Белый

      — Что ты, блядь, такое несёшь?       Закинувший за голову руки Итэр, покачивающий положенной ногой на ногу, покосился на Скарамуччу, не меняя положения.       — Что ты хочешь сказать, говоря, что всё бесполезно?       Итэр пожал плечами и вновь перевёл взгляд на темнеющее небо, где начали появляться первые звёзды.       — Что непонятного во фразе «все эти трепыхания Царицы бесполезны»? Вроде я неплохо овладел общим языком.       — Скарамучча не понимает, — вмешался Беннет, пока эти двое снова не сцепились в пикировке, — почему ты так решил?       — Потому что Люмин носит белый. И она всегда просыпается первой.       Ответом ему послужило гробовое молчание. Его спутники смотрели на него, кто непонимающе, кто скептически вздёрнув бровь.       — И чё с того? — не выдержал Скарамучча, добавив в тон столько скептицизма и яда, что даже самый несообразительный собеседник понял бы, насколько бывший Предвестник не воспринимает это объяснение. — Ну ходит она в белых тряпках. И?       — Во многих мирах белый — символ траура. — Итэр многозначительно на них посмотрел. Но ни Беннет, ни тем более Скарамучча убеждёнными не выглядели. Поэтому пришлось пояснять, — мы прошли немало миров. После нашего прихода в большей части которых белый цвет стал символом смерти, скорби и трагедии.       — Да ну? А, например, в Инадзуме это чистота и божественность, а в Снежной — святость и непорочность.       — И?       — И чё с того, что твоя сестра носит белый?       — В каждом регионе ведь своё значение, — поддержал его Беннет. — Причём тут Люмин?       — А причём здесь ваши регионы, если Люмин несёт разруху и отравление умов?       — О чём ты?       Итэр хмыкнул. Хоть фразу они и произнесли синхронно, но у Беннета в голосе превалировало недоумение, а у Скарамуччи — раздражение. Потом прикрыв глаза, произнёс нараспев:       — Мы всегда приходим вместе в новый мир. Но Люмин просыпается первой. Всегда. Она путешествует по миру, изучает население, восхищается природой, флорой и фауной, помогает, по мере возможности, заводит новые знакомства…       — И в чём подвох? — не выдержал Беннет.       — Про Предвестников же тоже можно сказать, что они просто путешествуют. — Скарамучча лишь фыркнул на этот камень в сторону его бывших работодателей. — Слово там, полслова здесь, где-то промолчать, где-то таинственно улыбнуться. Ну, не мне вам рассказывать, как начинаются восстания против несправедливости и угнетения чего бы ни было.       Его спутники синхронно поморщились, вспоминая не столь далёкие события в Инадзуме и Сумеру.       — Мне вообще-то пришлось немало для этого потрудиться, — не мог не возмутиться Скарамучча.       — Ну так и Люмин этим занимается далеко не первую тысячу лет. Поднаторела, знаешь ли.       — Ну допустим. Вот она взбаламутила народ, отравила мысли деструктивными идеями. А дальше?       Итэр задумчиво посмотрел на внезапно ставшего слишком серьёзным Беннета.       — А дальше просыпаюсь я.       — И чем ты занимаешься? С Люмин в общих чертах понятно.       Итэр хмыкнул. Понятно им, как же. Но решил не акцентировать на этом внимания, рано или поздно они поймут.       Скорее, поздно.       — Да тоже самое, что и сейчас. Путешествую. Помогаю людям. Решаю проблемы.       — И что в этом плохого?       — Едва не разрушенный Двалином Мондштадт, едва не разрушенный Осиалом Ли Юэ, залитая кровью войны Инадзума, поломанная психика жителей Сумеру, сотни и сотни растворившихся в воде Первозданного моря в Фонтейне…       — Но ты же помога…       — Именно, — резко оборвал Беннета Итэр, но тот не унимался.       — …помогал. Не понимаю. Ты же не натравливал Двалина, это сделал Орден Бездны. В Ли Юэ — Чайльд. В Инадзуме — Скарамучча. В Сумеру — Дотторе. В Фонтейне — пророчество и стечение обстоятельств.       — Ну, можешь считать, что я, как и ты, притягиваю неприятности. Только в моём случае масштаб более глобальный и последствия более серьёзные. Чем больше я путешествую по миру, тем вероятность вооружённого конфликта, восстания, войны, насильственных смертей неумолимо растёт.       — Потому что Люмин проснулась первой, — медленно, осознавая происходящее, произнёс Беннет, — и уже отравила мысли живущих в мире…       — Именно, — просиял Итэр.       — Но вы же… помогаете? — Беннет выглядел окончательно запутавшимся.       — Ага. Терпеть не можем несправедливость. И нам не вставляет вид страданий живых существ.       — Не понимаю.       — А должен бы. Вот ты притягиваешь неудачи. Ты хочешь помочь тем, кто может пострадать от этого?       — Да…       — Ну? А мы чем хуже?       — Но вы же…       Итэр утомлённо вздохнул.       — Повторюсь, мы всегда ратуем за справедливость и помощь слабым.       — Провоцируя войны?       — Помогать можно по разному: можно спасать хороших, а можно убивать плохих.       — Не сходится, — внезапно резко вмешался молчавший до этого Скарамучча. — Все эти события начались задолго до твоего пробуждения.       — Так-то мы тут уже пятьсот лет…       — Типа хочешь сказать, что падение Каэнри’ах ваших рук дело?       Итэр равнодушно кивнул и продолжил, словно его и не прерывали:       — Правда в этот раз всё пошло не совсем по плану. Люмин оказалась в Бездне, а я… А я — здесь.       — Какой удар по репутации, — съязвил Скарамучча.       Итэр пожал плечами.             — Неприятно, но не смертельно.       — А что ты теперь хочешь делать?       — Ну, — Итэр вновь пожал плечами, — Люмин почему-то решила вмешаться в естественный ход вещей и помочь этому миру, так что…       — Будешь помогать ей? Примешь сторону Ордена Бездны?       — О нет, — живо отреагировал он, замотав головой для большей убедительности, — зачем мне это? Пусть развлекается сестрёнка. Я продолжу путешествовать, помогать, решать проблемы. Постараюсь сделать так, чтобы вы, — он обвёл слушателей взглядом, — не умерли. Всё как всегда.       И ещё раз пожал плечами.       — А… — Беннет переглянулся со Скарамуччей, — а почему мы должны умереть?       — Ну…       — Если ты скажешь, потому что Люмин носит белый, я тебе врежу, — мрачно предупредил Скарамучча.       Итэр развёл руками, безмолвно говоря, ну ты и сам всё знаешь.       — Это нихрена не ответ.       Итэр вздохнул, вновь закинул руки за голову, покачал ногой, подбирая слова и медленно начал:       — Потому что мы — что ваши Предвестники.       — И… — Беннет бросил нервный взгляд на Скарамуччу, — что вы предвещаете?       — Ничего хорошего, — подтвердил его опасения Итэр, — лишь голод и смерть. Вслед за нами придут Старшие и окончательно уничтожат небо Тейвата. Разрушат фальшивку, и вы наконец-то перестанете путать небо со звёздами, отражёнными в поверхности Бездны.       Ответом ему послужило гробовое молчание. Итэр перевёл взгляд на вечно полную луну на небосклоне. Как и пятьсот лет назад, она всё также висела на одном месте, без изменений.       Старшие разрушат фальшивое небо, в этом Итэр не обманул. Умолчал лишь, что вместе с небом будет разрушен и сам Тейват.