Забыть, что бы полюбить снова 4 том

Лия спала, когда зазвонил телефон. Номер Марка высветился на экране. Она улыбнулась — он обещал позвонить после репетиции. Но на часах было три ночи. Что-то не так. — Марк? Ты с ума сошёл? — ответила она сонным голосом. — Это не Марк, — сказал чужой голос. Женский. Взволнованный. — Меня зовут Эми, я медсестра в Сидарс-Синай. Мистер Дэвис попал в аварию. Он без сознания. В его телефоне вы записаны как «Моя Лия». Вы можете приехать? Мир рухнул. Лия не помнила, как оделась. Не помнила, как села в такси. Не помнила, как бежала по коридору больницы, расталкивая людей. Белые стены, запах антисептика, яркий свет под потолком — всё это сливалось в одно размытое пятно. — Лия Беннет, — выдохнула она на ресепшене. — Марк Дэвис. Куда? — Третий этаж, палата 312. Она влетела в палату. Марк лежал на койке. Бледный, с перевязанной головой, с капельницей в руке. Он выглядел маленьким. Не как звезда. Не как актёр. Просто — человек, который чуть не умер. — Марк, — прошептала она, подходя к нему. — Марк, это я. Лия. Она взяла его за руку. Рука была холодной. — Пожалуйста, открой глаза. Пожалуйста. Он открыл их через четыре часа. Лия не спала всё это время. Сидела на стуле, сжимала его руку и смотрела, как ресницы дрожат во сне. Марк моргнул. Посмотрел на неё. В его глазах не было узнавания. — Вы медсестра? — спросил он. Голос был хриплым, чужим. Лия поперхнулась. — Нет. Марк, это я, Лия. — Лия? — он наморщил лоб. — Не помню. — Как — не помнишь? Мы… мы вместе. Мы снимаемся в фильме. Мы… — Простите, — он отвернулся к стене. — Голова болит. Я не понимаю, о чём вы. Лия выбежала в коридор. Прислонилась к стене и сползла на пол. — Не помнит, — прошептала она. — Он меня не помнит. Врач объяснил через полчаса. Пожилой мужчина с усталыми глазами и тяжёлым вздохом. — Ретроградная амнезия, — сказал он, глядя в карту. — Марк потерял воспоминания за последние полтора года. Он помнит своё детство, помнит старые фильмы, помнит, как подписывал контракты. Но не помнит ничего, что случилось после. — Включая меня? — спросила Лия. — Включая вас. И ваш фильм. И всё, что между вами было. — Это лечится? — Восстановление возможно. Но не гарантировано. Иногда память возвращается. Иногда — нет. Нужно время. — Сколько? — Недели. Месяцы. Годы. Я не могу обещать. Лия кивнула. Вытерла слёзы. Вернулась в палату. Марк смотрел на неё с любопытством. Не враждебно. Просто — как на незнакомку, которая почему-то плачет. — Вы, наверное, моя подруга? — спросил он. — У меня в телефоне ваше фото с подписью «Мой дом». Странно. Я не помню, чтобы у меня был дом. Лия села на край кровати. Внутри всё разрывалось, но она улыбнулась. — Я актриса. Мы вместе снимались в фильме. И ещё… мы были кое-кем друг для друга. — Кем? — Марк наклонил голову. — Я не знаю, как это назвать, — честно сказала Лия. — Сначала мы ненавидели друг друга. Потом случайно полюбили. Потом нашли мальчика, который назвал нас семьёй. А теперь ты смотришь на меня как на незнакомку. Марк молчал долго. Потом протянул руку и коснулся её щеки. — Я не помню тебя, — сказал он. — Но что-то внутри… когда ты улыбаешься, мне хочется улыбаться в ответ. Это ненормально? — Это нормально, — всхлипнула Лия. — Это значит, что где-то глубоко ты меня помнишь. — Может быть. Он убрал руку. Отвернулся. Заснул. Лия осталась сидеть. Она не ушла.

