И снова прошлое Ильи

— Надеюсь, Фара, ты звонишь, не потому что у нас новый скандал? — сказал в трубку Илья, помешивая очередной ужасный смузи Шейна. — Пока непонятно насколько это скандал, но определённо первая полоса новостей, — на выдохе ответила Фара, — готов добавить новый пункт в свою биографию про военное училище?

***

На следующий вечер. Думая о воскресном ужине с Холландерами, Илья себе представлял его далеко не так, но вот они тут: он, Шейн, Юна, Дэвид и Фара кое-как уместившись в гостиной, смотрят на огромном телевизоре презентацию Фары с хронологией главной новости недели. Ярые фанаты Ильи очень вовремя решили зайти в русский интернет и они попали на настольгический пост одного мужчины, в котором он делился старыми видео из кадетской школы. — Ты был кадетом? — удивлённо спросил Шейн. — К счастью всего полгода, — ответил Илья, все ещё не веря, что эта часть его прошлого вылезла наружу. — Ты никогда об этом не рассказывал, — продолжил Шейн, — а почему ты… — Да не о чем рассказывать, — откинулся на спинку дивана Илья, — это был просто глупый спор с отцом. — Спор? -спросила Юна. — Глупые подростковые ультиматумы, — ухмыльнулся с грустью парень, — мой отец был полицейским… высокая должность, и брат тоже… был как он. Ему было всё равно, что я был лучший в юниорской команде, что тренеры пророчили мне большое будущее. Его волновало, пойду ли я в армию, и какой у меня будет запасной план, на случай, если спорт не сможет прокормить всех. Илья говорил не громко, вдумчиво, перебирая английские слова в голове. — И когда мне было пятнадцать, мы поссорились с ним, он давил на меня кадетским училищем, в который хотел засунуть, якобы у него там хорошие связи, это будет хорошим перевоспитанием. И если я хочу быть лучшим в хоккее, мне нужна дисциплина. Его любимое слово, — с ноткой горечи продолжил Илья, — Мы заключили договор: я полгода идеально учусь в этом училище, при этом успеваю тренироваться с юниорами, а он отпускает меня на подготовку к международному отбору. Так я и стал кадетом на полгода, — заканчивает свой небольшой монолог русский. — И судя по тому, что ты здесь, — подал голос Дэвид, — ты выиграл спор. — Ну почти, — уже более весело ухмыльнулся Илья, — учился я и вправду хорошо, даже был любимчиком у некоторых преподавателей, но вы же меня знаете, у меня это… шило в одном месте. — На чем тебя поймали? — спросил Шейн, не уверенный, что хочет знать ответ. — Мы курили в туалете, — засмеялся Илья, — но дорогой, начал это не я! Меня учили! — поднял шутливо руки на головой хоккеист. — И почему я не удивлен, — покачал головой канадец с улыбкой на губах. — Не хочу прерывать ваше погружение в прошлое, — напомнила о себе Фара, — но нам надо посмотреть видео и решить, будешь ли ты что-то говорить по поводу него. — А там есть что комментировать? — только сейчас решил спросить Илья. — Ты посмотри и подумай сам… — пробормотала Фара, включая одно из видео, причём с английскими субтитрами, которые очень быстро сделали фанаты. На экране телевизора появилось зернистое изображение сцены, украшенной военной и государственной символикой, это была сцена в актовом зале школы, Илья ее сразу вспомнил… В зале выключен свет, сцена освещена прожекторами, играет проигрыш песни Любэ «За тебя, Родина — мать». Из-за кулис с двух сторон выходят два парня подростка, встают по середине и первый светловолосый парень начинает петь. «Через тернии к звёздам, через радость и слезы…» — поет пятнадцатилетний Илья Розанов, в сценической военной форме. «И останутся в песнях, наши лучшие годы…» — продолжает песню второй мальчик. Их нежные юношеские голоса сразу окутывают зал и припев моментально растворяется в людях. «И за страну трижды «Ура!». За тебя Родина!» — хором звучат голоса. Продолжая петь, кадеты расходятся в стороны к стойкам с микрофонами. «Мама как ты учила» — поет Илья, поднимая на несколько секунд глаза в потолок, — «Мама, мы победили». «Гордо реет над нами» — звучит второй голос и на сцене поднимается флаг, — «Нашей Родины знамя». Припев продолжает раздаваться по всему залу, пробирая до мурашек каждого человека, сидящего там. Песня подходит к концу и после последнего аккорда зал на несколько секунд замолкает, чтобы после вспыхнуть шумом аплодисментов. Кадеты коротко кланяются и спускаются в зал. Видео на этом заканчивается. В гостиной всё это время было неестественно тихо, казалось время застыло или может перемоталось в прошлое, на несколько минут возвращая того маленького Илью. — Чудесная песня, — тихо сказала Юна, как будто боясь нарушить этот вакуум, — у тебя оказывается отличный голос, — взглянула Юна на Илью и на секунду не узнала человека, сидящего рядом с ней. Илья застыл каменным изваянием, взгляд остекленевший, пустой, а губы как будто быстро что-то бормочат. — Илья, любимый, — тронул за руку его Шейн, — ты как? — Это был день рождения школы, каждый класс готовил номер и я вызвался выступать, чтобы не ходить на уроки военной подготовки, которые не любил больше всего, — начал быстро говорить Илья, то ли оправдываясь, то ли желая просто выговориться. — Мой...кхм... мой отец был приглашен на этот концерт, и это был единственный раз, когда он пришел посмотреть на то, что я делаю. Я был рад видеть его, ведь на хоккей он никогда не приходил, а тут… отец даже похвалил меня, — говоря всё это, Илья кажется забыл, что они сейчас не вдвоем с Шейном и было не время рефлексировать по прошлому. Илья резко пришёл в себя, оглядываясь на людей, сидящих в гостиной, и наигранно бодро сказал: — Я понимаю, почему фанатов так зацепило это видео, посмотрите какой я был красавчик в 15 лет. — О да, а ещё ты прирождённый скромник, — закатил глаза Шейн, понимая что Илья намеренно перевёл тему. Повисла пауза. — Это видео довольно милое, в нем нет ничего компрометирующего, так зачем вы считаете, Фара, что Илья должен дать какой-то комментарий? — вернулся к насущному вопросу Дэвид. — На самом деле, я тоже считаю, что в этом нет ничего страшного, просто в свете того, что стало публично известно об отказе Ильёй от российского паспорта и процессом получения гражданства Канады, в сети люди поделились на два лагеря. Конечно, есть те, кто осуждает его действия, видимо проникшись роликом… — Пф, ну конечно, эти люди главные моралисты, — пробормотал Илья, складывая руки на груди. — …Вот я и хочу узнать, хочет ли сам Илья как-то это прокомментировать, если нет, мы можем оставить всё как есть, в целом пока что, это никакого ущерба имиджу не нанесло, — закончила свою речь женщина. Илья ненадолго замолчал, обдумывая как правильно донести свою мысль. В такие моменты английский всегда был для него обременителен. — Я… Я не буду делать никаких заявлений, я понимаю почему они могут быть недовольны, но они никогда не поймут меня, у нас, как это сказать… Культурная стена, — начал говорить Илья, подбирая тщательно слова, — Как бы я не хотел ходить в ту школу, песню я пел абсолютно искренне и… я люблю свою Родину, но я просто не мог там больше жить, — поднимает взгляд русский на всех сразу. — Я не могу жить в месте, где я в опасности, где меня будут презирать и ненавидеть просто за факт существования. Но это не значит что я не люблю Родину… Я навсегда останусь русским, я обожаю свой язык, свою культуру и это никак не противоречит моему желанию стать гражданином другой страны... Потому что счастливую жизнь я могу построить здесь, в Оттаве. С моей семьёй, мужем и командой, — на этих словах Шейн взял Илью за руку и крепко сжал, — Я не вижу смысла объяснять это людям, потому что их это не касается. Закончив, Илья обвёл взглядом всех Холландеров и перевёл взгляд на Фару: — Думаю игнорировать у меня это не получится, первое же послематчевое интервью точно будет с подобными вопросами, но доверься мне, — подмигнул с ухмылкой Илья, — обещаю ответить так, чтобы не разразился политический скандал. — И почему я тебе не верю, — вдохнула утомленно Фара, немного усмехаясь.

