Таблетка без срока годности

Абраксас Малфой овдовел несколько лет назад. К счастью, покойная супруга успела увидеть, как их единственный сын выпускается из Хогвартса и обручается с красивой чистокровной ведьмой из Блэков. К счастью, она ушла прежде, чем успела осознать позор, в который Абраксас невольно загнал их семью. Абраксас сидел в гостиной и держал в руках чашку чая. Чай давно остыл, но он продолжал плавно покачивать чашку из стороны в сторону, остужая напиток. Его мать обожала чай и чайные церемонии. Он не мог просто так избавиться от привитых ею привычек. Кроме того, с чашкой чая в руках особенно хорошо думалось. А ему было о чем поразмыслить. Друг Том, наконец, уехал. Сразу, как только получил свои маггловские документы. И после его отбытия Абраксас, наконец, смог вздохнуть полной грудью. Давно уже ему не приходилось чувствовать себя настолько свободным. А потом он испугался. И задумался. Когда он перестал наслаждаться безопасностью в собственном доме? Том Риддл всегда был тяжелым человеком. В школе он искусно притворялся паинькой, а потому все любили его. Кроме Дамблдора. Признаться, Абраксас тоже поначалу был слеп. Ему нравился этот амбициозный магглокровный мальчишка, наделенный столь многими талантами и так отчаянно пытающийся заслужить всеобщее признание. Они сблизились достаточно, чтобы со стороны казаться лучшими друзьями (если бы Том вообще мог когда-либо с кем-нибудь дружить) и, когда выяснилось, что приютский мальчишка на самом деле кровный потомок Слизерина по прямой линии, Абраксас был первым, кто об этом узнал. Тогда он думал, как же повезло… Глупец! С годами подавляющая аура Лорда становилась все более сильной. Нельзя было просто так находиться рядом с Лордом, быть равным ему. Был только один выход – покориться его воле. Некоторые делали это из страха, другие – из желания урвать свой куш, а третьи искренне видели в нем великого вождя, который вновь установит власть магов над всем миром. Идиоты. Что до Абраксаса, он всегда переносил исходящее от Тома давление легко, точно не замечая. Эта аура была частью личности его друга, и он принимал это. До недавних пор. Нынешний он понемногу начинал понимать Дамблдора. Абраксас отставил, наконец, чай и с усилием потер переносицу. Когда же случилось, что даже он стал воспринимать присутствие Тома как угрозу? Достаточно давно, потому что успел притерпеться и вел себя как обычно в те моменты, когда все прочие могли только униженно кланяться и просить о милости. Но когда же? Он быстро перелистывал в памяти страницы воспоминаний. Он успел углубиться достаточно далеко, когда звук аппарации нарушил его сосредоточение. – Отец, – на пороге появился Люциус – как всегда безукоризненный от начищенных носков туфель до сверкающих кончиков волос. Абраксасу бросилось в глаза, как по особенному тот держит левую руку, и у него сердце сдавило от нехорошего предчувствия. – Люциус, – он поднялся, в несколько шагов подошел и протянул руку. – Покажи руку. На лице наследника отразилась сдержанная гордость. – Я знал, что вы заметите, – и он продемонстрировал выжженную на белоснежном предплечье метку: череп с выползающей изо рта змеей. Когда-то это было просто баловством. Они выпускали этот знак и смеялись, наслаждаясь устроенным переполохом. Теперь же им пометили его собственного сына… Пол качнулся, свет потемнел. Титаническим усилием воли, которого обычно хватало, чтобы переносить присутствие раздраженного Волдеморта, Абраксас взял себя в руки. Он растянул губы в неискренней улыбке: – Молодец. Люциус засиял от того, что счел похвалой. Глядя на сына, Абраксас вспомнил про его поездку с друзьями не так давно, и едва удержался от ругательств. Он ведь видел в Пророке ту заметку про нападение на магглов. Мордред и Моргана, как до такого дошло? «Ты сам виноват», пришла безжалостная мысль, прозвучавшая почему-то голосом Дамблдора. И ведь не возразишь. За ужином Люциус, радостный от свершившихся в его жизни событий, поделился кое-какими планами. Абраксас слушал и едва сдерживал себя. Что эти молодые идиоты себе вообразили? Каким образом дело Вальпургиевых Рыцарей, отстаивающих традиции