Блестящие мечты внутри шумного моря

Июль в их районе пах не морем, хотя до него было двадцать минут на автобусе. Июль пах плавленым асфальтом, дешёвым вишнёвым соком из автомата у станции и гнилой клубникой, что продавали на рынке. Джисон тогда ещё думал, что жизнь обязательно начинается резко. Не постепенно, не тихо - а именно с какого-нибудь важного момента. С драки. С признания. С побега из дома. С музыки, которая однажды заиграет настолько громко, что всё внутри изменится. Но пока что, его жизнь состояла из мелочей. Из пыльных подоконников. Из футболок, сохнущих на балконе. Из матери, которая засыпала перед телевизором. Из отца, которого почти никогда не было дома. Из теней с блёстками, которые он любил наносить на веки. Джисон был из тех мальчиков, которые слишком много смотрят по сторонам и слишком мало под ноги. Он жил будто в ожидании чего-то большого, хотя сам ещё не понимал, чего именно. В нём было слишком много шума для маленького района и слишком много мечтаний для человека, который ни разу толком не уезжал дальше соседнего города. Он цеплялся за всё красивое. За песни ночью из чужих окон. За неоновые вывески. За людей с грустными глазами. Наверное, именно поэтому его первая любовь была тихой тучкой, среди ясного неба.

Ли Минхо

Первая встреча была странной. Тот сидел на крыше автобусной остановки так спокойно, будто все проклятия исчезли из его души, оставив чистым. На нём была была старая потрёпанная футболка и разбитые вдребезги кеды с белыми полосами. На них были отпечатки пальцев, капли краски, точки от сигарет - их он тушил об обувь. Рядом лежал велосипед, старенький, а в пальцах медленно тлела сигарета. Пахло клубникой. Хан тогда остановился просто потому, что не смог пройти мимо. Неужели новые люди в этом зашарканном месте? Минхо выглядел… тихим. Не в смысле робким. Нет. В нём вообще не было ничего слабого. Просто он был человеком, который не тратит слова зря. Такие люди обычно смотрят прямо в глаза и говорят ровно столько, сколько нужно. - Ты свалишься. сказал Джисон вместо приветствия. Минхо лениво перевёл взгляд вниз. - Не думаю. Голос у него оказался хриплым, но мурчащим, словно звуки арфы. - Отсюда все падают. - А ты всех ловишь? Джисон фыркнул. - Нет. Просто боюсь - вдруг ты упадёшь прямо на арматуру какую-нибудь... Больно будет. Автобусы приезжали и уезжали. Воздух становился густым от жары. Где-то неподалёку лаяла собака. А Минхо курил так медленно, будто время вокруг него шло иначе. Потом он вдруг спросил: - Ты куришь? Джисон нахмурился, странный вопрос. - Мне четырнадцать. Ещё рано. - Ну вот и хорошо... Зависимость это плохо, не советую. Джисон улыбнулся, он расстегнул свой светло жёлтый рюкзак. Достал оттуда толстый альбом с наклейками, пролистав пару страниц он отлепил одну штуку и приклеил на кеду Хо. Звёздочка. - Ну спасибо. Мило. - Не теряй! А то вдруг мы больше не увидимся. Будет тебе мини память.

—

Позже он узнает, что Минхо живёт один. Ну, почти. Мать постоянно работала в ночные смены, а отчим появлялся дома только чтобы оставить запах алкоголя и хлопнуть дверью. Минхо редко рассказывал о семье, но Хан быстро научился замечать синяки, о которых никто не говорил вслух. Он был человеком, который слишком рано понял, что мир не станет к тебе добрее только потому, что ты хороший. А Джисон всё ещё верил, что станет. Наверное, именно поэтому их так тянуло друг к другу.

