о мальчике-трагедии и внеплановом квир-просвящении

семейное застолье оборачивается новоприбывшей катастрофой; камило не до конца осознавал цену обнажения своей уязвимости. когда абуэла уводит будничный диалог в монолог о следующем поколении, когда пепа вслух, как в тиндере, перебирает понравившиеся варианты рандомных девочек, блять, с улицы, когда исабелла роняет первый мат в присутствии семьи и яростно отстаивает право камило на самостоятельный выбор, когда долорес сочувственно опускает голову, а мирабель рассматривает очень красивые занавески, камило понимает, что его нервы сдают и решается на отчаянный побег из этого эпицентра ядерного взрыва. семья рассасывается по комнатам с неутешительными для взрослых итогами, пока исабелла гордо довольствуется своей победой, вдруг натыкаясь на камило в его привычной иронично-соркастической реакции на недавно произошедшее.

***

—эй, камило? как ты, душка? исабелла находит его на лестничной клетке и присаживается на ступеньку совсем рядом. —мне не слышится? исабелла? меня? душкой? — дразнится камило, — моё первое в жизни милое прозвище из твоих уст. —когда ты молчал было лучше. я к нему, бля, с поддержкой, а он ко мне одним местом. —да всё-всё, хорош истерить, молчу. я в относительном порядке. лишь немного воротит. а ты как? температурит? или какие ещё могут быть причины в такой упрямой защите кого-то вроде меня от навязчивых родственничков? —а оно не очевидно? — искренне не понимает иса и устраивается удобнее на холодных ступенях. —извини, как-то не было времени и возможности задуматься, когда родня трепет нервы и сводит с кем-угодно-лишь-бы-было. камило коварно оголяет недобрый оскал и хмурится, не пытаясь скрыть раздражение. его нога в нервном тике непроизвольно бросается в подражание импровизированному метроному. исабелла замечает тревожный жест и беззвучно кладёт руку на чужое колено. камило слегка очарован этим одобряющим жестом всамделишной поддержки, но всё ещё смотрит с опаской и флёром недоверия. исабелла читает мысли и сжимает сильнее, наблюдая за сменой выражения лица рядом. —понимаю я тебя, просто. — вздыхает иса, стараясь не зацикливаться на его подростковом максимализме в воплощении ядовитых фразочек, —мне не нужно представлять, каково это. я год убила на построение неискренних отношений с местной легендой луксмаксинга ради сохранения репутации и семейного благополучия. я просто посчитала своим долгом защитить тебя от такой независтливой участи. я знала, к чему всё идёт ещё тогда, когда ты вошёл в пубертат будучи первым мальчиком с даром в семье. их доебки были вопросом времени. я просто искренне не хочу позволить ситуации повторится вновь и тем более не хочу, чтобы ты испытал то же, что и я когда-то. —о. — понимает камило немногословно. —"о". — задумчиво передразнивает исабелла почти без желчи, —ещё хуже становится, осознавая, что твоя родная кровинушка уже с десяток лет в соседней комнате пишет стихи о том, кому до них нет дела. —отношения — хуйня, подытоживая? — спрашивает он и смотрит на исабеллу как на единственный луч надежды. —а, так вот ты такого мнения. — иса озаряется каким то любопытственным пониманием, до прихода к которому камило не хватает ума и компетентности в таких вопросах. она убирает пряди смольных волос за уши и мысленно по атомам совмещает паттерны поведения мадригальчика-среднего в попытке собрать цельный пазл. — у тебя только о девушках такие мысли или..? —нет, нет, обо всех. —тараторит камило, почуяв, к чему та клонит, —со всеми. не пойми неправильно я просто... просто... я ощущаю себя так неправильно. все вокруг только и думают что об отношениях, интрижках и всей этой романтичной хуйне, но мне... я будто живу на иной планете, будто что-то мне мешает быть таким же как все, —он позорно запинается, —быть нормальным, будто меня что-то держит, останавливает, будто... будто... у камило не остаётся слов в словарном запасе и навыков структурирования своих чувств в черепной коробке. он по-просту не знает слов, которыми можно охарактеризовать свои мысли и эмоции. стыдливо прячет лицо в руки. исабелла до конца наконец осознает, что становится свидетелем самого душевного каминг-аута в своей жизни. патетика зашкаливает и она наконец вставляет своё слово, пытаясь докопаться до истины: —будто ты не создан для отношений? —да. —поняла. камило мысленно оголяет грудь на распашку удару и готовится к хирургически-точному вскрытию от кузины. —ты ароэйс. — заключает исабелла. —аро... кто? —аромантический асексуал. —казахи, переведите..? —бля, как с тобой тяжело. — бормочет исабелла и очень сдерживается, чтобы не сделать фейспалм. —я просто не настолько