе непосильную ношу. Это не удивительно, после того, что Тэхену пришлось узнать. Они несли все это на себе, в одиночку, не говоря об этом ни ему, ни сестре. И гордо, и подло одновременно. — Сынок, ты вернулся так рано, — голос матери звучал надломленно. Она еле передвигалась, опираясь рукой о трость, волоча за собой одну ногу. Та самая нога, которая была сломана года два назад. Тогда ему никто ничего не сказал, лишь отмахнулись по приезду из больницы, списав все на какую-то травму, несчастный случай. Теперь, когда Тэхен нашел эти письма, события двухлетней давности складывались в единую, ужасающую картину. Возможно, в тот день приходили коллекторы и вымогали деньги, которых у них не было. Эта версия объясняла беспорядок в доме, который царил тогда, и который они спешно пытались скрыть. В это хотелось верить меньше всего, ведь тогда его начинала пожирать чудовищная вина за то, что Тэхен ничего не сделал, не помог, хотя вполне способен на это. — Когда вы собирались мне сказать об этом? — дождавшись, когда родители тяжело опустятся на стулья в кухне, Тэхен попытался говорить с ними напрямую. Смысла скрывать больше не было. Он ведь уже не маленький, ему скоро восемнадцать. А вот его младшей сестре, Исе, всего четырнадцать. Иса еще училась в школе, причем она, в отличие от Тэхена, была отличницей и училась постоянно, основательно решив, что ей нужно получить хорошее образование для лучшего будущего. — О чем это ты? — отец непонимающе наклонил голову, нелепо улыбнувшись, будто ничего не знает. Его взгляд метался, избегая глаз сына. Из гостиной донесся шорох. Иса отложила учебники с журнального столика на пол, поджала ноги к себе и с интересом, полным детской наивности, слушала, пытаясь вникнуть в происходящее. То, что родители делали вид, будто ничего не знают, ранило Тэхена до глубины души. Они не должны были нести эту ношу в одиночестве, только потому что их сын и дочь еще дети. Киму ничего не оставалось, кроме как кинуть доказательство на стол перед ними. Письма налоговой разлетелись по столу и полу, вводя родителей в ужас. Похоже, они прекрасно знали, о чем идет речь. Иса, словно завороженная, коснулась одного из конвертов, прочитала написанное, взглянула на дату и подняла ошарашенные глаза на брата, который уже краснел от сдерживаемой злости. — Об этом, — четко произнес Тэхен, тяжело падая на диван. — Как давно вы не платите за дом? — Не лезь сюда, прошу тебя, сын, — молил отец, его голос дрожал. Он виноватым взглядом осматривал потрясенных детей, словно просил прощения за весь мир, который рушился вокруг них. Но Ким был настроен серьезно. Не на смирение, а на бунт. Его злило, что родители так долго молчали, скрывая эту давящую тайну. «Почему?!» — кричало все внутри. Он мог бы найти работу, помогать отцу в погашении долга, раз мать, после той старой травмы, уже не могла работать в полную силу. Он мог бы, а не тратил драгоценное время, пока цифра стремительно росла вместе с процентами, а вина становилась только больше, словно снежный ком, грозящий погрести их всех под собой. — Сколько? Год? Два? Пять? — почти кричит он, голос срывается на хрип, пытаясь хоть как-то осмыслить масштаб катастрофы, понять, что вообще делать дальше. — Три года, — сдавленно, почти шепотом, молвит мать, пряча глаза в пол. Ее лицо было бледным, изрезанным морщинами горя и стыда. Ей было чертовски стыдно перед сыном, но ее можно было понять. Она желала для своих детей лучшего будущего, мечтала, чтобы они жили, а не пахали на износ, расплачиваясь за ошибки и несчастья родителей. Только вот вышло все наоборот. Ее попытки защитить лишь глубже затянули их в трясину. — Почему мне никто ничего не сказал? — голос Тэхена дрожал от возмущения, он совершенно не понимал, как такое могло произойти. В его голове не укладывалось, почему родители так долго молчали. Он бы сделал все, чтобы помочь им погасить этот долг. Возможно, тогда