Убийца в зеркале?

Эмилиано Амаранте был привлекательным молодым человеком в своей школе. Пользовался популярностью у одноклассниц, но сам внимания их никогда в жизни не искал. Все классы всегда заканчивал с отличием, не был изгоем, но и душой компании и главным зачинщиком торжеств никогда не являлся. Был расчётлив – нередко на занятиях физкультуры именно его ставили капитаном команды, ведь его стратегии не мог наперёд просчитать даже учитель. Но если что-то в его планах шло не так, то драться за победу он мог до последнего.                Не было ни дня, ни единой ситуации, которая заставила бы его сомневаться в том, как он хорош. Но излишне горделивым он, право, тоже не являлся – грамоты и благодарственные письма принимал смиренно и спокойно, тогда как иной мальчишка за такую редкость мог и на весь коридор раскричаться от счастья. На всех уроках Эмилиано не столько запоминал или зубрил материал, он, скорее, отражал поведение, подачу и подаваемый, собственно говоря, учителем материал. Тонкости эмпатии? Но ведь он выглядел не слишком обеспокоенным и чувственным – на нём всегда была маска льда.                Одним тёплым днём в его школу перевелась девушка. Ровесница, попавшая именно в класс Эмилиано. Тонкокожая, с почти что лисьей изящностью, со своими ярко-жёлтыми глазами и такими необычными волосами светло-цианового цвета, напоминающие взмутнённое после шторма море, с зелёными оттенками водорослей и отблеском хвойного цвета на ярком, итальянском солнце. Её акцент очень быстро стал объектом внимания. Дети – самые жестокие создания на планете, как известно.                Сану Сеному. Так звали её – девушку, которая украсила своим портретом полубоком тетрадь для черновых записей Эмилиано. Он еле успел прикрыть его рукой от соседа по парте, чтобы он его не увидел. Такие чувства были далеко не впервой для юноши – он влюблялся в старшеклассниц, персонажей фильмов и актрис этих персонажей, но никогда не позволял этим мыслям и фантазиям покинуть разум дальше собственной головы или ладони. А тут раз – и… Одноклассница?                Было бы глупо отрицать, что возвращаясь домой он думал о её нежных, тоненьких запястьях; о том, какая она, для азиатки, высокая, но всё равно ему лишь доставала бы макушкой до подбородка. Если бы они стояли рядом. Но они не стояли – не успели. Даже на уроке физкультуры. Пока одноклассники грубо обсуждали отсутствие пышных форм у Сеному, Эмилиано думал о том, как она быстро подхватила и влилась в его технику, понимая всё без сотни объяснений… Больше – без единого, лишь пары кивков и указаний рукой ей хватило, чтобы, будто бы, прочитать его мысли и работать с ним в унисон.                Но делать выводы он не мог. Слишком рано, как ему казалось. А потом было слишком поздно. Сеному вылетела из класса во второй четверти – из-за травли она заболела чем-то. Какая-то распространённая среди японских школьниц болезнь, изничтожившая её тело до излишней бледности, впалых щёк и ключиц… Амаранте удивлялся. Ей указывали на недостаток веса, а она худела ещё больше, вместо того, чтобы набирать. Но зачем ей вообще было меняться – он не понимал. А сказать, что она нравится ему и такой – не решался.                Годы шли. Он думал о ней, кажется, до конца девятого класса. А после жарких, летних каникул, вернулся в школу, в крайне поредевший 10 класс и вновь увидел её. Это было в другой школе, в другом городе и она его не узнала. Она его не узнала. Большего удара Эмилиано не получал раньше в жизни. Но затем он осознал – она и не должна была. Он не был ни зачинщиком, ни участником травли. Всегда был полностью параллелен. Не жаловался учителям, но и не защищал её. Хотя, наверное, стоило, может тогда она бы его запомнила…                Но она поразила его вновь. Жестоко поразила. На уроке их поставили в противоположные команды и он понимал – она читает его. Либо помнит, либо ещё что, либо он просто сошёл с ума, но каждая его атака отражалась, либо была просто упущена в молоко. После урока состоялся их первый полноценный диалог…                — Хэ-эй, Амаранте! – Сану подошла к нему уже в коридоре перед следующим уроком, переодевшаяся в школьную форму. — Классно играешь! Я слышала, в школе волейбольный кружок есть, ты там случайно не состоишь?                — Состою. – В привычном холодном тоне ответил юноша. — Приходи сегодня в 17:00. Подтяну твои навыки…                — Оки!~                Но нет. Счастье не бывает бесконечным. Помимо того, что Амаранте не нашёл в себе сил за эти полтора года признаться ей хотя бы в интересе, он слушал и наблюдал, как то одноклассникам, то ребятам постарше она нравится – и все они получают от ворот поворот. Он пытался поговорить об этом с матерью, но она лишь подталкивала его к одному – признаться. Но есть ли в этом вообще смысл, если исход ему и без того известен? Он не особенный. Не считал себя таковым.                Годы шли и прошли. От Эмилиано Амаранте, как и в целом от семьи Амаранте, не осталось даже мокрого места. Каждый умер, растерзан, убит жестоко и без сожалений. Остался лишь он. Иллюзо. Член элитного отряда ассасинов La Squadra Ezecuzione. Таков был уговор с главой Картеля, таков был уговор с капореджиме – Ризотто Неро. Всё, что хоть на толику могло быть связано с его прошлым, каждый, кто мог его близко знать – мёртв. Но он не нашёл семью беглецов-азиатов…                . . .                Сандра Ла Матча. Шестёрка, крот, живущая самой обычной человеческой жизнью. Ну почти. Вместо закрытой, мешковатой одежды, каждый день на ней распахнутая с верхних двух пуговиц рубашка без рукавов, украшенная ожерельем из лазурита, а длинные, хвойные волосы приколоты несколькими заколками с лазуритом, ещё и убраны в два высоких бублика.                