Принуждение к счастью

- И в чем подвох? - Подвох? Брови Розы изящно выгнулись, образовав две почти идеальные тонкие дуги над широко распахнутыми зелеными глазами. Губы сжались, превратившись в маленькую букву “о”. Весь её вид, казалось, говорил: разве от меня можно ждать какого-нибудь “подвоха”. Сама невинность во плоти. Или хорошая лгунья. - Да, подвох. Соня постучала пальцем по листам бумаги, лежавшим перед ней на столе. - Если что-то выглядит слишком хорошо, значит где-то должен быть подвох. Они сидели в просторной переговорной, залитой холодным белым светом. Вдоль массивного, под черное дерево, стола, протянувшегося от стеклянной двери до огромного, во всю стену окна, под которым темно-зеленое ковровое покрытие обрывалось с двадцать шестого этажа в вид на Москва-Сити, стоял с десяток простых офисных кресел. Все они были пусты, кроме двух. На одном из них сидела Роза, напротив от неё, через стол - Соня. Роза откинулась на спинку кресла. Внимательно посмотрела на Соню и улыбнулась. Выглядела она при этом весьма эффектно, словно и не офисный клерк, вовсе, а какая-нибудь дива из инстаграма. Эффектная брюнетка с волосами чуть ниже плеч. Ладная фигурка, упакованная в черный, чуть выше колен низ и безупречно белый, почти хрустящий верх. Из-под идеально изогнутого ворота блузки по ключицам стекала тоненькая золотая цепочка, плавно переходящая в небольшой медальон с подобранным в цвет глаз камнем. Соня выглядела на её фоне каким-то гадким утенком. Короткая стрижка, исполненная безразличными руками детдомовского парикмахера. Некогда черный костюм, доставшийся Соне по программе “новая жизнь старым вещам”. Пара почти черных ботинок оттуда же. Соня всю жизнь носила одежду из вторых рук и уже давно привыкла к этому. В конце концов, все в воспитанники детдома одевались так. Но вот теперь сидя напротив всей этой киношной красоты, она вдруг как-то отчетливо ощутила пропасть, пролегавшую между ней - детдомовской - и внешним миром. Ощутила и разозлилась. На Розу. Роза вообще раздражала Соню. Всем - от внешнего вида до манеры двигаться. Двигалась она с почти аристократической медлительностью, изящно перетекая из одной позы в другую. Вот и сейчас она не торопясь подняла правую руку вверх и слегка коснулась пальцем дужки очков с большими круглыми линзами. - Я, конечно, рада, что ты находишь условия нашего контракта настолько привлекательными. Но что же, позволь спросить, кажется тебе в них подозрительными. - Да, всё, блин! Соня сгребла со стола листы, с отпечатанным на них текстом контракта и принялась просматривать его параграф за параграфом. - Вот, например. - Она ткнула пальцем в пункт три-один.- “Сторона-один обязуется предоставить Стороне-два жильё на условиях аренды сроком на пять лет. При этом первые двенадцать месяцев арендная плата будет составлять ноль рублей”. - Или вот это. - Соня перевернула страницу. - “Сторона-один обязуется способствовать трудоустройству Стороны-два на протяжении всего срока действия договора”. А как насчет “Сторона-один предоставляет Стороне-два займ в размере ста тысяч рублей. В случае, если в течение двенадцати месяцев Сторона-два сохраняет статус трудоустроенной, указанный займ объявляется невозвратным”? Вам это всё кажется нормальным? По мне так это смахивает на скам. - Ну почему сразу “скам”? То что мы предлагаем не так уж сильно отличается от того, что тебе, как выпускнице детского дома, положено по закону. - Вот именно! - Соня торжествующе поглядела на собеседницу. - Социальное жильё, помощь в трудоустройстве, подъёмные - все это государство мне предоставит и так. Но вы-то не государственная контора, верно? Так нафига вам всё это нужно? Роза вздохнула. - А ты не из доверчивых, да? - Не мы такие, жизнь такая, - развела руками Соня. - Что правда, то правда. - Роза наклонилась вперед и положила ладони на стол. - Слушай, Соня, по статистике