—

На следующий день Джисон пришёл к остановке раньше обычного. Не потому что куда-то собирался. Просто ему стало интересно, появится ли Минхо снова или тот был чем-то вроде летней галлюцинации. Как мираж над горячим асфальтом. Как музыка из окна проезжающей машины — громкая секунду, а потом исчезнувшая навсегда. Утро было липким. Солнце только поднялось, но бетон уже нагрелся так, будто ночь здесь вообще ничего не значила. У магазина напротив лениво мыли полы. Из открытых дверей тянуло кислым молоком и сигаретами. Старушки раскладывали газеты на ящиках с персиками. Хан сидел на лавке и ковырял ногтем облупившуюся краску. Он сам себе казался глупым. Ну серьёзно. Они перекинулись парой фраз. Минхо даже не спросил его имени. Может, ему вообще всё равно. Но когда знакомый велосипед свернул из-за угла, внутри почему-то всё равно стало шумно. Минхо ехал медленно, одной рукой придерживая руль. Волосы были влажными, будто он только что умылся холодной водой. На шее висели дешёвые наушники с перемотанным скотчем проводом. Он заметил Джисона сразу. И остановился тоже сразу. - А-а. Звёздочка. Джисон хмыкнул. - Я вообще-то человек. - Не уверен. Минхо поставил велосипед рядом и запрыгнул на крышу остановки так легко, словно делал это каждый день по сто раз. Он снова курил. Джисон заметил, что сигареты у него всегда разные. Иногда дешёвые тонкие. Иногда мятые крепкие. Будто он стрелял их у кого попало. - Ты здесь живёшь? - спросил Джисон. - К сожалению. - А я к счастью… наверное. Минхо тихо усмехнулся. Вот что Джисон заметил почти сразу. Минхо редко смеялся по-настоящему. Но когда это происходило, лицо у него становилось совсем другим. Более живым. Будто обычная усталость ненадолго отпускала его. - Ты всегда такой разговорчивый? — спросил Минхо. - Нет. Только когда нервничаю. - А сейчас нервничаешь? - Немного. - Почему? Джисон пожал плечами. Он не знал. Или знал, но не хотел говорить вслух. Потому что рядом с Минхо было странное чувство. Словно тот видел людей насквозь. Не осуждал. Просто видел. Таких людей Джисон раньше не встречал. Большинство взрослых разговаривали как телевизор на кухне - шумно и бессмысленно. Большинство взрослых пытались казаться лучше, круче, быть идеальными для всех вокруг. А Минхо ничего не пытался. Он вообще будто давно понял что-то важное о жизни и теперь просто наблюдал, как остальные медленно до этого доходят. - Тебе сколько? - спросил Джисон. - Шестнадцать. - Ого. - Это не ого. - Для меня ого. - А тебе? - Четырнадцать. Я между прочим тебе ещё вчера об этом сказал. Минхо кивнул так, словно это объясняло вообще всё на свете. Потом достал из сумки что-то нежно розового цвета... Берет, немного потрёпанный, но красивый. - Это вот тебе... Моя бабушка сказала, что она это носила когда ей было двадцать. Джисон рассматривал шляпку так осторожно, будто она была чем-то дорогим. Хотя на самом деле это был просто кусок материала. - Это женская шляпа? - Да, но какая разница? Главное что красиво. Джисон выдохнул - Ещё вот тебе. В руки Джисона положили старую кассету. Немного потёртая, с наклейками. Хан хотел спросить, зачем ему всё это? Минхо просто отдаёт? Но спросить ему не удалось. Хо спрыгнул с крыши остановки и сразу же запрыгнул на велосипед. Умчался. Вот же... Дома Джмсон открыл в кладовке старый магнитофон. Пыльный. С пожелтевшими кнопками. Отец когда-то слушал на нём рок, пока не начал слишком много работать и слишком мало существовать. Джисон протёр корпус футболкой и долго возился с проводами. Когда кассета наконец заиграла, звук сначала был шипящим. Потом появилась нежная мелодия, запись скрипки. Что-то типо того. Джисон лёг на пол прямо посреди комнаты. За окном дети орали во дворе. Кто-то ругался на балконе. Соседи сверху двигали мебель. А музыка всё равно пробиралась внутрь. Там были песни про что-то нежное. Слова на