чистокровных, превратилось в это… вакханалию Упивающихся Смертью? Он пустил дела на самотек, с неожиданной ясностью понял он. Отстранился, чтобы не видеть, во что постепенно превращался его лучший друг… да полно, были ли они вообще друзьями? Идиоты… он сам тут – главный идиот. Король идиотов. Он оставил приборы и вытер рот салфеткой. Еда на тарелке была почти не тронута. Никакого аппетита. Вместо стейка он видел голову дорогого друга и боялся, что, взяв нож, не сможет удержаться, чтобы не перепилить ему шею. – Я забыл тебе сказать, завтра у нас важная встреча, – ровным голосом, стараясь не выдать своего бешенства и одновременно страха, произнес он. – Важная для будущего семьи Малфой. Поэтому завтрашнее «веселье» тебе придется пропустить. – Но отец! Это же ради Темного Лорда! – Род Малфой найдет еще способы послужить… ему, – язык не повернулся назвать Тома Темным Лордом. В его присутствии это было бы смертельной ошибкой, но глупый сын не заметил заминки. – Ты меня понял? Малфои всегда ставили свою семью выше всего. Абраксас с детства вкладывал эту мысль в голову наследника. Конечно, Люциус сделал правильный выбор. Он еще поймет, насколько правильный. – Хорошо, если вы настаиваете, отец. Добби, пергамент и перо, – он начеркал несколько строк и велел отнести Лестрейнджам. – Руди хотел возглавить завтрашний день, но проиграл мне. Теперь он сможет это сделать. Перед сном, лежа в большой пустой постели, Абраксас взял с прикроватной тумбы колдографию. Супруга на ней улыбалась ему особенно ласково, но он видел в ее глазах тревогу и беспокойство. – Я защищу нашего сына, дорогая, – тихо пообещал он, и женщина на фото кивнула, принимая это обещание. – Знаешь, в последнее время Том стал совершенно невыносим. Если бы я не знал его так давно, то решил бы, что под его личиной прячется нечто нечеловеческое. Но это, конечно, невозможно. Наверняка, просто его собственная особенность. Как тогда, помнишь, когда паук Хагрида убил грязнокровку в школьном туалете?.. Он вдруг замолчал от внезапно посетившей его догадки. Нет, быть не может такого. Он отказывался верить, но знания, почерпнутые из книг, и многолетние наблюдения доказывали обратно. Абраксас выронил колдографию и закрыл лицо ладонями. – Мордред и Моргана, Том!.. *** Как гласит народная мудрость: человек предполагает, а бог располагает. Что бы Мириэль ни планировала, свои планы ей пришлось срочно менять. Прежде, чем она собралась исследовать ночной Хогвартс, она почувствовала чужое внимание. Это был Небесный остров, где не могло быть никого, кроме нее и ее питомцев, и она моментально обернулась, зажигая на ладони духовное пламя. Неподалеку, дружелюбно помахивая хвостом, сидел грим. Если бы не сияние фей-светляков, его и вовсе можно было бы не заметить, так хорошо его черная шкура сливалась с ночным небом. – Как ты сюда попал? – Она погасила огонь и протянула к нему пустую руку. Пес поднялся на ноги, протрусил к ней и сунул своей мокрый нос в ее ладонь. Вопрос он предпочел проигнорировать. «Возможно, если этот зверь связан с баром, то он может последовать за владельцем куда угодно…» – Завтра будут гости, да? – Пес гавкнул пару раз. – Ох, ну ладно. В мантии Королевы Осени и с верным фонарем-тыквой Мириэль покинула Купель и оказалась на том самом месте, где несколько часов назад простилась с призраками. Ни один не остался ждать ее, а висящие тут же портреты крепко спали. Оглядевшись, она сориентировалась и бесшумно заскользила в сторону выхода, того самого, через который попала в школу днем. Уже поздно, и таверна, наверняка, закрыта. Но какие стены могут стать для нее препятствием? – Наверное, нужно все же освоить аппарацию, – бормотала она себе под нос прямо на ходу. Огромный замок спал вместе со всеми своими обитателями. Не крались по темным коридорам шалуны, не бедокурил Пивз, спали люди на портретах и даже от доспехов-стражей доносился едва слышный, но совершенно точно храп! Только грим неотступной тенью следовал за нею, так тихо – ни клацанья когтей по каменному полу, ни шумного дыхания, – что Мириэль слегка перепугалась, услышав сбоку от себя предупредительное рычание. – Это ты… – она выдохнула