четверо из пяти воспитанников детских домов теряют все - деньги, имущество - в течение года. Одни по глупости, другие становятся жертвой мошенников, третьи просто не могут влиться в социум и выбирают алкоголь и наркотики в качестве альтернативы. Говорю это без осуждения: жизнь такая. Ты права, государство предоставляет таким, как ты самые разные льготы. Но государство - это сложная и неповоротливая машина, а потому она далеко не всегда может выполнять свои обязательства в срок. И тогда на помощь приходим мы. Роза произнесла слово “мы” как будто с некоей гордостью. - Мы - частная организация, тут ты права. Но государство делегирует нам часть своих обязанностей, а мы следим за тем, чтобы наши подопечные оказались среди той пятой части детдомовцев, которая не только не теряет свой стартовый капитал, но и приумножает его. И поскольку мы не обременены другими государственными заботами, то справляемся с этим гораздо лучше, чем чиновники Министерства социальной защиты. - И в чем же ваш интерес? Вы же не по доброте душевной во все это вписались? - А что плохого в благотворительности? - Благотворительность… - Лицо Сони перекосилось, как если бы у произнесенного слова был вкус подгнившего лимона. - Терпеть не могу благотворительность. - Да? И почему же? Соня опустила глаза. - Видела я этих благо-творителей. Заезжали к нам время от времени. Особенно под Новый Год. Привозили всякое. Шмотки там, игрушки. Хлам, короче. Но малышня радовалась. Оно и понятно, мелкие, что с них взять. Некоторые приезжали для того, чтобы поиграть с детьми, потому что воспитателям-то особо заниматься нами некогда было. У них это называлось “восполнить недостаток общения” или как-то так. - Все равно не вижу, что в этом плохого. - Что в этом плохого? - Соня подняла взгляд и Роза увидела, как её лицо, напряженное, словно от боли, прорезала кривая ухмылка. - А то, что они сначала дают надежду на то, что кому-то на тебя не наплевать. Что все эти знаки внимания - подарки, прогулки - что-то значат. Что, возможно, от присутствия этих людей в твоей жизни что-то изменится к лучшему. Пальцы Сони сжались в кулаки. - А потом ты понимаешь, что им просто в кайф чувствовать благодарность и обожание со стороны бедных детишек, готовых вилять хвостом, если в них бросить мягкой игрушкой или набором фломастеров, а мы просто зверушки в контактном зоопарке. Пришел, погладил по головке и вернулся к своей жизни во внешнем мире. - Соня, - голос Розы смягчился. - Тебе не нужно вилять перед нами хвостом. Можешь даже не испытывать благодарности. Нам это не нужно. - А что вам нужно? - Все просто. Мы хотим, чтобы ты выполняла свою часть обязательств по контракту. Взамен мы будем выполнять свою. Наша компания считает, что такой подход позволит тебе, и другим сиротам, лучше осознать себя, как самостоятельную личность. Не нужно ждать подачек от государства, годами стоять в очереди на крохотную квартирку-студию в пятиэтажке на отшибе, выбивать через суд положенные льготы. Со временем ты встанешь на ноги и, кто знает, расторгнешь с нами контракт и заживешь счастливой жизнью, за которую никому не будешь обязанной. Роза поднялась с места и прошла, а, вернее, продефилировала в сторону окна. Соня наблюдала за тем, как она встала почти у самого края пола, почти касаясь стекла. - Подойди сюда, Соня, — произнесла она, не поворачивая головы. Соня тоже встала и подошла к тому месту, где стояла Роза, остановившись в полушаге от окна. - Красиво? Соня перевела взгляд на окно. Половину обзора закрывала ввинчивающаяся в небо башня, опоясанная рядами окон, в которых отражалась перекрученная мозаика из ярко-голубого июльского неба с темными блоками соседних зданий. Слева внизу плавно изгибалась лента Москвы-реки. На дальнем берегу её вспенивалась зеленая растительность, тонкой струйкой утекавшая вдаль меж домов, покрывавших все пространство до горизонта, над