Моя бабочка

Дум-Дум молча проходит в квартиру, к которой предательски сильно привык. Каждый раз, садясь за руль, он обещает себе, что больше сюда не приедет. Что и "ноги" его здесь больше не будет, ха-ха, хотя бы тут буквально не приврал, упоротый ты кусок дерьма. Это было неправильно, это его злило, заставляло бурлить искусственную кровь по жилам, вынуждая механизмы работать ещё активнее, чтобы охладить тело. Это утомляло и раздражало, отчего он не стеснялся выпускать пар и измываться над причиной своих мучений. Правда, после каждого погрома, драки или скандала он возвращался сюда через пару часов, извинялся, наводил порядок и ночевал в этой проклятой квартире, выключив моды и лишнюю настороженность. Потому что тут она ему была не нужна. В реальность возвращает мелодичный перестук пластиковой шторки, что так его бесила, ведь она не носила какую-либо практическую пользу, только болталась, да переливалась всеми оттенками фиолетового. Только это он её сюда установил, когда она попросила. Здесь снова воняло благовониями, что стояли на небольшом алтаре в углу однокомнатной студии, на кофейном столике: позолоченный Будда, слоники, свечки в виде цветов лотоса, разбросаные карты Таро, и палочка благовоний в подставке, какие-то обереги, купленные у монаха для неё им и её близкими. Он никогда не мог понять и не видел смысла в духовности такого рода. Это было необоснованным бредом, который не имел фактических доказательств. Как можно молиться и верить тому, кого ты не видел и с кем ты не говорил? За этим же удовольствием можно просто пойти лизать жопы корпоратам, и даже придумывать ничего не надо будет. Его это бесило, первое время казалось, что эта сектантка хочет его завербовать, убедить отречься от Лилит и от всего, во что он верит. А хуй там плавал. Теперь, перед каждым его уходом она делала ему расклад, а также "чистила от негативных потоков энергии", словно в этих механизмах, модах и технике оставалось что-то человеческое, что она в нём упорно видит до сих пор. Тебе не обязательно быть из крови и плоти, чтобы я признавала тебя за живое и осознанное существо. Мы в том мире, где даже пудель с имплантом может оказаться умнее нетраннера из Арасаки. Конечно, ведь там работают одни долбаёбы. Свечи и еле горящие фонарики на стене являлись единственными источниками света. Ночью она всегда закрывала все окна металлическими ставнями, как в каком-то бункере или в их мастерской на All Foods. Но конкретно ему это было не нужно: красные и вечно горящие "глаза" всегда показывали всё и куда больше: температуру, содержимое, потенциальные связи быстро пробивались через их базу, и это лишь то, чем он пользовался чаще всего, когда ездил на сделки. Ах да, ещё записывали с ней брейны во время секса или её экзотические танцы, которые она устраивала, когда тот приходил после миссий. На диване замечает свежие следы её пота и отпечатки пальцев, незнакомые. Плотно сжимаются кулаки, и губы поджимаются в тонкую линию, пирсинг звякает. Они никогда не клялись другу другу, но и делиться он ни с кем не собирался. Красный свет падает на постель, но та "чиста". Уведомление из Холо: Royce: Ты куда съебал опять? Хуй разыщишь, почему я должен этим заниматься? DD: Я занят. Завтра решим всё. Royce: Знаю я твоё ебучее и мясное занят. Глаза мигают синим, когда он отключается от Сети, стоит услышать шум рядом. – Дум-Дум? Приве-ет, – раздаётся такой манящий, вызывающий аддикцию голос. Она мурлычит, словно кошка. Босые ноги шлёпают по плитке кухонного островка очень быстро. Торопится. Соскучилась. – Как ты? – раздаётся у самого уха, стоит ей обвить его шею руками и прильнуть грудью к его металлическому корпусу. Дум-Дум корректирует настройки, чтобы не навредить ей, моды на долю секунды загораются сине-зелёным