***

На следующий день она принесла вещи. Шарф, который когда-то подарила Лео. Мальчик прислал его обратно со словами «он нужнее вам». Скриншот их первого совместного интервью. Кофейную кружку с трещиной — ту самую, которую Марк разбил в первый день съёмок. — Что это? — спросил Марк, рассматривая кружку. — Ты разбил её в первый день съёмок. Сказал: «Даже разбитые вещи могут быть красивыми, если их склеить». — Я это говорил? — Да. И я в тебя влюбилась именно в этот момент. Марк провёл пальцем по трещине. — Глупо, наверное, — сказал он. — Склеивать то, что можно выбросить. — Не глупо. Иногда самое ценное — то, что мы починили, а не заменили. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты странная. — Это ты странный. — Мы были врагами? — Да. Два года. — А потом? — Потом перестали. — Почему? — Потому что поняли, что ненависть — это любовь, которая боится назвать своё имя. Марк усмехнулся. — Слишком красиво. — Это твои слова. — Мои? — Твои. Ты сказал их, когда мы… когда мы поняли, что не можем друг без друга. Он замолчал. Крутил кружку в руках. — Лия, — сказал он наконец. — А если я никогда не вспомню? — Тогда я буду помнить за двоих. — Этого мало. — Это всё, что я могу. Он кивнул. Поставил кружку на тумбочку. — Оставь её здесь. — Зачем? — Может быть, привыкну. Может быть, вспомню. Лия улыбнулась сквозь слёзы. — Хорошо. На третий день она принесла рисунки Лео. Те самые — где Марк супергерой с крыльями, а Лия — ангел. — Это кто? — спросил Марк. — Ты и я. В представлении одного мальчика. — У нас есть ребёнок? — Не по крови. Но мы его семья. — Как это — семья не по крови? — Это когда выбирают. Не рождаются. А выбирают каждый день. Марк долго смотрел на рисунки. — Он хороший художник. — Ему семь. — Скажи ему… — Марк запнулся. — Скажи ему, что я… что мне жаль, что я не помню. — Он поймёт. — Думаешь? — Знаю. На четвёртый день Марк спросил: — Ты любила меня? — Люблю. — В прошедшем времени? — Нет. В настоящем. — Почему? Я же не помню тебя. Я другой. — Ты тот же. Просто без памяти. Но ты — это не только твои воспоминания. Ты — это то, как ты смеёшься. Как ты слушаешь. Как ты смотришь, когда думаешь, что никто не видит. — И как я смотрю? — Как будто уже знаешь ответ. Но ждёшь, чтобы я сказала первой. Марк отвернулся. — Это слишком сложно. — Любовь всегда сложная. — Может, поэтому я её и забыл? — Может, поэтому ты её найдёшь снова. Он не ответил. Но руку не убрал.

***

Через неделю в больницу приехал Лео. Том привёз его, несмотря на сомнения. — Он просился, — сказал он Лие в коридоре. — Сказал, что супергерой не может болеть один. — Спасибо, Том. — Не за что. Мы же семья. Лео вошёл в палату несмело. В руках он держал свой новый рисунок — Марк, Лия, он сам и крылья у всех. — Привет, — сказал он. — Ты меня не помнишь? Марк покачал головой. — Но я знаю, кто ты, — сказал он. — Лия рассказывала. — Что рассказывала? — Что ты называл меня супергероем. — Ты и есть супергерой, — твёрдо сказал Лео. — Только без плаща. Но это поправимо. Он подошёл к кровати и протянул Марку рисунок. — Это тебе. Чтобы ты вспоминал. Марк взял рисунок. Посмотрел на него. Потом на Лео. — Ты… — Что? — Ты как будто светишься. — Это от фломастеров, — сказал Лео. — Я весь в них. Марк засмеялся. Впервые за всё время. Лия стояла в дверях и плакала. Она не вытирала слёзы. Лео посидел с Марком час. Рассказывал про школу, про собаку Твиттера (которую они пока не завели), про то, как Лия учится печь пироги. — Она всё ещё не умеет, — шепотом сообщил Лео. — Но ты не говори ей. Она обижается. — Не скажу. — Обещаешь? — Обещаю. Когда Лео уходил, он обнял Марка. — Ты поправляйся. А если не вспомнишь, не страшно. Мы напомним. — Вы? — Ну да. Я, Лия, папа Том. Мы все. — Сколько вас? — Много. Мы теперь большая семья. Ты один из нас. Даже если не помнишь. Марк смотрел ему вслед и молчал. — Я был счастлив? — спросил он Лию, когда мальчик ушёл. — Я думаю, да. — С ним? — С нами. — Тогда почему я забыл именно это? — Мозг так решил. Может быть, чтобы проверить: останется ли кто-то рядом. — Ты осталась. — Да. — Почему? — Потому что я люблю тебя, Марк. Даже когда ты не помнишь, как меня зовут. Он взял её за руку. Сжал. — Я пока не могу ответить. — Я и не жду. — Не уходи. — Никуда не уйду. Они сидели в тишине. Марк сжимал её руку. Лия смотрела на него и молилась всем богам, которых не знала, чтобы он вспомнил. Хотя бы улыбку. Хотя бы ту ночь в отеле. Хотя бы тот момент, когда он впервые сказал «я люблю тебя». Но боги молчали. Врачи сказали: нужно терпение. Лия сказала себе: у меня его нет. Но я сделаю вид. И она делала вид. Каждый день.