английском, но парочку он всё же смог разобрать. Духи. Сладость. Брюнет. Любовь. Джисон слушал и думал о Минхо. Нет, текст совсем не про него. Но почему-то на душе было тепло, когда в его голове прокручивался образ рыжеволосого, с той самой кошачьей ухмылкой на лице. Он думал о его шраме на правой щеке. О его разбитых кедах. О синяках. О том, как спокойно он смотрит в глаза. И впервые в жизни Джисон понял одну неприятную вещь. Некоторые люди взрослеют не потому, что хотят. А потому что однажды у них просто не остаётся выбора. Они начали видеться почти каждый день. Иногда на остановке. Иногда у круглосуточного магазина. Иногда Минхо просто появлялся рядом внезапно, будто вырастал из летнего воздуха. Джисон рассказывал много. Слишком много. Про школу. Про дурацких одноклассников, которые были так счастливы уйти на каникулы. Про учительницу литературы, которая пахла валерьянкой. Про то, как мечтает однажды уехать. - Куда? - спросил Минхо. - Не знаю. Просто куда-нибудь далеко. - Это не место. - А тебе обязательно всё портить? - Я реалист. - Нет. Ты просто дед в теле подростка. Минхо закатил глаза. Но уголок губ дрогнул. И Джисон заметил это. Он вообще начал замечать в Минхо всё. Как тот хмурится, когда думает. Как щёлкает зажигалкой просто от скуки. Как избегает говорить о себе. Как иногда надолго замолкает, будто внезапно вспоминает что-то плохое. А ещё Джисон заметил, что Минхо почти никогда не приходит домой раньше темноты. Однажды он спросил: - Ты вообще спишь? - Иногда. - А ешь? - Если повезёт. - Ты ужасный. - Почему? - Потому что отвечаешь так, будто пытаешься выиграть конкурс самый загадочный человек района. - И какой приз? - Я. Минхо посмотрел на него несколько секунд. Слишком долго. У Джисона даже шея начала гореть. Потом Минхо спокойно сказал: - Интересный приз. И отвернулся. А сердце Джисона потом колотилось ещё минут десять. Вечером район становился другим. Днём он был шумным, липким, раскалённым. Бабки на лавках обсуждали чужие разводы. Дети носились между гаражами. Кто-то вечно сверлил стены. Из окон тянуло жареным луком и телевизорами. А ночью всё будто выдыхало. Даже воздух становился мягче. Джисон любил это время, особенно сейчас. Он сидел на подоконнике своей комнаты, подтянув колени к груди, и смотрел вниз, во двор. На спортивной площадке горел один фонарь - жёлтый, тусклый, с роем мошек вокруг. Несколько подростков играли в баскетбол, мяч гулко ударялся об асфальт. Кассета Минхо снова крутилась в магнитофоне. Уже третий раз подряд. Мать спала в гостиной перед телевизором. Оттуда доносился тихий смех из какого-то старого ситкома. Отец ещё не вернулся. На веках у Джисона блестели серебристые тени. Ещё не смыл. Днём мать ворчала: - Ты опять как диско-шар. Но не запрещала. Она вообще редко что-то запрещала. Слишком уставала для этого. Джисон прикоснулся пальцами к берету, который лежал рядом. Розовый. Немного выцветший. Он до сих пор не понимал, почему Минхо просто взял и отдал его. Минхо вообще делал странные вещи. Будто жил по каким-то своим правилам, о которых никто больше не знал. Телефон коротко завибрировал. Сообщение, но номер не подписан. "выйди" Джисон резко сел ровнее. Потом вскочил так быстро, что едва не снёс магнитофон. Он даже не удивился. Конечно это Минхо. Кто ещё пишет без заглавных букв и без нормальных объяснений? Во дворе пахло мокрой пылью, кто-то недавно поливал клумбы возле подъезда. Минхо сидел на качелях. Нога лениво отталкивалась от земли, и старые цепи тихо поскрипывали. Сегодня он был в чёрной майке и широкой клетчатой рубашке поверх. Волосы казались темнее из-за ночи. В зубах - сигарета. Джисон остановился напротив. - Ты нормальный вообще? - Нет. - А если бы я спал? - Ты не спал. - Откуда ты знаешь? Минхо пожал плечами. - У тебя свет горел. И всё. Как будто это был абсолютно логичный ответ. Джисон