оттенком. Она молча ждёт, человеческими и тонкими пальчиками проходясь по участкам с оставшейся человеческой кожей, чертовка знает, что это единственные места с повышенной и оставшейся "натуральной" чувствительностью. – У нас период "посвящения", очень муторно и эти долбаёбы не делают всё с первого раза, – принимается рассказывать Дум-Дум, обхватывая руками женскую талию. Резко прижимает её к себе, грубо, механически, как он умел, и как ей нравилось. Ангел поднимает на красные моды свои оленьи голубые глаза, полные беспокойства, внимательно слушая каждое его слово. Ее пальцы аккуратно скользят по выпирающим шрамам на стыках искусственной кожи с техникой и имплантами, касается трубок с кровью, непонятной ей химией. Если бы тело оставалось человеческим, оно бы покрылось мурашками, но сейчас только его система высылает уведомление о стремительном повышении показателей и подключении дополнительной системы охлаждения. Борг поднимает девушку, словно куклу, усаживается на диван в привычной позе, сажает рядом. Она раздвигает ноги, усаживается на его колени, лицом к красным глазам, что так ярко освещают её личико в этом полумраке. Бёдра слегка потираются о ткань штанов и хром, отвлекая на долю секунды. – Ройс со своими ебаными перепадами настроения. Сама знаешь, – по мере рассказа плечи киборга расслабляются, слышится утихающий гудеж механизмов. Ангел даже не хмурится от искусственного света, направленного прямо в её глаза. То ли привыкла, то ли не желала высказывать своё недовольство ему, чтобы не спровоцировать ссору. Ей нравилось быть той, к кому он приходит за покоем. Дум-Дум никогда не рассказывал ей деталей, ведь Ангел не "своя" для Мальстрёма. Она не навязывалась, ведь из всего Мальстрём её волновал только он. О своей новой работе она тоже не много трепалась, оставляя всё за порогом. Она также никогда не пыталась подружиться с ними. Это было бесполезно и хромовой свинье понятно. Он водил её на тусовки в ТТЦ, она приходила в мастерскую и в All Foods, когда хотела. Но это был лишь очевидный эффект протекции Дум-Дума и терпильства Ройса, которое она старалась не испытывать на прочность. Пару раз её вынуждали ехать на миссии или использовали как приманку. Но это никогда бы не сделало её "своей". Банальное отсутсвие хрома и неготовность пожертвовать своим лицом и рассудком. Её прошлая работа закрепила за ней статус "шлюхи" и "стрипухи" среди многих участников Мальстрём. Но какое дело, если после её связи с ним, любое оскорбление могло закончиться как минимум простреленным коленом и кровавыми извинениями, если эти слова её сильно задевали. Хотя, после первых случаев, а потом и ссор, он выкупил её, покрыв долг. "Только для меня теперь будешь танцевать. Усекла?" Дум-Дум вытаскивает из кармана нагрудного жилета ингалятор, быстро подносит к губам и делает несколько нажатий, комната погружается в еле заметную дымку. – Как ты? – механический голос слегка ломается от перенапряжения, стоит ощутить тёплые пухлые губы на шее. Мокрый натуральный язык играется с парочкой еле заметных модов, оглаживая их. Ангел ластится, словно кошка, бёдрами медленно ёрзает на твердых коленях, руками заползает под бронежилет. – Ты приехал, так что уже лучше, – еле слышно усмехается девушка. Борг откидывает её длинные волосы на бок, чтобы чётко видеть её силуэт, холодный металл пальцев рук впивается в тёплые ягодицы, так что кожа под ними несколько белеет. – Нашла работу, у какой-то девочки из Сети, Мисти зовут, – рассказывает шатенка, приподнимаясь. Тонкие руки находят опору в крепких плечах, приподнимается, тепло между ног соприкасается с теплом хромированной эрекции в штанах Мальстрёмовца. На красном личике появляется хитрая полуулыбка. – В душе не ебу, че за девка, мне проверить? – откинув голову назад, отвечает