Пирсинг языка — ужасная вещь.

Три часа ночи. Три часа — это всегда слишком поздно или слишком рано для всего, что ты собираешься сделать. Странно. Окно, распахнутое настежь, впитывало в комнату запах ночи и бессвязные мысли, которые сегодня оказались уж слишком настойчивыми. Прохладный воздух лениво шевелил занавески, где-то вдалеке редкими вспышками проезжали машины, оставляя свет фар на стенах комнаты. Илья сидел, уткнувшись в телефон, бездумно листая экран, скорее по привычке, чем из интереса. Свет от дисплея резал глаза, но оторваться почему-то не получалось. И вот, как это обычно бывает в такие часы, ему в голову пришла одна уж слишком навязчивая идея. Весна требует перемен? Так же говорят? Он тихо усмехнулся, проводя рукой по волосам. Значит, он эти перемены и устроит. Утро Юры началось как обычно. Проснувшись, он медленным шагом протопал на кухню, чтобы покормить кота и наконец заварить кофе. Чайник лениво зашумел, миска тихо звякнула о пол, а сам Юра ещё наполовину оставался где-то во сне. Сделав привычную утреннюю рутину умывание, быстрый уход за собой, он вернулся на кухню и принялся за свои любимые теперь бутерброды по Костиному рецепту. Те самые, которые, к слову, ещё и нравились Илье. Стоя у плиты и нарезая колбасу, он чуть зевнул, не сразу заметив, как сзади к нему приблизились. Руки обхватили его за торс, тёплые и чуть тяжёлые после сна, а через секунду он почувствовал, как чья-то голова устало уткнулась ему в плечо. — Опять всю ночь в телефоне просидел, а сейчас будешь как труп ходить, — пробормотал Юра, даже не оборачиваясь, с привычной мягкой насмешкой. Но договорить он не успел. Его быстро развернули к себе, пальцы крепче сжались на ткани футболки, и уже через мгновение его слова утонули в тёплом, ещё сонном, но упрямо нежном поцелуе. — Ого, что это за телячие нежности с утра по раньше? Ты прямо как кот, когда еды просит — Не ценишь ты меня, Юрка, вот как, понял, конечно, — с наигранной досадой в голосе произнёс Илья и, бросив на него странный взгляд с какими-то подозрительными искрами, ушёл в ванную. Юра успел только удивится. Хорошее настроение с утра он любил и ценил. Но лёгкое чувство, что что-то тут не так, уже промелькнуло у него в подсознании. День, впрочем, обещал быть хорошим. Хотя бы потому, что это был выходной, а значит можно спокойно провести его дома, без мыслей о работе и бесконечных графиках. Исаковский, заварив свой любимый чай и налив его в ту самую кружку, к которой уже почти привязался, завалился на диван, устраиваясь поудобнее, и включил любимый сериал, позволяя себе наконец просто ничего не делать. Илью же он послал в магазин, потому что к обеду готовить было нечего. Поглаживая кота и чёркая что-то в скетчбуке, параллельно поглядывая сериал, русому было комфортно. Да, конечно, он уже мысленно назвал себя «ребёнком-сдвгшником», но, в принципе, его всё устраивало. Разговоры на фоне приятно успокаивали и смешили, не так чтобы до смеха, но всё равно приятно, достаточно чтобы не утонуть в собственных мыслях. Через некоторое время, когда чай был выпит, а кот уже мурлыкал на руках, парень понял что медленно проваливается в сон. Всё же, засыпать лучше сейчас не стоит, потому что... Он даже не успел толком додумать эту мысль, как в прихожей раздался чёткий щелчок входной двери. — Я дома, — закрывая дверь и ставя обувь на полку, шурша пакетами в прихожей, сказал Илья. Медленно пройдя на кухню и оставив там пакеты, он тут же ринулся в зал. — Сегодня я приготовлю, поэтому купил всё по своему усмотрению, но главные вещи тоже взял. — О, хорошо. Смотри, чтобы кухня не сгорела, отмывать всё тоже ты будешь, — пробормотал куда-то в одеяло Иссаковский. Всё же покидать свой тёплый кокон ему совершенно не хотелось. — Обязательно. После этих слов блондин уселся рядом с ним на диван, едва он успел стото сделать, как тут... — — Илья! Куда в уличных вещах полез на диван, переоденься. — Мгм… только после этого. Он даже не попытался спорить. Вместо этого быстро потянулся вперёд, прихватывая Юру за плечи, и тут же втянул его в поцелуй тёплый и наглый плуелуй, с остатками уличного холода на губах, будто специально, что бы позлить. Как и обещал, парень после полученного, в припрыжку убежал переодеваться, оставив того, как слепого котёнка вернётся по сторонам, гадая, что же это сейчас было. Вечер дня тоже проходил спокойно, посмотрев ещё несколько серий Исаковский