можно было бы избежать и этой ужасной травмы матери, и лишних мук из-за денег, которые, как он теперь понимал, были причиной всех их бед. Его тошнило от мысли, что в этом мире все решают деньги – эти проклятые бумажки, которые зарабатываются кровью, потом и слезами. Люди из-за них теряют рассудок, идут на предательство, насилие. Неужели оно того стоит? — Ты слишком мал, чтобы думать об этом. Мы сами справимся, — безуспешно попытался убедить его отец, его голос звучал неуверенно, почти моляще. — Отец! Ты не должен был это скрывать от нас! — возмутилась уже Иса, резко вставая на ноги. Ее детское лицо было искажено гневом и обидой. — Нет уж, отец. Вы уже наломали дров, — Тэхен выдохнул, пытаясь успокоиться, но мысли крутились в голове, как стая черных воронов, заклевывающих его изнутри. — Сколько составляет долг? Родители молчали, переглядываясь между собой. Казалось, они хотят соврать, но в этой ситуации от их лжи ничего лучше не станет. Правда, какой бы горькой она ни была, уже висела в воздухе. — Тридцать миллионов вон, — шёпотом произнес мужчина, надеясь, что сын его не услышит, что эта чудовищная цифра растворится в воздухе. — Тридцать?! — вскрикнули Тэхен с Исой в унисон, их голоса пронзили тишину кухни. Ким вскинул бровь, стараясь держать свое удивление под контролем. Он знал, что долг есть, но чтобы такой огромный... Это не укладывалось в голове. Где взять такую сумму? Это казалось непосильной задачей для их семьи. Даже если постараться, нынешней зарплаты родителей не хватит, чтобы погасить долг за сколько-нибудь приемлемое время. — Я найду деньги, — решительно произнес Ким, в его глазах вспыхнул огонек упрямства. — Я тоже выйду на работу, — девочка, полная решимости, хотела помочь, но брат не позволил. — Иса, ты должна выучиться и получить хорошее образование. Не думай сейчас о деньгах, ладно? Я сам все решу. А тебе нужно учиться. — Это слишком большая сумма, Тэхен. Тебе не выплатить ее в одиночку, — с отчаянием в голосе выдал отец. — Нам дали четыре месяца, чтобы мы оплатили долг. Четыре месяца для оплаты тридцати миллионов вон? Это невозможно. Нет, они явно не справятся с этой задачей. Но Тэхен не мог смириться с этим. Он верил, что может что-то сделать, что способен все исправить, но как? — Я постараюсь что-нибудь сделать. Мы обязательно справимся, все будет хорошо, — произнес он уверенно, но сам в это не верил. Слова звучали пустыми, но он должен был их сказать. Этой ночью Тэхен не смог уснуть. Он ворочался в кровати, словно пойманный зверь, обдумывая всю ситуацию. Ему не давала покоя мысль, что его родители терпели коллекторов, их запугивания и много всего другого ради своих же детей. Это причиняло еще большую боль, но теперь нужно было сосредоточиться на погашении долга. Ким полез в интернет, лихорадочно ища быструю подработку. Он был готов пахать каждый день без сна, лишь бы хорошо платили и хватило на оплату всего. Но ничего лучше расклеивания листовок ему не попадалось. Он писал некоторым работодателям, но зарплата была слишком маленькой, и за три месяца такими темпами уж точно не оплатить весь долг родителей. Внезапно, в череде скучных объявлений, Тэхену на глаза попалось одно: «Требуется прислуга в дом». Оно было слишком странным. Ни одного лайка, отзыва, никаких подробностей, кроме перечня задач. Но зарплата была невероятно высока для такого рода работы. Он решил написать работодателю. Вдруг это и был его шанс на спасение? Мужчина ответил ему сразу, несмотря на позднее время. Он написал, что Тэхен — первый человек, обратившийся по этому объявлению, и что он согласен нанять несовершеннолетнего, но только при условии согласия родителей. Они договорились встретиться завтра утром, чтобы обсудить все нюансы. От Тэхена потребуется записка с подписью родителей о том, что они обо всем знают и согласны. После встречи и их разговора оба должны будут дать свой окончательный ответ.