которым нависали похожие на гигантские комья ваты облака. Пейзаж дышал летней безмятежностью. Мир, казалось, замедлился, решив растянуть момент спокойствия. Немногочисленные машины как бы нехотя ползли вдоль набережной, надолго и даже с некоторым удовольствием, замирая на светофорах. На некотором отдалении от берега также неторопливо плыл, никуда не торопясь, речной трамвай. - Красиво, - согласилась Соня. Роза кивнула. - Мне тоже нравится. Но только пока смотришь на всё это свысока. Она повернулась к Соне. - Но стоит только спуститься вниз, как понимаешь, что за всей этой красотой скрывается грубая и неприглядная механика. Бесконечное множество поршней и шестеренок, для которых люди - большая их часть - просто смазка. Необходимый компонент, без которого система работать не может. И когда эта смазка вырабатывает свой ресурс, её просто выбрасывают и заменяют на новую. Потому-то люди внизу всеми правдами и неправдами стремятся вырваться оттуда и подняться как можно выше. - Чтобы перестать быть смазкой? Роза покачала головой. - Чтобы стать частью механизма. Видишь ли, вырваться из системы не получится, потому что кроме неё ничего в этом мире нет. И раз уж ты оказалась в этом мире, то можно лишь забраться настолько высокого, чтобы вид из окна не напоминал тебе о том, как устроен мир. Соня посмотрела на Розу. - А те у кого не получается? - Ну, смазка-то все равно нужна. Куда же без неё? - Вы так говорите, как будто люди внизу и не люди вовсе. А у них там своя жизнь есть, между прочим. Любовь, счастье, смысл жизни и вот это всё. Но вы смотрите на них свысока лишь потому, что ваше понимание счастья отличается от их. Соня ткнула пальцем в сторону домиков за Москвой-рекой. - Именно! Соня аж опешила от такой откровенной наглости. А Роза как ни в чем ни бывало продолжила. - Слушай, Соня. Нет ничего плохого в том, чтобы находить счастье в малом. Во всяком случае, если верить дешевым сериалам, которые крутят по заштатным телеканалам. Их героини, по уши погрязшие в бытовухе, радуются каждой мелочи, повторяя, как заведенные “счастье в малом”! О том же пишут и многочисленные авторы книг по японской, китайской, какой-нибудь скандинавской философии счастья или философии замедления. Все они призывают отринуть погоню за успехом, которого все равно на всех не хватит, и научиться испытывать радость от зрелища пластикового пакета, медленно танцующего в объятиях заблудившегося на парковке ветра. Сами-то они, понятное дело, искренне надеются, что их писанина продастся в достаточном количестве, чтобы они смогли ухватить успех за хвост и тот увез их в собственный домик в элитном поселке, где никакие пакеты на улицах не валяются. Но многим такое чтиво заходит. Например, людям без воображения. Или монахам. - Каким еще монахам? - Тибетским, православным, любым. Тем кто счастье в нематериальном находит и живет богатой духовной жизнью. У тебя как с духовной жизнью? - Не знаю. Никак, наверное. - Соня, я видела твой аттестат. Ты звезд с неба, конечно, не хватаешь. Но и дурой тебе не назовешь. Не думаю, что предел твоих мечтаний - это муниципальная каморка в далеком замкадье и работа во “Вкусно и точка” с перспективой вырасти из оператора фритюрницы в надсмотрщицу, которая следит за оператором. - Поэтому я должна быть благодарна принцу на белом коне, который приехал спасти меня, и не задавать ему вопросов? Роза расхохоталась. Так искренне, и так заразительно, что Соня, несмотря на всю неприязнь к стоявшей перед ней женщине, не смогла сдержать улыбку. - Ох, Соня… - Роза изящно сняла капельку влаги, выступившую в уголке её глаза. - Я вовсе не твой принц. Хотя, можешь считать меня феей крестной. Выдавать тебе карету и пропуск в места, где обретают принцы, чтобы ты могла разбрасывать вокруг них обувь я не собираюсь. Поверь, эта ниша очень плотно забита. Половина Инстаграма этим занимается и