залип в телефоне, ну и ещё успел почитать книгу, которую недавно купил. А Илья конечно все это время как-то приставал со своими навязчивыми поцелуями, которые оставляли за собой какие-то нотки недоскпзаности. Обычно он так себя не вёл. — Юра! Идём кушать… — донёсся звонкий голос из кухни. Следом дверь приоткрылась, и в коридор мягко выплыл тёплый, манящий аромат сыра. Юрка на секунду застыл, будто герой диснеевского мультфильма, которого запах буквально вытягивает за собой, ведёт за невидимую ниточку прямо к источнику счастья. Вообще-то Юра относился к сыру с почти религиозной преданностью. Любая еда в его мире становилась лучше, если там появлялся этот ингредиент. Чипсы? С сыром. Шаурма? Обязательно с сыром. Соус? Сырный конечно. Как же ещё? Даже носки у него были в виде сыра про другие бытовые предметы и говорить нечего. Зайдя наконец на кухню, парень уселся на своё место. А рядом с ним тут же разместился кот, надеясь, что и ему что-то перепадёт, а зная Юру с Ильёй, ему всегда что-то перепадало. — Voici ton repas, mon cher et tendre, — словно мурлыча, произнёс Тихонов и поставил перед ним изящную тарелку с сырной пастой, украшенной зеленью и щепоткой мелко раскрошенного чёрного перца сверху. Всё выглядело более чем аппетитно. — Ваау, Илья, спасибо тебе большое, как там было то... а, Merci, ma chère? — Почти, — мягко поправил Илья, едва заметно улыбнувшись. — Mon cher. Но старание засчитано. Он склонил голову чуть вбок, наблюдая, как тот с любопытством рассматривает тарелку, словно перед ним не ужин, а маленькое произведение искусства. Беседа перетекала сама по себе, цепляясь то за странные, то за неожиданно сокровенные темы. Слова выговаривались не думая, шутки за столом придавали этому вечеру все больше паприки, а паста исчезала с тарелки с завидной скоростью. Потом как-то незаметно на стол само заползло красное вино. Глоток за глотком разговор становился мягче, теплее, чуть более откровенным, чем это принято в обычных бытовых вечерах. Щёки предательски розовели, и уже сложно было сказать, виновато ли в этом вино или те темы, к которым они так легко приходили. — Ты какой-то странный сегодня, — пробормотал Юра, утыкаясь носом в стакан. — Неужели из-за того, что я приготовил ужин? — в голосе Ильи скользнула тень улыбки. — Ты понимаешь, о чём я. — Никак нет. Повисла тишина. Было слышно только тихое тиканье часов время на них показывало неприлично поздний час. Они оба понимали, что сейчас должно произойти, но решили сыграть в маленький азарт, кто дольше удержится. Потом расстояние между ними почти незаметно растворилось, сначала плечо к плечу, потом ближе, ещё ближе. Тёплые, чуть розоватые губы встретились. Это было так долгожданно и тепло, что на языке ещё вертелся вкус пленящего алкоголя. * * * Проснувшись утром, Исаковский первым делом на ощупь потянулся к соседней стороне кровати. Пальцы встретили лишь прохладную простыню. Пусто. Лёгкое чувство тревоги, ставила его грудь. Он резко сел, провёл рукой по лицу и потянулся за телефоном. Экран вспыхнул холодным светом, и в этот момент тишину разрезал знакомый скрип входной двери. Лёгкие, почти осторожные шаги приблизились к комнате. Дверь приоткрылась, и в проёме появился Илья. Он выглядел… обычно, и в то же время нет. — Где ты был? Что случилось? — голос Юры прозвучал быстрее, чем он успел его обдумать. — Да ничего такого… — ответил Илья, заходя внутрь. Слова вышли немного глухо, потому что он почти не открывал рот, будто боялся, что оттуда выскользнет лишнее. Юра прищурился. Это было не «ничего». Он слишком хорошо его знал. Юра медленно встал с кровати, делая пару шагов навстречу. Сократив расстояние до минимума, он наконец произнёс. — Поцелуй меня, — сказал он неожиданно спокойно. Илья моргнул, будто не сразу понял. — …что? Юра не отступил, только чуть склонил голову, продолжая смотреть прямо на него. — Что у тебя во рту? — тише, но уже с уверенностью повторил он. — Почему ты такой догадливо-внимательный? Прости, Юрк, но в ближайший месяц — никаких поцелуев. Я сделал пирсинг языка. Повисла долгая, неровная пауза. — А я так и знал, что ты не мог быть вчера таким… И в следующую секунду он уже схватил подушку и с размаху запустил её в Илью. — Ты вообще нормальный?! — бурчал он между ударами. Илья пытался увернуться, прикрываясь руками, но в итоге только рассмеялся. Месяц они бы точно не дотерпели, но, пока это не важно.