Не тот мир.

Но от этого кретиночка, у которого вместо мозга ссохшаяся вата, все таки будет немножечко пользы: он очень скоро с аппетитом крокодила вылизал весь подсохший суп из желчи и кровищи. Кажется, так пылесос Мыла высасывает пыль со старых ковров с выцветшими узорами. Да и по виду эта бурда от очкарика чем-то похожа на плетёный персидский ковер, дорогой в цене. Но вот, все эти персидские узоры из блевоты уже слизаны собачьим хуём. Даже жалко как-то, что вся эта красотень просто так смыта щелочной слюной умственно отсталого дебила. Лучше бы красотуля-Сфинкс, истекающая из каждой потовой железы пафосом, выпила всю эту чепуху с парты. И с пола слизала. Уверенна, ей будет очень к лицу наклониться и ловить языком капельки вкуснейшего коктейля. А остатки будут течь по остренькому подбородку, смывая за собой пудру и оставляя едкий вонючий след. Но и эта фантазия моя тоже останется фантазией, ко вселенскому сожалению, потому что Сфинкс уже спокойно себе села за парту и начала безуспешно делать вид, что готовится к уроку. А свой фотик с записью насильственных актов оставила прям на парте сверкать в кричащих лучиках от диодов ламп. Надо бы чуть подзабыть про свои принципы, последовать примеру Сфинкса и пойти садиться за парту. Тем более, что скоро должна злобная училка прийти, начать материть все чеоовечество, в особенности наш класс, и жаловаться, что на первый урок пришло только четверо... Нет, трое с небольшим огрызком учеников, да и то, ни одного ударника или хотя бы прилично сидящего ученика не наблюдается. Сейчас она влетит в кабинет, в попыхах, скрипя голосовой щелью, будет снимать шаль и силой запихивать ее в полизанный и обшарпанный шкафчик около двери. Временами на уроках этой орущей, как ее кретин называет, Серы Стакановны, чисто физически становится дурно: заворачивает кишки, желудок сочится кислотой и хочет блевать, а мозг ест себя живьем. Уже слышны торопливые шажки, уже начавшие совпадать с моим сердечным ритмом и смятое дыхание. Сера Стакановна, как своя химическая тезка, будет жутко язвить и отравлять нас, а мне еще и кишки скручивать, как хвост собаке. Ну давай, приходи к нам в притон малолетних шлюх и имбецилов поскорее, я уже не боюсь скрученных органов, килотного привкуса блевоты в глотке и даже твоих оров из преисподни! Приходи, да поскорее. Я тебя не боюсь. - Ву-бе-бе-бе-бе-бе... - кретин, у которого вместе страха и всяких эмоций, только животные инстинкты и тупость, так хорошо слизал рвоту с парты, что ничего и не видно вовсе. как будто бы я чуть меньше пяти минуток назад не мутузила отчаянно аутистов на камеру для своей Сфинкс. О прошедшем заказном насилии свидетельствуют лишь покрасневшие заплаканные глаза под заляпанными очками, засохшая рвота на рубашке и страшный смердящий вонизм. Ну и чуть подразбитый подкрасневший нос, - бе-бе-бе.. Пасиба за пакушать-то... - сквозь слюни и остатки съеденной рвоты заробормотал кретинок. Временами я завидую тому, что он не понимает, в какую залупу попал и насколько же он будет отвратен всему миру. А этот хер собачий уже сидит за партой, брызжет мне в носовые пазухи кисло-горьким вонизмом. Сегодня этот человечий огрызок со мной охотнее поделится учебником, я же дала ему драгоценное "покушать", что поможет превратиться из полу-человека полу-червя в совершенно здоровую личность, которая никто будто бы и не была кретином (с собачьим грязным пенисом вместо языка). Рвота, моча, желчь, после того, как побывали в здоровом человеке для кретина священны, он верит, что вылечится от всех болезней и станет таким же, как мы, а то и лучше. Мечтать не вредно, но ему в будущем на голову выльется огромный чан с говном. - Ой, запоздала я! - дверь в класс чуть не упала вниз под ноги вломившеся училке, - ой, здравствуйте, дети! А что вас так "много"? - спрашивает она саркастично, с наэлектризованным треском снимая шерстяную шаль в катышках, - а где остальные? - кретин попытался что-то сказать ей, но вышла чистейшая белиберда в перемешку с бульканьем из пуза, - не тебя спрашивали. Докладную напишу, на вас всех! Особенно на тебя, - указала она пальцем-крюком на кретина, - Ну ладно, начинаем урок! Времени мало, открыли учебники, - послышался тихий-претихий шелест страниц учебников. Кретинок добросовестно и солнечно отдал свой - мне, а сам уставился в окно. Все равно Сере Стакановне на него уже давно плевать, эта груда жира ни на что способна в этой жизни не будет. - И-извините... - тут, как нож из проткнутых кишок, нежданно Кудря подал свой щенячий голосок, - можно выйти? - Бегом только, быстро! - рявкнула на на него Сера Стакановна, - не успеешь через пять минут - будешь до конца четверти получать коридорное образование! И что это за пятна у тебя на морде? Ну-ка иди смывать! - и Кудряш спешно поковылял в рекреацию. Щас поссыт, подмоется и придет обратно. Может голову примоет чуток. Интересно, а кто из Кретина и Кудри дольше не мыл свои сальные бошки.. Хотя, а какая разница, оба ведь безнадежные обречённые придурки, самое настоящее воплощение отсутствия Завтра. И, Кудря ведь не пойдет щас жаловаться Товарищу Завучу, верно? Я не желаю видеть этого рябого лица Серы Стакановны перед собой, оно похоже на наждачку для глаз. Ну и куда мне деть свой полуслепой смотр? На кретина еще противнее смотреть, чтобы глянуть на Сфинкса нужно изряжко повернуться, а Сера стакановка это заметит и кинет в затылок дротик из рассыпчатого мела. Может в окно глянуть? Серенький пейзаж жижной улицы будет немного красивее учительской хлеборезки. Но едва я глянула за немытое окно, как сначала небо обмочилось. Залило желчью сначала себя, а потом свои облака, которые, судя по всему, были ему памперсами. Свод теперь не светлого желтого цвета, каким, к примеру, первоклашки рисуют солнце, что на нем часто плавает. Небо похоже на груду свеже освежеванных костей, на которых мясо еще не совсем слезло, а разложилось до маленьких кусочков гнилушки. Отвратительное зрелище, может, оно на наши головы еще и дождем нассыт? А как я домой пойду, мокрая? А затем небо закровоточило. Красная полоса вспыхнула далеко из горизонта и окропила собой весь свод. Облака не хотят краснеть, хотят продолжать оставаться желтыми, как разведенная желчь. От того, они приобрели странный рыжий оттенок или покрылись розовым румянцем. Кто-то даже посинел снизу, как только что ушибленное колено. Скоро будет дождик за окном. Душно стало. Я промокну до ниточки, пока дойду обратно. Зато помоюсь в более-менее чистой воде, а не в песочной луже.