сунул руки в карманы шорт. - Зачем ты меня вытащил? - Пошли. - Куда? - Узнаешь. Когда Минхо спрыгнул с качели, Джисон неуверенно пошёл за ним, оглядываясь по сторонам. - Ты маньяк. - Ты всё равно пошёл. Это было справедливо. Именно поэтому Джисон просто фыркнул и двинулся следом. Они шли через дворы. Через узкие проходы между домами. Мимо гаражей, расписанных граффити. Мимо магазина, возле которого всегда сидели пьяные мужики. Сегодня один из них спал прямо на пластиковых ящиках. Минхо шагал спокойно, засунув руки в карманы. Иногда он курил. Иногда молчал так долго, что Джисону начинало казаться - тот вообще забыл про его существование. Но потом Минхо внезапно спрашивал что-нибудь странное. - Ты когда-нибудь воровал? - Что? - Воровал. - Нет! - Это звучит как оскорбление? - Да. Ты спросил так, будто это нормально. Минхо усмехнулся. - Иногда нормально. - Ты воровал? - Иногда. Джисон замолчал. И почему-то совсем не удивился. Они вышли к железной дороге. Рельсы блестели в свете редких фонарей. Где-то далеко гудел поезд. Трава возле путей была высокой и сухой. Минхо сел прямо на бетонный блок у забора. - Садись. - Тут грязно. - Принцесса. -Очень смешно. Но всё равно сел рядом. Несколько минут они молчали. Джисон смотрел на рельсы. Минхо - куда-то вперёд. Потом тот вдруг достал из кармана маленький фотоаппарат. Старый. Плёночный. С потёртым корпусом. - Ого. - Работает через раз. - Откуда у тебя это? - Нашёл. - Украл? - Нашёл. Это явно значило "украл". Минхо протянул ему фотоаппарат. - Держи. Хан осторожно взял его в руки. Тёплый. Тяжёлый. Настоящий. Красивый... - Можешь сфоткать что-нибудь. - Сейчас? - Ну не через десять лет же. Джисон поднял фотоаппарат. Навёл объектив на рельсы. Потом на фонарь. Потом случайно на Минхо. Щелчок. Минхо поднял бровь. - Очень плохой выбор модели. - Нормальный выбор. - Я выгляжу как наркоман. - Ты и есть наркоман. - Спасибо. Джисон засмеялся. Настояще. Громко. Так, что самому стало немного неловко. Минхо смотрел на него пару секунд. И Джисон снова поймал это выражение. Тот смотрел внимательно. Будто запоминал. Потом Минхо отвёл взгляд. - У тебя смех странный. - В смысле? - Громкий. - Это потому что мне смешно. - Обычно люди смеются тише. - Обычно люди скучные. Минхо тихо хмыкнул. Ветер шевелил траву возле путей. Ночь была тёплой. Очень летней. Такой, которая бывает только в июле. Когда кажется, что каникулы никогда не закончатся. Когда время становится липким и медленным. Когда всё ощущается важнее, чем есть на самом деле. Джисон лежал на спине прямо на бетоне и смотрел в небо. Звёзд почти не было. Слишком много городского света. - Эй. - М? - Почему ты тогда со мной заговорил? Минхо не ответил сразу. Щёлкнула зажигалка. Сигарета коротко вспыхнула в темноте. - Ты странный. - Это сейчас был комплимент? - Не зазнавайся. - Нет, серьёзно. Минхо пожал плечами. - Ты выглядел так, будто тебе здесь тесно. Джисон медленно повернул голову. - Чего? - Ну... - Минхо говорил спокойно, будто объяснял очевидное. - Некоторые люди подходят этому месту. А некоторые нет. - А ты? - Я тут просто застрял. Это прозвучало слишком спокойно и от этого стало неприятно. Джисон сел. Посмотрел на него внимательнее. На синяк возле ключицы. На разбитые костяшки. На уставшее лицо. Минхо выглядел старше шестнадцати. Иногда очень сильно. - У тебя опять проблемы дома? Минхо затянулся. Молчание. Потом. - Ничего нового. И снова эта его манера. Сказать ровно столько, чтобы разговор закончился. Но Джисон уже начинал понимать что Минхо не любил жалость. Вообще. Даже когда явно нуждался в помощи. Особенно тогда. Поэтому Джисон только тихо сказал: - Это всё равно дерьмово. Хо посмотрел на него. Впервые за всё время не отвёл взгляд сразу. - Да. Очень тихо. Без привычной иронии. Без ухмылки. Просто да. И почему-то именно это запомнилось Джисону сильнее всего.