и, наклонившись, потрепала пса по голове. – Ты чего? Почуял кошку? Многие студенты держали кошек. Это были одни из немногих животных, допущенных в школу. Но кроме них в Хогвартсе были две особенные представительницы семейства кошачьих: миссис Норрис, фамилиар завхоза, и профессор Макгонагалл собственной персоной. Что, если почтенной профессору захотелось прогуляться ночью? Мириэль хихикнула. Строгая дама, с которой она обменялась парой слов на ужине, не походила на любительницу ночных прогулок. Но пес не принял ее шутливого тона. Он выдвинулся вперед, угрожающе наклонил голову и снова зарычал. Его взгляд был устремлен куда-то в сторону. Над лестницей парил огонек. В его свете можно было увидеть часть волшебной палочки и сжимающие ее пальцы. Все остальное же скрывалось во тьме. – Кто вы? Свет качнулся, туда-сюда. – Ох, прошу прощения, – неизвестный приподнял палочку повыше, показываясь. На лестнице стоял старик в бархатном халате, из-под которого виднелись полы ночной рубашки, и ночном же колпаке. На груди его лежала длинная седая борода, заплетенная в косицу и перевязанная розовой лентой, на кончике крючковатого носа сидели очки-половинки. Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор. Собственной персоной. Вот так встреча. Мириэль невольно отступила, прячась за грима. В ее планы вовсе не входило встречаться с великим волшебником, и она не могла сообразить, что ей делать. Но при этом она не могла отвести от него глаз, ведь его выбор одежды оказался… довольно уникальным. Бархатный халат, из-под которого виднелись полы ночной рубашки, переливался всеми оттенками ночного неба, и повсюду на нем сверкали звезды. Мириэль даже узнала созвездия и нашла Полярную! Откуда-то со спины показалась и торжественно пролетела по ткани комета, а потом на левом рукаве начался натуральный звездопад! На голове почтенного старца сидел ночной колпак, отороченный нежным кружевом. – Прошу прощения, что встречаю Ваше Величество в столь непрезентабельном виде, – его глаза весело сверкали, как будто он ничуть не сожалел о своем виде. – Мне рассказали о вашем визите, и я не ожидал, что смогу засвидетельствовать свое почтение лично. Он спустился и, встав в нескольких шагах, коротко поклонился. Фонарь-тыква качнулся вперед, захватывая старого волшебника в круг света, и тотчас же его облик разительно переменился! Борода исчезла, как не бывало ее, морщины разгладились, а седые волосы засверкали яркой радостной рыжиной. Только халат и ночной колпак остались прежними, да пара очков. От неожиданности Мириэль засмеялась. Безумный король сказал, что фонарь позволит увидеть невидимое. Или, лучше сказать, сокрытое? Альбус Дамблдор с неприкрытым удивлением осмотрел себя. Он явно не ожидал такого разоблачения. Безошибочно он нашел главного виновника – тот повис над ними и радостно скалился, – и восхищенно зааплодировал. – Что за удивительная придумка! Свет, что открывает сокровенное. Надеюсь только, что лишь взглядам своей хозяйки. Мириэль только плечами пожала. Откуда ей знать? Она впервые использует этот фонарь. Она поманила, фонарь послушно влетел ей в руки, но прежде, чем она убрала его, в глаза ей бросилось кое-что еще. То, чего она не могла увидеть за иллюзорным обликом почтенного старца. Конечно, человеческая кровь явно преобладала, но в лице Альбуса Дамблдора все же можно было различить черты эльдар. – Вы потомок эльфов! – На шестнадцатую часть, если позволите, – любезно уточнил Дамблдор, ничуть не удивившись ее прозорливости. – Семейные легенды утверждают, что однажды прабабка моей матушки заблудилась в холмах и вернулась только через год, в том же, в чем была, утверждающая, что блуждала не больше суток. А через положенное время… – тут он слегка отступил в сторону, уворачиваясь от грима. Посланник смерти явно был заинтересован в содержимом его карманов. – Не могли бы вы призвать вашего пса к порядку? Признаться, меня несколько нервирует его внимание к моей персоне… Мириэль придержала пса за холку, но все же не удержалась: – У вас ведь что-то вкусненькое в карманах, не так ли, директор? Смутившись, он вытащил из кармана несколько больших – как только