Немного крови, много слюны

Мика дует губы, пока аккуратно замазывает след от укуса на шеи. Консиллер почти закончился, но новый покупать не хотелось, ведь неизвестно, совпадёт ли он с природным цветом кожи Шмидта и будет ли он так же идеален, как старый. Поэтому, стараясь выдавливать изо всех сил остатки, Мика думал о неприятном: новый консиллер все-таки нужен. И нужен немедленно, иначе всю палитру красно-зеленых синяков на шее не объяснить. Капитано, сидящий у него на кровати, читал какой-то комикс и был более чем спокоен. Его светло-небесные глаза внимательно вчитывались в каждое слово, пока на языке крутился лишь приятный вкус чужой крови. Капитано стал слишком зависимым от неё. И ладно, если бы он нуждался в любой, но нет же, именно кровь Мики вызывала удовольствие, которое доходило до дрожи в коленях и неописуемо счастье, скачущее в крови, сердце, паху... Капитано по своей природе – вампир. Самый настоящий, которыми пугают детей на Хэллоуин, но в их мире подобное явление стало... Не очень удивительным, но и не особо заурядным. Вампиры не отличаются ни чем абсолютно, они и сами могут понятия не иметь, что являются ими. Вплоть до момента, пока не попробуют чужую кровь. Видов данной нечести очень много, хотя так и не скажешь, ведь их представители либо хорошо скрываются, либо ещё пока не выявлены. Капитано — вампир особо неприятного и досадного вида. А неприятность и досадность заключается в том, что стоит попробовать кровь определенного человека и уже никакая другая не поможет. Однажды Капитано облизнул кровоточащий палец какого-то второкурсника, который находился вместе с ним в лазарете. И очень-очень зря это сделал. Мика Шмидт стал «связанным» с ним. Это Капитано понял сразу, потому что ему перестало хотеться чего-либо, теперь ему нужна была лишь кровь этого юноши. Хотя сообщил он это не так быстро, но оно и понятно. — Капитано-сан, пройдёмся по магазинам? Мне нужен тональник, Барбара просила и ей прикупить, — Шмидт из настоящего досадливо покачал головой и сразу взялся за телефон, милашка-Барбара его двоюродная сестра, с который он был очень близок, и именно она ему и написала, явно напоминая про тон для лица, — она просила ещё на прошлой недели, да и мне самому нужен. — А почему Пегг сама не купит? У неё никогда не было проблем с тем, чтобы пройтись по магазинам косметики, — на самом деле, Капитано просто ленился, ведь после плотного обеда хочется полежать, а не идти куда-то. Но он сам понимает, что Мика не отстанет, а значит нужно хотя бы сделать вид, что заинтересованность есть, чтобы не расстраивать Шмидта. — Помнишь, я рассказывал о фрике, который ее сталкерит? Он недавно скинул ей видео, где она гуляет с подружками, а затем написал: «Ты так хорошо выглядишь», — мерзость. — По-моему, у Барбары никогда не было проблем с защитниками ее спокойствия. Чего стоят только Дилюк и Розария, кажется, их с головой хватит, чтобы отогнать этого урода. Ляг со мной, потом сходим. Мика опять вздохнул, но уже более смиренно. Он начал что-то писать в телефоне, а потом разом стёр сообщение и упал к Капитано на кровать. — Значит надо позвонить Дилюку, наш принц обязательно спасёт её, а там они и косметику купят. «Вот и правильно», — раздалось рядом, Капитано своими ручищами обнял парня и притянул к себе, иногда он, словно кот, требовал слишком много внимания, так и не скажешь, что он глава студсовета. Грозный Капитано, страх всех первоклашек, которых запугивают старшие, расспространняя слухи о том, что он съедает тех учеников, которые плохо учаться. Чего уж таить, Мика и сам его боялся по этой причине, но сейчас все это кажется таким далёким, словно никогда и не было такого. Хотя, на данный момент именно Мика — тот, кого Капитано готов съесть. Даже забавно с того, как он боялся этого кота, который прямо сейчас настойчиво просит его погладить, да понежнее. Лишь хмыкнув на это, Мика все-таки опять берёт телефон. Дилюк очень настойчиво просил сообщать ему, если с Барби что-то случилось бы. А значит его час настал, пускай помогает, да побыстрее. Альберт совсем с катушек слетел. Капитано тем временем совсем не незаметно начал слишком уж настойчиво залазить на него. — Капитано-сан, вы тяжелый!!! — Мика почувствовал, как начал задыхаться, поэтому телефон пришло снова откинуть. Затем, он понял, что Капитано не просто пытается его задушить, так еще и начал щекотать, – ну не надо трогать шею, я же только нанес консиллер!!! Как все переросло в эротическую сцену, в которой президент студсовета, нависая над бедным учеником, начал целоваться, облизывать и кусаться, Мике никто не объяснит. И что кусаться Капитано начал совсем не для получения крови. – Я думаю, это невероятно важно. Пиши Дилюку, – Капитано всучил ему телефон, совершенно не переставая при этом, оставлять засосы на его шеи, – давай же, Мика, чего ты ждешь? Весь взъерошенный и невероятно красный парень смотрел на президента, как на предателя. Консиллер он весь слизал, за новым, сразу понятно, никто не пойдет, так он еще и издевается! Мика не собирался просто так сдаваться, но как только он взял телефон, Капитано без предупреждения начал через штаны, языком обводить контур вставшего члена