***

Несколько дней спустя в доме Шейна и Ильи. Илья увлечённо играл в приставку, пока Шейн, развалившись рядом с ним на диване, читал новый выпуск спортивного журнала. Телефон издал звук уведомления. — Хей, меня и тебя отметили в каком то посте твиттера. — Если это не новый секси арт нас с тобой игнорь пост, — не отрываясь от игры сказал Илья. — Не будь придурком, — пихнулся в бок ногой Шейн, — тут какое - то видео. Шейн нажал на видео, прикреплённое в посте и перед ним появилось интервью, очевидно старое и, очевидно, спортивное. Несколько кадров, быстро сменяющих друг друга, как катаются хоккеисты и последний кадр: игрок в экипировке забивает шайбу в ворота. Крупным планом появляется тот самый игрок, парень лет шестнадцати. — Илья, — говорит репортёр за кадром, — сейчас вы одна из главных надежд клуба, скажите, как вы считаете, почему именно вы достойны места в юниорской международной сборной? Хоккеист думает буквально секунду, поднимает взгляд и, смотря прямо в камеру, уверенно заявляет: — Россия рождает лучших хоккеистов! — небольшая наглая улыбка завершает фразу. Видео обрывается. — Хоть одно отличное видео нашли, — смеётся Илья, — ты должен гордиться, что твой муж такой умный с самого детства, — приближается к лицу Шейна русский. — Ну... не могу сказать, что прям очень умный… — тянет Шейн, отводя шею в сторону. — В смысле? — вскидывает голову Илья. — Мой муж второй лучший хоккеист, — с игривой улыбкой кидает Шейн, понимая, что будет дальше. — Ах так да… — накидывается Илья на Шейна, — тогда я покажу тебе, в чём твой муж точно лучший! И целует его, с упоением впитывая смех любимого.