Не брезгую

      — Нет-нет-нет!!! — "Хикару" подрывается с кровати, когда враг в видеоигре, подобравшись слишком близко, бьёт его ножом.        Персонаж, за которого играет парень, теряет энергию и умирает. На экране в пятый раз загорается “GAME OVER”, а снизу выбор «начать заново» и «выйти». Он нажимает второе, бросает телефон на кровать и начинает ругаться:        — Игра какая-то дебильная. Я больше не буду в неё играть, нахрен надо… — он поворачивает голову к Йошики, когда слышит его смешок, и взрывается от возмущения: — А ты чё ржешь?! — он не злится. Только не на на него. Тон обиженный, а не раздраженный.        — Ты просто… — Йошики умолкает.        — Что?        — Ничего.        — Нет, ты продолжишь. — "Хикару" подходит ближе, наклоняется к парню. — Говори давай. Что «я просто»?        — …       — Ну?        Йошики закатывает глаза, нехотя отвечая:        — Ты просто очень милый.        Он внимательно смотрит из под чёлки, как "Хикару" краснеет — тот снова, похоже, запустил сердцебиение — и бегает глазами.        Тот садится рядом, скрестив руки и пялясь в стену.        А потом спрашивает:        — Я или… Хикару?        При всей своей ревности, существо не позволяет себе просто «он». Он ненавидит любые упоминания Хикару, ненавидит, когда Йошики называет мертвеца «настоящим», так как его, монстра, это оскорбляет. Каждый раз он давит свою гордость. Но сейчас ему просто необходимо знать, кого там Йошики считает милым.        — Ты, — без всяких сомнений отвечает Йошики, чем вводит "Хикару" в лёгкое недоумение. Видя чужую реакцию, парень поясняет: — Вы отличаетесь. Не внешностью, конечно, — он усмехается, — но некоторыми чертами характера и реакциями. Поэтому я считаю милым тебя.        "Хикару" окончательно теряется. Он краснеет пуще прежнего, чувствует как скапливается во рту слюна, и не знает, как реагировать, что ответить и сделать.        Поэтому он выбирает самый лёгкий путь…               — Ты воняешь, — заявляет "Хикару".        — Что?..        — Во-ня-ешь. Знаешь, что это такое?        — Я мылся утром. И вещи чистые надел.        — Ага. Знаю… Я ж, блять, с тобой мылся тоже.        "Хикару" понимает, что только больше закапывает самого себя. Он утыкается носом в подтянутое к груди колено, вспоминая утренний совместный душ и сдержанные стоны парня. Он думает, что дурак, и ругает самого себя.        — Тогда… в чём дело? — спрашивает Йошики, отводя взгляд. Он тоже смущён.       — В тебя опять какая-то нечисть вселилась, — бурчит "Хикару".        — А… бля. — шумно вздыхает. — Мы ж через это проходили.        — Да… — подтверждает. — Проходили… Ты прям магнит для них.        — Да уж…        Ничего другого не остаётся. Есть, конечно, другой способ, которым им однажды помогла Курэбаяси… Но они любят совмещать полезное с приятным.        Поцелуй — гораздо проще для них.        "Хикару" садится удобнее и тянет Йошики на себя. Тот почти валится сверху, однако приподнимается и пересаживается ближе.       Рука Индо ложится на его щёку, подтягивая лицо парня к себе. Губы сталкиваются в глубоком поцелуе. Странные ощущения заполняют рот Йошики: он чувствует непонятную субстанцию внутри, но не отстраняется и не испытывает явного отвращения. Наоборот, прижимается губами к его, одной рукой сминая футболку на плече.       Язык "Хикару" толкает щёку Йошики изнутри, намекая на утренний душ после ухода матери и Каору. Йошики в ответ спускает руку с плеча на бок, впиваясь ногтями в тело парня. Тот сначала корчится от боли, но затем усмехается прямо в губы.        Очевидно, "Хикару" нравится дразнить Йошики и наблюдать за последствиями своих манипуляций. Он отстраняется только когда из носа медленно начинает течь кровь.        — Подожди, я принесу что-нибудь… — Йошики уходит на кухню.        