Птичьи причуды

      У людей есть любопытная привычка все время искать себе стаю из других похожих на них людей близких друзей, семьи. Тио никогда не был таким. Любой, кто угодно, увидев существо себе подобное, как минимум, начнет им интеесоваться, как максимум, захочет всеми силами подружиться с таким. Но увидев Перрота впервые, Тио даже бровью не повел: ему было плевать, что рядом с ним существует еще одна птица и это было весьма ответно. На самом деле это удивительно, что теперь Тио готов отдать жизнь ради этого попугая. Сколько бы они не ссорились, как бы Тио не непонимал его мотивов, сколько бы Перрот не упирался, чтобы сделать все именно так, как он и хочет, Тио все равно будет на стороне Перрота. Но Тио все еще очень сложно понять Перрота и со стороны своего вида, в смысле, Тио знает сам себя прекрасно: он очень громкий, он постоянно издает свои птичьи звуки, его крылья всегда дергаются в стороны, когда он взбешен, чтобы казаться еще больше и страшнее, он легко отвлекается на блестящие вещи. В детстве во время тренировок он то и дело сверлил взглядом огонек на стреле, прежде чем все-таки взять себя в руки и выстрелить. Конечно, он теперь не такой ребенок, но он прекрасно знает, сколько птичьих привычек у него осталось. Перрот совсем другой, Тио никогда не слышал от него хоть какой-то птичий звук. Да он даже крыльями своими не пользуется, будто и не птица вовсе. Тио плохо помнит, каким тот был во время их первой встречи, но что-то ему подсказывает, что такое слишком человеческое поведение Тио и отталкивало ранее. Сейчас отторжения давно уже нет, но есть любопытство, которое он все никак не может удовлетворить, у него никогда не появлялось удобного момента.       Теперь, когда Перрот стал королем, удобных моментов стало еще меньше. Какая-то херня происходит постоянно, постоянно кто-то нападает, постоянно кому-то нужна помощь, постоянно со всем этим разбираться нужно именно Перроту. И все бы ничего, Перрот столько делает ради этих людей, а потом они выходят на улицу и вынуждены слышать про себя гадости. И как же Тио это ненавидит, всей своей душой, но стоит ему на этих дармоедов хотя бы зашипеть, как тут же слышит за своей спиной голос Перрота, просящего остановиться и ничего не делать со всеми этими придурками. И Тио ничего не делает, хотя и абсолютно не согласен с приказом, но он любит и уважает Перрота и, черт возьми, как же хочется, чтобы эти люди тоже этому научились. Измученные разными заданиями и бесконечными путешествиями они возвращаются в замок. Удобных моментов Тио не находит никогда, но будут ли они вообще? Может, с такими приключениями никогда Тио ничего не узнает, и это так печалит, что Тио только и может, что думать обо всем этом и делать свои грустные птичьи звуки, обращая на себя странные взгляды Перрота. Знает ли он вообще, что все это значит или, раз сам не щебечет, то и чужое не различает? В любом случае, Перрот ничего не спрашивает, они оба слишком устали за день.       Как и всегда, вечером Перрот запирается в кабинете, чтобы продолжить работу и это первый раз, когда Тио остается охранять Перрота внутри, а не у двери. Он, конечно, устал, но сесть на стул заставить себя не может, ходит по комнате, и прислушивается к каждому звуку за дверью. Как же Тио надоели эти выскочки. Как же он ненавидит всех этих людей. Перрот не обязан был весь день выслушивать оскорбления. Кроме редких шагов за дверью, на которые Тио все время рефлекторно дергает крыльями, он слышит скрип пера по бумаге. На самом деле, этот звук его тоже бесит, вот почему Перрот не может просто сесть куда-нибудь в безопасное место и не двигаться, пока Тио не наваляет каждому придурку, что посмел его обидеть?       — Тио, остановись хоть на минуту, — Тио оборачивается, непонимающе глядя на Перрота, — ты меня отвлекаешь.       — Я буквально ничего не делаю! — Тио обиженно чирикает, разводя руками.       Это его работа быть тут и охранять Перрота, почему его за это ругают вообще?       — Просто присядь куда-нибудь или, — Перрот вздыхает, он знает, что бесполезно предлагать, но все равно продолжает говорить, — или иди отдохни.       — Нет, я не уйду!       Сама мысль о том, чтобы бросить Перрота одного наводит на Тио тихий (на самом деле громкий) ужас. А если его ранят, похитят или убьют, пока Тио валяется в своей постели? Он себя никогда не простит за такую оплошность. Но как его и попросили, он все таки садится на стул за большим круглым столом, прямо напротив Перрота. Тио прислушивается к вечерней тишине, смотрит, как Перрот перелистывает страницу, продолжая что-то аккуратно писать, а потом он слышит, как за дверью кто-то проходит и встакивает с места. Да так резко, что слышит, как Перрот за его спиной тихо ругается, вздрогнув от неожиданности.       — Тио, мы в замке, тут всегда много людей.       — И все они хотят тебе навредить!       — Чувак, они тут работают, потому что поддерживают меня, — аргументы Тио заканчиваются, поэтому он оборонительно подымает крылья и начинает придумывать всякую чушь.       — Может они притворяются, чтобы ты им доверял, а потом попытаются похитить тебя или убить, или...       Тио не успевает договорить, он чувствует, как его крыло аккуратно отодвегают, чтобы мягко положить руку ему на плечо и толкнуть вперед — в сторону двери. Тио сразу пытается оправдаться и выкрутиться, боясь, что Перрот устал от него и пытается выгнать. Но Перрот проходит в коридор первым и тянет к Тио руку, чтобы взять его с собой.       — Понял тебя, пойдем.       Как же редко Перрот с ним так легко соглашается и это заставляет немного успокоиться. Приняли, поверили, не отвергают помощь — это все, что Тио нужно. И Перрот провожает его до комнаты, открывает перед ним дверь и Тио заходит, почему-то искренне веря, что Перрот пойдет с ним. Но тот начинает закрывать дверь и Тио бросается к нему, чтобы остановить.       — Ты куда?       — Спать.       — Что если они будут под твоей кроватью? — Тио пытается выйти из комнаты, но Перрот останавливает его, упираясь руками в плечи, — я должен проверить.       У Перрота снова появляется это выражение лица, то самое, когда Тио доставляет ему проблемы, но он слишком терпеливый, чтобы начать откровенно с ним ругаться. Но одного этого взгляда хватает, чтобы Тио стало стыдно. Он не знает, почему сегодня такой тревожный, но ему до дрожи страшно, что все эти злые люди доберутся до Перрота и в то же время ему совершенно не хочется его разочаровывать.       — Извини, — Тио заставляет себя шагнуть назад в комнату и больше не встречаться с Перротом взглядами, боясь, что он просто не выдержит чувства вины, — не знаю, что на меня нашло, — Тио прячет руки в карманы, то, что он признал свою ошибку не значит, что он успокоился. На самом деле, он уже представляет, как всю ночь будет летать по округе и бродить по коридорам, чтобы не дать никому навредить Перроту.       Они знают друг друга всего ничего, Тио, наверное, не стоит так сильно навязываться. Перрот, несмотря на свое дружелюбие, все-таки очень скрытный парень и он имеет на это полное право.       Тио слышит тяжелый вздох и вздрагивает, когда хлопает дверь и закрывается на замок. Он очень рад, что Перрот остался с ним и быстро дает об этом знать, когда высоко чирикает на него и это первый раз, когда Перрот по-настоящему обращает на это внимание, улыбаясь.       — Окей, ты ужасно очевидная птица, бро.       — Что?       Перрот подходит ближе, и когда он касается щеки Тио ладонью, тот и не думает, чтобы куда-то уйти или заглушить очередную порцию чириканий. Но определенно чувствует недопонимание, когда рука с его щеки пропадает, а Перрот продолжает весело улыбаться.       — Имею в виду, что ты даже не пытаешься скрыть свою птичность.       В ответ Тио глупо моргает. То, что он птица понятно невооруженным взглядом, так зачем это пытаться спрятать? Его крылья разве мешают? Они, конечно, в сотню раз подвижнее, чем вечно сложенные крылья Перрота, но Тио почти всегда ими управляется и ничего не переворачивает.       — Ходишь вокруг, щебечешь, бросаешься на каждого прохожего, — объясняет подробнее и Тио только непонимающе хмурится и задает вполне логичный вопрос.       — А ты почему этого не делаешь?       В который раз наступает тишина, как и всегда случается, когда Перрот не готов говорить. Он переведет тему или вовсе уйдет и это послужит очередным уроком, который Тио не выучит. Уроком "не лезь не в свое дело".       — Тио, можешь почистить мне крылья?       В голосе скользит неуверенность. И если Тио некоторое время назад печалился, что Перрот может перевести тему, то теперь он безумно рад и сразу дает Перроту об этом знать. Он никогда не трогал крылья Перрота, никогда даже не видел их в расправленном состоянии, Тио безумно ценит это доверие и активно кивает, соглашаясь. Перрот не выглядит слишком счастливым, подпуская к себе Тио таким образом, поэтому пока Перрот усаживается на чужой кровати, Тио поклялся самому себе сделать этот опыт таким, чтобы Перрот даже не подумал жалеть о своем решении.       Тио садится позади, Перрот кажется ужасно напряженным, но когда Тио аккуратно касается его, крыло он все же рассправляет. Неуверенно и медленно, может, за это время тот по-настоящему забыл как ими двигать? Что же, Тио собирается сделать свою работу блестяще, чтобы Перроту всегда хотелось свои крылья расправлять и хвастаться этими яркими оттенками. Тио восторженно осматривает перья, они практически как стекло переливаются разными оттенками, Перрот, конечно, будто и не пытался за ними ухаживать, но Тио все равно их очень любит: даже так они вызывают один лишь восторг. Он проводит ладонью по всей длине, вместе с этим Перрот немного вздрагивает и на конце пути сердце Тио замирает. На кровать упало перо, и только тогда, среди новых отросших перьев, Тио разглядывает подрезанные. На самом деле подрезанные перья очень заметны, но Тио не самый внимательный человек на свете. Он даже как-то не сразу понял, что происходит, когда вместе с осознанием с каждой секундой его тело наполнялось такой яростью, что хотелось рвать и метать. Кто вообще посмел? Перроту? Этот золотой пташик даже драться не умеет, какой вред он мог причинить хоть кому-то, чтобы расплатиться потом своими крыльями?       — Тише, Тио, уже все в порядке, — Перрот смотрит на него через плечо, когда слышит злое шипение.       Тио напрягается. Ничего не в порядке! Пол года уже ничего не в порядке, а Перрот продолжает повторять эту фразу снова и снова, как какое-то заклятие! Тио бы никогда не простил такого обращение к себе и он вдвойне озлоблен за такое обращение к Перроту, который пытается целый мир перестроить, чтобы помочь бедным и несчастным неблагодарным людишкам.       — Ненавижу людей так сильно, — просто отвечает Тио со сдерженной злостью.       Тио убирает грязь с новеньких выросших перьев, которые больше чем в два раза длиннее обрезанных. Такие красивые, гладкие, завораживающие своей яркостью, Перрот безумно красивый. Сломанные перья выпадут сами однажды, хотя Тио страшно представить, сколько еще времени это займет и даже трогать их больно и обидно, поэтому он продолжает перебирать другие перья, смахивая пух и остатки от чехов в которых отрастала новая партия. Перрот клюет носом, слишком расслабляясь под заботливыми руками Тио и тот подталкивает Перрота в спину, заставляя совсем лечь. Не удивительно, что Перрот во время линьки стал депрессивным, а не как Тио: озлобленной, страшно раздраженной птицей. Точно. Тио теперь понимает, почему он сам так себя ведет. Этот постоянный зуд за спиной доводит его белого коления. Но это не страшно, его линька всегда проходит быстро, он позаботится о себе сразу, как только закончит с Перротом. Тио встает с места, чтобы сесть с другой стороны и не тревожить Перрота, пока он добирается до второго крыла, чтобы медленно и аккуратно проделать все тоже самое. Перрот, кажется заснул, он даже не стал скрадывать первое крыло, так и оставив его разложенным на кровати. Его дыхание медленное и ровное, кажется, он находится в абсолютном спокойствии. Тио чувствует себя так же и он пытается не делать громких звуков, чтобы случайно не разбудить Перрота. Ему как раз есть о чем подумать. Перроту просто ужасно не повезло, но Тио ни разу не слышал, чтобы тот жаловался хоть на что-то. Полная противоположность самому Тио, который всегда говорит то, что думает, громко и четко. Перроту бы поучиться у него, может тогда люди перестанут об него вытирать ноги.       