Дум-Дум, пока Ангел принимается расстегивать бронежилет, пальчиками еле скользя по искусственной коже. – Не-а. Она на Вектора работает. Так что я буду не особо далеко, но и работа сойдёт, она прикольная, мы на форуме техногенной медитации познакомились, в Инетике, – рассказывает молодая особа, убирая тяжёлую амуницию в сторону. Его раздражало, что Сеть она вечно звала какими-то странными уменьшительно-ласкательными именами. Хочет съязвить, но Ангел затыкает того поцелуем, впиваясь горячими губами в его, зубами и языком играясь с шариками и кольцами многочисленного пирсинга. – Не думай об этом сейчас. Договор? – шепчет она, пока его визоры подмечают все разгоряченные части её тела. Всегда податливая и мягкая. Что самое главное, для него одного. – Я заберу тебя оттуда послезавтра. В ТТЦ пойдём, – командует Борг, Ангел с довольной улыбкой кивает, – Окей, Ройс не будет злиться? Стальная хватка на щеках резко остужает её пыл. Девушка хмурится от болезненных и ноющих ощущений в зубах и коже лица. Опять злится на ровном месте. Не любит, когда сомневается в его авторитете. Красные моды слепят глаза, но сейчас нельзя от них отворачиваться. Разозлится. Хочется подавиться испускаемым от ингалятора дымом. – Какая нахуй разница, Ангел? – огрызается Дум-Дум, скалясь, – Ты идёшь со мной. Для меня. Для себя. Его ебать не должно кого я привожу. Чё не понятного? Девушка еле заметно кивает, ладонями упирается в металлику груди, чтобы хоть как-то удержаться в столь неудобной позе. – Прости, – еле проговаривает она, но Мальстрёмовец её не отпускает, наслаждаясь моментом. Крепкая хватка отводит её лицо в сторону, также грубо сжимая её щеки. Красный свет разглядывает её наряд: короткий блестящий лиф с бабочками, что еле прячет её блядскую грудь, микрошорты из которых проглядывают лямки похожих стринг. – Так ты ждала меня ? Или кого-то другого? – разрезает воздух электронный голос, резкий, дёрганный. Опять ревнует. Он притягивает её к себе обратно, отпуская девушку. Хватка перемещается на затылок, киберимпланты путаются в копне волнистых волос. Ангел недовольно хмурится, ногтями царапая кожу и задевая металлические импланты, – Надеялась, что ты приедешь, – еле заметно двигает бёдрами, специально, чтобы задеть стояк. Провоцирует. Играется. – Как видишь, не зря надеялась, – усмехается она, словно разом заглядывая во все моды. Дум-Дум скалится. Как она бесила такими неточными фразами, словно ей лишь нравится испытывать единственного киберпсихозника, что сумел сохранить свой рассудок в более менее адекватном состоянии. Притягивает к губам ингалятор, делает затяжки и резко утягивает девушку в поцелуй, сжимая волнистые волосы на корнях. Ангел упирается руками в грудь, принимая "дозу", упиваясь поцелуем настолько, что закатывает свои оленьи глазки, ресницы дрожат. Девушка довольно мычит в плотные губы, языком изредка играясь с пирсингом. Прогибается в спине, стоит почувствовать холодное и тяжёлое прикосновение хромированной руки к талии. Кусает до крови его губу, намекая, чтобы тот её отпустил, но это лишь сильнее распаляет Мальстрёмовца перед ней. Борг грубее хватает Ангел, словно желая поглотить её, растворить в себе, как делают некоторые культисты с "мясными девочками", принося их в жертву. Девушка поддаётся Дум-Думу, не желая спорить, ей всегда нравился его вспыльчивый характер. Расслабляется в его хватке, становится податливее, мягче, чем вызывает у мужчины ухмылку. Тот одобрительно шлёпает её по ягодице, которую микрошортики совсем не закрывали. Ангел медленно двигает бёдрами, насколько позволяло ей её положение. – Соскучилась? – с самодовольной ухмылкой на губах спрашивает Дум-Дум, откидываясь на спинку дивана и разглядывая распалённую девушку на своих коленях. Вместо ответа Ангел хватает