поместились! – бутербродов с бужениной, сыром и помидорами. Грим удовольствовался мясом, милостиво оставив волшебнику его ночной перекус. – Кхм-кхм. Как-то в детстве меня покусал пес, потому я завел привычку носить с собой что-нибудь вкусненькое. – Я знала одного… волшебника, – подхватила Мириэль, – который боялся любых собак так сильно, что терял всякое самообладание. – Конечно, она имела в виду Вэй Усяня. Сам он не особенно распространялся о своем печальном детстве, но Цзян Яньли кое-что рассказала ей по секрету. Теперь, когда грим был нейтрализован, Альбус Дамблдор приблизился к ней и, чтобы посмотреть ему в лицо, ей приходилось задрать голову. Какой же он высокий! Почти такой же, как другой человек, которого она знала. Правда, у того не было таких прекрасных рыжих волос… Поймав себя на мыслях не о том, Мириэль чертыхнулась и поджала губы. – Вы куда-то спешите? Я не задерживаю вас? – Я собиралась прокрасться в «Три метлы» и воспользоваться их камином, – не стала она скрывать своих слегка преступных намерений. – Может, подскажете, во сколько мне обойдется занять у них горсть дымолетного пороха? Не хочу быть воришкой даже в малом. Дамблдор коротко рассмеялся и учтиво протянул ей руку: – Вы можете воспользоваться камином в моем кабинете. Прошу за мной, Ваше Величество. В полной уверенности, что она примет его предложение, он развернулся и стал подниматься по лестнице. Мириэль поспешила за ним. Воспользоваться директорским камином и заодно посмотреть на кабинет своими глазами! Она много слышала о его убранстве от Лили и кое-что читала, но это совершенно не то! Они поднялись к Залу Трофеев и, пройдя по длинному изогнутому коридору, оказались перед запертыми воротами. Перед директором они услужливо распахнулись, пропуская их к лестнице, которая вела в отделанный деревянными панелями коридор. Коридор извивался и изгибался, точно змея (Мириэль невольно решила, что эту часть замка точно проектировал Слизерин), время от времени в стенах подсвечивались тайники. – А вот про этот я не знал! – вскричал Дамблдор, когда раскрывающий тайны свет упал на украшенную резьбой панель, за которой пряталось небольшое помещение. – Загляну сюда попозже. Впереди их ждала винтовая лестница, поднявшись по которой они оказались в сумрачном коридоре, украшенном изваяниями различных волшебных зверей. Здесь были сфинксы, фестралы, крылатые львы, драконы… а в самом дальнем конце возвышалась громадная горгулья. Это та самая, которой нужно сказать пароль! – догадалась Мириэль и выжидающе уставилась на своего спутника. Он не подвел. – Шварцвальдер Киршторте, – отчетливо произнес Дамблдор, горгулья взмахнула каменными крыльями, и вокруг ее постамента возникла винтовая лестница. И вот он – кабинет директора! Прежде, чем они вошли, Дамблдор наложил на кабинет сонные чары. – Пусть поспят, – заговорщически подмигнув, сказал он, имея в виду, конечно же, портреты предыдущих директоров. – Иначе я потом не отделаюсь от их расспросов. Но это полбеды. Некоторые совершенно не умеют держать язык за зубами и, вдобавок, имеют не один портрет. Сразу после лестницы была устроена небольшая приемная, где для удобства посетителей стояла средневековая деревянная скамья. Уже тут висели несколько портретов. Их обитатели спали блаженным сном младенца, даже не представляя, какое зрелище пропускают! Сам кабинет был широким и просторным. Согласно «Истории Хогвартса», припомнила Мириэль, покои директора занимали отдельную башню замка, и в это определенно верилось. Вдоль стен стояли шкафы с книгами и свитками, и какими-то загадочными приборами, которые крутились, вертелись, что-то отсчитывали и проворачивались по каким-то загадочным интервалам. Над шкафами, так, что не оставалось свободного места, густо висели портреты. Впереди на небольшом возвышении стоял стол, за ним двойная лестница вела куда-то наверх, но было бы чрезвычайно грубо обследовать кабинет в присутствии владельца. А кроме того, все внимание Мириэль привлекла металлическая жердочка, на которой, сунув голову под крыло, спал феникс. Ярко-красное оперение птицы переливалось от золотого к багряному, на кончиках хвостовых перьев