Шмидта. Уже довольно давно, если честно, вставшего. – Что вы делаете, Капитано-са-а-ах! Капитано, ну пожа-а-ах-луйста, а-ах, – но в ответ на это, старший одним резким движением, стянул чужие штаны и уже полностью взял в рот, причмокивая и бесстыдно смотря прямо глаза в глаза Мике, – а-а-а-ах. Капитано начал всасывать член парня, как будто пытался его оторвать. Мика невольно вцепился в его волосы одной рукой, а вторую положил на затылок президента. Капитано начал двигаться медленнее, но брать глубже. Почувствовав это, юноша попытался отодвинуть его от себя. На секунду ему показалось, что это сработало, но тут же Капитано перекатил член себе в щеку, языком ища уздечку. Мягкий язык слишком ярко ощущался, когда вместо уздечки, находил немного вздутые вены. Во рту Капитано скопилось слишком много слюны, ее было настолько много, что все текло на подбородок, а затем оставалось мокрым следом на шее. И прежде чем Мика начал испытывать стыд, ведь он уже кончил, Капитано поднялся и схватил его лицо руками. – Высунь язык. Мика издал влажный стон, которого сам от себя не ожидал. Ему казалось, что все это продолжится вновь, но хлюпающие звуки, которые были настолько громкими, что казалось будто они впечатались в ушные перепонки, вдруг прекратились. Зато спокойный голос Капитано, вновь обратился к нему: – Тебе понравится. Мика аккуратно высунул язык, у него немного затуманился разум из-за оргазма. Капитано тут же обхватил его своими губами и нежно втянул в себя. Он посасывал его, сдерживаясь, чтобы не укусить до крови, потому что клыки непроизвольно вытянулись, а только утоленный голод вновь проснулся. Стоило ему всего раз попробовать кровь Мики, как вся еда, которую он пробовал до этого показалась серой безвкусной жижей. А сейчас, когда президент студсовета настолько привязался к нему, даже обычная слюна этого парня утоляла жажду. Никогда прежде Капитано не ощущал такого сильного желания пить, такого голода, — и все это мог утолить только Мика. Весь смущенный в его руках, но полностью ему доверяющий. Свое возбуждение Капитано даже не думал снимать рядом с ним. Пускай иногда он и позволял себе быть наглым, но эту черту он не готов пересечь. Мика стал ему невероятно дорог, и причинить ему боль, особенно после того, как тот безвозмездно позволил брать свою кровь, позволил любить себя, Капитано никогда не сможет. Но Шмидт будто почувствовал это, оторвался от настойчиво целующего его Капитано, спросил: – А ты? Я… Хотел бы… Помочь тебе, – Капитано улыбнулся ему, Мика позволял себе обращаться к нему на «ты» только при возбуждении или когда приходилось томно шептать, что президенту стоит остановиться пить кровь, иначе синяки станут слишком видны. Рука Шмидта потянулась к ширинке Капитано, но тот аккуратно остановил ее, взяв и поднеся к своему лицу, мягко поцеловал. – Не нужно, я сам, – но стоило ему произнести это, как член дрогнул от возбуждения, ведь обычно такой кроткий и мягкий Мика, вдруг обиженно на него посмотрел, надул губы и щеки, и вырвал свою руку. – Нет, сегодня ты от меня не сбежишь, – Шмидт резко сел, попытавшись повалить Капитано на спину, но, очевидно, у него это не особо получалось, – ну хватит, Капитано! Я сам этого хочу… Капитано взглянул на него с интересом, с ухмылкой спросив: – Чего ты хочешь? Если скажешь, то я немного поддамся. – Я хочу повалить тебя сейчас на кровать и отсосать. Хочу сделать тебе приятно, пожалуйста, дай мне эту возможность, – Мика, говоря это, выглядел настолько невинно, что в голове был резонанс. С таким лицом говорить такие вещи? Возбуждает. Очень сильно. И Капитано не смог отказать. На самом деле, попроси Мика у него вырезать всю школу, да хоть весь город, он бы не смог отказать. Никогда. Шмидт сел между его коленей, положив голову на его бедро. Он делал это впервые и не знал, как сделать так, чтобы Капитано стонал от удовольствия. Чтобы тот схватил светлые волосы, не сдерживаясь. Чтобы позволил себе расслабиться. Но только этого задумчиво-притупленного взгляда, полного возбуждения, хватило, чтобы Капитано кончил, но сила воли сдержала этот порыв. Мика хочет сделать ему приятно, просто так спустить он не мог. Но, признаться честно, очень хотелось. Как только юноша начал опускать чужие штаны, член, давно стоявший, дернулся и кончил прямо на его лицо. Потому что вид члена Капитано, нависающего над Микой, оказался просто смертельным. – Я даже не успел ничего сделать!!! – Мика который раз обиженно надул губы, – Капита-а-а-но-сан!!! Казалось, что это правда его очень сильно задело, но Капитано лишь сгреб его в объятьях. У них непонятные недоотношения, в которых они вроде как удовлетворяют желания друг друга, но сейчас ему хотелось признаться в любви и остаться на всю жизнь рядом с Микой. На всю свою долгую вампирскую жизнь. – Ты невероятный, Мика, давай встречаться? – Так мы уже, разве нет? – Шмидт удивленно отстранился от него, но Капитано снова прижал его к себе, – эй, вы думали что нет? Консиллер им пришлось купить, ведь всю ночь послп Капитано мучал Мику то по вампирским поводам, то по романтическим. Но к тому моменту Барбара уже сама сходила в магазин, а когда Альберт попался ей на глаза, она разбила его нос.