После
20 мая 2026 г., 07:00
На следующий день Миён не появилась в библиотеке.
Хёнджин ждал её в обычное время — с шести до половины восьмого. Затем ещё полчаса. Наконец, он взял учебник, выбросил стаканчик из под кофе в мусорку и вышел на улицу.
Вечер стоял тёплый, хотя на календаре была лишь середина марта. Сеул жил своей жизнью: машины, люди, далёкий вой сирены где-то в центре. Хёнджин стоял на ступеньках библиотеки и смотрел в сторону остановки, куда обычно уходила Миён.
Он не знал её номера телефона. Не знал, где она живёт. Не знал даже, есть ли у неё друзья, к которым можно было бы обратиться.
Всё, что у него было, — это её имя и осознание, что сегодня она не пришла.
И где-то внутри зародилось беспокойство.
На следующий день Хёнджин снова пришёл. Но её не было.
На третий день он начал беспокоиться. На лекциях он не слушал преподавателя, а думал: «Что, если с ней что-то случилось?»
Феликс заметил его состояние.
— Ты странный, — сказал он в пятницу за обедом.
— Всё в порядке.
— Не в порядке. Ты уже три дня сам не свой. Что-то случилось? С той девушкой?
Хёнджин вздохнул.
— Она пропала. Не приходит в библиотеку.
— Может, заболела?
— Может. Но я не знаю, как её найти. У меня даже её номера телефона нет.
Феликс задумался.
— Попробуй спросить на её факультете. У старосты или у кого-то из группы. Филфак всё-таки.
Хёнджин удивлённо посмотрел на друга.
— Это… хорошая идея.
— Я не только красивый, — усмехнулся Феликс.
В понедельник Хёнджин совершил поступок, на который раньше никогда не решился бы. Он пришёл на филфак.
Здесь всё оказалось другим. Коридоры были узкими, стены — старыми, в воздухе витали запахи типографской краски и чего-то сладковатого, возможно, духов или старых книг. На досках объявлений красовались расписания семинаров, афиши литературных вечеров и стихи, написанные от руки.
Он нашёл деканат и спросил расписание группы, где училась Миён. Секретарь, женщина около сорока лет с усталым лицом, сначала посмотрела на Хёнджина с подозрением, но потом назвала номер аудитории и время лекции.
Хёнджин пришёл на десять минут раньше звонка.
Сегодня он не стал ждать в коридоре, а сразу вошёл в аудиторию. Там уже сидели несколько человек, в основном девушки. Они болтали, смеялись, листали конспекты.
Миён среди них не было.
— Извините, — сказал он первой попавшейся девушке. — Ты не знаешь, где Миён? Она сегодня на будет на парах?
Девушка с короткой стрижкой и яркими серьгами подняла на него глаза.
— Вы её друг?
— Да, — ответил Хёнджин без раздумий.
Девушка смутилась.
— Она… редко ходит на лекции в последнее время. Иногда появляется, иногда нет. Я точно не знаю, где она.
— Может, у неё есть кто-то, с кем можно связаться? Подруга?
— Не думаю. Она ни с кем особо не общается. Мы почти ничего о ней не знаем. Извините.
Хёнджин вышел из аудитории ни с чем.
Никто ничего не знал о Миён. Ни друзей, ни близких. Она словно существовала в этом университете как тень, заметная только тогда, когда хотела.
А когда не хотела — исчезала.
Вечером он снова поехал в библиотеку. Не потому, что надеялся застать её там. Просто некуда было идти.
Он сидел за их обычным столиком, один, без кофе и учебника. Смотрел в окно на огни Сеула.
— Прости, — раздалось за спиной.
Он обернулся.
Миён стояла в проходе. Бледная, с тёмными кругами под глазами. Волосы собраны в небрежный пучок, мятая одежда — будто спала в ней или не меняла несколько дней. В руках — пустой рюкзак и скомканная тетрадь.
— Я знаю, не приходила, — сказала она без предисловий. — Неделя была тяжёлая. Не могла выйти из дома.
Хёнджин почувствовал, как напряжение, копившееся в нём все эти дни, медленно уходит.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Не знаю, — ответила она честно. — Но я здесь.
Она подошла к столу и села напротив.
— Думала, перестанешь приходить, — тихо сказала она.
— Почему?
— Обычно так и бывает. Я исчезаю на несколько дней, а когда возвращаюсь — уже никого. Все устают ждать.
— Я не устал.
Миён опустила взгляд.
— Не понимаю, почему ты всё ещё здесь, — прошептала она. — Ты видел меня в том состоянии. Ты знаешь, что со мной что-то не так. Ты бы мог найти кого-то нормального. Весёлого. Без проблем.
— А если не хочу нормального?
— Это глупо.
— Может быть.
Она подняла глаза. В них блеснула что-то — не слёзы, а усталая благодарность.
— Не могу обещать, что это не повторится, — сказала она. — Не могу обещать, что стану лучше или когда-нибудь расскажу всё. Я просто…
— Просто есть, — закончил за неё Хёнджин. — И этого достаточно.
Миён долго молчала. Потом достала из кармана ручку, вырвала лист из тетради и написала номер.
— Вот, — протянула она ему. — Если снова пропаду — пиши. Но не жди ответа. Иногда просто не могу ответить.
Хёнджин взял листок. На нём было аккуратно написано: Миён и цифры её телефона.
— Не буду писать каждый день, — сказал он. — Но если не ответишь — ничего страшного. Подожду.
— Ты слишком терпеливый, — почти улыбнулась она.
— Впервые слышу такое.
Они ещё немного посидели. Миён не пила кофе — сказала, что желудок не принимает ничего, кроме воды, когда она выходит из «таких дней». Хёнджин не стал уточнять, что она имела в виду.
Он начал догадываться.
Но не стал давить.
Просто сидел рядом.
Как и обещал.