Яркие жёлтые глаза контрастируют с синей помадой. На ногах – удобные, светлые спортивные штаны с именным тёмно-синим принтом La Matcha на левой ноге. Обувь – тёмные кроссовки со шнурками разных цветов: белого и чёрного. На поясе – небольшая сумочка, в которой помимо вещей первой необходимости припрятаны метательные ножики. А в рукоятке что? Правильно – небольшие осколки лазуритов. В каждом.                — Ла Матча? Кха-ха-ха! А можно было что-то менее азиатское, сладкая? – Спросил один из пьянчуг, придвигаясь к той и дыша на неё спиртовой вонищей. — Интересно, а-                — Закрой свою пасть. – В руке девушки оказалось длинное, тонкое лезвие, уперевшееся прямо в горло мужчине. — Иначе никогда больше свой рот не откроешь.                — Сан. – Окликнул бармен, натиравший бокалы. Сандра, вздохнув, спрятала оружие и пересела ближе к бармену. — Тебе коктейльчик передал один из заходивших сегодня гостей.                — Ммм… А с коктейлем не передавали ли сообщеньице? – Спросила она, подтягивая к себе любимую, вкуснейшую кровавую мэри. — Или так, тайные обожатели?                — Да. Приглашали угоститься джелато на южной окраине Неаполя. Через… - Парень хмыкнул, глядя на настенные часы. — Ммм… Через сорок минут.                — Чё-о? На улице ветер который даже Польпо снесёт! – Сандра фыркнула, в пару глотков осушая бокал. — А может об оплате намекнули?                — Обещали три сотни лир. – Бармен блеснул своими зелёными глазками в жёлтом освещении, расплываясь в кошачьей улыбочке. — Если выживешь.                — Аргх… Завтра приготовишь мне самый вкусный моккачино на который способен. – Та раздражённо выдохнула, поднимаясь с места и вылетая из бара.                — Мммм, милашка работает дамой по вызову? – Спросил алкашина.                — Завались, Лоренцо, а лучше домой вали. – Огрызнулся бармен.                — Оуу? Что такое, Мир?                — Съебался, дядя, говорю!                — Хмх.                Свет моргнул. В следующее мгновение ни следа от пьяного мужчины не осталось. Только деньги на барной стойке и треснутый посередине, в форме креста, бокал. Бармен выругался себе под нос. Бьют посуду, как будто бы это им платить за них, но присмотревшись, увидел, что сумма куда выше той, на которую Лоренцо выпил. Пожав плечами, он вернулся к заказам. Тяжело работать для стендоюзеров, если сам не обладаешь какими-то особенностями, однако Мирослав справлялся.                На окраине было прохладно. Удивительно – июльская ночь, а прохладой веет, будто март на дворе. К сожалению, пока что, в сумерках, Сандра не могла разглядеть ни единого знакомого лица – она вообще ничего и никого не видела. Куриная слепота, как её прозывают в народе, к сожалению для неё была более чем обыденностью. Потому и работать она предпочитала днём или глубокой ночью, но никак не в сумерки договариваться о встрече.                Давнишние клиенты и большинство опытных и наслышанных членов Passione об этом осведомлены. Окраина – не такое редкое место для встреч, но почему именно южная? И шифр, связанный с Джелато? Она перебирала десятки, сотни подразделений и элитных отрядов о которых только могла слышать, но ассоциации были лишь самые худшие. Триста лир в оплате значили крайне грязное дело, и стенд Ла Матчи вполне мог справиться с чем угодно. Однако знал ли об этом заказчик?                — Воу, воу, горячая Ла Матча действительно так привлекательна, как о ней говорят~ - Сладостный голосок парнишки раздался из темноты, хотя почти всё вокруг Сандры сейчас казалось темнотой. И пусть она не слышала его в живую никогда, манера речи ей была более, чем знакома. Понаслышке.                — В какой момент я перешла дорогу Ла Сквадре, Мелоне? Не смей выпускать свой [Baby Face] в мою сторону. – Сандра сделала шаг назад, как только поняла, откуда голос. Её стенд мог бы влёгкую одолеть его, но если он здесь не один, то это точно засада.                — Ни в какой! И даже выведывать ничего не надо! – Хихикнул Мелоне, выходя из темноты под фонарь. Одежда обтягивала его грудь, будто латексная, выделяя кубики пресса цветовыми акцентами, а сильные руки были упёрты в бока. — Что ж… Раз ты пришла и знаешь меня, и даже знаешь название моего стенда, тогда, должно быть, я должен объяснить… С этого момента ты работаешь на Сквадру.                — Ч-чё? Типо… Как новый чле-                — Нет, членством могут обладать только люди с членами, извини. Либо в штанах, либо во рту. Могу конечно оформить… - Протянул тот, но лишь увидев блеск ножей, нервно усмехнулся. — Ха-ха, шучу! Просто у нас тусовка без баб!                — Мм, вот как. А от меня тебе что надо сейчас? – Спросила Сандра, сузив глаза.                — Эй, ты чего, уснула? Ну да ладно. Твоей первой целью будет устранить Лоренцо Скорцини – такой мерзотный мужик, время от времени в баре “Set It Off” ошивается. – Махнул Мелоне. — Вы с ним наверняка знакомы. Ну и рассказать про свой стенд… Но после миссии.                — Оплата? – Вскинула бровь Сандра.                — Как я и передавал Мирославу. – Пожал плечами тот. — Три сотни лир за голову, пока ты работаешь на меня. Привлекательно, скажи же?                — Достаточно. – Кивнула девушка. — Сроки?                — У тебя 48 часов, сладкая. Принесёшь его глаз в качестве доказательств. – Сказал Мелоне, удаляясь к своему транспортному средству. — Довезти до твоей квартирки?~               — Откажусь. – Повела плечом Сандра.                Цель назначена. Почему с ней хочет работать член Ла Сквадры – ей неизвестно и непонятно. Однако суть проста. Работа есть? Есть. Значит, пора бы заниматься поиском информации. Лоренцо… Бар… Стоп, это ведь тот бар, где работает Мирослав? Но частыми гостями там являются только шестёрки и кроты Passione. Неужто Мелоне вздумал подставить Сандру? Впрочем, предоплата в размере стапятидесяти лир была получена на руки. Время действовать.

. . .