***

Через две недели Марка выписали. Он не вспомнил ничего. — Я хочу домой, — сказал он. — Не в больницу. Не в гостиницу. Домой. Лия привезла его в их дом. Тот самый, с комнатой Лео, с рисунками на стенах, с треснутой кружкой на кухне. — Это наше? — спросил Марк, оглядываясь. — Наше. — Мне нравится. — Я рада. Он прошёл по комнатам. Остановился у рисунка, на котором они втроём с крыльями. — Лео нарисовал? — Да. — У него талант. — Скажешь ему? — Обязательно. Марк сидел на диване, смотрел на свои старые фотографии и не узнавал себя. Ему казалось, что это кто-то другой. Кто-то счастливый. — Я был другим? — спросил он. — Нет, — сказала Лия. — Ты всегда был собой. Просто раньше ты это помнил. — А теперь забыл. — А теперь забудешь каждый день заново. Но мы напомним. — Каждый день? — Каждый. Столько, сколько потребуется. Марк подошёл к ней. Взял за плечи. — Лия, а если я никогда… — Не надо. — Но если? — Тогда я всё равно буду рядом. Потому что я помню. Я помню за двоих. Он поцеловал её. Неуверенно, как в первый раз. Потому что для него это и был первый раз. — Ничего не чувствуешь? — спросила Лия, когда он отстранился. — Чувствую. Тепло. — Этого достаточно? — Пока да. — А потом? — Потом будет больше. Она улыбнулась. Заплакала. Обняла. На следующий день Лео приехал с новым рисунком. На этот раз на нём был Марк с плащом и крыльями. — Я добавил крылья, — сказал Лео. — Потому что ты летаешь. Даже когда не помнишь как. — Летаю? — Ну да. В моих рисунках. — А в реальности? — В реальности ты просто идёшь. Но с нами. А это уже полёт. Марк обнял мальчика. — Ты странный. — Это ты странный. Но тебя всё равно любят. — Все? — Все, кто на рисунке. Марк посмотрел на рисунок. Четыре фигуры: он, Лия, Лео, Том. И подпись: «Моя большая семья». — Я хочу, чтобы ты знал, — сказал Марк. — Я не помню, как мы познакомились. Но я рад, что мы теперь вместе. — Я тоже, — сказал Лео. — Даже если ты тупишь. — Спасибо, боец. — Не за что, супергерой.