Приходит с сухими салфетками и, вместо того чтобы отдать их "Хикару", начинает сам вытирать кровь. Движения нежные, Йошики боится сделать больно или неприятно. Такая забота умиляет "Хикару", и его плечи расслабляются, глаза фиксируются на лице парня.        Йошики меняет салфетку, продолжает стирать кровь с подбородка.        — ….        — ….        "Хикару" перехватывает запястье парня, тянет его к губам. Смотрит прямо в глаза Йошики, когда, высунув язык, проводит им по коже. Уголки губ тянутся в ухмылке, глаза снова загораются алым. Он хочет, чтобы Йошики не забывал, какая из двух версий Хикару сейчас перед ним сидит.        Оцепеневший Йошики не думает отдёрнуть руку. Кожа покрывается мурашками. Ему неловко было бы признаться, что действия "Хикару" ему нравятся.       Нравятся до учащенного сердцебиения, дрожи в коленях, жара во всем теле и на лице.        Окровавленные салфетки лежат между ними, одну в пальцах сжимает Йошики, не в силах оторвать взгляд от того, как "Хикару" начинает целовать его запястье. Он даже не замечает, как пальцы существа поднимаются выше — к локтю, сжимая его: Индо тянет его на себя.        Снова.       В последний момент Цуджинака упирается рукой в диван возле его головы. Он выпускает смятую салфетку из рук, и та падает на пол рядом с постелью.        Они сталкиваются глазами — "Хикару", ухмыльнувшись, цепляется за его футболку и заставляет наклониться к себе для поцелуя. Перемещает руки на затылок, когда слышит треск поношенной ткани в своей хватке.       Снова губы и снова поцелуй — один из той сотни, что у них уже были.        "Хикару" давит на затылок Йошики, пока тот обхватывает его нижнюю губу своими двумя.        Одна рука парня зарывается в белые волосы, другая проникает под футболку. Он поглаживает бок, переходит к впалому животу. "Хикару" сжимает волосы на затылке Йошики, чуть отрывается от поцелуя, оставляя немного пространства между ними. Вязкая нить слюны тянется от губ одного к другому.        — Тебе щекотно?.. — спрашивает Йошики, когда до него доходит.        — Ага… — кивает.        Йошики усмехается и ещё раз щекочет парня. Он слабо улыбается, слыша смех и видя кривую улыбку "Хикару", когда тот выгибается.        Им движет нежность, и вместо глубокого поцелуя он быстро и звонкую целует "Хикару" в губы. Поднимается повыше, прижимается ими к ставшему влажным виску на несколько долгих секунд.        Когда руки начинают затекать, он поднимается, с трудом выпутываясь из стальной хватки Индо: тот не хочет его отпускать.  Прислоняется к изголовью кровати, без слов берёт тонкие белые пальцы "Хикару" в свои, призывая сесть на него.       — Не тяжело? — тот опускается на него, переплетает пальцы. По сдержанной улыбке и румянцу видно, что парню неловко.         — Нет. — Йошики мотает головой, поглаживая бедро парня через шорты.        Он пробегается глазами по его телу на себе, и сжимает челюсти, чувствуя эрекцию.        Ставшая чёткой линия челюсти и сдержанность не проходят мимо "Хикару": тот видит реакцию Йошики, чувствует ягодицами член, и начинает чуть двигаться, словно бы ища позу поудобнее. Не сводит глаз с Йошики, считывая малейшие изменения в его лице, и ждёт, когда он расслабится.        Чувствуя взгляд "Хикару" на себе,  Йошики заставляет себе повернуть голову, посмотреть ему в глаза…        Его рука сама движется выше по бедру, снова проникает под край футболки, останавливаясь под пупком.        Затаив дыхание, "Хикару" опускает глаза с лица Йошики на его руку. В этот же момент она тянется выше, касается груди. Под неуверенным — но в то же время нежным — прикосновением пальцев кожа в солнечном сплетении расходится. Под плотной футболкой не видно той черноты, что являет собой расщелина.        Как и во все прошлые разы, Йошики чувствует холод и скользкость «курицы». Холодная, цепляющаяся за его пальцы.        