Сука

Собака высунулась из окна ветхого дома. Она осторожно внюхивалась в воздух, изредка морщась. Внизу раздался жалобный писк, её дети голодны, она тоже,но есть нечего. Облезлая дворняга вернулась в своё "гнёздышко", которое было старым пружинным диваном с ободранными ручками. Щенки скулили: они были ещё слепыми и нуждались в своей матери. Чёрно-белая собачонка улеглась рядом,согревая их своим теплом, она облизала каждого из своих детёнышей. Те рвались к соскам суки,но молока не было, а жалкие попытки добыть хоть каплю вызывали лишь сильную боль. Мать отошла от своих детей, своим собачьим умом она понимала,что пока она в изнеможении — никто не выживет. Она собрала остатки сил и вновь подошла к окну. Перед тем как отправится на вылазку она оглянулась назад. Четверо щенят жались друг к другу, чтобы не терять тепло, а один. Один лежал в дальнем углу комнаты, белый с тёмным пятном под глазом. Холодный. Мёртвый. Для неё это был первый помёт, и она долго пыталась "возродить" его, рыдала по-собачьи, лизала, кусала. Но без толку, мёртвого не вернуть. Обычно животные съедают своих детёнышей, если они не способны к жизни,но чутьё подсказывало ей,что даже приближаться к нему не стоит. Было в нём что-то "не то" . Собака вылезла через разбитую оконную раму. Псина была небольшого размера, совсем молодая, но выглядевшей уже старой. Рёбра и позвоночник выпирали, стоячие уши были в инфекции, шерсть местами вся облезла. Когда она вылизывала в последний раз раненую лапу, то клоки шерсти просто отпадали без особых усилий.И она не вырастала заново. Умные глаза смотрели вперёд, на пустырь, где стояли голые деревья и одиноко возвышалась вышка. Скрип металла от поднявшегося ветра раздавался вокруг, это был единственный звук. Когда ветер стихал, тишина давила и пугала. Собака побежала вниз по сухой траве, вдоль разбитой тропинки. Она спустилась к небольшой речке, протекавшей неподалеку и вошла в воду. Жадно глотая тёмную жидкость и изредка настороженно поднимая морду, собака стояла по самые лапы в прохладной воде. Её пробирал жар с самого утра,то спадал,то снова накатывался с новой силой, благодаря речке она хоть немного смогла облегчить страдания. Вдали раздался громкий хлопок, а потом поднялся столб дыма. У неё поджался хвост и она попятилась назад, кинувшись подальше от этого места. Запах гари и бензина распространился на всю территорию, а по воде начало ползти радужное пятно, обволакивая рыб, которые всплывали на поверхность. Дворняга брела по пустой дороге,пока не учуяла запах живого. Своих сегодняшних жертв — крыс. В подвалах домов их развелось множество, они подъедали закрутки и грызли остатки картошки. С таким питанием они становились всё жирнее и жирнее. Пары штук таких хватило бы, чтобы насытиться на весь оставшийся день. Собака отправилась на охоту. Она прошлась по узенькой дорожке, ведущей к покосившемуся деревянному домику, полезла через ржавую калитку и уставилась на входную дверь. В памяти копошились обрывки воспоминаний: кто-то длинный и высокий, такая же дверь, только зелёного цвета и запах... что-то тёплое, касалось шеи, нежное и ласковое. Но всё это лишь минутная вспышка прошлого, не стоящая внимания, в конце концов настала другая жизнь. Сука обошла дом вокруг и нашла лазейку в подпол, откуда на неё смотрели десятки глаз. Она оскалила свои пожелтевшие зубы и медленно стала спускаться в подполье. Раздался лай и писк, шипенье и хруст костей, разбилась банка. Победу одержала шавка, на носу у неё блестела красная полоска, а в зубах за хвосты она держала трёх крупных крыс. С одной она разделалась сразу во дворе, двух — унесёт в своё логово,пока не стемнело. На небе сгущались тучи, тёмные и неестественные для весны. С запада подул сильный ветер, калитка билась из стороны в сторону, издавая противный грохот и скрежет. Дворняга прижалась к сырой земле и вгляделась в лесополосу. Оттуда послышался протяжный волчий вой. Волки выли от голода, в любой момент они могли выйти из леса и растерзать любое животное на своём пути. Собаке резко стало плохо, её вырвало ошмётками недавно съеденной крысы, лапы начались трястись, а бока учащённо вздымались, дыхание стало хриплый. С трудом встав, её укачивало из стороны в сторону и она побрела, не разбирая дороги. Перед глазами встала пелена, ветер уводил суку в сторону, в ту местность, которую она избегала. Место, которое когда -то было её домом. Она шла, пока зрение не прояснилось и она не наткнулась на чьи-то кости. "Женщина шла с ребёнком на руках среди разрушенных домов. Вокруг не было ни души. Людей в посёлке становилось всё меньше и меньше. Здесь и до этого жили одни старики, которые были одной ногой в могиле, но теперь в них оказались почти все. Лишь немногим удалось прожить целый год, одними из них были они и ещё пару человек с другого конца. Младенец плакал, он хотел есть, но еды не было и не было молока у матери. Она прижимала его к себе, пытаясь успокоить плач. — Мы дойдём до трассы и нас увезут отсюда, тише малыш, тише. Верила ли она своим словам, женщина сама не знала. Это был обещанный, ещё в первые месяцы, свет в конце тоннеля. Но никакой машины не было до сегодняшней ночи. На грузовике в громкоговорители объявили, что всех жителей днём будут ждать у уцелевшего магазина, чтобы оказать нужную помощь. И в душе теплилась надежда, что смерть больше не будет дышать в спину ей и её ребёнку. Ветер гнал её, она шла против него, закрывая руками малыша. Он перестал плакать, лишь изредка издавал хриплые выдохи. Она почувствовала, что что-то тёплое вытекло из неё и растеклось по её ноге. Это была кровь. Женщина продолжала идти. Ей уже не спастись,но ребёнок.. он должен жить. Он будет жить! Она остановилась и взглянула на небо, там сгущались тучи, неестественные для осени. Вдруг в груди кольнуло: маленькое сердце перестало биться. Навсегда. Женщина упала на колени в грязь, слёзы наворочились у краёв глаз. Не успели, не успела. Тошнота подступила к горлу, скрутило живот. Красное пятно взади увеличилось в размере. Но она не отпускала младенца. Он умер— умрет и она. Женщина запрокинула голову к небу и зарыдала. Громко, с криками и хриплыми рыданиями. С неба закапал дождь. Чёрный." Кости были голые и обветренные, но можно было разобраться, что одни были маленькие, а другие, которые "сжимали" их, были крупнее. Собака уставилась на них, они хорошо виднелись на фоне серо-жёлтой травы. Такой огромный мир сузился до этого пустыря с человеческими скелетами. И это всё,что осталось на земле. Собака почесала свой бок, шерсть слетала от одного прикосновения. Она посмотрела вверх на небо. Оттуда летели большие хлопья снега —белые мухи, тихо ложась на землю. Сука завыла. Протяжно, страдальчески, как может только мать, чьи дети обречены на верную смерть.