Теперь крылья Перрота выглядят ухоженными, осталось пихнуть того в воду и он будет сиять. Тио зарывается рукой в небольшой перьевой покров на спине Перрота. Так мягко, так красиво. Он продолжает гладить, смотрит, как мелкие перышки проходятся между его пальцев, он такой теплый и Тио ведет рукой ниже по позвоночнику, пока не касается поясницы. И Тио бы продолжал гладить его, он знает, что это расслабляет, если бы только Перрот не сделал свой первый птичий звук и не дернул резко бедрам вверх на это прикосновение и Тио сразу же убирает руку, испугавшись, когда случайно зашел на территорию, в которой ему быть не следовало. Он пугается еще сильнее, когда Перрот поворачивает к нему голову и открывает глаза. Тио ведь решил, что тот спит давно. А может, так оно и было, а Тио его так бестактно разбудил.       — Я случайно! Я правда не знал, что ты так сделаешь!       Тио ужасно краснеет, его оправдания наверняка звучат ужасно глупо, но он на самом деле даже не догадывался. Ну вот откуда ему было знать? Тио имеет дело с омегами часто, но никогда настолько близко, чтобы выучить все повадки каждого из видов! Он чувствует себя еще отвратительнее, когда Перрот молчит и зарывается лицом в подушку. Черт, больше всего на свете он не хотел, чтобы Перрот подумал, что Тио пытается им воспользоваться или типа того. Как он умудрился испортить такой хороший момент?       — ...Ничего страшного, — в конце концов отвечает Перрот и снова поворачивается к нему лицом, так же смущаясь. Не похоже, что он зол или разочарован, — спасибо за помощь, Тио.       Тио краснеет, его сердце бьется так часто, но впервые за день не из-за того, что он из-за чего-то взбешен. Перрот, кажется, совершенно не против прикосновений, поэтому Тио возвращает руку между лопаток и нежно гладит, наблюдая, как Перрот кусает губу, а потом медленно выдыхает, совсем обмакнув. Тио не понаслышке знает, как это расслабляюще приятно, но интимное место старается, все-таки, больше не трогать.       — В любое время, Перрот, я буду это делать до тех пор, пока ты не начнешь летать снова.       — Я не думаю, что еще когда-нибудь взлечу.       — Почему это? Взлетишь как миленький! Уверен, даже с моей скоростью почти сравнишься.       Казалось, Перрот хотел сказать что-то другое, но потом, подумав еще маленько, он просто весело улыбается. Тио приподымает его крыло, чтобы быстренько прошмыгнуть под него и улечься рядом. Молчание — знак согласия, и даже если Перрот не верит на все сто процентов, что однажды взлетит, он хотя бы допускает эту мысль и не спорит, это очень радует Тио. И хотя Тио пришлось убрать руку со спины Перрота, он не слишком огорчен, ведь новое положение кажется ему даже лучше. Тио, по крайней мере, думает именно так, потому что Перрот хоть и молчит, он все так же что-то высматривает на лице Тио и это его, признаться честно, немного смущает, хотя Тио еще от прошлого смущения не отошел. А потом Перрот тянет руку к его лицу, гладит ладонью горячую щеку Тио и его улыбка пропадает. Он приближается все ближе и ближе и нервы Тио оказываются на пределе.       — Я уже извинялся? Так вот, эм, прости, что, — Перрот прерывает его поцелуем и крылья Тио распахиваются так широко, насколько это возможно в лежачем положении, а Перрот целует снова и снова, облизывает губы Тио и тот сдается и упирается ладонями в чужую грудь, чтобы оттолкуть от себя.       Тио ошеломленно смотрит в ответ на непонимающего Перрота, он даже не сразу понимает как выдавливать из рта слова, а потом все таки решается и громко спрашивает.       — Что ты делаешь?!       — Я думал, предложение почистить мне крылья было очевидным намеком, нет?       В их культуре, конечно, кого попало к крыльям не подпускают, это может быть возлюбленный или очень-очень близкий друг, часть семьи, но Тио не часть семьи и все равно подумал на все что угодно, кроме романтической части намека.       — Я не хотел давить, прости, я все очень неправильно понял, ух, — Перрот пристыженно закрывает лицо рукой и Тио тут же пытается исправить ситуацию.       — Нет, ты тоже мне нравишься, правда!       — Я тебе нравлюсь? — Перрот вновь открывает глаза и Тио находит в себе смелость, чтобы оторвать чужую руку от лица, чтобы самому неловко поцеловать в губы и закивать.       — Да, Перрот, очень! Я не знаю, почему я тебя прервал, эм. Я шокирован, ладно?! Я не ожидал!       Их губы снова сталкиваются, и Перрот целует так настойчиво, почти нетерпеливо, гладя щеки Тио руками. Тио не успевает отвечать, он так теряется в чувствах и мыслях, что просто застывает. И Перрот пытается его хоть немного подтолнкуть, прижимается ближе и даже берет руку Тио и кладет себе за спину, слишком опасно близко к своей пояснице. Тио снова отстраняется, теперь уже насовсем. Он резко садится и дрожащей рукой вытирает свои губы, ошарашенно смотря на Перрота. Эта ситуация слишком опасная, нельзя. Он не может так поступить с Перротом. Перрот тоже садится, почти разочарованно смотря на Тио и тот сразу отсаживается подальше, почти на край кровати. Он так не хочет, чтобы Перрот снова его целовал. Нет, он очень хочет, просто, не может, это не правильно, он не может позволить себе воспользоваться Перротом, который в течке или что-то около того. Почти точно в течке. Тио пытается дышать спокойнее, потирает свои дрожащие руки и смотрит вниз, он даже не знает как объясниться правильнее, чтобы Перрот не смотрел на него больше так печально.       — Ты в порядке? — бережно спрашивает Перрот и Тио активно кивает.       — Да, я в порядке, просто нельзя, Перрот! Вся эта линька отнимает много сил и еще твоя, эм, течка, — смущенно выдавливает Тио и машет головой, — я принесу тебе фруктов, воды и чего-нибудь еще, ты не должен тратить много сил, чтобы твои крылья отрасли, подожди, я сейчас, — Тио собирается встать, но Перрот быстро останавливает его, схватив за руку и потянув обратно.       — Тио!       Он остается на месте, но Перрот продолжает его держать, перебирая в голове правильные слова и заставляя Тио нервничать еще сильнее. О боже, может ли эта ситуация быть еще более неловкой?       — Не нужно никуда идти, и если не хочешь, я больше не буду просить тебя целоваться со мной, просто останься. И боже мой, я еще не настолько в своей жаре, ты же знаешь, что наши периоды начинаются только после линек, бро. Ты тоже птица, ты отлично понимаешь.       Ситуация только что стала хуже, когда Перрот принял все это на свой счет, что совершенно точно не правильно. И раз уж они катятся клубочком с этой горы в огромную кипящую лаву неловкости, Тио находит в себе силы сказать все как есть.       — Я не хочу быть тем, кто пользуется омегой в течке или типа того! Я не такой человек, я не могу, но, Перрот, ты мне правда нравишься! — Тио подтягивает плечи к ушам и отводит взгляд, но лучше сказать сразу, чем постоянно молчать, таить в себе все эти мысли тоже очень неловко.       Сколько раз он слышал от Билли уроки "как быть правильным альфой"? "Ты должен брать то, что принадлежит тебе", "ты слаб, если привязываешься", "ты отвратительный боец, если гон хоть немного влияет на твою технику". "Омеги — кучка жалких червей". Это все не правда, Тио это знает, у него было столько омег в учениках и они могут быть невероятно сильными, все это половое дерьмо никогда не связано с силой. Но как же Тио страшно стать хоть немного похожим на Билли, хоть на секунду подумать также, как думает он. Что если Тио сорвется? Что если он и правда станет таким, каким и учил его быть Билли? Может, все это просто глупая маска, которую можно легко сорвать и тогда Тио навредит Перроту.       