—

На следующий день была жара. Такая, от которой плавились мусорные баки. Асфальт казался мягким, как море. Даже воздух был горячим. Джисон сидел на полу своей комнаты перед вентилятором и красил ногти прозрачным лаком, когда в окно что-то стукнуло. Он вздрогнул. Подошёл ближе. Снизу стоял Минхо. С камнем в руке. Хан открыл окно, только чтобы набрать на него. - Ты совсем идиот?! - Какой у тебя номер квартиры? Скажи. - Двадцать четвёртая. - Понял принял. Через пять минут Минхо уже лежал у него на полу. Будто жил здесь всю жизнь. Мать была на работе. Дома пахло порошком для стирки и арбузом. Минхо разглядывал комнату. Долго. Внимательно. У Джисона внутри всё сжималось от этого. Комната вдруг начала казаться слишком детской. Слишком маленькой. Слишком... его. На стенах плакаты. Полароиды. Наклейки на шкафу, разбросанные маркеры, косметика возле зеркала. Минхо перевернулся на спину. - У тебя тут как в магазине всякой красивой фигни. - Это называется интерьер. - Это называется у тебя слишком много времени. - А у тебя слишком мало. Минхо усмехнулся. Потом его взгляд зацепился за кассету, лежащую возле магнитофона. - Ты слушал? - Конечно. - И? Джисон пожал плечами. - Мне понравилось. - Даже несмотря на то, что там музыка для тех самых тёток, у которых не жизнь, а сплошная депрессия? - Ты вообще-то куришь на железной дороге и смотришь вдаль как герой артхаусного фильма. - Не умничай. Джисон сел рядом на пол. Минхо был непривычно тихим сегодня. Ещё тише обычного. Он разглядывал потолок. Пальцы лениво крутили зажигалку. Щёлк. Щёлк. Щёлк. - Ты можешь перестать? - не выдержал Джисон. - Нет. - Почему? - Нервничаю. Джисон удивлённо посмотрел на него. - Ты умеешь нервничать? - Иногда. - Из-за чего? Минхо перевёл взгляд на него. Долго молчал. Потом спокойно сказал. Без дрожащего голоса, без запинаний. - Люди. И снова отвернулся. У Джисона внутри что-то странно дёрнулось. Потому что это было... честно, очень. Он вдруг понял, что Минхо почти никогда не врёт. Не договаривает - да. Уходит от разговоров - постоянно. Но не врёт. - Я тебя напрягаю? - Иногда. - Эй! - Ты слишком громкий. - Тогда зачем ты вообще со мной общаешься? Минхо задумался, реально задумался. Будто вопрос был сложным. - Не знаю. Потом добавил. - С тобой не скучно. Тепло на душе. Они весь день провалялись у него дома. Смотрели старые музыкальные каналы, ели черешню прямо из пакета. Минхо кидал косточки в кружку с расстояния через всю комнату. Почти всегда попадал. Джисон рассказывал истории про школу. Минхо иногда смеялся. Редко. Но по-настоящему. И это каждый раз ощущалось как маленькая победа. К вечеру началась гроза. Небо резко потемнело, ветер хлопал шторами. Потом пошёл дождь, сильный, шумный. Капли стучали по подоконнику. Джисон сидел возле окна, обняв колени. Не любил грозу, вообще боялся даже... Но сказать