***

Тэхен нервно постукивал пальцами по прохладной поверхности пустого стола, его взгляд скользил по роскошному залу ресторана, выискивая того, кто мог оказаться его загадочным работодателем. Кроме него самого, в зале не было ни души. Это был один из самых дорогих ресторанов Сеула, место, куда обычные смертные заглядывали лишь по большим праздникам. Ким даже ничего не заказал, решив экономить каждую вону, пока долг родителей не будет погашен. Чувство вины и ответственности жгло изнутри, не давая расслабиться ни на секунду. Его карманные деньги состояли из скромной стипендии, которую платили всем хорошо успевающим студентам. Ему же она досталась после того, как мать, в порыве отчаяния, проболталась о его истинной природе перед директором университета. Остальные средства были добыты из различных споров с друзьями, ставок и других азартных развлечений, которыми увлекалась молодежь. Ким был благодарен своим друзьям – они были хорошими, веселыми, всегда брали его с собой, куда бы ни пошли, даже если он сам не проявлял особого энтузиазма. Отсутствие посетителей в столь известном заведении настораживало, заставляя нервничать еще больше. Обычно здесь не протолкнуться, а сегодня царила подозрительная, мертвая тишина. — Здравствуйте, Господин Мин, — раздался почтительный голос охранника, того самого, что пропустил Тэхена в зал. Он глубоко поклонился вошедшему мужчине. Мужчина был воплощением элегантности: безупречно скроенный, выглаженный до идеала деловой костюм облегал его стройную фигуру. Белые волосы с синими кончиками были уложены в какую-то вычурную, но стильную прическу. И из-под этих волос, к удивлению Тэхена, виднелись… кошачьи ушки? Мужчина тепло улыбнулся, приветствуя гостя. Его голубые глаза, острые и пронзительные, врезались в чужие, такие невинные, что Тэхен почувствовал себя жертвой, а собеседника – хищником. Он сел на противоположный диванчик, сразу же окинув парня оценивающим взглядом. Тэхен сильно от него отличался. Его белоснежные волосы, хоть и были расчесаны, все равно ложились на голову беспорядочной копной. Из-под прядей показывались русые ушки, которые казались до жути настоящими. Пышная укладка хорошо скрывала родные, истинно белые волчьи уши. Их никто не должен был видеть. Ким надел свой лучший наряд, который на фоне мужчины выглядел как мусор, но парню стыдиться было нечего. Он был здесь не для того, чтобы сравнивать себя с этим воплощением богатства и чувствовать стыд. Он был здесь для работы. — Вы Ким Тэхен? — басистый голос пронесся по залу, что было довольно неожиданно, ведь внешне мужчина не выглядел обладателем такого низкого тембра. — Да, все верно. — Я — Мин Юнги, работодатель, с которым Вы списывались, — мужчина тяжело вздохнул, словно эта встреча была для него не меньшим бременем. — Какие вопросы Вас интересуют? — В перечне задач было написано «уборка», что туда входит? Что трогать нельзя или нежелательно, а что обязательно? — Тэхен сфокусировался на чужих глазах, подмечая, что даже они были особой, чуть вытянутой кошачьей формы. Удивительное и чертовски завораживающее зрелище. — Расскажу Вам сразу обо всех задачах подробно. Вы должны будете приходить в дом в определенное время и успевать сделать все за четыре часа. Я буду каждый день писать о времени, в которое нужно будет прийти, — Юнги наблюдал за тем, как Тэхен достает из кармана телефон и старательно записывает всю сказанную информацию. — Вам нужно будет приготовить еду, прибраться везде, кроме одной комнаты. Она будет закрыта. Растения не поливать, еду, шторы, ковры и окна не трогать. Глажка, стирка вещей, мойка посуды, смена постельного белья и заправление кроватей тоже на Вас. Высохшие, выглаженные и аккуратно сложенные вещи нужно будет положить на стеклянный журнальный столик в гостиной, который тоже мыть запрещено. Ничего не фотографировать, не снимать, друзей с собой не звать. На всякий случай там установлены камеры, — в этот момент к ним подходит официант и ставит напротив обоих по тарелке, в которых лежит аппетитный стейк. — Вы должны успеть до того, как владелец дома придет. В случае чего я буду Вас предупреждать. — Контакты те же, что и указаны на сайте? — Тэхен не притронулся к еде, в отличие от мужчины, который словно весь день ходил голодный, поглощая стейк с нескрываемым аппетитом. — Да, — его губы вновь растянулись в улыбке, оголяя