welcome to forever

Ты всегда будешь тьмой и больше никем. Просто признай это. Запихни данную мысль в само сердце и не пытайся ничего изменить. Погибни в собственном уроне. Умри в самом себе. Ведь спрятаться в любви хотел только ты. Оставь в этом мире свои кости и уйди. В мгле неба скрылись звёзды в мрачных облаках. Извилистые тропинки залиты их слезами. Ручьи, наконец, перестали литься с крыш. Слякоть несётся за шагами в дома. Уличные фонари имитировали медовый месяц, а ещё — чужую душу. Луна едва пытается светить сквозь бархатный туман. Он въедался в лёгкие, и дыхание замедлялось. Кажется, тело холоднело с каждым выдохом, или просто мороз слишком резко опустился на город? Свечи освещают кровавым пламенем каждый ложный кусок его души. Это чувство слишком приятно растекается раскалённой смолой, потому что имеет схожесть с чужими чёрными глазами. Тот взгляд прилипал глубоко, казалось, мог рассматривать органы внутри него. Он говорил то, что он знал и желал услышать. Его никогда не хотелось отпускать, но слова всегда вырывались иными, благословляя его уход. Боже, пусть это окажется очередной фальшивостью небес. Он же знает каждую его ложь, тогда почему всё равно в неё верит? — Нет. Нет, ты всё таки должен уйти. Если хочешь, можешь уйти. Всё равно мы еще встретимся. Усмехнувшись очередным собственным бредовым мыслям, с коими уже можно закрепить отношения юридически, в бесшумную тьму ворвался свист чайника. Зачем Энджи вообще постоянно заваривает чёртов безвкусный чай, если кипяток в кружке совершенно не греет руки, что полны льда. Ах, точно — вновь вина лежит на тебе, Лоран. Ты же так любил подобные церемонии. Ветер забирает к себе пар из чашки, будто ему поможет это искусственное тепло. Взгляд всё время сам направляется к вечно приоткрытому окну в доме напротив. В такие моменты мысли решают стихнуть, словно можно услышать грехи, которые житель совершает. Только уже без него — теперь с кем-то другим. И он будет абсолютно оправдан перед вратами в рай. Такому, как Энджи, нужно лгать во всём, оставлять правду одетой и раздевать очередную душу прямо перед его сгоревшим взглядом. — Но... Сука, Лоран, я просто хотел быть хорошим для тебя. — Я — сосуд лжи, что ты презираешь, верно? Тогда никогда не возвращайся ко мне. Убереги хоть кого-то от себя. Твоя фраза, Лоран, так ущербно звучала для нашей воображаемой последней встречи. Ты серьёзно думал, что так легко можно всё бросить? На его фоне Энджи — мусор, что даже не способен сгореть с первого раза. Для него это прекрасный повод вернуться в чужую жизнь. Никогда не говори "никогда". Лоран сломается без него и этот момент не нужно слишком долго ожидать. Он пожалеет, что бросил мир, который так мило любил собирать с Энджи по кускам. Он вспомнит каждую их секунду, прожитую вместе, и тьма замаскируется под свет, чтобы привести его прямо к Энджи. Ожидания чужих мук сопровождаются давно потухшей сигаретой. Парень собирается поджечь новую, но огня уже нет. Вместо желанного дыма в лёгкие поступает только злость на весь мир и это изрядно выматывает. Чёрт, почему становится так жарко? На улице ведь мороз. А, точно, за каждой злостью на тебя меня обязательно накроют магмой воспоминания. В них темно и невыносимо жарко. Жарко, потому что его словно распиливают пополам, пытаясь соскрести душу и скинуть в огонь. Тьма здесь для того, чтобы он не видел этого — или он сам пытается обезопасить себя и не открывать глаза. Энджи не изменился — всё тот же трус. И, конечно, жгучая боль, что прорезает всю грудь. Он коротко бросает взгляд на небо, мечтая встретиться с солнцем посреди сумерек. Но небеса никогда не были столь фальшивы. Они получили