его свободную руку за кисть, прижимая ладонью к своей груди. Хромированные пальцы резко сжимаются, чуть ли не рвут столь прелестный лиф на ней. Она блаженно улыбается, любит быть желанной им. Руками упирается в металлику его коленей, что делает движения активнее, размашистее. – Блять, – ругается борг, всё таки избавляясь от ненавистной на ней ткани и припадая к груди жёсткими, перепачканными в её ебучем блеске губами. Он был проклят, как и ожидалось от киборга, её мясное, человеческое, столь органическое тело вызывало зависимость, доводило до ломки. Хотелось отметить каждый милиметр этой нетронутой кожи. Запятнать. Показать, чья это собственность. Заводится сильнее, отчего больно прикусывает нежный участок кожи. Ангел откидывает голову назад, не сдерживая громкий и хныкающий стон. Она определённо соскучилась. Заваленный работой в банде, он не давал о себе знать больше двух недель, лишь пару раз ответив на сообщения или скинув что-то ей. А Ангел была по-дьявольски жадной до своего борга. И ей плевать отберёт она его у Ройса или у самой Лилит. На долю секунды комната горит синим. Пишет брейн. Ничего ей не сказав, но она не жалуется, знает, что кроме него никто в жизни не посмеет посмотреть, если не захочет обнулиться. – Дум-Дум, пошли сменим плоскость ха-а, там интереснее, – манит Ангел, шепча на ему на ухо, стоит наклониться поближе, пока грубые металлические киберимпланты сминают и продолжают изучать её тело, терзать её грудь и ягодицы, оставляя после себя синяки. Борг не сопротивляется, позволяет ей вести себя, показывая доверие, ведь это не поле боя. По крайней мере этой ночью. Она встаёт, в бёдрах лёгкая дрожь мышц, что вызывает у Дум-Дума смешок, – Вот она - магия органики, – девушка улыбается, тянет его ласково за руку, а тот сразу встаёт, всё равно его 100+ килограммовое хромированное тело она никогда в жизни не сдвинет и с места, но только она могла повести его слепо за собой. Ангел падает на кровать спиной, пока борг нависает над ней, упиревшись до скрипа в матрац по обе стороны от её головы. Такая хрупкая, податливая и ласковая, пошлая и сексуальная. Казалось, что в этом приглушённом свете вся её кожа сияет неприродным, космическим блеском, именно её, а не торчащие импланты, трубки с искусственной кровью и адреналином. Выгибается спиной к нему ближе, пальчиками водит по "корпусу", спускаясь всё ниже, задевая каждый шрам и не отводя взгляда от красных модов. Прикусывает губу, стоит ладонью обхватить его возбуждение, медленно проводит вверх и вниз, хитро улыбаясь. Одна её нога касается его бёдра, позволяя коснуться нежной кожи. Под ними жалобно хрустит новый укрепленный каркас её кровати. Видимо, скоро она отправится на помойку вслед за своей предшественницей. Система агрессивно верещит о резком взлёте дофамина и повышенном охлаждении. – Ляг, – командует Ангел, свободной рукой касаясь его плеча. Дум-Дум слушается, устраивается на спине удобно, пока девушка довольно устраивается между его ног с коварной ухмылкой. Блять, она ебучий искин, иначе не объяснить то, как она ломает и перегружает все системы и Сети одним своим вздохом. Боргу кажется, что связки и голосовой чип уже коротнуло, иначе не объяснить его излишнюю скованность в словах этой ночью. Ангел стаскивает остатки одежды с него, отбрасывая не глядя в сторону. Губами касается выпирающих фрагментов киберимплантов на его бёдрах. Интимнее секса, вирта и любого брейнданса. Сильнее по голове бьёт только подключение к друг другу через порт. Девушка любила показывать своё принятие и удовлетворение его внешним обликом, его культурой, им всем. – Пиздец, меня так коратнёт скоро, – вырывается ломаный электронный голос из борга, что мог бы в будущем сдохнуть с брейном в её главной роли, просто смотря его, пока не