Йошики сглатывает скопившуюся слюну, облизывает пересохшие губы — они так и остаются приоткрытыми, и он продолжает дышать через рот.        Робкая рука "Хикару" гладит его лоб, спускается к щеке, от неё — к уголку губ. Большим пальцем скользит к центру, самым кончиком проникая внутрь. Он едва сдерживает восторженный вздох, когда Йошики обхватывает палец губами, по своей инициативе беря его глубже.        Цуджинака ухмыляется уголком рта: в какой-то степени его умиляет то, как древнее существо реагирует на каждое его действие.        Всегда умиляло.        Почувствовав, что Йошики не против, "Хикару" становится смелее и вжимается ягодицами в его пах. В ответ рука, находящаяся в расщелине, резко сдвигается в сторону, погружаясь глубже запястья.        "Хикару" сжимает губы   наклоняется вперёд, найдя опору в плечах Йошики. От близости рука Цуджинаки погружается ещё глубже. Ухо обжигает протяжный стон монстра, окончательно убеждающий Йошики, что то, что они делают, не похоже на «поглаживания по голове».        — "Хикару"… — зовёт он.        — А?.. — тот шумно сглатывает, чуть отстраняется, стараясь сфокусировать туманный взгляд на лице парня.        — ……… Нет. Ничего.        Тишина, повисшая между ними, нарушается чавканьем материи внутри "Хикару", возникающими от движений руки, их общим сбитым дыханием и влажными звуками поцелуев.        "Хикару" приподнимается на бёдрах Йошики, сильнее вцепляется ногтями в его плечи. Вбирает в рот воздух сквозь приоткрытые пересохшие губы, когда краем глаза — левый уже стал расплываться от переизбытка эмоций — замечает натянувшиеся в области паха шорты Йошики.        — Ты что… — он не находит сил, чтобы продолжить.        — Ага… Да, возбудился. — Что-то находит на Цуджинаки, и он скатывается на постели вниз, полностью оказываясь под "Хикару".        Он не в силах сдерживаться: задирает футболку парня до ключиц, раскрывая глазам черноту. Будто того и ожидая, материя начинает выходить за пределы тела. До того же она всё время лишь толкалась в ткань — на футболке остались мокрые следы.        "Хикару" прикрывает глаза, всё тело напрягается само по себе.        — Да… а-а… — слово преобразуется в стон. — Ещё…               Йошики следует за его ритмом и удовольствием. Вся рука уже скользкая и блестит в дневном свете, пока монстр продолжает шептать:        — Ещё… не.. мно…го…        Нагревавшаяся субстанция пульсирует  сильнее, практически обжигая Йошики. Опасаясь риска смешения, он переодически вынимал руку, проверяя её на наличие следов и, когда не находил, нырял ею обратно.        — Да..! Фу-хх-х… — правый глаз, которому "Хикару" всё время не давал окончательно расплыться, начал принимать человеческую форму. Он моргает пару раз, двигает зрачком, и уголок губ дёргается вверх.         "Хикару" отстраняется, давая понять, что пора заканчивать.        Однако не успевает он спустится с бёдер, чтобы лечь рядом, когда Йошики, резко отняв руку, обеими вцепляется в рёбра снаружи и дёргает его на себя. Упавшую футболку он сжимает в кулаке, оттягивая вверх…        "Хикару" успевает упереться рукой в стену. Он склоняет голову, натыкается взглядом на то, как парень собирает непонятной природы влагу языком — и вздрагивает от новых, но приятных ощущений на коже.        Язык Йошики скользит по краям расщелины — места в этой области особенно чувствительны.        В шортах "Хикару" так же становится теснее, две его формы реагирует одинаково — именно поэтому он начинает закрывать грудную клетку.       Он падает рядом, распластавшись на тесной постели. Повернув голову к Йошики, замечает блеск на его губах, которую парень тут же слизывает.        — Не вытер… — вслух думает он.        — Зачем? — Йошики переворачивается на бок, обнимает "Хикару". Слабая улыбка трогает его губы: — Я тобой не брезгую.        — Не брезгуешь… — задумчиво повторяет "Хикару", глядя куда угодно, но только не на Йошики.        И именно это его «не брезгую» влияет на "Хикару" сильнее тысячи других слов и действий. Ведь это, по сути, означает полное принятие.        По настоящему он верит только этой фразе, всё остальное его лишь успокаивало на некоторое время. А теперь ему большего и не надо.        — Спасибо… — тихо выдыхает он.        Йошики не уточняет и не спрашивает за что именно его благодарят, он понимает всё без слов.        Некоторое время они лежат в молчании, оба не в силах сдвинуться с места.        Карканье ворон, стрекот цикад за окном, капающий в ванне кран — всё это, в дополнение в вошедшим в зенит солнцем, кажется нереальным. Навевает странное ощущение дискомфорта и вязкой паники.               И поэтому родной голос "Хикару" его немного расслабляет:       — Ты в процессе меня позвал по имени. Хотел что-то сказать, но не сказал. — Он говорит тихо, перебирая в пальцах края футболки. —  И я, кажется, понял, что именно…        — И что же?        — Если ты о моих ощущениях, то… то удовольствие, которое я испытываю от…  твоей руки… не похоже на поглаживания по голове. Это то же самое, что испытывают люди во время секса.        — Так и думал… — Йошики победно усмехается.        — В первый раз я не знал, с чем сравнить свои ощущения. Только потом понял…        — Когда мы впервые…? — парень не находит сил, чтобы продолжить вопрос.        — Да. ……. — "Хикару" переворачивается на бок, глазами обводит тело Йошики, останавливаясь на пахе. — Хочешь… продолжить? — он бы заглянул ему в лицо, если бы не смущался сам.        — Мм-м…. — приподнявшись, Йошики устраивается между ног "Хикару". Пальцами сжимает его колени, подается ближе, усмехаясь: —Возможно.        Какая-то часть Йошики изо всех сил вопит, чтобы он прекратил, ведь, как ни крути, это всё ещё тело его лучшего, уже мёртвого друга. И иметь его аморально. Парень надеется, что со временем этот голос стихнет, а пока он его игнорирует.        "Хикару" краснеет и отводит глаза в сторону, не зная куда деть руки. Ему вдруг хочется сжаться или уйти — иначе он просто сгорит от смущения.       Йошики губами проникает под его футболку, дышит через рот, обдавая его тело тёплым влажным дыханием. Целует то нежно, то быстро. Вбирает в рот некоторые участки кожи, оставляя засосы, иногда прикусывает. Цуджинаки хочется его всего обкусать и зацеловать.        — "Хикару", посмотри на меня.        Губы "Хикару" только немного дёргаются, ему кажется, что он никогда не чувствовал себя настолько неловко, как сейчас.        — "Хикару-у"… — тихим, немного сиплым голосом зовёт парень.        Тот не выдерживает давления — сопротивляться такой интонации он просто не может — и всё же уставляется на парня.        Что-то находит на Йошики — он целует его сразу же, громко выдыхает в губы, всем телом подаваясь вперёд и толкаясь бёдрами в пах.       Переплетает их пальцы, припечатывая ладонь "Хикару" к постели.       Тот обхватывает его торс ногами, отвечая на поцелуй. Оба они всё ещё в одежде, ткань создаёт дополнительное сопротивление, а потому контакт воспринимается острее.        Пальцы свободной руки "Хикару" преобразуются в материю, она липкими ветвями тянется к лицу Йошики, начинает его поглаживать и оставлять холодные следы. Тот приоткрывает глаза, ловит движение чужеродной субстанции, и как-то обречённо понимает, что его это только сильнее возбуждает. Голос в голове вопит, что он больной неадекват.        Но голос этот успешно затыкает "Хикару" одним лишь движением: он спускает ноги с торса на постель, расставляет их шире. В комнате летняя жара доходит до предела, оба парня уже потные, волосы слиплись у корней, к голым ногам липнут простыни.        — Ты.. чувствуешь боль? — спрашивает Цуджинака.        — Нет. Боишься навредить мне?…        Тот кивает вместо ответа, и снова сглатывает. Дрожащими от нетерпения руками начинает стаскивать с "Хикару" шорты вместе с бельём.       С минуту вбирает его силуэт в память, отмечая выпирающие бедренные косточки, молочную кожу, короткие волосы в области паха. Он прикрывает глаза, когда понимает, что женские формы никогда его так не возбуждали — раньше он смотрел порно, читал хентай-манги в интернете и каким же был его ужас, когда он осознал, что любуется и заводится от мужского тела…        Йошики моргает, отбрасывая воспоминания, и приспускает штаны. Колеблется, всё ещё неуверенный…        — Не бойся, — доносится до слуха голос Индо. — Всё нормально будет.        Эти слова, вкупе с внимательными голубыми глазами, дарят ему немного уверенности, и Йошики всё же подставляет головку ко входу.        Сосредоточенный, он немного толкается вперёд и упирается во внешнюю сжатую мышцу, встречая сопротивление.        — Ты не чувствуешь боль, но что насчёт удовольствия?… — спрашивает, глядя вниз.        — Удовольствие чувствую. Я сам не знаю как это работает. Может из-за моей природы или… эм.. силы..?        Они решают не думать об этом. По крайней мере не сейчас.        Йошики запасается терпением и продолжает проникать — медленно и не спеша.        "Хикару" ёрзает под ним, меняет угол, скользит в разные стороны, проявляя инициативу. Боли он действительно не чувствует, но и удовольствия пока что тоже. Он позволяет глазу расплыться, чтобы настоящей формой дотронуться до Йошики.        — Знаешь… — вслух размышляет он, — я бы мог тебя… как бы поточнее выразиться…        — Ты мог бы расслабиться? — перебивает его Цуджинака.        — Да я расслаблен!        — …        Тяжелое пыхтение Йошики раздаётся в комнате, когда до "Хикару" доходит:        — Или ты о чём-то другом?        — Я хочу, чтобы ты расслабил мышцы. Если это возможно…        — А-а… Ну, ща..        Подобно тому, как он запускает или останавливает сердце, "Хикару" немного расслабляет мышцы таза, позволяя Йошики проникнуть гораздо мягче и быстрее.        Парень толкается в него, немного жёсткая ткань штанов касается "Хикару" снизу. Стенки снова напрягаются, слегка давят на член, и Йошики выдыхает, запрокидывая голову чуть назад.        Своим движением он подставляет шею. Губам "Хикару" до него не дотянутся, а вот субстанции — вполне. Тёплая ветвь скользит по шее, начинает поглаживать. Обволакивает подобно шарфу.        Или верёвке.        Йошики дёргает головой — и материя отступает, больше не касаясь.        Он смотрит на "Хикару" — в его ставший нечеловеческим глаз. В качестве компенсации протягивает к субстанции руку, позволяя ей обвить свои пальцы. Слегка касается её губами и улыбается, когда видит удивление на лице Индо.        Тот теряется — всего на несколько мгновений — а потом поддаётся нахлынувшим чувствам. Берёт его лицо обеими руками, вынуждая наклониться — и целует, одновременно опускаясь бёдрами вниз.       Йошики толкается глубже, сдерживая стоны. Дома никого, кроме них, нет, но отчего-то ему всё равно неловко.        Разогретое до предела пространство комнаты начинает душить, капли пота стекают быстрее.        Йошики вытирает лоб краем футболки, отклоняется назад, и тянет "Хикару" за собой. С трудом они меняют позу: парень слегка разводит ноги, чтобы Индо сел сверху как можно удобнее.       "Хикару" приподнимается, резко опускается обратно. Стонет — но не в тишину комнаты, а на ухо Йошики, чтобы намеренно задеть языком мочку и обжечь дыханием кожу. По отдельности эти вещи выбивали из под ног Цуджинаки повчу, а тут их комбинация…       — Ещё… — он впивается в узкие бёдра. Будь Йошики монстром, оставил бы синяки.        — Что, нравится, когда я проявляю инициативу? — монстр усмехается, растягивая губы в ухмылке.        