острые клыки, что лишь подтверждало его кошачью сущность. — Что там по оплате? — поинтересовался Тэхен, ведь все это выглядело слишком сомнительно. — Сто шестьдесят тысяч вон, — мужчина сделал небольшой перерыв, чтобы пережевать мясо, прежде чем назвать сумму. Тэхен за это время успел посчитать и расстроиться, поняв, что за четыре месяца заработает слишком мало. Ему придется брать подработку сверху. — В день, — добавил мужчина, и Тэхён почувствовал, как земля на мгновение уходит из-под ног. Он вскинул голову, встречаясь с непроницаемым взглядом собеседника. Сто шестьдесят тысяч вон... В день. Это казалось нереальностью, каким-то изощренным сном, порожденным его отчаянием. Кто же этот таинственный владелец, если он готов бросать такие суммы к ногам обычного уборщика? Впрочем, сейчас Тэхёну было плево на личность хозяина. В груди, вопреки всей логике, расцвело чувство, похожее на робкий полет. Если он будет отдавать этой работе всего четыре часа в день, а после находить силы для другой подработки, долг родителей — этот душащий их снежный ком — растает гораздо быстрее, чем он смел мечтать. — Я согласен. Когда можно приступать? — голос Кима прозвучал твердо, решительнее, чем он ожидал. — Завтра, — Юнги одобрительно кивнул, и этот жест показался Тэхёну знаком благословения. Мужчина положил на стол ключи — холодный металл тускло блеснул в свете ресторанных ламп. — Это от дома. Адрес я пришлю сообщением. Юнги потянулся к своей сумке, извлекая оттуда документы и увесистую ручку. — Это договор. Прочтите его со всем вниманием, прежде чем ставить подпись. Тэхён неуверенно придвинул к себе бумаги. Он вчитывался в каждую строчку, ожидая подвоха, мелкого шрифта или скрытых условий, которые могли бы превратить этот шанс в ловушку. Но текст был сух и прозрачен: обязанности, график, и заветная строка о вознаграждении. «Выплата производится ежедневно в пять часов вечера, по завершении работы». Никаких двусмысленностей. Только работа и честная оплата. Ким взял ручку. Чернила ложились на бумагу росчерками, которые, казалось, связывали его судьбу с этим местом. Он подписал обе копии, чувствуя странную тяжесть в пальцах. — Почему такая высокая плата за столь... простую работу? — Тэхён не удержался от вопроса, наблюдая, как Юнги аккуратно убирает одну копию в сумку. — Потому что владелец так решил, — Юнги сложил руки на столе, вновь возвращаясь к своей остывающей еде. Его тон был лишен всяких эмоций. — Он — личность публичная, знаменитая. Он требует безупречного качества и абсолютной преданности порядку, поэтому готов платить за это втрое больше рыночной цены. Если завтра всё пройдет успешно, мы продолжим сотрудничество. Но если что-то пойдет не так... — Мин на мгновение замолчал, его взгляд стал острее, — мы выплатим причитающееся и расторгнем договор немедленно. — Я понял. Спасибо большое, — Тэхён поднялся, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и легкого страха перед неизвестностью. — Это все вопросы? — Юнги приподнял бровь. — Да. — Вам даже не интересно, чьи пороги вы будете обивать? Кто ваш наниматель? — Совсем нет, — Тэхён горько усмехнулся. — Главное, чтобы платили вовремя. Личности меня не волнуют. Юнги ничего не ответил, лишь проводил его долгим, тяжелым взглядом. Тэхён поклонился на прощание и направился к выходу. — До свидания. И спасибо за обед. — Еще увидимся, — донеслось ему в спину. — Но, надеюсь, это будет не скоро. В случае нужды — свяжитесь со мной. Тэхён нахмурился, не совсем понимая странного напутствия, но задерживаться не стал. Холодный вечерний ветер ударил в лицо, едва он вышел из ресторана. Это отрезвляло. Пальцы привычно заскользили по экрану телефона, находя знакомый номер. Гудки тянулись бесконечно долго, заставляя Кима раздраженно постукивать пальцами по бедру. Пак никогда не торопился отвечать, словно испытывая терпение своего друга на прочность. — Чего звонишь в такую рань? — наконец раздался заспанный и недовольный голос Чимина. — И тебе привет, соня, — Тэхён не смог сдержать улыбки. — Меня взяли на работу. Есть желание отпраздновать? — Работу? — на том конце послышался шорох, кажется, Пак резко сел в кровати. — Зачем тебе это? А как же учеба? Тэхён, ты опять что-то задумал? — Давай встретимся через час в кафе возле универа, — прервал его Ким, не желая обсуждать семейные драмы по телефону. — Там всё и расскажу.