***

Прошёл месяц. Потом второй. Марк ходил на реабилитацию, вспоминал фрагменты — но не важные. Как снимался в старых фильмах. Как подписывал контракты. Как обедал с агентом. Но не как целовал Лию. Не как Лео впервые назвал его папой. Не как они строили этот дом. — Ничего, — сказал врач. — Память может вернуться в любой момент. — А может не вернуться? — спросил Марк. — Может. — И что тогда? — Тогда вы создадите новые воспоминания. Марк вернулся домой. Лия пекла пирог. У неё получалось уже почти вкусно. — Опять яблочный? — спросил он. — Откуда ты знаешь? — Не знаю. Чувствую. — Может, память возвращается? — Может, просто люблю яблоки. Она засмеялась. — Ты ненавидишь яблоки. — Правда? — Правда. Но терпишь, потому что Лео любит. — Бедный я. — Не жалуйся. Ешь. Он съел пирог. Потом сказал: — Лия, я хочу тебя спросить. — Да? — Ты была бы со мной, если бы я не был знаменитым? Просто — Марк? — Я была с тобой, когда ты был врагом. Когда ты забыл меня. Когда ты плакал на моём плече. Чем тебя испугает «просто Марк»? Он помолчал. — Я не заслуживаю тебя. — Это мне решать. — И что ты решила? — Что я никуда не ухожу. Даже когда ты тупишь. — Как Лео говорит? — Как Лео говорит. Марк улыбнулся. В первый раз — настоящей улыбкой, которую Лия помнила. — Кажется, я начинаю вспоминать, — сказал он. — Что? — Почему я тебя люблю. — И почему? — Потому что ты остаёшься. Даже когда я не помню, кто ты. Она поцеловала его. Долго. Как в первый раз. Вечером приехал Лео. Они сидели втроём на крыльце и смотрели на звёзды. — Пап, — сказал Лео. — А ты теперь нас не забудешь? — Постараюсь, — сказал Марк. — Не старайся. Просто — будь. — Без памяти? — Без памяти тоже можно любить. Моя мама так говорила. Марк обнял его. — Твоя мама была умной женщиной. — Была. А теперь ты. И Лия. И Том. У меня много родителей. — И все тебя любят. — Знаю. Поэтому я и счастлив. Они замолчали. Лео заснул у Марка на коленях. Марк не шевелился, боясь разбудить — точно так же, как когда-то, в другой жизни, которую он не помнил. Но она была. И она возвращалась. Медленно, почти незаметно. В запахе пирога. В теплоте детских рук. В том, как Лия говорила его имя. — Марк. — Да? — Ты сейчас на меня смотрел как тогда. — Как тогда? — Как будто я — твой дом. Он не ответил. Потому что понял: так и есть. Она была его домом. Даже когда он забыл адрес. Том приехал за Лео через час. Марк передал спящего мальчика. — Он вас любит, — сказал Том. — Мы его — тоже. — Приезжайте в гости. — Приедем. Машина уехала. Лия и Марк остались на крыльце. — Замёрзла? — спросил он. — Немного. — Иди сюда. Он обнял её. Так же, как в ночь в отеле. Так же, как после съёмок. Так же, как всегда. — Лия, я не помню всего. Но я помню главное. — Что? — Что я тебя люблю. И что ты — мой дом. Она заплакала. — Ты вспомнил? — Нет. Просто понял. — Разве так бывает? — С нами — бывает. Они сидели до утра. Держась за руки. Смотрели на звёзды. А на стене в доме висел рисунок. Четыре фигуры с крыльями. И подпись: «Моя большая семья». Даже если один из них не помнил, как в неё попал. Потому что память — это не только прошлое. Это ещё и настоящее. Каждый день. Каждое «я люблю тебя». Каждый пирог, который становится вкуснее. И они это знали.

***

Эта ночь стала поворотной. Марк не вспомнил прошлое, но перестал бояться будущего. Он перестал спрашивать «а кто это на фото?» с тревогой. Он начал спрашивать «расскажи мне о нём» с любопытством. — Расскажи про нашу первую встречу, — попросил он однажды вечером. — Ты уверен? Это не самая приятная история. — Уверен. Я хочу знать, с чего мы начинали. Лия села рядом. Налила чай. И начала рассказывать. — Мы встретились на красной дорожке. Ты был в белом пиджаке. Я — в платье цвета вина. Я пролила на тебя этот бокал. — Специально? — Нет. Но потом я пожалела, что не специально. — Почему? — Потому что ты посмотрел на меня. — И что? — Я испугалась. Ты был слишком красивым. Марк усмехнулся. — И что я сделал? — Сказал: «Вы могли бы просто взять автограф». — А ты? — А я сказала: «Если бы вы были интересны». — Жестоко. — Зато честно. Он помолчал. — А потом? — А потом мы враждовали два года. Колкости в интервью. Твиты. Интервью. Ты называл меня «деревянной». Я говорила, что ты не умеешь играть. — И ты меня за это полюбила? — Я полюбила тебя, когда ты перестал притворяться. — А я притворялся? — Всегда. Пока не остался со мной в одной комнате. — В отеле? — Да. С одной кроватью. — И что там случилось? — Ты слушал. Я плакала. Ты обнимал. Я рассказывала про маму. — Ты плакала при мне? — При тебе. — Значит, я был тебе не враг. — Нет. Ты был домом. Марк долго молчал. Потом взял её за руку. — Я хочу снова стать твоим домом. — Ты им и остался. — Даже без памяти? — Даже без ничего. Ты — это ты. Не твои воспоминания. — А кто я? — Ты — тот, кто слушает. Кто не уходит. Кто спрашивает «расскажи мне», даже когда больно. Он кивнул. — Расскажи ещё. — О чём? — О нашем фильме. — Ты играл бывшего мужа. Я — бывшую жену. Мы ссорились, а потом мирились. — Как в жизни? — Как в жизни. — И что в конце? — В конце мы целовались под дождём. — По сценарию? — Нет. По любви. Марк улыбнулся. В темноте его глаза блестели. — Похоже, я был счастлив. — Очень. — Жаль, что я не помню. — Ничего. Ты будешь счастлив снова. Я позабочусь. — Обещаешь? — Обещаю. Она поцеловала его. В ту ночь он спал спокойно. Впервые за месяц. Лия не спала. Она смотрела на него и думала: «Сколько ещё таких ночей? Когда он проснётся и снова спросит, кто я?» Но она знала ответ: столько, сколько нужно. Она не уйдёт. Ни завтра. Ни через год. Никогда.