Это существо сводило Йошики с ума во всех смыслах. Лишило привычной жизни и продолжало лишать. Тащило и тащит за собой в передряги. Заставляет хотеть большего.        "Хикару" двигается, снова приподнимается и опускается. По его сбитому дыхание, Йошики понимает, что теперь не один он получает наслаждение.        Где-то за двумя закрытыми дверьми продолжает капать кран, удерживая их обоих в реальности.        Удовольствие от процесса разбавляется нежными поцелуями куда придётся: в уголок рта, скулу, висок.        Всё ещё человеческие руки скользят по телу Йошики. На этот раз он позволяет ветвям коснуться губ, приоткрывает рот, целует. От этого "Хикару" приходит в восторг — и начинает двигаться на его бёдрах чуть активнее. Кажется, руки совсем перестают поддаваться — Индо до боли сжимает чёрные волосы в кулаке, впивается ногтями в кожу.       В тишине полупустого дома слышно стоны, скрип кровати, капающий кран, влажные звуки опускающихся на пах ягодиц.       Йошики прячет нос в сгибе шеи "Хикару", вдыхает его запах, когда чувствует оргазм. Он смещается, валит парня на постель. Держась на руках, делает ещё пару толчков — более быстрых и резких. Полупрозрачная жидкость вытекает наружу, простыни мокнут.        Он принимает сидячее положение — всё так же между чужих разведённых ног — и смотрит на "Хикару" с другого ракурса. Колени парня слегка дрожат, он кусает ребро ладони, глядя на Йошики почти умоляюще: он не почувствовал того же.        Йошики сводит губы в тонкую линию, стыдясь.        А затем укладывает потные ладони на колени, разводит шире — и всё так же аккуратно проникает внутрь. Чувствует влагу, оставшуюся после недавнего оргазма. Мышцы "Хикару" напрягаются, давят на член.        Йошики перемещает руки с колен под ягодицы, чтобы подтянуть парня к себе и проникнуть глубже. Это движение вырывает с чужих губ несдержанный стон, "Хикару" немного выгибается, вбирая воздух. Он моргает — и материя втягивается обратно, глаз становится обычным. Только зрачки сами собой приобретают красный цвет.        Тело "Хикару" поддается толчкам — он сползает ниже, чтобы не биться головой об кровать.  Он не сдержан и позволяет себе стоны, от которых у Йошики пересыхает горло.        Видеть "Хикару" таким — взмокшим, расслабленным, стонущим — было выше его сил. Он неосознанно ускорил темп, и чужие стоны стали громче, прерывистее.        Ещё раз.        И ещё.        И ещё…        "Хикару" замирает, немного стихает. Случайно пачкает собственную футболку и живот спермой.        Йошики выдыхает, поправляет бельё и штаны, и ложится рядом. Накрыв глаза предплечьем, прислушивается к чужому дыханию —  "Хикару" пытается отдышаться и придти в себя.        Он резко отнимает руку от лица, когда чувствует как с него стянули штаны в области паха, и видит перед собой "Хикару". Тот сжимает в пальцах оттянутые резинки пижамы и белья, и смотрит как-то странно — то ли удивленно, то ли хитро.        — Что? — спрашивает монстр.        — Что ты… — сглатывает. — … собрался делать?        — А не понятно? — брови "Хикару" немного изгибаются, выражение его лица становится снисходительным.        — …………….       Йошики внимательно смотрит, как "Хикару" спускает одежду ещё ниже и касается губами члена. Вбирает его в рот, прижимается губами…        Индо опускает голову ниже, чёрные жёсткие волосы почти касаются лица. Ухмыляется, когда слышит учащенное дыхание парня и когда тот аккуратно толкается глубже в рот.        "Хикару" приподнимается, слизывая остатки спермы. Обжигает дыханием член. Ещё раз проходится языком.        Сквозь усталость до Йошики кое-что доходит, и он спрашивает:        — Зачем ты это сделал?        — А почему нет? — Индо наиграно удивляется. Облизывает губы и повторяет: — Я тобой не брезгую.        — ……..