конкуренция там пожестче чем на Голодных играх. А вот обеспечить тебя приличным платьем и сделать так, чтобы тебе не пришлось отделять чечевицу от гороха ради куска хлеба - в моих силах. И если тебе так уж необходима причина, то не сомневайся: все что мы делаем приносит нам прибыль, даже благотворительность. Наша компания зарабатывает даже когда тратит. Так что это не душевный порыв, а взаимовыгодная сделка, всех деталей которой я тебе раскрыть не могу, ибо коммерческая тайна. Ну, что скажешь? Соня задумалась. Эта Роза гладко стелила, не подкопаешься. По всему выходило, что контора её своей выгоды не упускает, а для неё никаких минусов тут нет. И все же маленький червячок сомнений продолжал грызть её изнутри. Чуялка говорила: что-то тут не так. Однако, как говорила Яна: кто не рискует, тот не пьет шампанское. Шампанского Соня в своей жизни не пила никогда, а тут сама судьба появляется на пороге с бутылкой в руке. Откажется и, черт его знает, предоставится ли еще один шанс. Согласится и… что? В контракте ни слова не было сказано про негативные последствия для неё. Ну, да, потеряет работу, квартиру, которую ей предоставит фирма и окажется… не на улице же? Выплаты от государства и социальное жилье остаются за ней. Про это в контракте ни слова. Чем же она рискует. Роза молча стояла, скрестив руки на груди, и глядела в окно с каким-то даже безразличием. Так, словно, это не она только что распиналась здесь добрых полчаса, пытаясь убедить Соню принять её помощь. Красавица, богатенькая, работает в крутой конторе. Что, ну вот, что она может выиграть от того, что заставит её, серую мышку из детдома подписать контракт? Понятное дело, в интернете было полно всяких историй про девушек, которых обманом заставляли соглашаться на, типа, хорошую работу, а потом заставляли делать всякое. И Соня, разумеется, в свое время насмотрелась всяких ужасов. Кто знает, вдруг эта Роза себе на костюмчик заработала продав в рабство парочку таких как она? Вдруг всё это разводка? А что если нет? - Вот что. - Наконец произнесла Соня. - Давайте посмотрим на эту вашу квартиру, а там я уже решу. Идет? - Конечно! - Роза вновь улыбнулась. - Когда? - Поехали сейчас? Роза подняла левую руку и посмотрела на выскользнувшие из-под манжеты серебряные часики с цепочкой вместо ремня. - Ну, если выедем прямо сейчас, то есть шанс успеть до пробок. Поехали. * * * Парковка оказалась огромной. Точнее, не огромной, а… Черт, нет “огромная” было правильным словом. Более подходящего Соня подобрать не сумела бы. Вот только оно не отражало в полной мере зрелища, что открылось глазам Сони, едва она вслед за Розой шагнула из кабины лифта. Машины, машины, машины… Сколько хватало глаз - повсюду машины. А вот стен не было видно вовсе. Словно кто-то решил построить гигантский лабирит из автомобилей. Окажись Соня здесь в одиночку, она едва ли нашла бы в себе силы сделать хотя бы шаг в сторону от спасительного лифта. А вот Роза, кажется, ничего не боялась. Она с такой решитемостью зашагала в каком-то одной ей ведомом направлени, что Соня приходилось изо всех сил перебирать ногами, чтобы не отстать. Наконец Роза остановилась, извлекла из маленькой черной сумочку, на которую Соня только сейчас обратила внимание, ключи на брелоке и нажала кнопку. Метрах в трех от них издала пронзительный клекот и замигала фарами белая машина. - Ага! - Победно восклинула Роза. - Вот ты где! Они подошли к машине, которая к тому моменту уже затихла и выключила иллюминацию. - Вы чо точно не знали где она находится? - ахнула Соня. Роза обернулась и удивленно посмотрела на неё. - Нет, конечно. - Она обвела рукой пространство вокруг. - Тут любой потеряется. Она легонько прикоснулась к капоту машины. - Но девочку свою я, разумеется, всегда и везде отыщу с закрытыми глазами. Садись. Из подземного лабиринта выбирались минут десять. Роза вела автомобиль медленно, словно