              Наиболее распространённая причина смерти в Неаполе – это гибель в ходе драки. Пулевое ранение, избиение или “несчастный случай” – ведь когда кому-то на голову посреди абсолютно новой и чистой улицы падает наковальня, это совершенно точно всего лишь случайность – всё это вот чуть ли не ежедневный быт каждого итальянца. Ну и не только итальянца. Пусть люди и не могут найти достаточное количество доказательств, ясно одно. Во главе Неаполя, если не всей Италии, находится далеко не государство и не клан Буттечели. Главенствующее место в теневом правительстве занимает кто-то пострашнее.                После встречи с членом Ла Сквадры возвращаться домой было немного страшно. Информацию по Лоренцо Скорцени Сандра обязательно выяснит, только немного позднее. Сначала ей хотелось бы немного отдохнуть. Сегодня она за целый день выполнила два заказа с примерно такими же временными рамками, и ей казалось правильным залечь на дно… Часиков на 5. Помыться, поспать и немного подравнять кончики.                Уютный домик в районе коттеджей, не слишком вычурный, лишь с одним этажом и достаточно крупным подвалом, небольшой парковкой, которой Ла Матча всё равно не пользовалась, и садиком, за которым нужен был уход по-хорошему, но у неё не хватало времени. Вестись на шутки коллег про “хорошие удобрения” она не собиралась – слишком много рисков. А ей и так их в своей профессии хватает.                В ванной комнате стояло зеркало. Слегка запотевшее, потому что Сандра привыкла принимать горячий-горячий душ, точно смывающий с кожи все микрочастички чужой кожи и ароматы моющих средств. Но смотреться в него после душа она не очень любила, хотя ей очень-очень нужно. Раз в неделю – точно, чтобы проверить, не выпирают ли слишком сильно рёбра. После средней школы внутри остался страх. А снаружи – шрамы. Белые, объёмные полоски на груди и бёдрах.                Кто-то из одноклассниц – она помнила – сказал, что если неглубоко резать кожу на груди, то она станет расти. Не помогло. Как и с бёдрами. Она в детстве не думала, что телосложение – это особенность её национальности и генетической предрасположенности, и лучше, “красивее” по итальянским стандартам ей не стать. К сожалению. Любви от одноклассников, окружения или семьи она не ощущала никогда, и больше не стремилась, с тех пор, как после переезда не слышала ни единого хорошего слова в свою сторону.                Именно поэтому она не чувствовала ничего, когда её родители, перейдя дорогу какой-то крупной шишке, расстались с жизнью. Их – убили, а на прикроватной тумбочке Сандры оставили адрес бара “Set It Off”, где с ней поговорили и приняли в ряды. Виной всему – способность, под названием стенд, которым она обладала с самого детства, но которой не видел никто из её окружения. Эта странная штука, напоминавшая человека в обтягивающем костюме, с непонятными трубками, рожками и копытами, называла себя [Vicious Cycle].                Сандра до сих пор не понимала, как точно работает её стенд. Будто бы он позволял читать мысли людей, но не полностью; а, скорее, может, проецировал ей в голову намерения или намёки? Но это работало далеко не на всех, вообще нет. Она помнила, что он работал в школе на некоторых одноклассников, какое-то время действовал на Мирослава…                Ещё больше Сандре не нравилось смотреть на себя с распущенными волосами. Когда из угрожающих двух рожек, отражавших её натуру – как ей казалось, дьявольскую, адскую, просто чёрт во плоти – её волосы липли к бёдрам и даже чуть ниже, потому что были адски длинными, а личико обхватывали непослушные пряди чёлки, становилось страшно. В зеркале она видела не себя нынешнюю, а себя старую. Молодую. Нет, маленькую. Глупую и напуганную.               Быстро подровняв всё до одной длины, она просидела в ванной комнате ещё какое-то время, пока не высушила полностью голову и не собрала локоны в две боковые косички, завернув уже их в бублики. Пусть выглядело так себе, зато не надо будет просыпаться от удушья собственными волосами, а утром, возможно, пару минут получится походить с немножечко вьющимися волосами.                Если, конечно, можно назвать пробуждение в четыре часа утром. За такое время мало что успело бы уложиться. Сандра проспала – она планировала встать в два. Бар круглосуточный, смена одного из кротов начинается с шести часов утра. У неё было бы в запасе четыре часа на чистку оружия, подбор одежды и зарядку. Но сейчас время оставалось только на зарядку. Оружие возьмёт из запасов барной стойки – уж они точно не против.                Оставлять одежду той же, что и вчера, попросту нельзя было. Начиная с того, что всё в стирке, заканчивая тем, что кто-то мог видеть Сандру в этой одежде вчера на заданиях. Подбором образа заниматься времени не было. Выбор был сделан в пользу тёмно-синей рубашки без рукавов, которую она ловко припоясала приятного цвета тканью, штаны были из того же материала что и рубашка, ну а на ногах высокие сапоги, удобные и придающую не самому выдающемуся росту ещё несколько сантиметров в высоту.                — Хм, новый стиль? Тебе не идёт, Сандра. – Ловко подколола Наташа. Одна из кротов-барменов, которая обладала стендом, но не использовала его, по каким-то причинам всё ещё причастная к жизни семьи.                — Чёрт! Проспала, забыла снять эту дурость… - Фыркнула Ла Матча, раздражённо усевшись за стойку. Тишь да благодать, в баре ни души. Наталья протянула подруге небольшое настольное зеркало и та принялась расплетать вчерашние эксперименты. — Эспрессо.                — Чего это ты, родная? – Вскинула бровь барменша. — Ты же по сладкому обычно. – Но, несмотря на заинтересованность, направилась к кофеварке. — Сахар, сироп?                — Два сахара. – Сандра отцепила последние резинки от волос и вздохнула, глядя на слегка-слегка волнистые волосы. — Да так, хочется взбодрится. Слишком много спала, чувствую себя не очень. Слушай, Наташ… Есть вопросики по делам семейным.                Лишь только это словосочетание прозвучало в воздухе, Наталья резко выпрямила спину, чуть вздрогнув. Девушка налила в приятную, милую чашку свежесваренный кофе и, взяв небольшую тарелочку с “орешками”, поставила прямо на стойку, пододвинув к Сандре. Нат поджала губы, будто бы не решаясь что-то произнести, но стоило Сандре лишь открыть рот, как та её перебила:                — [What’s In It For Me] ? – Спросила Наталья, внезапно переходя на английский.                Сначала Сандра не поняла, почему она это сделала, но затем поняла. Небольшое пространство, как только Ла Матча коснулась чашки, вокруг неё и Наташи стало будто бы темнее, как будто бы произошли перебои с электричеством. Но нет – чуть отклонившись назад, она увидела, что у этой темноты есть будто бы очерченная граница. Дальше стула Сандры был чёткий полукруг, за который лучи ламп на потолке добирались и светили как обычно. Вот они – загадочные русские стенды.                — Это…                — Мой стенд. Он захватывает только… - Нат прикрыла глаза, концентрируясь. — Да, только нас с тобой. Если в баре есть кто-то под невидимостью, он не услышит ни слова сказанного тобой внутри моего купола. Для этого человека мы будем просто болтать о погоде и мирских вещах, и войти внутрь границы он не сможет. У тебя десять минут. Кто, что, куда, где?                — Вчерашний мой заказчик сказал, что некий Лоренцо Скорцени, частый гость этого бара, жизни больше не достоин. Знаешь его? – Произнесла Ла Матча.                — Скорцени?.. Ммм… - Наталья задумалась на несколько мгновений. — Он более вечерний гость, но я познакомилась с ним однажды, когда подменяла Мирослава. Очень заметный, необычный мужчина. Вечно одет в какие-то яркие костюмы, у него будто бы каждого цвета радуги есть, но он их, скотина, комбинирует всегда. То есть, он может прийти в белой рубашке, поверх – розовый пиджак, а внизу – синие брюки. И у него звонкие, но всегда коричневые туфли, лакированные такие.                — А лицо? Внешние приметы кроме одежды вспомнить сможешь? – С надеждой спросила Сандра.                — Да… да. Знаешь, у него внешность… Не итальянская. Мы конечно не очень различаемся, но мне кажется никакой он не Лоренцо Скорцени, а какой-нибудь Леонтий Старовалов. Очень славянский мужчина. Волосы примерно до плеч, но убраны в хвост задний, тёмно-русые. Острые скулы и голубые глаза…. Лицо квадратное, вытянутое. Широкоплечий. Не женат, либо не носит кольцо. Документы у него один раз попросила, он водительское удостоверение предъявил, права есть на вождение тяжеловозов, мотоциклов и легковых автомобилей. – Спокойно и размеренно выдала Нат. — А ещё он ужасно-ужасно азартный. Однажды тут парочку членов Сквадры обыграл…                — Ну и… Почему ты мне так просто рассказываешь это всё?.. – Вскинула брови девушка.                — Это особенность моего стенда. Одна из. – Та подняла в воздух руку и стала загибать пальцы, начиная с мизинца. — Никто, кроме тех, кто внутри круга, не слышит и не может прочесть даже по губам, о чём мы болтаем. – Мизинец загнут. — Внутрь круга зайти тоже не может. — Безымянный палец загнут. — Мне не могут врать внутри моего круга. — Средний палец загнут. — Каждый, кто покидает круг, забывает, от кого получил информацию, которую я сказала внутри круга, но не забывает саму информацию. – Указательный палец загнут.                — Погоди, но ты ж сказала что я не забуду сказанного внутри, но сказала мне как работает твой стенд? Это разве не считается сказанной внутри круга информацией? – Спросила Сандра.                — Да, я так говорила! Очень-очень много раз, Сандра, просто ты каждый раз забываешь, что лимит – два вопроса! Ты знаешь, как работает мой стенд, но всегда спрашиваешь это третьим или четвёртым вопросом, поэтому ничего не помнишь. – Хихикнула Наталья. — На этом всё.                Темнота схлопнулась, возвращая привычный свет. Сандра удивлённо проморгалась, коснувшись висков. Она осторожно придвинула к себе стакан и сделала глоток эспрессо, отчего-то слегка подостывшего, хотя, казалось, Нат только-только его поставила ей под нос, вместе с русскими сладостями с варёной сгущёнкой.                — Так что там за вопросики, Матча? – Спросила Наташа, удивлённо моргая своими красивыми голубыми глазами. — Или уже никаких вопросов не осталось?                — Да… Ээ… - Сандра потёрла виски. — Да… Извини. Спасибо за кофе. Он, вроде как, вчера мне и так всё пояснил… Блин… - Та помотала головой. — Ты тут как? А то негусто у тебя по утрам-то…                — Нормально, нормально. Мне же платят не как обычному бармену. – Хмыкнула Наташа. — По цели твоей. Пожалуйста, никаких событий и приколов рядом с баром. После этого нас дня на два-три закрывают на разбирательства с полицией, и так получается что и мы с Миром без работы сидим, и вы, блин.                — Аа… Хорошо… Я и не собиралась. – Сандра пожала плечами.                Теперь нужно было придумывать план по истреблению Скорцени. Информации по его стенду Мелоне никакой не дал, спасибо хоть внешне описал. Вроде это именно он рассказал, да. Вроде как… На рассуждения у Сандры было не так много времени – всего-то весь день. Может, кто-то другой мог знать информацию или хотя бы примерно кусочками… Наташа точно ничего не знает – в этом Ла Матча была уверена.                — Нат. Если сегодня объявится юноша по имени Мелоне, - Сандра вытянула из кармана кошелёк и положила пару лир на стойку, пододвигая их к Наталье. — Сделай ему клубничную матчу и передай, что задание принято к исполнению.                — Ммм..~ - Кивнула Наташа, взяв деньги. — Хорошо, родная. Удачи.                План родился легче всех прошлых. Даже если она не сможет предугадывать действия Скорцени, то скорость её стенда, превышающая даже скорость самого быстрого автомобиля в сотни раз, сможет справиться с ним в одно мгновение. Но только, если это потребуется – то есть, в самом-самом ужасном исходе событий. Оу, и, надо было помнить, что нужен был его глаз… Голубой славянский глаз…                . . .                [Black Out Days] – это стенд, сила которого была не до конца известна даже капореджиме, под которым ходил Скорцени. Причиной всему его сомнительная и немного даже имбалансная в какой-то степени природа, но тем даже лучше, для него же. Он не слишком долго работает на семью, но уже успел понять для себя: если он перейдёт кому-то дорогу, сцепится хоть с кем-то, хоть немного причастным к семье, у него будут проблемы.                Но только это его не беспокоило. С крайней лёгкостью и спокойствием, он до некоторых пор мог вступать в перепалки со многими соратниками и коллегами по оружию, ведь знал, что без приказа сверху в его сторону никто не рыпнется. А если подобное случится, то капореджиме сразу предупредит его, ведь такие разговоры очень просто и очень быстро разбегаются по семье. Обычно.                Лоренцо не запомнил ту перепалку. Одна из многих. Ещё по стилю одежды, он с лёгкостью распознал “коллегу” – в стиле одежды, в походке, в стремлении оголить хоть какую-то часть тела. В его случае – пресс. Привлекательный, справедливости ради. Быть может, аура Скорцени несколько отливала зелёным оттенком при жёлтом свете. Но грызться с этим парнем было одно удовольствие.                — Да, да, да? А слабо? Переиграй меня, попробуй. Не сможешь. – Хмыкнул Скорцени, перетасовывая карты, как вдруг их у него прямо из рук выхватил оппонент.                — Прекращай свою клоунаду и фокусы. Ты считаешь, что твой стенд такой незаметный и я не вижу, как ты постоянно отправляешь теневого клона мне за спину? А карты твои… - Раздражённо хмыкнув, он развернул их лицевой стороной вверх и растянул по всему столу. — Так и знал. По два вида каждой карты и целых четыре Джокера. Противно, аж тошно.                — Хмм? Да ты просто струсил перед более сильным оппонентом… - Лоренцо рассмеялся.                — Я не играю с бесчестными иностранцами. – Закончив, парень покинул бар. Спокойно, не хлопая дверью и не привлекая лишнего внимания.                — Он жульничал… - Проурчал Мелоне, потягиваясь, как кот. — Пеши, деньги.                — А я надеялся, что он честный… - Опечаленно произнёс Пеши.                — Обманывать Иллюзо… - Хмыкнул Формаггио, покачав головой. — Как думаете, сколько протянет?                — Недолго. Он уже успел обмануть меня на сотню лир, я отправил Иллюзо потому, что если бы началась драка, то этот Скорцени бы и мгновения не выстоял. – Мелоне хихикнул. — Нуу, кто готов замарать ручки? Формаггио, может ты? Пеши, Пеши, может ты?                — Сам разбирайся с этим. – Подал голос Прошутто, делая глоток эспрессо. — Своими руками или финансами. Могу подсказать девчонку.                — Я кажется догадываюсь, про кого ты, раз говоришь про девчонку. Работал с ней? – Удивлённо спросил Формаггио.                — Не я. Совет спрашивали, а я так, по сарафанному радио. Потом вернулись, сказали – лучшая. Ещё и быстро работает. – Прошутто развёл руками. — Ты реально решил его убить за то, что он людей на деньги обманывает?                — Не убить! Убрать! – Пожурив соратника пальцем, поправил Мелоне. . . .                Дом Скорцени Ла Матча нашла относительно быстро. Пара разговоров, вопросов, где-то пришлось надавить, но ей не впервой. И вправду: мужчина жил в роскошном коттедже, в одном из самых богатых районов Неаполя. Видимо, совсем никак не скрывался. И судя по тишине, спокойствию и заросшему двору, жил он действительно один.                Спустившись вниз, Сандра зашла в ближайшее кафе, где сменила обычное нижнее бельё на сексуальное, кружевное, а под штанами припрятала чулки на подтяжках. Вернула на губы помаду, только не синюю, а огненно-красную, ещё и с плампером, который делал их визуально пышнее и сочнее. На соски были наклеены пэстисы, слегка увеличивавшие грудь, если смотреть со стороны. Исходя из нарытой на Скорцени информации, он был изрядным алкоголиком и любителем дам по вызову.                Звонок в уличный домофон, первый и сразу удачный. Без лишних вопросов, её пустили внутрь, а затем сам Скорцени вышел и встретил её, с бутылкой дорогого шампанского в руках.                — Сладкая! Так ты и вправду по вызову барышня! Я как раз только думал вызывать… - Мужчина обхватил её за талию одной рукой, затягивая внутрь дома и закрывая за ней дверь на ключ.                — Подарок от фирмы, господин Скорцени. – Произнесла Сандра, томно расслабляя лицо. — Вы наш частый клиент, и после вчерашнего вызова я получила распоряжение… Удовлетворить именно вас… - Девушка осторожно коснулась подбородка мужчины, затягивая его в страстный, сочный поцелуй.                Бутылка шампанского выпала из рук мужчины, но на мягкий ковёр. Он опешил, а затем принялся снимать с Сандры верхнюю одежду, еле-еле успевая делать вдохи между поцелуями, постепенно утягивая её в зал, где стоял крупный, удобный диван. Ему – в силу опьянения или нет, Лоренцо не стремился понять – нравилась небольшая грудь Сандры, удобно ложившаяся в ладонь, и отсутствие форм.                Скорцени был поистине ужасным и мерзким человеком. Приближающаяся смерть точно была ему к лицу, ведь он, касаясь такого миниатюрного тела, рассуждал о незрелости партнёрши. Что она, такая бедная малышка-студентка, если не старшеклассница, попала в его логово, в его злостную хищную пасть, ведь по-другому никаким образом не сможет выжить, живёт лишь на пособия по потере кормильца…                Одни лишь мысли о том что он, весь из себя спаситель-добродетель, вводили мужчину в сильнейший экстаз, чего и добивалась Сандра, усыпляя его бдительность настолько, насколько это возможно.                — Всё зову тебя сладкой, а как думаешь, сладок ли я? – Спросил Лоренцо, сильно сжимая плечо Сандры и опуская её на колени прямо перед собой, снимая синие брюки и такие же синие боксеры, ошеломляя девушку своим размером. — Возможно, чуть меньше, чем ты ожидала, но поверь, он тебя поразит…                — Конечно, господин Скорцени… Правда… Я бы хотела ещё раз испробовать ваши губы. – Ла Матча поднялась, касаясь члена мужчины тоненькими, холодными пальчиками, и чувствуя, как он вздрагивает от каждого прикосновения. Подняв руку обратно и обхватив голову мужчины двумя руками, она наклонилась над лицом Лоренцо, замерев лишь на мгновение, учащённо дыша.                — Что такое, сладкая? Стесня-                Шея мужчины свёрнута одним лёгким движением в ту же секунду, как стенд Сандры выдрал из груди того сердце. Оно совершило три толчка в руке стенда, а затем расслабилось, как и все мышцы в теле Лоренцо начали расслабляться. Ничтожно, по-смешному маленький член – а видела за свою жизнь наёмника Сандра немало – очень-очень быстро угас, потух, хотя, справедливости ради, она не то чтобы видела разницу между стоячим и нестоячим, в случае Скорцени.                Место было зачищено. Лоренцо – расчленён и засунут в духовку на самом максимальном огне, на кухне открыты на максимум все газовые конфорки. На стене, прямо над газом, установлен часовой механизм. Зажигалка сверкнёт именно через 15 минут – столько времени потребуется, чтобы заполнить пространство над плитой, поджечь и взорвать весь дом, уничтожая все-все улики следом.                Через пару минут прозвучит взрыв и на месте коттеджа останутся мусорные осколки, руины самого ужасного места. Мелоне знает это, потому что это известно Сандре. Он видел её. В прекрасном кафе, в которое она зашла переодеться обратно и избавиться от всей одежды, он заказал себе клубничную матчу и сидел у самого выхода, готовый её окликнуть. И лишь увидев его, Сандра вздрогнула, сглатывая лёгкий страх. Это значит, что он следил за ней всё время. Каждый шаг и каждую секунду. И значит, что он всё видел.                — Ой-ой, не красней так. Я многого насмотрелся на своём веку. – Мелоне рассмеялся, попивая матчу. — Вкуснейшая вещь, кстати. У тебя хороший вкус. Такая же ли ты вкуснейшая?..                — Оплата. – Сандра села напротив мужчины, будто бы готовый к отчитыванию ребёнок.                — Да-да. Вот, твои две сотни лир. – Он пододвинул их к ней.                — Эм?.. Но ведь-                — Меньше нет, принимай так. – Отмахнулся Мелоне. — Ты красотка, как не посмотри. Но ведь помнишь, что на этом я с тобой не закончил? Нас ждёт ещё долгое, но менее унизительное сотрудничество, не переживай. Не понимаю, зачем ты сама к нему полезла именно так, но всё же… Ах, да, доказательства мне не нужны, я всё видел. Избавься от них вместе с бельём. – Тот хитро прищурился. — Пусть я буду единственным живым человеком, видевшим тебя в нём.                — А-ага… Да… Хорошо. На этом?... – Начала Сандра.                — Да, да, на этом всё. Приходи завтра вечером в “Set It Off”, а пока лучше отдохни, отоспись и заляг на дно. Обеспечь себе безопасность на ближайшее время, по возможности. – Парень допил свою матчу и они вместе вышли на улицу.                — С чего бы? Раньше работала и ничего. – Нахмурилась Сандра.                — Я на пятьдесят лир тебе переплатил, да? В общем, это моя плата за твоё следующее задание: отоспись, сходи в спа, займись тем, чем занимаются девушки в твоём возрасте. Можешь даже любовью, если есть с кем. И я не про себя, - Предупредил любые опасения и кривляния девушки Мелоне. — Ты мой инструмент. Выгодный. Не более. Ясненько тебе?                — Я-ясно… - Ла Матча, смутившись, отвела взгляд.                — Но завтра обязательно приходи! Хочу представить тебя одному из своих коллег! Ведь именно из-за того, что его этот Скорцени обманул на бабки, я и нанял тебя! Из-за покера, представляешь! – Хихикнул Мелоне.                — Из-за… ПОКЕРА?!                Взрыв! Коттедж, принадлежавший Лоренцо Скорцени, разлетелся вдребезги, зажигая весь участок!..