***

На следующее утро Марк проснулся раньше. Он сидел на кухне и смотрел на треснутую кружку. — Ты в порядке? — спросила Лия, входя. — Думаю, да. — Что-то вспомнил? — Не уверен. Мне приснился сон. Отель. Полотенца. Ты плачешь. — Это была не сон. — Значит, память возвращается? — Может быть. — Или сердце помнит. Она села рядом. — Что ещё тебе снилось? — Лес. Дождь. Ты называешь меня идиотом. — Это было сто раз. — Знаю. Но впервые — как будто я там был. — Ты там был. — Я хочу вернуться. — Куда? — В тот отель. Где всё началось. — Зачем? — Чтобы вспомнить. Или чтобы создать новые воспоминания. Она посмотрела на него долгим взглядом. — Ты серьёзно? — Серьёзно. — Марк, это далеко. — Я знаю. — У нас съёмки. — Я позвоню Милошу. Он поймёт. — Ты уверен? — В первый раз за месяц — да. Они поехали в тот же день. Лия вела машину. Марк смотрел в окно. — Знаешь, — сказал он. — Я боюсь. — Чего? — Что приеду и ничего не почувствую. — А если почувствуешь? — Тогда поверю, что мы не зря. Отель «Уютный приют» встретил их тем же запахом дерева и тишины. Мэгги стояла за стойкой — старенькая, уже не такая бодрая, но с той же доброй улыбкой. — А, голливудские звёзды, — сказала она. — Давно вас не было. — Здравствуйте, Мэгги, — сказала Лия. — А это… — Мэгги посмотрела на Марка. — Что с ним? — Авария. Он потерял память. — Не помнит меня? — Ничего. Мэгги покачала головой. — Бедный мальчик. Какой номер? — Тот же. Если свободен. — Для вас — всегда свободен. Даже полотенца сохраню. Марк улыбнулся. Он не знал почему, но ему нравилась эта женщина. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, милый. Выздоравливай. Номер был тем же. Стены, вид на лес, огромная кровать. Марк застыл на пороге. — Я здесь был? — Да. И мы спали на этой кровати. — Вместе? — Вместе. — И что мы делали? — Сначала враждовали. Потом разговаривали. — О чём? — О маме. О твоём отце. О страхе. — Я рассказывал про отца? — Да. Ты сказал, что он не звонил, когда болел. — А ты? — А я сказала, что агент запретил мне ехать на похороны мамы. — Жестоко. — Это жизнь. Он сел на край кровати. Провёл рукой по покрывалу. — Я чувствую тепло. — Это нормально. — Нет. Я чувствую именно здесь. Как будто что-то было. — Было. Всё было. — Расскажи. — Ты слушал меня. Я плакала. Ты обнимал. Мы заснули вместе. — А наутро? — Наутро ты сказал, что я красивая. Даже с круассаном. Марк засмеялся. — Я говорил такое? — Да. А потом я швырнула в тебя салфетку. — А ты — воин. — А ты — идиот. — Твой идиот? — Мой. Он взял её за руку. Сжал. — Я хочу, чтобы мы остались здесь. Прямо сейчас. — Без вещей? — Без всего. Просто — будем. Они легли на кровать. Не раздеваясь. Не прикасаясь. Просто — рядом. — Лия, — сказал Марк через час. — М-м-м. — Я не вспомнил. — Знаю. — Но я чувствую, что люблю тебя. — Откуда? — Не знаю. Просто чувствую. Как будто… как будто это единственное, что не стёрлось. Она повернулась к нему. Поцеловала. — Этого достаточно, — сказала она. — Этого всегда было достаточно.