горели крохотные огоньки. Пространство вокруг было густо насыщено чистой огненной ци. Мириэль не удержалась и глубоко вдохнула, втягивая в себя огненные частицы. – Это Фоукс, мой друг, – вполголоса представил питомца Дамблдор. – Но давайте не будем его будить. Я буду счастлив познакомить вас в ваш следующий визит. Что означало, что ее пригласили еще раз. Дамблдор разжег камин, помахал рядом с ним палочкой, выписывая какие-то завитушки и кренделя, и пригласил ее. – Прошу. Ваш пароль от камина «Эстерхази». В любой момент, когда заходите, можете им воспользоваться. – Вы очень любезны, мистер Дамблдор… Он ослепительно улыбнулся и, взяв ее руку, на краткий миг прижался губами к тыльной стороне ее ладони. – Просто Альбус. Мне давно уже не доводилось встречать сородича. И я… очень рад нашей встрече. Он был прав. Мириэль скинула с плеч мантию, возвращая себе телесность. Сейчас ее смешанное происхождение было еще более очевидно, чем прежде. – Я тоже очень рада, Альбус, – все же, когда обращаешься к молодому красавчику, легко назвать его по имени. Легче, чем убеленного сединами почтенного профессора! – Можете называть меня Мириэль. Я новая хозяйка бара «Рука помощи». Зеленый огонь поглотил ее и втянул в бездонную черную трубу, и через некоторое время Мириэль выскочила прямо в «Дырявом Котле». К счастью, она успела включить иллюзию, а потому ее появление не произвело никакого фурора. Помощник бармена за стойкой только бросил взгляд в ее сторону и широко зевнул, показывая желтые зубы. Мириэль кинула сикль в банку для чаевых и заслужила признательную улыбку. После этого, уверенная, что ее и впредь будут ждать здесь, она вернулась домой. Едва она переступила порог, как пришел зов из Купели. Эстель, проснувшийся среди ночи и обнаруживший, что его оставили одного, сердито верещал, вцепился в ее одежду и наотрез отказался отпускать. Так он и провел всю ночь у нее на плече. Утром, потратив время на завтрак и чтение газеты, Мириэль приступила к рафинированию пилюль. Отчего-то у нее было предчувствие, что следует ждать наплыва посетителей, и потому хотелось подготовиться. Пока она занималась первой партией исцеляющих пилюль, из комнаты притопал Эстель. Он ловко, цепляясь всеми лапками, взобрался по ее штанине и улегся на стойку недалеко от печки, не сводя глаз с пляшущих языков пламени. Мириэль бросила на него внимательный взгляд. Но нет, дракончик не пытался лезть в огонь, просто лежал, положив голову на передние лапки, и смотрел. И даже когда она подала ему завтрак, он не отвел взгляда. «Драконы – удивительные существа», с придыханием в голосе сказала система. «Они не только сильны и могущественны, но и быстро постигают любые знания, какие захотят! Возможно, прямо сейчас молодой господин получает понимание алхимии!» – А как по мне, ему просто нравится смотреть на огонь, – не согласилась она. И вот так, один за другим, не пропуская ни одного, даже самого бесполезного на первый взгляд рецепта, Мириэль рафинировала таблетки. После ее недавнего провала с пилюлей Сиху ее понимание алхимии слегка улучшилось, и теперь на создание таблеток ранга основания она тратила вдвое меньше времени. Что, конечно же, весьма упростило ей жизнь. Потому что таблеток этих требовалось множество. Прямо посреди рафинирования партии постных пилюль со вкусом малины раздался стук в дверь. – Входите! – крикнула она, но гость снова постучал. Чертыхаясь, она довела рафинирование до конца и, не позаботившись вытащить готовые пилюли, подскочила к двери. Распахнула: – Да входите же! Человек снаружи отшатнулся, на лбу его краснела свежая ссадина, и ее накрыло запоздалое осознание. – Простите! Простите, пожалуйста! Вы в порядке? Я не собиралась вас… – она растерянно замолчала. Жизненный опыт подготовил ее к тому, что травмированный человек может выдать разные реакции – расплакаться или разгневаться, рассмеяться, если урон невелик, или требовать немедленной компенсации и раскаяния. Но этот гость… он осторожно прикоснулся к саднящему лбу и посмотрел на измазанные кровью пальцы. На лице его отразилась целая гамма чувств – непонимание, недоверие, боль, удивление, – украсившая его