Звонок

Runway больше не был тем храмом, в который когда-то входили с трепетом и страхом. Он стал… аккуратным. Слишком аккуратным. Как дорогая вещь, которую боятся использовать по назначению. В новом веке нет токсичных отношений между боссом и подчиненными. А Миранда была токсична, и всплыл скандал, конечно же. Именно поэтому там снова появилась Энди. Не по хотению Миранды, нет. Как раз неожиданно, свалилась как снег на голову. Приказ с выше. Не как ассистентка. Не как случайная девочка с блокнотом и невозможной жизнью. Как человек, которого пригласили, потому что без неё всё начало трескаться. Она нужна была им. Репутация журнала последние годы держалась на привычке. Люди покупали его так же, как продолжают ходить в одно и то же кафе, даже когда кофе там давно посредственный. Но привычки умирают быстрее, чем кажется. И теперь они больше были в сети, и их контент создавался из невозможного, для людей, которые листают ленту, сидя на унитазе. Она вошла в здание так, будто никогда отсюда не уходила. Только теперь никто не проверял, достаточно ли дорогая у неё обувь. Теперь проверяли, насколько хороши её решения. И да, они были хороши. И она была хороша, ведь она выросла. Но кое из чего она всё же не выбралась. Эмили. Боже, теперь в Dior. Эмили была как… огонь. Язвительная, яркая, не скрывающая своего вечного раздражения и всегда закатывающая на неё глаза. Энди не могла удержаться, чтобы не взять у неё интервью для журнала, она не могла держаться от неё в принципе подальше. Потому что она как мотылёк летела на свет. И что ж. Всё прошло не так уж и плохо. Она выяснила, что Эмили в разводе. Почему это её радует? У неё двое детей, мальчик и девочка. Бронвин и Эндроа. Что за ирония судьбы. Почему Эмили именно так назвала своего сына? Её именем. Пусть и видоизмененным. Дальше вообще всё как в тумане. Ну, не всё. Просто, эта тяга. А ещё и Эмили с Берни Барнсом, что она вообще нашла в этом… просто этом, Энди не опустится до оскорбление людей. Он просто был не достоин огня, как огонь до сих пор не сжёг его? Это ранило. Ранило то, что он мог приблизиться, мог иметь Эмили, вызывать улыбку на её лице, смущать её. Что за чертовщина? Потом Милан. Попытка спасти Миранду, обернувшаяся предательством Эмили. Неудивительно, она никогда не делала что-то просто так, почему должна была сейчас? И её можно понять. Боже, Энди наверное сходит с ума, если действительно может оправдать её поступок, ведь она разделяет её боль. Она видит её в глазах Эмили, когда Миранда унижает её, говорит, что та не способна вдохновлять людей, только продавать им что-то. Это была их последняя встреча, ведь на этот раз сбежала Эмили. А потом… Потом позвонила, ночью, позвала на обед. Когда Энди пришла, её сердце остановилось на пару ударов. Цвет. Он изменился. Такое происходит только при сильных нервных истощениях. Ведь Эмили теперь… блондинка, пепельная. Не огонь. Они ели фаст-фуд. Немыслимо. Эмили Чарлтон, человек вечно на диетах, ест картошку фри, сама её заказывает. Ради Энди, потому что Энди её любит. Картошку, не Эмили.  Но дальше хуже. Звонок 20 лет назад. Эмили набрала её тогда карманом. Брехня. Как Энди могла вообще о таком подумать и не перезвонить. Это был намеренный звонок, потому что… она хотела дружить? Дружить?! Серьёзно?! И именем желанной подруги назвать сына, смешно. Хорошо, попробуем дружить, решила Энди. Но она не знала, какие последствия это повлечет. В один из дней, она работала над новой статьей для Runway, и уже заканчивала свой день, как у нее зазвонил телефон. Эмили. Энди подняла его, ответила, конечно же. Очередное предложение ужина? Их уже было штук 5. — У меня аврал, - произнес голос с британским акцентом. — И ты мне звонишь потому что?… - протянула Сакс, - Пожаловаться?  — Нет. Пауза. Та, которую нельзя было игнорировать. — Побудешь с детьми? И вот это уже было… неожиданно. Не потому что сложно. Потому что это было слишком. Слишком близко. Слишком лично. Слишком… доверие. Энди кивнула раньше, чем успела подумать. А потом поняла, что Эмили ее не видит. — Да, конечно. Подумать в её случае вообще редко помогало. Дом Эмили был не тем, что ожидалось. Не стерильный, не идеально выверенный. Живой. Слишком живой. Игрушки. Книги. Плед, брошенный неаккуратно. Чашка, оставленная на столе. Следы жизни, которые не проходят через редактуру. Дверь открыла девочка. Бронвин, вроде.  — Ты Энди. Не вопрос. Констатация. Энди замерла. — …да. — Мама написала, что ты придёшь. Конечно, написала. Конечно. Мальчик выглянул из-за неё. Тот самый. Эндроа. И вот тут стало неприятно дышать. — Ты та самая? — Та самая? Он пожал плечами, как будто это очевидно. — Из статей. Журналистка. Стоп. — Каких статей? Они переглянулись. Как будто она что-то пропустила. Как будто она всегда что-то пропускает, когда дело касается Эмили. — Пойдём, — дети схватили ее за руки и повели. Комната Эмили была… странной. Слишком аккуратной. Как Runway сейчас. Они подвели ее к шкафу, и открыли ящик.  Энди не должна была. Она прекрасно знала, что не должна. Она посмотрела. Вырезки. Статьи. Её статьи. С самого начала. С тех времён, когда она только ушла. Когда писала слишком честно, слишком неровно, слишком… про от себя. Когда её никто не читал. Тогда это не имело значения. Аккуратно вырезанные. Подписанные датами. Некоторые — перечёркнуты. Некоторые — помечены. Некоторые… перечитаны до мягкости бумаги. — Мама говорила, ты сначала писала плохо, - поделился Эндроа. Энди тихо усмехнулась. — Спасибо, это очень поддерживает. — Но потом лучше. Бронвин пожала плечами. — Она сказала, что ты научилась. Пауза. — И что это не редкость для тебя, что ты хорошо обучаема, слишком. Энди закрыла ящик медленно. Как будто он мог взорваться. — Она много о тебе рассказывала, - продолжила Бронвин, смотря на нее странным взглядом.  Вот это уже было слишком. — Правда? — Да. Эндроа сел на край кровати, болтая ногами. — Она говорила, что ты ушла, хотя могла остаться.  — И? — И что никто не сравнился с тобой. Тишина. Та самая, в которой всё становится на свои места. Или окончательно ломается. — А ещё, — добавила Бронвин, — она сказала, что ты единственный человек, которого она когда-либо… Она замолчала. — Она не уточнила, просто сказала, вот так. Задумчиво. Энди не стала спрашивать. Потому что уже знала, что ответ ей не понравится. Или понравится слишком сильно. «Черт возьми, Эмили! Ты же знаешь своих детей, зачем ты меня отправила сюда, если они вывалили все твои секреты. Или ты хотела, чтобы я узнала?» - подумала Энди, прежде чем повести двух рыжих созданий делать уроки. Позже, где-то в 3 часа ночи дверь открылась тихо. Не эффектно. Не как раньше, когда появление Эмили ощущалось раньше, чем её шаги. Сейчас — просто щелчок замка. Энди услышала его из кухни. Она сидела там уже какое-то время, с остывшим чаем, который не трогала. Дети спали. Дом наконец стал тише. Слишком тише. Эмили вошла, не включая свет сразу. Как будто ей нужно было пару секунд, чтобы… перестать быть той, кем она была снаружи. Когда свет всё-таки загорелся, это была уже немного не она. Другая. Мягче. Домашняя.  — Они спят? — Мм. Коротко. Без подробностей. Энди вдруг поняла, что не хочет облегчать ей переход обратно в нормальность. Пауза. Эмили сняла пальто, аккуратно, почти механически. Повесила. Сняла каблуки. Поставила ровно. Всё на своих местах. Как будто внутри ничего не выбилось. Как будто. — Спасибо, — сказала она, проходя в кухню. И вот тут Энди не выдержала. Конечно, не выдержала. — Не знала, что ты занимаешься коллекционированием. Эмили замерла. Чуть. На долю секунды. Но этого было достаточно. — Прости? Голос ровный. Почти ленивый. Но слишком ровный. Энди медленно повернулась к ней. — Вырезки. Ящик. Моя журналистская эволюция в миниатюре. Пауза. И вот теперь — тишина уже не была спокойной. Эмили смотрела на неё. Долго. Оценивающе. Как будто решала, стоит ли вообще вступать в эту игру. — Ты рылась в моих вещах. Не вопрос. Обвинение. — Твои дети показали, — спокойно ответила Энди. — Узнала об этой одержимости. — Это не одержимость. — Конечно нет. Ведь люди обычно хранят по датам статьи тех, кто им безразличен. Или тех, с кем они хотели дружить, но тянули 20 лет ради этого.  