откажет механическое сердце. – Постарайся пожить значительно дольше, мне слишком нравишься... – шепчет Ангел, опаляя головку горячим дыханием и обхватывая член губами. Язык скользит по его проколам и хрому. Прикрывает глаза, стоит почувствовать тяжёлую, но ласковую руку на затылке, пальцы которой путались в её волосах, устраивая хаос. Опускается медленно, помогает себе руками, наслаждаясь мелодией поломанного голоса мужчины. Ощущает во рту как он становится больше, горячее, она готова поклясться, что слышала, как громко работали его шестеренки прямо сейчас. Больно тянет скальп волос. Металлическая рука давит на голову, вынуждая взять глубже, пока не уткнется носом в лобок. Длинные ногти со всей силы впиваются в искусственную кожу бёдер, спина напрягается и в тишине раздаются хлюпающие звуки, вперемешку со звуками рвотного рефлекса. –Молодец, – слышится похвала и короткий смешок от которой тело начинает пылать ещё сильнее. Его моды прекрасно видят насколько сильно она намокла, насколько хочет его. Сумасшедшая. Тяжело и рвано дышит, смотря ему в глаза. Дум-Дум стирает с её подбородка слюну, размазывая по лицу, прежде чем притянуть обратно к себе, чтобы поцеловать. – Я люблю тебя, – раздаётся из неё хриплый шепот, стоит оторваться на пару секунд. Он как всегда молчит. Вынуждает её сделать несколько тяжек более разбавленного наркотика. От его дозы девочку пришлось бы реанимировать как в прошлый раз. Ангел раздвигает ноги, свободной рукой обхватывает член, направляя в себя. Жадная. Любит торопиться. Потому что в Найт Сити всегда есть шанс проебаться и опоздать, даже думая, что у тебя куча времени. И она не желала опоздать с Дум-Думом. Спина напряжённая, но он её ласково гладит, поддерживая под бёдра, помогает медленно опуститься, принять его полностью. С болью, но с таким удовольствием. – Пиздец, Дум-Дум, – вырывается полу-стон из девушки, что находит опору в его плечах, начиная медленно двигаться, набирая со временем темп. Красный свет слепит, заставляя её прикрыть глаза и полностью раствориться в моменте...

***

Монотонные звуки шлепков тела о тело наполняют небольшую квартирку, перемешиваясь с женскими стонами и мужским сломанным искусственным голосом. Если прислушаться, то слышно как каркас готов развалиться на несколько частей, не выдерживая вес активно двигающейся механической туши, которая, если повезёт, не сдетонирует как бомба от перегрузки всех возможных мозговых частей, отвечающих за процессы работы, добитых отличной дозой «чёрного кружева». – Да-а-а, блять, – хнычет в матрац Ангел, сжимая в пальцах постельное бельё и прогнувшись в спине, в догги позе, пока в неё вбивается борг, сжав больно, до слёз в глазах, её ягодицы, шлёпая их и бёдра до красноты. – Настолько тебе нравится новенький хром, а, Ангел? – усмехается Дум-Дум, наслаждающийся видом под собой. Какая же у неё кайфовая задница. Блять. Она вся кайфовая. Любая тёлка из Мальстрёма ничто по сравнению с ней, такой...Такой. Похлеще любого кружева, даже самого нахуй чистого. Тяжелее бьёт в голову, чем первый выход в Сеть и контакт с Лилит, да простит его Мать. – Мхм, – протягивает Ангел, всхлипывая, эта вибрирующая внутри штука, что была частью его развлечений с модификациями своего тела, сводила её с ума от удовольствия. Она чувствует прикосновения влажных металлических пальцев к клитору, отчего содрагается, ощущая дрожь в бёдрах. Из последних сил хватается за его кисть, – Не-ет, не так, – протестует девушка, хныча, получая за это ощутимый шлепок по ягодицам, – Лицом...ха..