***

Дело Сандры – это исполнение приказов заказчика. Мелоне заплатил ей пятьдесят лир за то, чтобы она уделила себе один денёчек… Приказ есть приказ, значит, она и должна это сделать. Только вот никаких спа-дней она, конечно, не планировала и не стала бы. Ей незачем появляться в публичных шумных местах. Самым правильным решением оказалось прийти домой и спокойнейшим образом отоспаться. Просто лечь и выспаться.                . . .                — А она неплоха. – Начал Мелоне, заходя в небольшой подвальчик, в котором обычно проводили время члены Сквадры. Сейчас здесь были только Иллюзо, Формаггио и Пеши, почему-то без Прошутто.                — Ты действительно пользовался услугами наёмницы? – Фыркнул, усмехаясь, Формаггио.                — Услугами наёмницы? – Спросил Иллюзо, вскинув брови. — Женщины? Какой ужас.                — Нон-нон! Она между прочим очень хороша! И сексуальна… - Тот закусил губу, будто бы представляя её в самых возможных позициях. — Но не важно. Иллюзо, завтра идёшь со мной в “Set It Off”. Познакомлю.                — С чего вдруг?.. – Он недоверчиво сдвинул брови.                — Я куплю тебе выпить. – Расплылся в улыбке Мелоне. — Хочу познакомить тебя с девчонкой.                — Пфф… - Хмыкнул Иллюзо, рассмеявшись. — Удиви-                Под нос Формаггио и Иллюзо, сидевшим за одним столом, полетела сегодняшняя газета, на первой полосе которой было написано о внезапно взорвавшемся доме в одном из богатых коттеджей, а так же об обнаруженных расчленённых останках, предположительно, принадлежавших одному из директоров канцелярской компании – Лоренцо Скорцени.                — Уоу! Реально убрал Скорцени одной девахой! – Рассмеялся Формаггио, похлопав по колену. — Оно реально того стоило? И как ж она его взяла в родной хате?                — Хм. – Иллюзо взял газету в руки, нахмурившись. — Делов-то – дом поджечь и взорвать… Это чё, тот шулер из бара что-ли? Ты убрал члена семьи из-за покера?                — А чего такого?                Внезапный, но смачный, жёсткий подзатыльник вывел Мелоне из равновесия. Рядом, проявляясь из невидимости своего стенда, появился Ризотто, скрестивший руки на груди и недовольно глядя на соратника. Повисла тишина. Пеши испуганно уронил бутерброд себе на руки.                — Ты понимаешь, что сделал, а? – Низко и грубо спросил Неро, опускаясь на корточки и хватая Мелоне за шкирку.                — Да что такого?! Она ж не сдаст, если чт-                — А успеет ли сдать? – Прорычал Ризотто. — Рыпнулся на Скорцени даже не своими силами? Ты к войне группировок хочешь вернуться или что? Его убил, потом деваха откинется, следом тот кто её кокнул? Мелоне, если ты не ценишь чужую шкуру, другие люди – не такой расходный материал, как твои одноночные девчонки и мальчишки.                — Да какая война группировок? Ла Матча – обыкновенный крот, ни под кем не ходит… Пропадёт – никто и не заметит… - Огрызнулся Мелоне, вырываясь из хватки капо. — Ладно, отпущу её и больше не буду нанимать!                — А ты ещё планировал? – Удивлённо распахнул глаза Формаггио.                — Не трогай деваху и проблем не будет. – Отмахнулся Ризотто, уходя к себе.                — Не трогать… Я и не собирался, её не за что трогать. – Мелоне отряхнул одежду, высовывая язык вслед Неро. — Бе-бе-бе.                . . .                Снилось ли что? Наверняка снилось, только Сандра не могла запомнить совершенно ничего, не стремилась. Она просыпалась несколько раз, чтобы попить воды и перекурить, а потом опять зарывалась в одеяло и пропадала из реального мира на очередные несколько часов. Будильник на четыре часа был успешно проигнорирован и разбудил девушку только солнечный свет.                На завтрак был крепкий чай с какой-то залежавшейся маковой булочкой – один из подарков Наташи; когда она ездила к семье, привезла подарков для близких друзей, в числе которых отчего-то оказалась и Ла Матча. Сама она не привязывалась к людям, старалась этого не делать. По части Passione просто нельзя привыкать к людям. Сегодня тот, кто был кентом, стать может трупом иль ментом – вот так выражался Мирослав по поводу работы на семью.                И отчасти она была согласна с его словами. За тем лишь исключением, что про ментов не думает, а только про трупы. Да и ментов тут никто уже не боится, все знают, под кем законы. Показательнее всего ей казалась сейчас вчерашняя ситуация. Людей убирали за всякие разные провинности – хищение из запасов семьи, слив информации левым лицам, убийства не по делу (и этот пункт больше всего беспокоил Сандру), но никогда такого не было, чтобы кого-то могли убрать за обычное шулерство. Такие дела принято решать на месте мордобоем, ну может пулей в колено, но чтоб так? Может, у Мелоне какие-то личные тёрки с этим Скорцени, и он просто не хотел говорить правду?                За весь свободный день Ла Матча сумела убраться в доме, сложить в шкаф всю перестиранную свою одежду и разложить в чехлы одежду для заданий. Получилось приготовить еды на грядущие дни и снова ещё разочек помыться – каждый день ей было бы сложно принимать душ, но вот через день – вполне. Только надо бы новый оттеночный бальзам для волос купить. Тёмный цвет почти вымылся, и она становится светлее. Как раньше. После вечерней встречи обновит оттенок под привычный.                Мелоне обещал обеспечивать заказами. Но это не значит, что она станет отказываться от новых со стороны. Может быть, пару посылочек доставить ей под силу, но только, если в её услугах будет нужда. А пока что – она надела рубашку без рукавов, длинные перчатки без пальцев и джинсы с высокой талией. Обувь осталась той же – кроссовки с разными шнурками. С головой она сегодня не заморачивалась. Заказов выполнять сегодня не планировалось, потому волосы были распущены, но если что – в кармане джинсов завалялось две резинки, чтобы собрать их в случае необходимости.                Лишь на небе появились оранжевые оттенки и близились сумерки, Сандра перекинула через плечо небольшую сумку и вышла из дома. До бара была пара кварталов, которые она успела бы пройти до того, как наступит непроглядная – для неё – тьма. В сумке припрятался фотоаппарат: сегодня хотелось сделать фотографий заката. В пару простых движений, по достижению бара, она забралась по пожарной лестнице на крышу и всё-таки пофоткала уходящее солнце.                — О! Хей-хей, сладкая, спустись с небес на землю! – Послышался снизу голос Мелоне.                — Ты уже тут? – Спросила Сандра, спускаясь вниз и обмахивая фотографию, чтобы быстрее проявился свет. — Сегодня, напомни, задание новое хочешь мне дать или с кем-то там познакомить? Вроде второе.                — Аа… Ага, только об этом чуть позже… Не важно. – Отмахнулся парень, заходя в бар.                