капитан корабль в опасных водах. Наконец, преодолев последний из целой серии подъемов, машина вырвалась из подземной тюрьмы на простор и скоро выяснилось две вещи: “девочка” у Розы оказалась весьма резвой, а сама Роза - бесстрашной. Нет, водила она аккуратно, как примерный водитель, особенно пока они ехали по центральным улицам, где солидные кирпичные дома, соседствовали с высотками, облицованными стеклом от первого до последнего этажа. Но стоило им вырулить на третье транспортное кольцо, как от примерности не осталось и следа. Роза слово позабыла о том, что у машины есть педаль тормоза и вместо этого точными движениями опытного гонщика перебрасывала свою “девочку” из одного ряда в другой, заставляя сердце Сони то и дело нырять в пятки. Вскоре пейзаж за окном преобразился. Дома по-прежнему были старыми, но уже лишенными всякого благородства. Высотки же стали чуть пониже, а стеклянная облицовка уступила место однообразной сине-белой или бело-коричневой плитке. Наконец они оказались в местности, где не было вообще никаких домов. Лишь бесконечные пустыри с торчащими тот тут, то там опорами ЛЭП. - Куда мы вообще едем? - Наконец не выдержала Соня. - Вы же говорили, что квартира в Москве. - Так и есть, - подтвердила Роза. - Мы все еще в Москве. Хоть и на самом её краю. Но ты не переживай. Район нормальный. - Нормальный? Мне кажется мы только что проехали мимо таблички с надписью “СИЗО”. - Есть такое. А еще тут расположен нефтеперерабатывающий завод. И ТЭЦ. Но, поверь мне, очень скоро тебя это всё будет так мало волновать. - Почему это? - Увидишь, - ответила Роза и подмигнула. Соня и в самом деле увидела. Когда они, повернув направо от нефтеперерабатывающего завода, въехали в Капотню, она не произвела на Соню большого впечатления. Её интернат располагался примерно в таком же спальном районе. Однако вскоре она заметила и аккуратно подновленные фасады домов, утопающие в зелени. И детские площадки, на которых среди разноцветных снарядов резвилась детвора. И новое, еще не утратившее лоска здание с надписью “Мои документы”, с установленной перед ним статуей на низком постаменте. А, тут, пожалуй, уютно, подумала Соня. И как-то спокойно. - Приехали, - сказала Роза, остановив машину возле дома с облицованым коричневыми и песочного цвета плитками. Дом выглядел вполне прилично как снаружи, так и внутри. Немного портил впечатление неработающий домофон, но, с другой стороны, на фоне всего остального это была не стоящая внимания мелочь. - Ну, что ж, вот мы и дома, - произнесла Роза, когда после короткой поездки лифте на четвертый этаж, они, наконец, оказались возле солидного вида металлической двери. Она извлекла из сумочки связку ключей, быстро перебрала их и, выбрав нужный, открыла дверь. - Прошу, - Роза сделала приглашающий жест. Соня вошла в квартиру и тут же поняла, что подпишет контракт. В роликах на ютубе она видела как выглядит муниципальное жилье, положенное детям-сиротам: квартирка-студия, с ремонтом уровня вайт бокс, без мебели и освещением, состоящим из лампочки, свисающей с потолка на паре проводов. Эта квартира… нет, она не была шикарной, но все же гораздо лучше, чем она предполагала. Две комнаты - спальня и гостиная - полностью отделанные и обставленные мебелью. Отделка аскетичная, но сквозь этот минимализм сквозила не бедность или жадность, а точный расчет. В этой квартире определенно хотелось жить. Соня заставила себя успокоиться. Первое правило переговоров, которое внушила ей Яна, звучало так: не дай им понять, что тебе что-то нужно. Она напустила на себя вид скептика и со слегка скучающим видом принялась бродить по комнатам. Кухня оказалсь небольшой. Маленький столик, за которым едва могли бы уместиться двое, притулился у окна. Остальное свободное пространство поделили между собой холодильник, газовая плита и раковина, оставив ровно столько места, чтобы можно