Он лучше умрет, чем допустит этого. Он никогда не тронет Перрота и пальцем. Что угодно будет лучше этого животного импульса. Когда-то Тио корил себя за то, что никогда не сможет быть таким же сильным как Билли, а теперь он до дрожи боится, что чему-то все-таки у него научился.       — Тио?       От прикосновения к своим рукам он вздрагивает, вырываясь из своих мыслей, а потом поднимает взгляд на Перрота. Он не хотел заставлять Перрота беспокоиться о нем, не хотел, чтобы вся эта линька и собственный гон вылезли наружу хоть как-то, не хотел быть собой в данный момент. Как же хочется просто проспать пару недель и проснуться, когда все это закончится, почему он все время такой эмоционально уязвимый в эти моменты?       — Прости, — только и может выдавить Тио, судорожно вздыхая.       Перрот ложится обратно на подушку и хлопает на местечко рядом с собой. Немного обмозговав, Тио все-таки ложится рядом и смотрит на Перрота. Такой прекрасный, чудесный Перрот, ничто не заставит Тио думать о нем иначе. Тио никогда не отвернется, никогда не предаст, Тио будет с ним до последнего, а если придется, то защитит его своим собстенным телом. Потому что Перрот так старался ради всех, он такой чудесный, никто не был так добр к Тио, как Перрот. Потому, Тио лучше умрет, чем предаст Перрота.       — Я не понимаю, почему ты так напуган, но я не виню тебя ни в чем. Тебе не обязательно ничего делать.       Это хорошо. Тио может держать себя в руках, просто лежа вот так рядом, ничего не делая, он сильный и справится. У Тио никогда не было проблем с этим. Он справится.       — Тио?       — Чего?       Перрот мягко улыбается.       — Я полез первый, обвиняй меня, а не себя.       Тио долго смотрит, но последовать совету просто не может. Билли давно уже отучил его настолько подвергаться феромонам омеги. Раньше Тио, может, и злился бы, но сейчас он ужасно рад быть настолько в своем уме в такой важный период своей жизни.       — Тио, — Перрот может болтать сколько ему угодно, но это никак не ломает желание Тио его защищать, — чего ты так боишься?       — Я...       Действительно, а чего? Больше всего Тио сейчас боится разочаровать Перрота, боится, воспользоваться им, подогнуть под себя. Особенно совсем не помогают их втричные полы и оба они подвержаны не только ферамонам друг друга, но и прогибаются под свои собственные. А те так и шепчут: "пойди и возьми", Тио отмахивается, а Перрот только подталкивает пойти и взять.       Тио любит так сильно, но сделать это не может чисто физически. Он так же сильно как и Перрот падает перед своей биологией и всей своей сущностью, но когда дело касается Перрота, Тио будто окатывает холодной водой. Что угодно, только не быть как Билли, это ведь даже не так сложно: нужно лишь сохранять в себе человечность.       А что было в его детстве? Ну, Билли всегда был отличным воспиталем и учителем, хотя уж точно не заботливым родителем. Билли учил драться, а не кормил с ложки, потому Тио умеет неплохо так красть у других и больше всего на свете он желал подрасти так, чтобы денег хватало всегда и на любую еду, чтобы обкрадывать кого-то больше не приходилось, быть честным и справедливым. Но Билли учил его, что как альфе Тио положено брать все, что он захочет, потому что он тут главный, он сильнее и умнее. Но это шло вразрез тому, что знал сам Тио уже вылетев из гнезда: мир не такой, каким описывал его Билли, вовсе не такой, как он боялся. Руки Тио дрожат, не важно, какая у него биологическая природа, он не хочет быть никем. Он слишком отчетливо помнит, как Билли показывал ему его место в жизни. И дело ведь наверняка даже никогда не было в том, что Тио альфа или омега или бета или еще бог-пойми-кто, дело всегда было в том, что он слабее, вот и все. Потому не важно, кем явяется Перрот, Тио чувствует себя преступником просто смотря на его умоляющий взгляд. Перрот слабее и как бы он не упирался — в драке он пылинка по сравнению с самим Тио.       — ...Я боюсь ошибиться, — сознается Тио.       — Настолько сильно, что боишься прикоснуться?       Тио берет несколько долгих секунд, чтобы обдумать ответ.       — Настолько сильно, Перрот, что боюсь смотреть.       Перрот выглядит удивленным такому заявлению, он кусает губы и продолжает смотреть на Тио, который неловко обнимает себя руками.       — Совсем недавно ты боялся уйти, но будет честно, что мы оба останемся?       Тио все еще тревожно от одной мысли оставить Перрота одного, это было бы ужасным поступком с его стороны. Самая большая ошибка в жизни Тио уж точно. Поэтому Тио подверждает слова Перрота одним лишь мычанием и почти начал свои оправдания, но Перрот его вовремя перебивает.       — Я хочу тебя потрогать и ты тоже хочешь, верно? Будет честно, если мы оба будем друг друга трогать.       — О чем ты..?       Перрот снова приближается, но Тио знает, что он прав во всем. И Тио позволяет разлепить сложенные руки, но Перрот больше не заставляет себя обнять, он обнимает сам, прижимается лицом к его шее и Тио чувствует, как его мелко целуют в кадык. Будет честно, если Тио тоже обнимет. и он обнимает за плечи.       — Ты можешь этого не делать, но будет честно, если ты сделаешь, да?       — Да.       — Будет честно, что раз целую я, то целуешь и ты.       — Да, я понял, Перрот! Я понял!       Хотя в таком положении целовать Перрота не получается, но у Тио получается закрепить этот момент в голове, считать каждый поцелуй в шею, что заставляет его щебетать, чтобы потом ответить честно в том же количестве Перроту. Эта система справедливости правда помогает Тио успокоиться, понять, что он не настаивает, что Перрот берет, потому что тоже хочет и дает полное право Тио это принимать и отвечать, дает право отвергать. Потихоньку-помаленьку, но это правда работает. Перрот немного отстраняется и Тио думает отплатить за каждый мелкий поцелуй, но не успевает, когда Перрот целует в губы. Тио не возражает, хотя мелко чирикает, не отраняется, а воспринимает каждое свое ответное движение как честное и справедливое. Раз Перрот двигается, то ему тоже можно. Эта глупая очевидная система работает на нем на самом деле. И когда Перрот касается его спины, Тио делает точно тоже самое, зеркалит каждое его движение, хотя оно и более сексуальное для Перрота. И чириканье быстро прерывается поцелуем, хотя Тио с радостью послушал бы еще.       И до этого момента Тио нравилось целоваться, но он так чувствовал себя виноватым, что насладилься моментом полностью не мог. Сейчас вина отошла куда-то далеко. Не потому, что Тио потерял контроль, просто теперь он четко видит и чувствует, как Перрот этого хочет. Именно он и поставил между ними равные отношения. А Тио не может этого избегать, он и не хочет, он целуется так, будт завтра умрет.       — Тио?       Перрот не толкает его, зовет прямо в пррыве от поцелуев и этого хватает, чтобы Тио остановился и выслушал.       — Я почищу и твои крылья завтра, это нормально?       Тио кивает так, чтобы это не показалось слишком навязчивым. Он правда так сильно хочет этого, что сложно признаться, он бы и сам справился как и всегда, но это интимное предложение от которого Тио отказаться не может. Перрот оставляет еще один мелкий поцелуй на его губах.       — А через день мы вместе решим, как быть, но будет честно, если мы будем сотрудничать, раз мы пара, верно?       Тио кажется, что от смущения он вот-вот сгорит заживо, но этого все никак не происходит, прям на зло.       — Сделаю что угодно, Перрот, если попросишь.       — Будет честно, если ты тоже будешь просить.       Да, будет. И Тио сделает все настолько хорошо, чтобы Перрот впредь не прятал свои крылья, чтобы новые перья отросли хорошо и прижились. Даже так, он все еще обещает себе проследить за питанием Перрота, чтобы он обязательно взлетел. Перрот взлетит. Тио обещает. А еще он обещает себе научиться просить в ответ, чтобы Перрот не чувствовал небя нежеланным. Он обязательно сможет.