невыразительное скучное лицо. Рассмотрев его, Мириэль узнала. В Хогвартсе этот странный джентльмен был единственным призраком, который не присоединился к ее свите. Возможно, он вовсе даже не заметил ее присутствия. Куда больше его занимала лекция о гоблинских войнах, которую он уныло бубнил нескольким портретам. Их обитатели выглядели так, будто не могли удрать и теперь мечтали, чтобы на них плеснули растворителя. Вот только… сейчас профессор Бинс выглядел вполне материальным. Только ноги – полупрозрачные, как у других ее гостей, – отличали его от живых. Она сняла иллюзию – от гостей все равно не скроешься, – и встала боком, приглашая: – Профессор Бинс, добро пожаловать. На заплетающихся ногах он неуклюже спустился. Немудрено. Отвык, наверное, за столько лет призрачного существования от нормальной жизни. Взобрался на табурет и недовольно поерзал – жестко! Возвращение телесности не сильно его изменило. Лишь добавилось больше красок морщинистому лицу с запавшими глазами и большим носом. Густая щетка усов была вся сизо-серая, как и виднеющиеся из-под тюдоровского капота волосы. Мантия, кроем, похоже, из тех же времен, была мята и заляпана чем-то – Мириэль не стала разбираться и просто молча почистила ее. В стене справа, скрыв за собой дверь в заднюю комнату, возникла Арка, и температура воздуха понизилась. От холодного дуновения с той стороны Эстель сбежал с нагретого местечка и внаглую расположился у нее на плечах: положив голову на правое, а задние лапки и хвостик – на левое. Дай волю этому маленькому нахалу, он был и на голове у нее уместился! – Вы пришли, чтобы отправиться в путешествие? – осторожно поинтересовалась она, видя, что профессор никак не реагирует на недвусмысленное предложение покинуть этот мир. Профессор Бинс повернул голову и заторможенным взглядом уставился на Арку. Постепенно на лице его проступило понимание. Он наклонил голову, слушая слышный только ему шепот, а потом медленно покачал головой. – Нет, не сейчас, – ответил он, и Арка вдруг – растаяла. Точно приняла и поняла его отказ. Что, разумеется, несказанно удивило Мириэль. Она-то думала, что появление Арки – последний этап, и отменить его нельзя. А профессор взял – и сделал. – Вы уверены? После разговора с Аркой к профессору вернулась некоторая живость. Он уже не выглядел столь же отрешенным и отсутствующим, как прежде. Может, самую малость. – Это ведь не обязательно, – наставительно сказал он. – Это предложение, а от предложения можно отказаться. Мириэль растерялась. – Тогда… зачем же вы пришли? Бинс задумался, потом, с толикой неуверенности ответил: – Думаю, потому что должен был. И он рассказал, что с того момента, как смерть наполовину оборвала его существование, он постоянно слышал чей-то слабый зов. Тихий, временами исчезающий голос. Он старался не слушать его. Ведь слышать голоса и в мире магии является плохим признаком. Поняв, что уроки – постоянный бубнеж без ответов на вопросы – заглушают голос совсем, Бинс с головой погрузился в «преподавание», сделав свой предмет самым скучным и непосещаемым в школе. Но вчера неожиданно голос стал громче. – И потому вы читали лекцию портретам? – догадалась она. Слушая, она наполнила бокал водой и растворила в ней Таблетку Мириада. Золотая пилюля зашипела, выпуская мириады и мириады пузырьков, вода забурлила, быстро окрашиваясь в золотистый цвет. Бинс сосредоточил свой взгляд на бокале. – Все так. Вот только столь привычный мне способ оказался бесполезен в этот раз. Наконец-то я слышал голос и произносимые им слова так отчетливо, что понял, чего от меня хотят. Сделать выбор – уйти или остаться, родиться к новой жизни или продолжить влачить жалкое существование. Отправиться в путешествие, как вы выразились… но я… – он замолчал, потом глубоко вдохнул, решаясь, и, точно ухая в воду с обрыва, признался: – мне страшно. Она кивнула. – И вы решили остаться. Не могу вас осуждать, – пододвинула к нему бокал. Над золотистой жидкостью стояла крохотная радуга в ореоле сверкающих брызг. – Это фирменный напиток нашего заведения, Мириада Счастливых Воспоминаний. Надеюсь, это напомнит вам, отчего вы решили повременить с