об этом Минхо было стыдно. Минхо стоял рядом и курил прямо в форточку. - Тебя когда-нибудь били? - вдруг спросил Джисон. Минхо замер. Совсем чуть-чуть. Но Джисон заметил. - Да. Очень спокойно, словно речь шла о погоде, о той - которая его сейчас не устраивала. - В школе? - Не только. Джисон сглотнул, он правда не знал, что говорить дальше. Минхо редко отвечал прямо. А тут вдруг ответил. И от этого стало как-то тяжело... - А тебя? - Нет... Ну. Не прям. Минхо посмотрел на него. - Не прям? - Ну в школе толкали иногда. Обзывали. - За что? Джисон пожал плечами. - За всё подряд. Он ненавидел говорить об этом, особенно вслух. Особенно сейчас. Но Минхо ждал. Спокойно. Без жалости. И поэтому Джисон всё-таки продолжил: - За тени. За то что я странный. За голос. За всё. Дождь шумел всё сильнее. Минхо затушил сигарету о банку из-под колы. Приблизился к Хану и сел рядом. Ближе чем обычно. - Люди тупые. - Очень глубокая мысль. - Я серьёзно. Их колени почти соприкасались. Руки были практически связаны между собой, но Джисон не хотел вторгаться в лично пространство Минхо. Отодвинулся. - Большинство людей пугает всё, что не похоже на них. Джисон усмехнулся. - Ты сейчас как философ из древности. - Заткнись. Но уголки губ всё равно дрогнули. Минхо слегка толкнул его плечом, совсем легко. - Тебе не надо переставать делать то, что тебе нравится, из-за каких-то идиотов. Хан уставился на дождь. Потому что если посмотреть на Ли сейчас, сердце снова начнёт вести себя странно. - Я и не собирался. - Вот и хорошо. Тихо прогремел гром. В комнате стало темнее. Джисон сьёжился. В голове невольно вспыхнули воспоминания, как мать оставила его одного дома. Началась гроза. Свет. Мультики. Всё погасло, превратив квартиру в лакомый кусочек для "монстров". Хан тогда впервые познакомился со своими первыми фобиями. Гроза и темнота. Минхо вдруг потянулся к столику возле кровати. Взял баночку с блёстками. - Это что? - Глиттер. - Зачем он тебе? - Чтобы сиять. Минхо хмыкнул. Потом неожиданно открыл баночку и мазнул немного блёсток себе под глаз. Джисон замер. - Ты что делаешь?! - Сияю. И посмотрел на него абсолютно серьёзным лицом. Это выглядело настолько нелепо и смешно, что Джисон согнулся пополам от смеха. Минхо закатил глаза. - Очень смешно. - Ты... ты видел себя вообще?! - Нет. - Подожди. Джисон схватил маленькое зеркало с изображением котика, сунул ему. Минхо посмотрел. Молчание. Потом тихо... - Я похож на алкоголичку после клуба. - Да! И снова смех. Громкий. Живой. Минхо тоже засмеялся, в этот раз нормально. Без тихих усмешек. Просто взял и засмеялся. И это было настолько непривычно, что Джисон на секунду просто завис. Потому что в такие моменты Минхо выглядел совсем другим. Не уставшим злым делом в теле подростка, который ненавидит юность. Не взрослым раньше времени. Просто шестнадцатилетним парнем.