Тон лёгкий. Почти шутливый. Слова — нет. Эмили сделала шаг вперёд. — Ты сейчас пытаешься что? — Понять. — Что именно? Энди чуть склонила голову, как на интервью. — Почему ты назвала сына моим именем. Например. Удар. Чистый. Без предупреждения. Эмили усмехнулась. Неправильно усмехнулась. — Ты серьёзно? — Более чем. — Ты правда думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя? — Нет, — спокойно. — Но ты явно пыталась его немного подкрутить. Тишина. И вот теперь Эмили отвернулась. Потому что это было проще. — Это просто имя. — Конечно. — Оно распространённое. — Особенно в твоей жизни. Резче. Чем нужно было. Эмили выдохнула. И вот тут впервые за весь вечер — устало. По-настоящему. — Ты хочешь услышать правду? — Было бы освежающе. Пауза. Долгая. Опасная. — Потому что ты ушла. Не то. Совсем не то, что ожидалось. Энди моргнула. — …что? Эмили повернулась обратно. И вот теперь — без идеальной маски. — Ты ушла. Просто взяла и ушла. Из Runway. Из этого… от всего. От меня. Голос не громкий. Но в нём было слишком много. — И? — И я не смогла. Тишина. — Я осталась. Я выбрала это. Каждый раз. Снова и снова. Даже когда знала, чем это заканчивается. Она усмехнулась. Горько. — И, видимо, мне нужен был кто-то в жизни, кто напоминал бы, что можно иначе. Энди ничего не сказала. Потому что любое слово сейчас было бы хуже, чем молчание. — Это была не ты, — тихо добавила Эмили. — Это была идея. Пауза. — Ты как выбор, который я не сделала. И то, что я потеряла. И вот это уже было… Слишком. Энди медленно встала. Подошла ближе. Слишком близко. — Тогда почему ты звонила? Все-таки. Эмили замерла. — Я уже говорила. — Эмили, в ночи не звонят, когда хотят дружить. Это слишком поздно, для таких мыслей. Секунда. Две. И вот тут Эмили сделала то, чего почти никогда не делала. Она не отвернулась. — Потому что ты была единственным человеком, которому я хотела позвонить. Без защиты. Без сарказма. Просто факт. И это было хуже любых колкостей. Энди тихо усмехнулась. Не весело. — Ты такая сентиментальная. Эмили закатила глаза. Рефлекторно. Слава богу, хоть что-то осталось прежним. — Не будь идиоткой. И вот тут, наконец, всё стало на свои места. Не полностью. Но достаточно, чтобы стало опасно. Тишина повисла между ними, плотная, почти ощутимая. Как ткань, которую можно порвать, если сделать резкое движение. Энди не отступила. Конечно, нет. — Тогда скажи нормально, — тихо. — Без… всего этого. Эмили прищурилась. — Без чего? — Без твоего любимого способа делать вид, что тебе всё равно. Удар. Мягкий. Но точный. Эмили усмехнулась. — Это не способ. Это навык. — Плохой. — Рабочий. — Удобный. — Эффективный. — Лживый. И вот теперь — пауза. Та, в которой кто-то должен отступить. И, к её собственному раздражению, Эмили не отступила. — Ты хочешь, чтобы я сказала, что скучала? — ровно, — Что мне было плохо?  — Ты хочешь этого не сказать? Секунда. Лишняя. Эмили отвела взгляд. Поздно. — Это было давно. — Это было важно. — Это было… — она замолчала. Сжала челюсть. — Не имеет значения. Энди шагнула ближе. Слишком близко. — Тогда почему у тебя мои статьи в ящике, Эмили? Тишина. — Почему ты рассказываешь обо мне детям? Тишина стала тяжелее. — Почему ты возвращаешь меня в свою жизнь спустя двадцать лет? И вот теперь это уже не допрос. Это прижатие к стене. Аккуратное. Без крика. Но без выхода. Эмили посмотрела на неё. Долго. И впервые — без защиты вообще. — Потому что ты была единственной, кто видел меня как меня. Тихо. Почти опасно тихо. — И? — И я это испортила. Просто. Как факт. Энди чуть нахмурилась. — Ты ничего не испортила. Я тебе это уже говорила. Ты не персона нон грата в моих глазах. Эмили рассмеялась. Коротко. Без радости. — О, Энди, пожалуйста. Я предала тебя в Милане. — Ты выбрала себя. — Я выбрала месть, — резко. — Есть разница. Пауза. — И ты всё равно меня оправдываешь. — Потому что понимаю. — Вот именно, — почти зло. — Ты всегда понимала. Даже когда не должна была. Тишина снова вернулась. Но теперь другая. Не холодная. Горячая. Энди медленно выдохнула. — А ты? — Что я? — Ты понимаешь меня? И вот это уже был риск. Настоящий. Эмили не ответила сразу. Конечно. Она вообще редко отвечала сразу, когда это имело значение. — Я думаю… — она замолчала. Поправилась. — Я пыталась. — Пыталась? — Ты ушла, Энди. Это не очень способствует диалогу. Справедливо. Раздражающе справедливо. Энди усмехнулась. — Ты могла позвонить. — Я звонила. Тишина. Они обе это поняли. Сразу. — Один раз, — сказала Энди. — Один раз, — повторила Эмили. И в этих двух словах было больше, чем в двадцати годах молчания. Пауза. — Этого было недостаточно. — Я знаю. И вот это «я знаю» прозвучало так, как будто она знала это всё это время. Просто… не делала ничего