воукнутый! — яростно оправдывается камило и в глубине души жалеет, что не просвящен в делах амурныхнастолько же, насколько иса. но, справедливости ради, он, наверное, в правильного зайца всё-таки стрельнул, когда открылся именно исабелле. —о, боже, просто заткнись. существует такая ориентация, когда человека не влечёт к людям в целом. —а влечёт типа к животным или? —ты, бля, конченный. нет. просто когда ни к кому нет романтического и сексуального интереса. — объясняет иса и сдерживает вторую волну желания фейспалмнуться. —да я шуткую, че ты. —у тебя очень развязный язык. слишком. камило снова заливисто хихикает и на зло делает это очень заразительно. исабелла безусловно понимает его популярность среди девушек — при одном присутствии камило в воздухе остро стоит желание смеяться(искренне или от тупости — сугубо на выбор каждого), пробирающееся до мозга костей. касита благославляется ночной тишиной и лишь скромным шелестом одежды. между кузинами внезапно больше нет напряжения и тайн, обоих освобождает это нежное изучение друг друга с новой стороны, даже если оно и загружает головы потоком кучи мыслительных процессов. чувство этой близости и доверия как никогда сейчас олицетворяется словом «покой» посреди всего того хаоса, что те обычно звали «базовыми семейными отношениями». у исабеллы в голове не укладывается, что во внутреннем мире камило действительно было нечто настолько неуловимое, но значимое и настолько ценное, что хоть бейся в агонии, что-то слишком ей близкое и до боли понятное. а камило мог бы задохнуться от прониковенности прямо сейчас, но суецидальные мысли прогоняет эта самая прониковенность и желание остаться в некой суперпозиции из смеси стыда и лёгкости. —это... —камило оставляет тишине открытое ножевое, —спасибо тебе. большое. за информацию и... защиту. —даже не думай. это моя базовая функция как твоей старшей кузины и спонсора твоих мыслительных процессов по совместительству. просто... постарайся не держать такое в себе, окей? я всегда тут, как самая воукнутая. —прости, я просто... слишком привык быть удобным. мы все привыкли в каком-то роде, наверное. исабелла кивает в знак абсолютной солидарности и очерчивает взглядом чужой красивый профиль в свету лунного бархата. где то на переферии каситы шумят листья, воздух пахнет ночной прохладой, цветочными духами и деревом, а ноги кузинов почти касаются друг друга в немом жесте поддержки и оглушительного понимания. —я, признаюсь, думала, что ты гей. камило беззлобно хихикает. —иногда я притворяюсь им в компаниях девушек. —фееричный долбаеб. и как оно? —столько разочарованных вздохов я в жизни не видал. все та-а-ак хотят меня. —мои им соболезнования. —не поверишь, но долорес тоже посочувстовала, — признается камило и это не становится чем-то неожиданным, —прям один в один. —любой бы посочувствовал. лестничная клетка в очередной раз наполняется тишью и метафорическим нечтом — ценным и значимым, а ещё заёбанным вздохом мальчика-трагедии и каким-то невесомым чувством дикого родства между ними двумя, какого не было раньше, с вайбами дома и шерстянных одеял. камило, пожалуй, ощущает себя слишком комфортно и слишком безопасно чтобы не упомянуть: —я, к слову, встречался однажды. только долорес знала. —да ну нахуй. с девушкой? ещё раз ей соболезную. —да, очень смешно. —камило закатывает глаза ибо знал реакцию заранее. —но там... долгая история. исабелла амбвиваленто совмещает ахуй и похуй. она разворачивает голову ровно на девяносто и недоверчиво косится на кузена в послушном ожидании. камило держит томящую интригу и театрально-трагично молчит. воистину, актёрская жилка даёт о себе знать. —просто... я думаю, это был человек, благодаря которому я, ну, ты поняла. она просто... открыла мне глаза на вещи и закрыла их же на мои чувства, понимаешь? —типа, твоё квир-пробуждение? —о, да, да! в точку, ага. —чтож, с почином. — иса несильно толкает его в плечо под ядовитый хихик, —теперь и об этом твоя сестра вкурсе. —я думаю, что она догадывалась. большущий привет, долорес. —вот и поболтали. —ставит точку иса, —ладно, я на боковую. и тебе тоже пора, не засиживайся наедине с мыслями. если что, впредь обращайся по таким вопросам ко мне, окей? —окей. спасибо, десятикратное. нежных снов. камило созерцает капитуляцию этой фешн-катастрофы и теперь чувствует колющее одиночество на пару с опустошением. разговор отзывается болью в лопатках, и камило больше всего на свете сейчас желает выдрать себе позвоночник: жить без опоры в лице костей — тоже своего рода одиночество. внезапно до камило доходит и утешает мысль (и просьба исабеллы) о том, что в своём таком положении он всё же не одинок.