—

В следующие недели они стали почти постоянной частью жизни друг друга. Так быстро, что Джисон иногда сам не понимал, как это произошло. Минхо начал появляться у него дома без предупреждения. Мог зайти ночью. Мог днём. Иногда приносил странные вещи. Сломанные брелки, старые журналы. Красивые бутылки из-под лимонада. Пополнял коллекцию безделушек Джисона. Однажды вообще принёс дохлый фотоаппарат и сказал. - Его можно починить. - Зачем тебе столько мусора? - Это не мусор. - Это буквально мусор. Грязный. - У тебя нет вкуса. И они спорили минут двадцать. У Минхо была привычка трогать всё руками. Листать книги, перебирать украшения на столе Джисона, крутить кольца. Щёлкать кнопками на магнитофоне. Будто ему нужно было постоянно чем-то занимать пальцы. А ещё он часто зависал. В прямом смысле. Мог резко замолчать посреди разговора и смотреть в одну точку, словно куда-то проваливался с мыслями. В такие моменты Джисон его не трогал. Он быстро понял. Если Минхо хочет говорить - он скажет. Прямо. Если нет - бесполезно лезть. Однажды они сидели на крыше какого-то гаража, солнце уже садилось. Небо было оранжевым. Минхо лежал на спине, закинув руки за голову. На голове какие-то заколки, Хан подарил. Джисон рисовал маркером звёзды на его кеде поверх старой наклейки. - Ты реально помешан на этих звёздах. - Они красивые. - Банально. - А ты душнила. Минхо фыркнул. Потом вдруг сказал: - Меня выгнали из школы. Джисон поднял голову. - Чего?! - Весной ещё. - Почему ты молчал?! - А что бы изменилось? - Минхо! Он пожал плечами, спокойно. Слишком спокойно. - Подрался с каким-то придурком. - С каким? - Да какая разница. - Большая! Минхо повернул голову к нему. На лице - привычная усталость. - Он приставал к девчонке из параллели. - И ты полез? - Ну да. - И тебя выгнали?! - Его тоже. Джисон смотрел на него несколько секунд, а потом тихо сказал. - Это тупо. - Мир вообще тупой. И снова этот его тон, будто он давно смирился с несправедливостью. Будто уже ничего хорошего особо не ждал. Джисону это не нравилось. Очень. Он хотел сказать что-нибудь правильное. Что-нибудь важное. Но в итоге только пробормотал.. - Всё равно ты молодец. Минхо нахмурился. - За драку? - За то что полез. Тот ничего не ответил, но отвернулся слишком быстро. И Джисон почему-то понял, что это смутило его сильнее любых шуток. Солнце медленно опускалось ниже. Во дворах зажигались окна. Кто-то включил музыку, старая попса эхом разносилась между домами. - Эй, Джисон. - М? - А кем ты хочешь быть? Вопрос застал врасплох. Он никогда раньше не думал об этом, слишком рано. - Не знаю... - Совсем? - Ну... Может дизайнером. Или стилистом. Или музыкантом. Или вообще никем. Хо тихо усмехнулся. Как обычно - Очень конкретно. - А ты? Молчание. Ощущение, что Минхо хочет стать деревом. Жить в покое и тишине. Но его мечты рушит общество, которое рубит его корни и валит на землю всей толпой. Ветер шевелил его волосы. - Я хочу просто нормально жить. И всё. Без пафоса, без мечты про миллионы. Без великих планов. Просто нормально жить. Джисон почувствовал странный ком в горле, потому что это звучало слишком грустно для шестнадцатилетнего парня. И потому что Минхо сказал это так, будто даже в такое не особо верил. Поэтому Джисон ткнул его маркером в бок. - Будешь. - Пророк? - Нет. Просто ты упрямый. Минхо посмотрел на него. Потом очень тихо сказал. Словно промяукал. - Ты тоже. И почему-то после этого вечер стал ощущаться теплее. Холодный ветер больше не дул как раньше, не оставлял за собой волну мурашек по ноге Джисона. Тёмные глаза Хана следили за Минхо. Красивый... Джисон вдруг мотнул головой, о чём он вообще думает...? Минхо красивый, но не настолько, чтобы заполнять его голову полностью.