ад, хотя создавали рай. Почему Лоран всё разрушил выдуманными идеалами? Свою тьму он успешно прятал, считая что это построит им "дом". Но, сука, отношения так не строятся. Энджи — первый человек Лорана о котором он знает практически все. Энджи отдал тому и сердце, и душу, надеясь в обмен получить хотя бы его любовь. А Лоран не хотел ничего из этого — он просто пытался спрятаться от собственной немощи за чужими чувствами. — Даже после этого не растаются. На основе этого сростаются и идут дальше. Как ты не можешь въебать? — А нахуя оно, если только рушит. Этот ад никогда не был так реален. Ненавижу соленую жидкость из глаз. Ненавижу чувствовать, как моя грудь сжимается из-за тебя. Ненавижу отчаянные попытки хватать воздух. Я просто медленно теряю себя. И ты тоже теряешь себя, Лоран. — Значит... давай будем между этим... посередине... но только не расставание... просто любить... но не... — Ещё раз, Энджи: я не достоин любви. Вечность? В этом мире толком ничего не соединяется с этим словом. Оно независимо и живёт по-своему. Никто не входит на его территорию, уважая границы. Обычное существование без тесной взаимосвязи — как "что-то" между. То есть посередине. Если перевести это на язык человеческой близости, это будет означать просто жить рядом, но без сражений за душевные секреты. Нет, Лоран, это максимальный идиотизм. Если ты готов любить меня только как оболочку... Хей, ты же даже так меня не любил... Энджи всегда будет видеть одну и ту же землю, чувствовать её влажность и чёрный лёд. Гниль везде, но это так сродно. Всё превратилось в вечность, не имеющую конца. И в этих страданиях было что-то прекрасное — пока не появился Лоран. Ради него Энджи выкапывал каждую свою часть тела, будучи атрофированным. Он во всю тянулся к его сухим, но таким тёплым ладоням, пока те безжалостно закапывали его обратно. А потом они коснулись груди, словно давая надежду на долгожданное тепло. Не успев им насладиться, когти всадились в гнилую кожу и вытащили едва тёплое сердце. Со спокойствием в глазах он поедал его, наблюдая за угасающей жизнью. И только сейчас у Энджи возник вопрос: почему Лоран решил опуститься к нему в грязь, если так мечтал о небесах? Значит, он не достоин их так же, как Энджи. Словно они связаны заклинанием, ставшим проклятием. Весьма романтично и в стиле Энджи. Чёртовы мысли о Лоране поселились в каждом закоулке тела. Даже если он ненавидит парня всей душой, он всё равно будет продолжать любить. Его больной разум не отступит, а едва живой взгляд будет пытаться увидеть его ангела вновь, чтобы забрать к себе и окончательно захоронить их вместе. Последнее воспоминание держит его на поводке, оставляя больше шрамов на шее, но не давая задохнуться. Лоран сказал тогда нечто странное, но парень не придал значения. — Ты запомнишь меня, прости, — выброшенные слова сливались с ветром, что забавно играл со светлыми волосами Лорана. — Что ты имеешь в виду? — глупая улыбка, что светит лучше солнца, освещает их одних. Она самая забавная из всех существующих и не слепит до боли. Наоборот, лечит от видимых ужасов. По крайней мере, так было когда-то. Сейчас Энджи едва поверит в счастливую версию себя. Рассвет начал неторопливо покрывать своим светом дома напротив. Просыпаться из-за него было больно, потому что снова даёт воспоминания о ком-то уже чужом. — Да, я запомнил тебя, Лоран, — вечно холодный голос ломается с ветвями деревьев. Их хруст похож на ломкие кусочки от сердца. — Ты должен был отказаться от меня и спастись. Жаль, что не воспользовался сладким шансом. Я напомню тебе о себе так же, как это делаешь ты в моей голове — болью и страданием. Пока ты не примешь нашу вечность.