было добраться о столика. Тесновато, но ладно. В конце концов, она не планирует устраивать посиделки с гостями. А для одного человека тут места было более чем. Спальня тоже оказалась небольшой, но лишь потому что в ней вольготно расположилась двуспальная кровать. А может и трехспальная, если мерить в интернатовских кроватях. Здесь же обретался и высоченный - от пола до потолка - шкаф с раздвижными дверями, к которым были прикреплены зеркала. Из-за них комната казалась значительно больше, чем на самом деле. Но больше всего удивила Соню ванная комната. Удивила, в первую очередь, тем, что там стояла настоящая ванна. И не маленькая, сидячая - такие были и у них в интернате, а настоящая, ростовая. Для своего возраста Соня была чуть высоковата - метр семьдесят с небольшим, но стоя возле сияющей белизной купели, она отчетливо поняла, что войдет в неё целиком. Проведя пальцами по гладкой прохладной поверхности ванны, Соня закрыла глаза и представила себе, как набирает полную ванную горячей воды и медленно, чувствуя, как нежный жар поглощает каждый сантиметр тела, опускается в неё. Неужели у неё будет собственная ванна? Мысль эта поначалу показалсь дикой и чужой. Но Соня тут же оборвала себя. Будет. И что такого? То что она провела большую часть жизни в приюте, получая от судьбы крохи, не означало, что так должно быть всегда. Яна ухитрялась делать их жизнь настолько комфортной насколько это было возможно. Она всегда находила деньги, чтобы побаловать её. А когда денег не было, то изыскивала другие способы. Она всегда заботилась о ней и … И тут внутри неё что-то словно оборвалось. Будто плотина, которая все это время сдерживала копившиеся в её душе эти долгие три года боль и тоску перестала справляться с давлением. Преграда, которую она укрепляла каждый раз, когда вслух или мысленно произносила её имя - Яна, и которая не позволяла отчаянию поглотить её, свести с ума, растворить без остатка в безудержном горе. Благодаря которой она смогла прожить целую тысячу дней без Яны, не переставая думать о ней ни на минуту. Сейчас она дала трещину. Это должна была быть их квартира, их ванна, их спальня. На этой кухне они должны пить кофе по утрам и готовить ужин по вечерам. На диване в этой гостинной они должны быть валяться в обнимку по выходным, пытаясь, вполне себе безуспешно, делать вид, что им интересно происходящее на экране телевизора. Это должна была быть их жизнь. А теперь она будет только её. Глупая, пустая, непонятно зачем нужная жизнь в прекрасной квартире. С большой ванной, куда при большом желании - а это желание у них бы точно возникло - они могли бы поместиться и вдвоем с Яной. Соня почувствовала, как её ноги подкашиваются. Она успела схватиться за край ванны и села так резко, что ушиблась и ощутила боль, от которой на глаза навернулись слезы. Черт! Нет, она не станет плакать. Ни за что не станет. Соня с силой провела по глазам тыльной стороной руки, чувствуя, как влага пропитывает рукав рубашки. Все её тело била мелкая дрожь и Соня впилась пальцами рук в предплечья, как будто это могло помочь остановить готовый затопить её поток горя. Так она и сидела покачиваясь вперед и назад. - Ну, как тебе квартира? - Роза заглянула в дверь и, увидев Соню, в прострации сидевшую на краю ванны, не на шутку переполошилась. - Эй, ты как? Что случилось? Роза подошла к ней и присела на корточки, стараясь заглянуть Соне в лицо. Соня подняла на неё глаза и несколько мгновенией смотрела с таким выражением лица, словно не сразу осознала, что перед ней кто-то есть. - А? Роза, я… - она запнулась. Потом словно встрепенулась и добавила уже более осмысленно: - Я в порядке. - Точно в порядке? Просто, ты сейчас… - Говорю же, я в норме. - Ну и слава Богу. Роза ободряюще похлопала Соню по плечу и поднялась. - Если хочешь еще немного тут осмотреться. Ну, или просто подумать… - Нет. - Соня покачала