***

Они вернулись домой через два дня. Марк не вспомнил прошлое, но перестал его бояться. — Знаешь, — сказал он Лие за ужином. — Я думал, что если память не вернётся, я потеряю себя. — И что теперь? — Теперь я понял, что я — это не мои воспоминания. Я — это то, что я делаю сейчас. — И что ты делаешь сейчас? — Я люблю тебя. Забочусь о Лео. Пеку пироги. — Ты не умеешь печь. — Научусь. Она засмеялась. — Ты изменился. — Это хорошо? — Это лучший «ты» из всех, что я знала. — Даже по сравнению с тем, кого я забыл? — Тот «ты» тоже был хорошим. Но этот — мой. — А тот? — Тот тоже был моим. Просто ты — один. Разные версии, один человек. Марк обнял её. — Спасибо, что осталась. — Не за что. — Нет. За всё. За то, что не бросила. За то, что каждый день рассказывала заново. За то, что не устала. — Я не устану. — Никогда? — Никогда. Через неделю приехал Лео. С новым рисунком. — Это ты, — сказал он, показывая Марку. — Ты без крыльев. — Почему без? — Потому что ты теперь человек. Не супергерой. Просто человек, который забыл, а потом вспомнил главное. — А что главное? — Что мы тебя любим. Даже когда ты тупишь. Марк рассмеялся. — Ты мудрый, боец. — Знаю. Это мама научила. — Твоя мама? — Да. Она говорила: «Любовь не нужно помнить. Её нужно чувствовать». — Твоя мама была умной женщиной. — Была. А теперь у меня есть вы. Марк притянул его к себе. — Я рад, что ты у меня есть. — Я тоже. Даже если ты не помнишь, как мы познакомились. — Я помню. — Правда? — Мне рассказали. Это почти одно и то же. — Нет, — сказал Лео. — Рассказать — это не вспомнить. Но я тебя научу. — Как? — Буду каждый день повторять. Пока ты не запомнишь. — А если не запомню? — Тогда буду повторять снова. — Ты не устанешь? — Ты же не устал меня любить? — Нет. — И я не устану. Марк посмотрел на Лию. Она стояла в дверях, улыбалась и вытирала слёзы. — Иди сюда, — сказал он. Она подошла. Обняла их обоих. — Мы теперь навсегда, — сказал Лео. — Навсегда, — повторил Марк. — Даже если память не вернётся? — спросила Лия. — Тем более, — сказал Марк. — Потому что теперь я выбираю вас не по привычке. А по любви. Каждый день заново. Они сидели так долго. В гостиной. С рисунком на стене. С треснутой кружкой на столе. И это была семья. Не по памяти. По выбору. По любви. По пирогам, которые с каждым разом получались всё вкуснее. — Лео, — сказал Марк. — Да? — А ты не хочешь собаку? — Твиттера? — Можно и Твиттера. — Хочу! — Тогда завтра поедем выбирать. — Пап, ты лучший! — Я знаю, — сказал Марк. — Мне Лия сказала. Она засмеялась. — Когда? — Давно. Я просто не помню когда. Но помню, что сказала. — Ты вспомнил? — Нет. Но мне кажется, что да. Может быть, память и не возвращается. Может быть, мы просто создаём новую. Вместе. — Это лучшая новость за сегодня, — сказала Лия. — А пирог? — спросил Лео. — Пирог завтра. — А сегодня? — Сегодня — объятия. — Тоже хорошо, — сказал Лео и заснул у них на коленях. Марк смотрел на него и думал о том, что если бы ему сказали год назад, что он будет сидеть вот так, с женщиной и ребёнком, он бы не поверил. Но теперь — верил. Даже без воспоминаний. Потому что некоторые вещи не нужно помнить. Их нужно просто чувствовать.