с этим. Энди медленно кивнула. — Тогда почему сейчас? Эмили оперлась рукой о стол. Слегка. Как будто ей нужно было на что-то опереться, чтобы не… сдвинуться. — Потому что я устала. Честно. Непривычно честно. — От чего? — От того, что всё, что у меня есть, — это правильно сделанные решения. Пауза. — И ни одного… нужного. Тишина. Энди смотрела на неё. Внимательно. Как на текст, который нужно перечитать, чтобы понять, где именно он начинает болеть. — И я вхожу в категорию «неправильных»? — Ты входишь в категорию «неподконтрольных». Чуть мягче. — Это хуже. Энди усмехнулась. — Спасибо, очень льстит. — Не тебе. — Тогда кому? Эмили посмотрела прямо на неё. — Мне. И вот это уже было… Опасно. Очень. Тишина снова стала тесной. Слишком тесной. Энди чуть наклонилась вперёд. Незаметно. Но достаточно. — Ты всегда была плоха в безопасных выборах. Эмили подняла бровь. — Я буквально построила карьеру на безопасных выборах. — Нет, — тихо. — Ты просто убедила себя, что они безопасные. Пауза. Эмили не ответила. Потому что это было слишком близко к правде. И именно поэтому она сделала единственное, что умела в такие моменты. — Тебе пора идти. У нас ничего не получится… в дружбе. Резко. Как ножом. Энди моргнула. — Серьёзно? — Да. — После всего этого? — Именно поэтому. Тишина. Энди смотрела на неё. Долго. И потом… кивнула. Конечно. Она всегда уходила. Разница только в том, что теперь это не было поражением. Она взяла пальто. Надела. Подошла к двери. Остановилась. — Ты снова это делаешь. Эмили не обернулась. — Что именно? — Отпускаешь. Пауза. Длиннее, чем нужно. — Я не держу людей. Тихо. — Это не в моём стиле. Энди сжала губы. — Ложь. И открыла дверь. Но не вышла. — В этот раз я не уйду далеко. Сказала спокойно. Как факт. Не как обещание. И вот теперь Эмили всё-таки повернулась. Секунда. Их взгляды встретились. — Это угроза? — Это предупреждение. Пауза. И, впервые за весь вечер, уголок губ Эмили чуть дрогнул. — Ты всегда была ужасна в уходах. — А ты — в том, чтобы кого-то остановить. Тишина. Но уже… другая. Не конец. Скорее, начало чего-то, что они обе пока не готовы назвать. Энди вышла. Дверь закрылась. И в квартире стало тихо. Слишком тихо. Эмили осталась стоять на месте ещё несколько секунд. Потом медленно провела рукой по лицу. Закрыла глаза. И только теперь позволила себе выдохнуть. Как будто всё это время держала дыхание. Как будто всё только началось. Как будто— Щелчок. Дверь. Снова. Эмили не обернулась. Конечно. Потому что если обернуться — это уже признать. — Ты забыла что-то? Голос ровный. Почти скучающий. — Да. Пауза. Шаги. Ближе. — Тебя. Тишина. Вот теперь — настоящая. Та, в которой нет ни защиты, ни шуток, ни удобных формулировок. Эмили медленно обернулась. Очень медленно. Как будто каждое движение могло всё испортить. — Это плохая идея, — тихо. — Очевидно. — Тогда почему ты вернулась? Энди пожала плечами. — Потому что я всегда возвращаюсь туда, где мне не всё равно. Удар. Мягкий. Но в этот раз — не разрушительный. Эмили выдохнула. Смотрела на неё так, будто пыталась запомнить. Или убедиться, что это не иллюзия. — Ты усложняешь мне жизнь. — Ты сама это делаешь. Я просто… не мешаю. Секунда. И вдруг — короткий, почти усталый смешок. Настоящий. Живой. — Это безответственно. — Это честно. Пауза. Эмили сделала шаг вперёд. Потом ещё один. И остановилась слишком близко. — Ты понимаешь, что это не закончится красиво? — Я и не за этим пришла. И вот это было последней каплей. Не драматичной. Не громкой. Просто… достаточной. Эмили смотрела на неё ещё секунду. Две. Как будто проверяла. Можно ли. Правда ли. Или снова ошибка. Потом — — Иди сюда. Тихо. Почти раздражённо. Как будто это вообще не признание, а очередная рабочая инструкция. Энди не стала переспрашивать. Сделала шаг. И всё. Без пафоса. Без идеальной сцены. Просто расстояние между ними исчезло. И, внезапно, стало легче дышать. Поцелуй. Медленный.  Потом Эмили уткнулась лбом в её плечо. На секунду. Всего на секунду. Как будто позволила себе это только потому, что никто не видит. — Это ужасная идея, — пробормотала она. — Я в курсе. — Я не умею… это. — Я тоже. Пауза. — Отлично. Тишина. Но уже не пустая. Тёплая. Живая. — И, кстати, — тихо добавила Энди, — я всё-таки  злюсь на тебя за Милан. — Справедливо. — И за Берни. — С чего бы?  — Он же... Он. Ну, ты и сама видела. — Это уже перебор, — глаза Эмили довольно сверкнули, пока она прижималась. — Он всё ещё мне не нравится. — Ты ему тоже. — Отлично. И вот тут Эмили чуть улыбнулась. По-настоящему. Без защиты. — Ты останешься? Вопрос. Настоящий. Опасный. Энди не ответила сразу. Конечно. Она же теперь взрослая, делает драматические паузы. Потом чуть отстранилась, посмотрела на неё. — Я же сказала. Я не уйду далеко. И в этот раз — не ушла. Утро было слишком спокойным. Подозрительно. Эмили уже ушла — рано, конечно. Как будто ничего не произошло. Как будто она не стояла ночью в кухне, позволяя кому-то быть слишком близко. Как будто они не спали в объятиях.  Как будто это не имело значения. Классика. Энди сидела на кухне с кофе. Тем самым, который теперь был хорош. Раздражающе хорош. Как будто всё вокруг решило измениться, кроме людей. Телефон завибрировал. Имя на экране появилось сразу. Питер. Конечно. Потому что вселенная не могла дать ей одну проблему за раз. Она смотрела на экран чуть дольше, чем нужно. Потом взяла. — Привет. — Ты пропала. Спокойный голос. Тёплый. Слишком нормальный. Не здесь. — Я работаю. — Всегда? Пауза. — Это Runway. — Это оправдание. Справедливо. Раздражающе справедливо. Энди провела рукой по лбу. — Ты чего-то хотел? — Услышать тебя. И вот это было… Неприятно. Потому что это было просто. Без подтекста. Без двойного дна. Без… всего того, к чему она уже снова начала привыкать. — Я здесь. — Не совсем. Тишина. — Мы увидимся сегодня? И вот тут всё стало окончательно неудобным. Потому что она не знала ответа. Потому что правильный ответ был «да». А честный — нет. — Не знаю. Пауза. Длинная. — Это из-за работы? Она могла бы сказать «да». Это было бы легко. Чисто. Ложь с хорошими манерами. Энди закрыла глаза. — Нет. С другой стороны — тишина. Живая. — Тогда из-за чего? И вот тут у неё был шанс. Сказать правду. Или снова сделать всё аккуратно. Рационально. Как взрослые люди. Как люди, которые потом не стоят ночью на кухне, пытаясь понять, где именно всё пошло не так. Она выдохнула. — Я не думаю, что это работает. Прямо. Без украшений. Потому что иначе она не могла. Пауза. — Мы или…? — Я. Исправила. Сразу. — Я не думаю, что это работает. Тишина стала тяжелее. — Это внезапно. — Нет. Тихо. — Просто я не говорила вслух. И вот это было самое честное, что она могла предложить. Питер молчал. Долго. И в этом молчании не было драмы. Это и было самое неприятное. — Есть кто-то ещё? Конечно. Конечно он спросит. Люди всегда спрашивают. Потому что им проще принять конкуренцию, чем пустоту. Энди посмотрела в окно. На город, который уже жил своей жизнью, не особо заботясь о чужих решениях. — Есть. Всегда была. Не имя. Не признание. Но достаточно. Слишком достаточно. Пауза. — Ясно. Голос стал тише. Но не холоднее. — Ты могла сказать раньше. — Я знаю. — Я бы всё равно остался. Вот это уже было больно. Не громко. Но точно. Энди сжала чашку сильнее. — Именно поэтому я говорю сейчас. Тишина. Последняя. — Береги себя, Энди. — Ты тоже. И всё. Без скандала. Без красивого финала. Просто… закончилось. А что-то другое не закончилось, ведь Энди так и не ушла из чужой квартиры. Поработала весь день онлайн, не хотела в офис, опять сделала уроки с детьми. Когда Эмили вернулась вечером, она сразу поняла. Конечно. Она всегда понимала быстрее, чем хотелось. — Ты выглядишь так, будто кто-то умер. Энди усмехнулась. — Почти. — Надеюсь, это не я. — Ещё нет. Пауза. Эмили поставила сумку. Медленно. Смотрела. — Что произошло? И вот теперь… Энди могла снова выбрать. Спрятаться. Свести всё к шутке. Оставить это в себе. Как удобно. Как безопасно. Она устала от этого. — Я рассталась с парнем. Тишина. И впервые — Эмили действительно не знала, что сказать. Редкое зрелище. — …у тебя был парень? Серьёзно. Энди закатила глаза. — Да, Эмили, у меня была жизнь, пока ты игнорировала моё существование. — Я не игнорировала— — Ты не звонила. Пауза. Лишняя. — Один раз. — Один раз. Они обе это знали. И вот теперь это звучало иначе. Эмили отвела взгляд. — И ты… рассталась. — Да. — Из-за меня? — Да. Пауза. Короткая. Но достаточная. Эмили снова посмотрела на неё. Медленно. Очень внимательно. — Не надо. Тихо. — Не надо делать из этого— — Я ничего не делаю. Спокойно. — Я просто больше не делаю вид, что ничего не