отбытием. Бинс пригубил, и на губах его заиграла улыбка, а на щеках появились маленькие, неожиданно милые ямочки. Он даже как будто бы помолодел лет на тридцать. – Сладко. И кисловато. Как карамель, которую покупала матушка, когда я был ребенком, – пробормотал он себе под нос. Профессор Бинс сидел за стойкой, молча прихлебывая свой напиток, Мириэль рафинировала пилюли, и долгое время никто не нарушал этого спокойствия. Но вот в дверь постучали снова. Печальная женщина с заплаканным лицом не хотела оставаться здесь дольше положенного. Взяв сверток с пилюлями и выслушав напутственные слова, она оставила в уплату россыпь обкатанных морем разноцветных стекляшек и бестрепетно шагнула за Порог. Следом призраки потянулись вереницей. На пятнадцатом посетителе загодя подготовленные пилюли закончились, и Мириэль пришлось снова браться за рафинирование. Призраки по очереди присаживались за стойку, а те, кому не хватило стульев, теснились за их спинами, избегая, впрочем, домашнего садика. – Вам бы столики поставить, хозяйка, – посоветовала дородная женщина, одетая как средневековая дама. Она стянула с шеи дорогое на вид ожерелье: – Мне больше не понадобится. Призраки сегодня были как на подбор – все из разных времен. Некоторые как будто бы даже застряли между жизнью и смертью со времен древнего мира. По крайней мере, она решила так, потому что их одежды походили то ли на тоги, то ли на хитоны… Времени разглядывать гостей или любезничать с ними не было. Когда одна партия пилюль заканчивалась, Мириэль приступала к следующей. – Этот скромный так рад, что ему удалось дойти. Тысяча лет благоденствия уважаемой хозяйке! Услышав знакомый стиль речи, Мириэль не удержалась и узрела согнутую в земном поклоне спину. – Неужели даже призраку сложно приехать в другую страну? – спросила она, когда, наконец, уговорила незнакомого азиата в национальных одеждах разогнуться. Гость молитвенно сложил руки перед собой. – У мертвых крайне мало сложностей, уважаемая госпожа. В этом и скука нашего существования. Не к чему стремиться. Но дело в ваших соседях, – он кивнул в сторону. Мириэль нахмурилась, соображая. В той стороне была зеленная лавка. С ней что-то не так? – Те, кто туда вошел, тоже не вернулись. Но – по иной причине. Больше он ничего сказать не мог, ибо сам избегал того места как огня. Призвав ее быть осторожной, он оставил в уплату нефритовую подвеску с пояса и удалился. Мириэль трудилась до самого вечера, а когда солнце коснулось края горизонта, поток гостей иссяк. Остался только профессор Бинс, что все еще продолжал пить свои Счастливые Воспоминания. – Наконец-то! – Мириэль с облегчением прислонилась к полкам и выдохнула. Арка медленно растаяла в воздухе, точно еще надеялась, что Бинс передумает. А он только сказал: – Может, однажды. – Потом он одним глотком допил все, что осталось, и поднялся. Двигался сейчас он куда ловчее, чем с утра. Похлопал по бокам, сунул руку в рукав, схватил воздух у пояса. – А, вот же я растяпа… совсем забыл, что нужно носить с собой деньги! Мириэль задумалась. Отпустить так? Но это казалось неправильным. – Плата не обязательно должна быть материальной, – сказала она и смела в ящик под стойкой груду сокровищ. Бинс приободрился. – Даже так? Тогда спрашивайте! Нет никого, кто был бы более сведущ в истории магии, чем ваш покорный слуга! – Что ж, Катберт, – она позволила себе эту фамильярность, – может, подскажете, где я могу найти одно из трех: – и она перечислила предметы с атрибутом Земли. Глаз голема, ус кирина и чешуя василиска. Профессор хмыкнул и задумался. Мириэль успела навести порядок, когда он, наконец, сказал: – Что касается первого и второго, то это вещи редкие для наших краев. В фантастических тварях я не силен, а големами, знаю, увлекаются волшебники страны Серика*. Что же до третьего… думаю… – он вздохнул, пробормотал «ох, да ладно» и продолжил: – Мой предмет, вы знаете, История Магии. Я привык иметь дело с фактами, а не с мифами и легендами. Но, возможно, в каждой, даже самой нелепой легенде должна быть крупица фактов. – Он прочистил горло и тихо спросил: – Вам доводилось слышать о Тайной Комнате Салазара Слизерина?