***

Они завели собаку через неделю. Маленького рыжего щенка, которого Лео назвал Твиттер. — Почему Твиттер? — спросил Марк. — В честь вашей первой ссоры, — ответил Лео. — Ты тогда написал в твиттере, что она не умеет держать бокалы. А она ответила, что у тебя пиджак из материала, который боится воды. — Ты и это помнишь? — Мне Лия рассказала. Мы теперь вместе вспоминаем твою память. — А если я никогда не вспомню? — Значит, будешь слушать наши рассказы. Мы хорошие рассказчики. — И часто вы рассказываете? — Каждый вечер. После пирога. Марк посмотрел на Лию. — Это правда? — Правда, — сказала она. — Мы с Лео решили, что если ты не можешь вспомнить, мы будем твоей памятью. — А если вы перепутаете? — Тогда у тебя будет самая романтичная версия нашей жизни. Он засмеялся. Взял щенка на руки. — Твиттер, — сказал он. — Какое дурацкое имя. — Зато ты его запомнил, — сказал Лео. — И правда. Щенок лизнул Марка в нос. Лео захлопал в ладоши. Лия сфотографировала их. — Это пойдёт в рамку, — сказала она. — Я не фотогеничный. — Ты самый красивый, — сказал Лео. — Когда не забываешь, кто ты. — А кто я? — Наш. Ты — наш. Марк обнял их обоих — Лео одной рукой, Лию — другой. Щенок запищал от счастья. — Знаете, — сказал Марк. — Я не помню, кем был. Но я знаю, кем хочу быть. — Кем? — спросила Лия. — Тем, кто остаётся. Тем, кто слушает рассказы про пироги. Тем, кто держит щенка с дурацким именем. Тем, кто любит вас. Даже если не помнит, с чего всё началось. — Это всё, что нам нужно, — сказала Лия. — И пироги, — добавил Лео. — И пироги, — согласился Марк. Они стояли в гостиной. Вчетвером — он, она, мальчик и щенок. С треснутой кружкой на столе. С рисунком на стене. С новой памятью, которую они создавали каждую секунду. Потому что иногда лучшее, что можно сделать — это забыть прошлое и начать сначала. Вместе.

***

В тот вечер они сидели на крыльце. Лео уже спал, убаюканный рассказами про супергероев. Щенок Твиттер дремал у него на коленях. Марк и Лия пили чай из треснутой кружки. — Знаешь, — сказал Марк. — Я сегодня вспомнил кое-что. — Правда? — Лия замерла. — Не очень важное. Но приятное. — Что именно? — Запах. Твой запах. Я вдруг почувствовал его, когда ты проходила мимо. Ваниль и что-то ещё. — Корица. — Да. Корица. И я подумал: мне хорошо. Мне просто хорошо. Без причины. — Это и есть счастье, Марк. — Раньше я так не думал. Я думал, счастье — это когда ты на сцене, когда тебе аплодируют, когда ты в центре внимания. — А теперь? — А теперь я понял, что счастье — это когда ты сидишь на крыльце, пьёшь чай из кружки с трещиной и знаешь, что за дверью спит мальчик, которого ты любишь. И женщина, которая не ушла. — Я не уйду. — Я знаю. — Откуда? — Чувствую. Как твой запах. Как тепло твоей руки. Как улыбку Лео. Она прижалась к нему. — Марк, я рада, что ты не вспомнил. — Почему? — Потому что ты стал другим. Лучше. Без защиты. Без масок. — А ты не боишься, что я вспомню и снова стану прежним? — Не боюсь. — Почему? — Потому что прежний ты тоже был хорошим. Просто в него было сложно войти. А в этого — можно. Как в дом, где всегда открыта дверь. Марк поцеловал её. — Спасибо. — За что? — За то, что не закрыла дверь, когда я забыл, как её открывать. — Ты сам её открыл. — С твоей помощью. — Это и есть любовь. — Открывать двери? — Оставаться. Когда проще уйти. Он обнял её крепче. Они сидели так долго. Смотрели на звёзды. Слушали, как в доме тихо посапывает Лео и повизгивает во сне щенок. — Лия, я люблю тебя. — Я знаю. — Даже если не помню, когда сказал это в первый раз. — Ты сказал в первый раз в машине, когда мы ехали со съёмок. Шёл дождь. Ты сказал: «Я не знаю, когда это случилось. Но это случилось». — Красиво сказал. — Ты всегда красиво говорил. — А теперь? — А теперь ты говоришь реже. Но каждое слово — как подарок. Он улыбнулся. И они замолчали. Потому что не нужно было слов. P.S: продолжение следует..