происходит. Тишина. Опасная. Живая. Эмили покачала головой. Слегка. — Это плохая идея. — Мы уже это обсуждали. — Это всё ещё плохая идея. — И всё ещё не останавливает. Пауза. Длиннее, чем нужно. — Ты серьёзно? И вот тут Энди не улыбнулась. Не ушла. Не смягчила. — Впервые за долгое время. Тишина. И что-то в Эмили… сдвинулось. Почти незаметно. Но достаточно, чтобы всё стало другим. — Ты только что разрушила нормальную жизнь, — тихо сказала она. — Она не была нормальной. — Она была стабильной. — Ты этого не знаешь. Пауза. Эмили закрыла глаза на секунду. Как будто считала. Или просто пыталась не сделать то, что собиралась. — Ты пожалеешь. — Возможно. — И всё равно? Энди посмотрела на неё. Прямо. — И всё равно. Тишина. И вот теперь… Выбора больше не было. Или был. Но уже не тот, где можно отступить без последствий. Эмили выдохнула. Медленно. И шагнула ближе. — Ты ужасный человек. — Я в курсе. — Ты разрушила ему жизнь. — Я выбрала свою. Пауза. — Это разные вещи. Секунда. И уголок губ Эмили дрогнул. Опасно. — Это всё ещё плохая идея. — Да. — Отлично. И в этот раз она не остановилась. И потом пошли звоночки. Это началось не сразу. Конечно. Эмили не из тех, кто делает что-то «сразу». Она сначала делает вид, что ничего не происходит. Потом — что это временно. Потом — что это под контролем. А потом просто… не отпускает. — Ты сегодня занята? - спросила Эмили по телефону. — Да. — Отмени, - капризно. Энди отвела взгляд от ноутбука. — Это не просьба? — Нет. — Ясно. Пауза. — У меня встреча. — Перенеси. — Эмили— — Энди. И вот это «Энди» было таким, каким оно было раньше. Острым. Точным. Не допускающим возражений. И, что раздражало больше всего — ей хотелось подчиниться. Энди закрыла ноутбук. Медленно. — Ты сейчас серьёзно пытаешься контролировать моё расписание под свое настроение? — Я пытаюсь провести с тобой вечер. — Это можно было сказать иначе. — Но я сказала так. Пауза. И вот тут Энди улыбнулась. Не потому что это нормально. А потому что это… Эмили. Целиком. — Ты невозможна. — Ты всё ещё здесь. — Это не аргумент. — Это факт. — Я проведу встречу быстро, но не отменю. И мы увидимся. — Ладно, - вздох, чуть недовольный, — Приемлемо. Дальше это проявлялось в мелочах. Сначала. — Ты снова носишь это? Эмили смотрела на её жакет с выражением лёгкого оскорбления. — Мне нравится. — Он ужасен. — Он удобный. — Это не оправдание. Пауза. — Сними. Энди медленно подняла бровь. — Прости? — Сними. Я куплю тебе нормальный. — Я не манекен, Эмили. — Я и не предлагаю тебе стоять молча. — Звучит именно так. Тишина. Секунда. И вдруг — — Пожалуйста. Тихо. Почти незаметно. И вот это уже было… нечестно. Потому что она могла приказать. Но выбрала попросить. И Энди сдалась. Конечно. — Ты ужасный манипулятор. — Я знаю. — И это работает. — Я знаю. Дети приняли это быстрее, чем стоило бы. Это, возможно, было самым тревожным. — Ты остаёшься? — Иногда. — Хорошо. Вот и всё. Как будто это нормально. Как будто она всегда была здесь. Как будто Эмили уже давно всё решила за всех. Однажды вечером это стало слишком очевидно. Они были на каком-то мероприятии. Слишком много людей, слишком много света, слишком много фальшивых улыбок. Энди разговаривала с кем-то из редакторов. Смеялась. Слишком легко. Слишком свободно. И в какой-то момент чья-то рука коснулась её локтя. Ничего особенного. Обычный жест. Человеческий. Эмили это увидела. Конечно. Она всегда видела. Подошла. Спокойно. Слишком спокойно. — Извините. Улыбка. Идеальная. — Я украду её. Не вопрос. Факт. Рука на талии. Лёгкое, но уверенное движение. И Энди уже рядом. Слишком близко. — Ты что делаешь? — Забираю тебя. — Я разговаривала. — Уже нет. Тишина. Они отошли в сторону. Подальше от людей. От взглядов. — Эмили. — Что? — Это было странно. — Нет. — Было. — Он к тебе прикасался. Пауза. Энди моргнула. — И? — Мне это не нравится. Просто. Без извинений. Без объяснений. Как факт. И вот тут Энди… рассмеялась. Не громко. Но искренне. Потому что это было так… очевидно. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Ты ревнуешь. — Я наблюдаю. — Ты ревнуешь. Пауза. Эмили посмотрела на неё. Прямо. — Да. И вот это уже было интересно. Потому что она не стала отрицать. Не стала уворачиваться. Просто… сказала. Энди чуть склонила голову. — И что ты собираешься с этим делать? Секунда. И уголок губ Эмили дрогнул. Опасно. — Ничего. Пауза. — Потому что ты уже здесь. И это прозвучало так, как будто всё уже решено. Как будто выбора нет. Как будто она действительно… Не делится. Тишина. Энди смотрела на неё. Долго. Внимательно. И потом — шагнула ближе. Сама. — Ты невозможна. — Ты повторяешься. — Я пытаюсь осознать, что ты меня… присвоила. Пауза. — Это сильное слово. — Оно точное. Секунда. И Эмили чуть наклонилась ближе. — Тебя это беспокоит? И вот тут… Вот тут было самое интересное. Потому что должно было. По всем правилам. По всем здравым смыслам. По всем «это нездорово, Энди, беги». Она подумала. На секунду. Честно. И потом улыбнулась. — Нет. Тихо. Почти удивлённо. — Меня это… умиляет. Тишина. Редкая. Та, в которой даже Эмили не сразу нашла, что сказать. — У тебя проблемы. — Очевидно. — Серьёзные. — Согласна. Пауза. И потом — — Но ты всё равно не отпустишь. Не вопрос. Факт. Эмили посмотрела на неё. И в этот раз её улыбка была другой. Медленнее. Теплее. И, что хуже всего — честной. — Нет. Тихо. — Не отпущу. И, кажется, впервые за долгое время это не звучало как угроза. Скорее как обещание. Которое, к сожалению, хотелось принять. Найджел заметил сразу, эту динамику. И уже знал о том, что происходит. И о ревности. — Ты ей что-то сказала? Найджел стоял рядом с Энди, наблюдая, как Эмили на другом конце зала буквально испепеляет взглядом стилиста, который до этого разговаривал с «ее собственностью».  — Я ей ничего не говорю, — спокойно ответила Энди. — Тогда объясни мне, почему она выглядит так, будто собирается его убить за дыхание рядом с тобой. И не подходила.  Энди посмотрела туда же. И… да. Это было именно так. И, что хуже — ей это нравилось. — Потому что она хочет, — невозмутимо, - Но это мы все же обсудили.  Найджел хмыкнул. — Она всегда была такой? Энди чуть улыбнулась. — Нет. Не с другими.  Позже, после мероприятия, когда дети уже спали, а квартира снова стала их пространством, без свидетелей и оправданий, Эмили стояла у окна. Энди подошла сзади. Без слов. Просто положила подбородок ей на плечо. — Ты сейчас думаешь что-то очень драматичное? — Я думаю, что это плохо закончится. — Мм. Опять? Пауза. Поцелуй в висок. — И? Что надумала? — И я не уверена, что меня это остановит. Энди улыбнулась. Чуть. — Хорошо. — Почему? — Потому что меня тоже. Тишина. Тёплая. И странно спокойная. Эмили чуть повернула голову. — Ты же понимаешь, что я не собираюсь делиться. — Я заметила. — Это не шутка. — Я знаю. Пауза. Эмили внимательно посмотрела на неё. Как будто проверяла. — И тебя это… устраивает? Уверена?  И вот тут Энди не сразу ответила. Конечно. Она же любит делать из простых вещей драму. Потом мягко провела пальцами по её руке. — Это… правда мило. Я уже тебе говорила.  Тишина. Эмили моргнула. Один раз. — Мило. — Очень. — Я угрожаю людям. — Ты защищаешь. — Я контролирую. — Ты боишься. Пауза. Точная. Эмили не отвела взгляд. — И? — И это делает тебя моей. Тишина. Долгая. И в этот раз Эмили не спорила. Не отмахнулась. Не закрылась. Просто… Осталась. Рядом. Как будто впервые за долгое время это было не слабостью. А выбором. Дом больше не был местом, где Эмили только появлялась между работой и следующей катастрофой. Он стал чем-то другим. Не убежищем — она бы это слово не приняла. Скорее… точкой, где можно перестать держать спину идеально прямой. Энди поняла это первой. Не по словам. По мелочам. Эмили перестала проверять всё по три раза перед сном. Перестала отвечать на рабочие письма с тем лицом, как будто от этого зависит судьба цивилизации. Перестала исчезать в телефоне так, будто мир за пределами экрана — ошибка системы. Она всё ещё контролировала. Просто теперь не всё подряд. — Ты сидишь на моём месте. — Мы можем его поделить. — Поделить?  — Да. Энди просто подвинулась чуть в сторону, оставляя ей пространство, как будто это не капитуляция, а выбор. Эмили села. Медленно. Осторожно, как будто мир мог снова стать острым, если неправильно поставить чашку. И через минуту уже лежала на плече Энди. Сначала случайно. Потом — намеренно. Потом перестала делать вид, что это случайно вообще когда-либо было. Дети приняли это проще всех. Дети вообще странно устроены: они либо принимают реальность, либо игнорируют её драму. — Она предложит тебе уже переехать? — спросил Эндроа однажды. — Она? Нет, - Энди подавилась смехом, — Я просто постепенно перевожу все вещи сюда. — Умно. — Одобряешь? — Да. И ушёл играть дальше. Всё. Никаких вопросов. Никаких сомнений. Как будто это самый логичный вариант развития событий в мире. Однажды вечером Энди сидела на диване с ноутбуком. Эмили подошла сзади. Молча. Постояла секунду. Потом села рядом. Потом ещё ближе. И в какой-то момент просто уткнулась лбом в её плечо. — Ты работаешь. — Угу. — Ты игнорируешь меня. — Я не игнорирую. — Ты печатаешь. — Это не игнорирование. Пауза. Эмили слегка толкнула её плечом. — Я существую. И у меня выходной.  — Я заметила. — Докажи. Энди закрыла ноутбук. И повернулась к ней, обняла и поцеловала. — Так лучше? Эмили кивнула. Очень серьёзно. Как будто это была важная сделка. — Да. Энди посмотрела на неё. Долго. Слишком спокойно. — Ты командуешь мной всё меньше. — Я стараюсь. — Плохо стараешься. — Я учусь. И вот это уже было почти смешно. Почти трогательно. И Эмили… расслабилась. — Ты стала мягче, — тихо сказала Энди. — Не говори глупости. — Ты спишь дольше. — Это временно. — Ты разрешаешь себе есть фастфуд. — Это стратегическое решение. — Ты называешь это стратегией? — Да. Пауза. — Не разрушай мою систему. Энди улыбнулась в её волосы. — Она уже разрушена. Эмили фыркнула. И сильнее прижалась. В один из дней Эмили пришла с работы позже положенного. — Мам, - Бронвин приоткрыла рот. — Нет, — сразу сказала Эмили. — Никаких комментариев. — ТЫ СДЕЛАЛА ЭТО! - ультразвук. Эмили сняла пальто. Спокойно. — Да. — Ты вернула рыжий! - лицо Бронвин буквально светилось. — Да. Пауза. — Почему? Она посмотрела на нее так, как смотрят люди, у которых слишком много опыта, чтобы объяснять очевидное. — Потому что я устала выглядеть как кризис идентичности. — Ты и есть кризис идентичности. — Спасибо, очень поддерживающе. И тут Энди, проходя мимо, просто остановилась. Посмотрела. Долго. Слишком долго. — Наконец-то. — Что. — Ты выглядишь нормально. Эмили прищурилась. — Я всегда выгляжу нормально. — С блондом ты выглядела как человек, который принял решение в состоянии аффекта. — Я и приняла. Но тебе нравилось. — Мне нравишься ты, это другое. Пауза. И вдруг Энди чуть наклонилась ближе. Только для неё. — Только рыжий лучше. — Это был кризис, - фыркнул Эндроа, выглядывая в прихожую. — Прошу прощения? - бровь Эмили вскинулась. — Ну правда, — спокойно продолжил он. — Рыжая. Блондинка. Снова рыжая. Это как сериал без сюжета. Эмили моргнула. Один раз. Потом ещё. — Вы все живёте в моём доме. — И любим тебя, — добавила девочка. Пауза. — А я вас. Иногда счастье не выглядит как победа. Иногда оно выглядит как человек, который слишком долго был острым и наконец перестал резать всё вокруг. И как другой человек, который не отступает, даже когда его “нужно отпустить” звучит убедительно. Эмили всё ещё цеплялась. За рукав. За взгляд. За “не уходи пока”. За “ещё пять минут”. Но теперь это не было страхом. Это было разрешением себе иметь. И Энди каждый раз оставалась. Не потому что её держали. А потому что она тоже уже не уходила туда, где тише, но пусто. В один из таких вечеров Эмили, уже почти засыпая, пробормотала: — Это странно. — Что именно? — Что ты здесь. Пауза. — И не уходишь. Энди тихо усмехнулась. — Привыкай. Эмили помолчала. И очень тихо: — Я уже. Но если ты уйдёшь, я найду тебя. Энди усмехается. — Это звучит токсично. — Это честно. И заснула. Прямо так. Как кошка на солнце, которой наконец разрешили быть тёплой, ленивой и совершенно неидеальной. А Энди просто осталась рядом. И это было финалом, который не нужно было оформлять. Это не было финалом с фейерверками. Не было «и жили долго и счастливо» как в дешёвом журнале, который она бы раньше редактировала и выкинула половину. Это было другое. Более опасное. Более реальное. Дом, где никто не уходит резко. Где тебя не надо удерживать силой. Где тебя просто… выбирают снова и снова. Эмили всё ещё иногда проверяла, не исчезло ли это. Энди просто оставалась. И, впервые за очень долгое время, Эмили не исправляет себя. Потому что больше не нужно. Она уже там, где её не «исправляют». Её просто… остаются рядом. И это, как выяснилось, хуже и лучше всего сразу. И постепенно у Эмили появилась самая странная мысль из всех возможных: Ей больше не нужно было держать мир. Потому что кто-то наконец остался в нём с ней.