хочу, видеть тебя.... – Ангел, блять, – рявкает с еле слышним глюком Мальстрёмовец, не замедляя темпа и не останавливаясь, – Мы обсуждали это, – он никогда не мог понять её зацикленности на этом. Объективно, кончать, смотря на киборга из Мальстрёма это самая ебанутая форма пыток, но уж точно не способ кайфануть. Но девушка не сдаётся. – Я хочу всегда смотреть на тебя, Дэн, – использует запретное оружие Ангел, выбивая остатки сопротивления и взламывая крупицы сознания, словно по выпирающим трубкам течёт она, а не что-то другое. Ощущение пустоты. Смена позы. Мокрая от пота спина липнет к одеялу, пышная грудь резко вздымается от тяжёлого сбитого дыхания, пока в нём не было и намека на подобное состояние. Ангел довольно улыбается, зубы кажутся совсем белыми под красным светом модов, а борг словно вот-вот и смутится от её поведения. И так каждый раз. Дрожащие женские ноги оказываются у него на плечах, делая угол глубже, вынуждая её стонать от того, как он чувствуется внутри. Но не закатывает глаза. Даже не отводит в сторону. Не закрывает. А также таращится на него с безумным обожанием и любовью. Ангел хватает его за руку, переплетая пальцы несмотря на боль и жёсткость его хватки, пусть и старается нежнее. Опять её человеческие сопли. Хотя ему это бесспорно нравится. Искры удовольствия уже вот-вот спровоцируют пожар. Натягивается, словно струна, потная и довольная дрожит в его руках, вцепившись пальцами в него мёртвой хваткой. Раздаётся громкий стон, вперемешку с женским хныканьем и крайне громкое, механическое, – Да-а, блять.... Женские ноги на плечах Дум-Дума дрожат в судороге, хотя ему кажется, что она вся трясётся. Тонкие женские пальчики больше не могут цепляться за простынь, она смотрит на него двумя своими безднами, словно вообще с концами лишилась рассудка. Борг не выходит, любит быть с ней, внутри неё. Это было слишком хорошо. Металлические пальцы проводят по внутренней стороне бёдра Ангел, вызывая у неё смешок. – Я уже подумал, ты дух испустила, дорогуша, – шутит Дум-Дум, любуясь улыбкой на её губах, – Была бы первой женщиной, что умерла от моего члена Она слегка пихает стопой его в плечо. Бережная, хотя ничего ему не сделает, даже если вложит в удар всю силу. Но смеётся. Нравилось странное чувство юмора. *** Помогает ей привести себя в порядок. Бережно носит на руках, кидает свежую тряпку на кровать, прежде чем уложить её туда. Ангел стреляет глазами, оглаживает свою обнаженную грудь, кутается в простынь, пока Дум-Дум стоит напротив кровати, курит, разглядывая её дальше. Оценивая в голове вообще насколько он попал, так привязавшись к мясной девчонке, что терпит его по непонятным причинам причинам. – Я тоже люблю тебя, Ангел, – вдруг произносит мужчина, выпуская облако серого дыма и бросая бычок в пепельницу. Очкует так, словно что-то серьёзное происходит. Ну и стыд. Ангел улыбается, на четвереньках идёт к нему по кровати. – Что-что? Мне кажется, я не расслышала, – смеётся она, обхватывает мужскую талию руками, обнимая и прижимаясь к боргу, заглядывая в красные моды. – Ангел, блять, – нервно ругается Дум-Дум, но девушка лишь усмехается, оставляя мокрый поцелуй на его груди, затем плече, щеке и губах. Честно, она даже не рассчитывала, что вообще когда-то услышит эти слова вновь. Мальстрёмовец сказал их ей единожды, по-пьяне, после их большой ссоры, перед тем как выкупить её. Так что Ангел никогда бы не стала испытывать его терпение или проверять, как долго Дум-Дум будет с ней "романтичным", сама знала, что выбрала. – Пошли спать, Дэн, – еле слышно говорит девушка, обхватывая шрамированную шею, утягивая борга за собой в постель, – Тебе надо отдохнуть... Дум-Дум расслабляется, стоит вновь из её уст услышать своё настоящее имя, которое почти забыл. Оно словно напоминает, что он тоже был когда-то человеком куском мяса. Укладывается с ней, прижимая к себе. Всё таки Ангел - это личная бабочка, самая любимая, которую иголками ещё полуживой прибиваешь к пробковой доске, ревнуя её красоту и внимание. Его бабочка.