Внутри уже играл приятный джазз – сегодня в баре выступала приятная, милейшая на личико певица Китнисс Покет. В теории тоже несколько причастная к жизни Семьи, но ни на одной стычке она её никогда не видела. Вроде бы Наташа её откуда-то знает, может, бывшие сёстры по оружию? Вроде бы что-то подобное… Или это Мирослав рассказывал… Тяжело.                — Вот! Прошу любить и жаловать! Моя левая рука – Сандра Ла Матча! – Придерживая девушку за плечи, радостно пролепетал Мелоне, представляя её Иллюзо. — Именно она за нас отомстила! Теперь на одного шулера в баре... Ам, и на земле, меньше.                Иллюзо обомлел, взглядом изучая девушку - вспоминая. Бледная кожа, тонкие запястья, отсутствие пышных форм. Она больше не боялась носить обтягивающую одежду, она приняла себя такой, какая есть. Волосы были почти такими же яркими, как десять лет назад, а жёлтые глаза… Жёлтые глаза смотрели на него с непониманием вновь. Но вдруг – он совершенно точно это увидел – непонимание сменилось шоком, таким же, как в глазах самого мужчины.                Сандра села напротив Иллюзо. Мелоне сел рядом с соратником и с искренним непониманием наблюдал за их молчаливыми гляделками, сопровождаемые приятным пением вместе со скэтовыми джазовыми перебивками. Поистине сериально-киношная сцена, будто бы эти двое только что трупы увидели. Отчасти, у Мелоне были догадки, что происходит, но всё-таки узнать всё хотелось именно от этих двух загадочных идиотов.                — Ты… - Начала Ла Матча.                — Зачем ты стала частью семьи? – Осторожно, но вдумчиво спросил Иллюзо. — Денег мало? Родители умерли? Ты могла бы-                — Что, к тебе обратиться? Я даже не помню как тебя зовут. – Нахмурилась Сандра. — Ни слова перед Мелоне. Ну-ка, как тебя сейчас зовут? Членам Passione принято менять имена, сомневаюсь, что ты всё ещё А-                — Иллюзо. Меня зовут Иллюзо. Сама-то? Не хочешь иметь ничего общего со своими азиатскими корнями, но взяла кличку Ла Матча? Серьёзно? – Вздёрнув подбородок, спросил тот.                — Ах простите, синьор Иллюзо. Если бы вы хоть немного мной интересовались, то знали б, что азиатские корни я ненавижу только внешне, если вдруг не заметили. – Продолжила диалог в тех же тонах Сандра. — Да и так находятся ценители. Уж простите, что вам не по нраву.                — Да ты!.. – Иллюзо закусил губу, яростно фыркнув и встав из-за стола. — Мелоне, покурим.                — Да-а… - Протянул, нервно усмехаясь, Мелоне, выходя на улицу вслед за Иллюзо.                Оказавшись на улице, Иллюзо мгновенно закурил, предлагая пачку так же и Мелоне. Парень отрицательно помотал головой, не желая пока что травить свой организм. Куча вопросов была в голове и на языке у Мелоне, но он понимал что, возможно, вместо ответов получит просто по лицу. И только он открыл рот, как был перебит самим коллегой.                — Мы были одноклассниками в средней и старшей школе. – Пояснил Иллюзо после крепкого затяга.                — А. Встречались? А потом… Погоди-ка, ты должен был убить всех, с кем хоть немного связан. – Нахмурился Мелоне.                — Мы не были в отношениях. Она даже не знала, что мне нравилась. Наверняка, всё ещё не знает. – Закатил глаза тот.                — А ТЫ ВСЁ ЕЩЁ-                — Молчать! – Рявкнул Иллюзо, замахнувшись на Мелоне, на что тот даже не дрогнул. — Гмх… Да.                — НИХУ-                — Молчать я сказал! – Тот покачал головой. — Я думал она покинула Италию. Я не нашёл её в Модене или в Риме. Но теперь… - Он вновь затянулся.                — Ясно. Понятно. – Мелоне пожал плечами. — Ну и чё делать будешь? Сам же должен все риски и значения понимать. Оба уйдёте? Её заставишь уйти? Или вместе будете каждый день подвергать жизнь риску?                — Почему ты рассуждаешь из мысли о том, что она меня любит? Она никого никогда не любила. Всем отказывала, просто всем. Поэтому я даже пытаться не стал… - Иллюзо выдохнул. — Перепил.                — Перепил. – Кивнул Мелоне. — Обычно ты не такой искренний. Ей тоже заказать чего-то?                — Споить её? Ни за что. – Отрицательно мотнул головой тот.                — Поня-ятно. – Вновь кивнул Мелоне. — Ну, попытка не пытка, слушай.                В глазах Иллюзо она всё так же была запретным плодом. Полночным бредом, глупым желанием, не рассеявшимся со школьной скамьи облаком в штанах, но именно из-за этого он никогда и не будет пытаться – глупая, почти что обсессивная привязанность, снова забурлившая в венах. Ещё и пьян. Ещё и выговорился Мелоне. Он, конечно, без лишних причин не станет об этом разбалтывать налево и направо, но точно так же и не было уверенности у Иллюзо в благочестивости соратника. Шантаж? А может…                — Нет, пытка. – Помотал головой Иллюзо. — В раба мужчину превращает красота.                — Что, аж душу дьяволу продать готов? – Следом за скрипом барной двери, послышался голос Сандры. Девушка вышла на улицу. Не подслушивала, просто тоже решила перекурить вместе. — Не моё дело, конечно, но вроде как людей зовут поговорить чтобы говорить, а не уходить потом на улицу секретничать.                — Ты не знаешь, что такое быть наёмником. – Начал Иллюзо, разворачиваясь к подошедшей Сану.                Она всё ещё была ему по подбородок. Снова смотрела на него с такой серьёзностью и холодом, будто он ей чужой человек – вообще-то так и было, но... А никакого но и не было. И быть не могло. Он действительно ей чужой человек, который почему-то считает своим долгом её защитить от чего-то, сам не зная от чего. То, что он влюбился в юности и любит до сих пор – это только его проблема. И его об этом никто не просил.                — Сделай мне одолжение. – Начала Ла Матча.                — Опять бойцовский клуб… - Прошипел Мелоне, отходя в сторону.                — ..Ударь меня посильнее. – Продолжила девушка, скрестив руки на груди.                — Чего? Ты в своём уме? – Спросил Иллюзо.                — А ты? Мы не виделись десять лет, а ты, мало того что изменился до неузнаваемости, так ничего и не понял. Твоё имя на моих губах – как самый едкий, дешёвый и горький плампер, который никогда-никогда не сотрётся, ведь въелся до ужаса сильно. Твой образ в моей душе – как шрам, жестокое напоминание о том, что если человек не является частью чего-то, то автоматически считает себя белым и пушистым. Я старалась забыть все эти годы то, что интеллегентный, мудрый юноша, который понравился мне с первого шага в класс и вроде тоже смотрел на меня, оказался пустышкой – совершенно безучастной серой массой, наблюдение за страданиями других людей которому приносило, кажется, неземное удовольствие. – Сандра сделала глубокий вдох. — Я пыталась сблизиться в старшей школе. Я отказывала даже тем мальчикам, которые затем угрожали найти мой дом и изнасиловать меня за углом, надеясь, что наши переглядки не мерещились мне. Я пошла в чёртов волейбольный кружок лишь чтобы видеть твою самовлюблённую рожу всякий раз, когда мой стенд показывал мне твои намерения, лишь чтобы видеть, как ты рад нашему содействию, но дальше этого совершенно ничего не ушло. – Ла Матча сглотнула подступившие к горлу слёзы. — И теперь… Стоишь тут… И говоришь, что я ничего не смыслю в своём основном виде работы? А сам-то ты кто? Моё имя не знает никто, а ты упустил из под носа влюблённую в тебя дурочку, которую, наверняка, должен был убить лет семь-восемь назад. Поучаешь меня чему-то. Так дела не делаются. Я работаю на Мелоне, а не на Сквадру, и потому-                — Больше не работаешь. – Вмешался в монолог той Мелоне. — Я… Ты не работаешь на меня больше, вот и всё.                — Блеск. Рот твой ебать, Мелоне. – Сандра бросила окурок под ноги Иллюзо и спешно скрылась в сторону остановки.                Иллюзо замер, пытаясь понять, что вообще только что произошло. Было ли это взаимным признанием? Возможно. Имеет ли это хоть какое-то значение сейчас? У мужчины не было ни единой идеи, как вообще реагировать на это всё.                  — Подсказать адресочек? – Проурчал Мелоне, потряхивая в воздухе бумажкой, которую сию же секунду вырвал у него из рук Иллюзо.                Сандра добралась до дома в самом ужасном состоянии, насколько только могла себе представить. Она надеялась, что всё осталось в той квартире в Модене, каждый шрам остался лишь следом от дома в Риме, но нет. Всё вернулось здесь – в Неаполе. Вся Италия осталась пережитком боли и кошмара, ни единой толики любви она никогда-никогда не получала здесь. Так и должно быть, наверняка. У всего есть своя причина.                Сану Сеному не была ни любимой дочерью, ни успешной ученицей, ни хорошим человеком. Нейтральным, пустым. Она обвиняла других в том, какой была сама – чтобы не чувствовать одиночество в этом мире. Полном пустоты и грязи. Безучастная – потому и злая на таких же; если она останется в стороне, то ей ничего не будет. Так было в школе в Аогасиме. Так было в переходной школе в Париже. Если она – не центр внимания, то она не будет ни мешать, ни присоединяться.                Это аукнулось в школе в Модене. Это продолжилось в Риме. Это прекратилось, когда умерли её родители, но лишь ненадолго. Она не могла быть безучастной, если не была частью толпы – она была ещё какой участной, расправляясь с положенными целями. Только никто и никогда не знал, что на месте этих людей она представляла такие знакомые лица – тех, кто своим существованием, неуместными комментариями и шутками уничтожил её, как личность.                Горячая вода бежала из душевой лейки, но холодная дрожь не унималась. Болела голова. Слёзы не унимались. Она снова чувствовала себя самым отвратительным человеком – собой. Сеному. Той, кто прячется. Не участвует. Самым болезненным напоминанием. Девушка осела на дно душевой кабинки, привалившись спиной к кафельной плитке, затем прикрыла глаза, вслушиваясь в шум воды. Он должен был успокаивать.                …                — Мам… Мама?                Глубокой ночью с кухни был слышен звук воды и странные звуки. Сану показалось, что родители решили посмотреть какое-то кино и сделали слишком громкий звук, параллельно при этом моя посуду. Отчасти она была права – вода правда шла, но посуда не мылась. Раковина в целом была пуста. На столе – она помнила, после ужина оставались тарелки, но, видимо, мама всё помыла перед сном – была… Мама.                Мама была без одежды. И странный, незнакомый мужчина рядом с ней – тоже. Они не остановились. Сану слышала шлепки. Стоны. Видела всё… Все части тела. Пышную грудь метиски, рожавшей женщины, и ей в голову не приходило что это плохо: всё, что она видела, это то, чего нет у неё. Да и не будет никогда. Потому что она – приёмная, и ни на одного из родителей не похожа. Но этого она не осознавала.                Она ушла незамеченной. Безучастной. Но даже так, казалась себе ужасно грязной. Словно бездействием навредила кому-то. Молчанием же своим она сохранила семью. Была ли она от этого счастлива? А знала ли она, что вообще такое счастье? Заслуживала ли она вообще этого? Нет. Нет. Она ничего не заслуживает. Ни хорошего, ни плохого. Она – грязная и пустая, и таковой навсегда останется и будет оставаться.                …                Голова была чиста. От грязи, но не от мыслей. Перед зеркалом снова набежали слёзы. Бритвы дома водилась – надо же ей как-то брить ноги, руки и другие зарастающие, пусть и реже чем у европеек, места. Она помнила алгоритм. Снять крышку, отделить от общей конструкции лезвие. И…                Из зеркала показалась рука в, отчего-то, знакомой одежде. Резко, крепкие мужские руки перехватили её в одном мгновении от нового пореза. Из зеркала показался корпус, волосы, собранные в несколько хвостиков, и красные глаза, перепуганные до ужаса; Иллюзо смотрел не на тело Сану, а в её глаза, теперь ставшие такими же испуганными.                Ей было плевать на то, что она без одежды, вся мокрая, а волосы опять облепили всё тело. Она не понимала, почему он смотрит ей в лицо, а не на тело. Не понимала, но очень хотела понять. Почему так?                — Почему… Так? – Дрожащим голосом, спросила девушка.                Иллюзо вышел из зеркала полностью, выхватывая лезвие и откладывая его на раковину, откуда оно ловко упало прямо в слив. Мужчина серьёзно глядел ей в глаза, а после резко и крепко обнял, обхватывая за плечи и спину.                — Потому что ждал. И буду ждать. Только теперь не молча. Теперь ты в моих руках. – Иллюзо вздрогнул, чувствуя глубину и тяжесть своих слов. Он возложил эту ответственность себе на плечи и не откажется от неё. — И снова я тебя не упущу.                — Я не хочу. – Пробормотала, дрожа, теперь от страха, Сандра.                — Ты и не должна. – Он обхватил её лицо, на котором красовались красные от слёз разводы. — Я не заставляю.                — Й-я знаю…                — Сану.                — Амаранте…                — Всё хорошо.                — Нет…                — Всё в порядке, слушай меня. – Иллюзо, чувствуя, что она не удерживается на ногах, опустился вместе с ней и сел на колени, всё ещё держа руки на её лице, но не смея опускать ниже. — Не были твои потуги напрасны. Я боялся переборщить. Посметь большего. Не приближался – думал, что мне это сойдёт с рук. Ты запомнила меня, но не с лучшей стороны. Так быть не должно. Ты помнишь меня спустя десять лет и я помню тебя столько же. И всё ещё…                — Люблю… - Проскулила та, хныча, словно школьница. Она обхватила его руки своими, прижимая их ближе, будто бы желая погрузить его в себя. — Пожалуйста, я сделаю всё… Я-я… Прошу…                — Ничего. – Иллюзо помотал головой, вновь обнимая её и прижимая к себе. — Ничего не надо делать. И наёмницей можешь продолжать быть. И на Мелоне работать... Только будь рядом.