головой. - Нечего тут думать. Квартира отличная. - Тогда?... - Роза вопросительно посмотрела на Соню. Соня улыбнулась. - Давайте этот ваш контракт. Чего тянуть-то. Роза улыбнулась в ответ. - Вот и славненько. Когда они вернулись в гостиную, бумаги уже лежали на столе. Да, уж, подумала Соня, уверенности в себе этой дамочке не занимать. Впрочем, основания для этой уверенности у неё были. Не за красивые же глаза она получила такую крутую машину, да и все остальное тоже. Хотя могла бы, наверное, и за глаза получить. Красотка ведь, как ни крути. И тут Соня поймала себя на том, что почему-то Роза уже не так сильно её раздражает. Подписей потребовалось поставить какое-то совершенно неприличное количество. На каждой странице контракта в двух экземплярах. Потом еще отдельно на каждой странице целых трех приложений и тоже в двух экземплярах. И наконец на договоре аренды квартиры, тоже с приложением и тоже в двух экземплярах. Поначалу Соня старалась аккуратно выводить свою хитрую закорючку, которую она использовала вместо подписи -- как-никак её первый официальный документ, то после десятого автографа она начала чувствовать, что рука уже отнимается с непривычки. Последние пять подписей она рисовала уже на автомате, не особо даже понимая, что именно выходит из-под её пера. Но усилия её были вознаграждены немедленно. Стоило ей оторвать ручку от последней страницы последнего документа, как Роза торжественно протянула ей связку ключей. - Поздравляю, Соня. Располагайся и чувствуй себя как дома. Ведь теперь это и есть твой дом. Соня приняла прохладные, слегка пахнущие какой-то смазкой ключи. - Твои вещи доставят сегодня вечером с курьером. Так что не выключай телефон. А это, - Роза протянула ей пластиковую карту, - обещаные подъемные. - Подъемные? - Деньги на первое время. Сто тысяч. Соня повертела карту в руках. На гладкой голубой поверхности красовался странный логотип в виде тонкой ленты, с прикрепленными к ней шариками - Сегодня можешь отдохнуть, а завтра жду тебя в офисе в… - Роза задумалась. - …в одиннадцать. - Да, конечно. - Ах, да. Не забудь телефон. Мы тебя подключим к корпоративной системе - мессенджер, оплата связи и все такое. Уже стоя на пороге Роза вдруг обернулась к Соне. - Ты приняла правильное решение. Не сомневайся. Отныне твоя жизнь очень круто изменится. И если понадобится какая-то еще помощь, то ты всегда можешь расчитывать на нас. В голосе Розы звучала такая искренняя забота, что Соня даже не нашла в себе сил разозлиться. - Эм… спасибо, Роза. - Не за что. До завтра. Вернувшись в гостинную, Соня остановилась в центре комнаты. Она была одна в этой квартире. В её квартире. Пусть она и была лишь временным пристанищем, это все же был её дом. Крепость, куда вход дозволялся лишь ей одной. Её укрытие от тех невзгод, что поджидали во внешнем мире. - Вот я и дома, Яна, - прошептала она, глядя на связку ключей, влажно поблескивавшую в ей ладони. - Вот я и дома.

* * *

Девушка на экране монитора казалась маленькой. Возможно, занимай её изображение весь монитор, глазу было бы проще оценить её реальный рост, но картинка с камеры, установленной в гостинной была вписана в один из шестнадцати маленьких квадратиков, на которые был разбит экран. В других квадратиках виднелась та же комната, но под другим углом, спальня с нескольких ракурсом, прихожая, кухня. Несколько квадратиков, с пометкой “ванная” и “туалет” были пусты. Девушка стояла посреди комнаты, гляда на свою ладонь. Сидя в большом кожаном цвета кофе с молоком кресле Клара выпрямилась, не отрывая глаз от монитора, и потянулась за телефоном. Он зазвонил в тот момент, когда она взяла его со стола. - Да? - У меня все готово, - прозвучал в трубке голос Розы. - У меня тоже. - Значит можем начинать? - Считай, что уже начали. Клара завершила звонок и вернула телефон на стол. - Что ж, Соня, - проговорила она. - Не подведи нас.