Учись любить меня

После разговора в пустом классе прошло три дня. Лаура не ходила в «Феникс». Работа, дом — пустота. Мария на её уроках молчала. Не провоцировала. Не смотрела в упор. Просто сидела на последней парте, уткнувшись в тетрадь, и делала вид, что её здесь нет. Татьяна Полякова то и дело косилась на подругу, но не решалась заговаривать. Лаура не привыкла, чтобы кто-то лез в её мысли. Но Мария каким-то образом туда пробралась. Это бесило. В пятницу вечером она задержалась в кабинете директора. Мари Буше разливала чай в две кружки — себе и Лауре. — Ты сама не своя, — сказала Мари, ставя перед ней чашку. — Что случилось? — Ничего. Устала. — Врёшь. Лаура отхлебнула чай. Горький. Без сахара. Так она любила. — Мари, что ты знаешь о Марии Третьяковой? — спросила она, глядя в кружку. Голос был ровным, почти равнодушным, но внутри всё сжалось. Мари удивлённо подняла бровь. — Почему ты спрашиваешь? — осторожно спросила она. — Просто интересно. Она — главная проблема в моём классе. Хочу понять, с кем имею дело. Мари помолчала. Потом вздохнула, отставила чашку и сложила руки на столе. — У неё сложная семья, — начала она. — Отец умер, когда ей было десять. Они были очень близки. Он был для неё всем — лучший друг, самый важный человек в жизни. После его смерти Мария… сломалась. — А мать? — спросила Лаура. — Мать не выдержала. Начала пить. Сначала понемногу, потом всё больше. Сейчас пьёт постоянно. Работает кое-как, денег почти нет. Живут в маленькой двушке на окраине. Мария сама по себе. — Она раньше любила мать? — Очень, — кивнула Мари. — Но сейчас… сейчас они как чужие. Вечные ссоры, ругань. Мать то пытается контролировать, то вообще её не замечает. Мария осталась одна. Потеряла папу, потом потеряла маму — не физически, но она для неё как будто умерла. Лаура молчала. Смотрела в кружку, но не видела её. Перед глазами стояла маленькая беловолосая девочка, которая в десять лет потеряла всё. — Поэтому она такая злая? — спросила Лаура. — Поэтому она такая злая, — подтвердила Мари. — Она защищается. Колется, как ёж. Боится, что кто-то приблизится, а потом уйдёт. — Татьяна? — Татьяна — единственная, кто остался. Потому что знает Марию с детства и умеет терпеть. И сама не бросает. Лаура отставила чашку. — Она к психологу ходила? Мари усмехнулась. Грустно, без веселья. — Лора, какие психологи? Денег нет. Мать в запое. Мария сама справляется. Как может. Лаура встала. — Спасибо за чай. Я пошла. — Лора, — окликнула её Мари. — Не лезь в её душу. Ты ей не поможешь. — Я и не собираюсь, — холодно ответила Лаура и вышла. На парковке она села в машину, но не завела мотор. Сидела, смотрела в тёмное небо и думала. «Не твоё дело, — сказала она себе. — Ты здесь работать пришла, а не спасать трудных подростков». Она завела машину и поехала. Не домой. Не в клуб. Просто вперёд, без цели. Свернула к городскому парку. Давно здесь не была. Раньше, когда только открыла «Gracemodels», часто гуляла здесь по вечерам — думала, строила планы. Сейчас у неё было всё, но не было времени на прогулки. Она припарковалась у входа, вышла из машины и пошла по аллее. Поздний вечер, фонари горят тускло, народу почти нет. Тишина. Только ветер шуршит листвой и где-то вдалеке лает собака. Лаура шла медленно, вдыхая сырой осенний воздух. Спокойно. Пусто. Хорошо. И вдруг вдалеке, на скамейке у старого дуба, она заметила знакомый белый силуэт. Длинные светлые волосы, хрупкие плечи, рука с сигаретой, замершая в воздухе. Мария. Одна. В наушниках. Сидела, поджав колени к груди, и смотрела куда-то в темноту. Лаура остановилась. Первым желанием было развернуться и уйти. Не её дело. Не её ученица. Не её проблема. Но ноги не слушались. Она медленно пошла вперёд. Остановилась в нескольких шагах от скамейки. Мария не замечала её. Покачивалась в такт музыке, пускала дым в ночное небо. — Третьякова, — сказала Лаура. Мария вздрогнула. Резко выдернула наушник, повернула голову. Карие глаза расширились. — Вы? — её голос дрогнул. — Что вы здесь делаете? — Гуляю, — спокойно ответила Лаура. — Парк не твой. Мария сжала сигарету. Пальцы дрожали. — Ладно, — сказала она, отводя взгляд. — Просто я… не ожидала. — Вижу. Лаура не села. Не подошла ближе. Просто стояла, глядя на маленькую фигурку на скамейке. — Поздно для прогулок, — сказала она. — А вам какое дело? — в голосе Марии снова появилась колючка. — Никакого, — ответила Лаура. — Просто говорю. Она помолчала секунду. — Иди домой, Третьякова. Не сиди одна в парке ночью. — Я не боюсь, — ответила Мария. — А надо бы. Лаура развернулась и пошла обратно к машине. Не оглядывалась. Не смотрела. Но чувствовала на спине взгляд карих глаз. И не могла понять — почему это так её задевает.