А я не ты

Ты - мужчина. Я - женщина. На этом можно было бы закончить. Но у нормальных людей это скорее повод к сближению. У нас не так. Ты - учитель. Я твоя ученица. И вот тут всё становится сложно. Нам нельзя. Ты так решил. А я не ты.  Ты в ужасе осознавал, что ученица может быть интересна не как поле для наработки педагогической практики. Я каждый день спешила к тебе. Ты шутил - я смеялась. Я боялась - ты берёг. Я болела - ты лечил. Ты горячился - я заземляла. Нужен. Нужна. Не вслух. Но все вокруг видят то, о чём сами молчим. Видят воспалённой фантазией. Учитель с ученицей! До дома провожает! На шею вешается! Но заставили задуматься. И правда кто мы друг другу?  Ты боялся потерять, но признался мне, кто я тебе. Испугалась, бежала. Ты подумал, что потерял. Я поняла, что пропала. Боялась признаться даже себе, что то, что чувствую к тебе уже около года, это то в чём ты сознался. Теперь я бежала за тобой, а ты уже решил. Нам нельзя. А я не ты.  Тебя пугает мой возраст. А меня твой. Тебя пугают предрассудки, стереотипы. Меня неизвестность. Ты считаешь, что я ребёнок. По паспорту, да, не спорю. Но ты живёшь самостоятельно последние 5 лет. А я почти 10, да ещё за деда отвечаю, ты знаешь, что это так. Ты готовишь яичницу, омлет и каши. А я щи- борщи, жаркое, голубцы и это ещё не весь послужной список. Ты снимаешь квартиру и не знаешь сколько хозяйка платит за коммунальные, а я знаю где снять показания счётчиков и куда передать. Тебя в школьной столовой спрашивают «Вам как обычно, Виктор Михайлович?», а меня в круглосуточной аптеке у дома - «Здравствуй, Леночка, как обычно? Как там дедушка?». Я эти препараты для поддержания здоровья сердечно-сосудистой системы знаю уже лучше таблицы умножения.  Ты из нас двоих считаешь себя взрослым, а потому решил за двоих. Нам нельзя. А я не ты. И считаю, что ребёнок ты. Готов отказаться от чувств, лишь бы остаться для всех правильным. Как трехлетка ждёшь одобрения. Только вот я знаю на собственной шкуре «упорхнуть из гнезда» могут и родители. И кто тогда тебя похвалит за сознательность?  Я, оглушённая, твоим признанием, не стала пороть горячку, сказала, что нужно подумать. Взвешивала «за» и «против». Я тебе нужна. Живая, эмоциональная, бескомпромиссная, настоящая. Ты мне нужен внимательный, тёплый, надёжный, любящий. Будто задумывались всевышним в комплекте. Но аист со мной слишком долго кружил в поисках адресата. Боишься украсть юность. А я боюсь оказаться неподходящей для семьи. Раскладываю НАС по полочкам. Оказалось напрасно, ведь ты снова сам решил. Нам нельзя. А я не ты. Предложил дружить. И это сейчас, когда я сына от тебя загадала. Странно в 17 хотеть детей? Возможно. Просто я хочу настоящей семьи. С тобой я дома. А в доме должна быть семья. Должны быть дети. Наши с тобой… Интересно. Ты думал о семье со мной?  Как- то не договариваясь начинаем держать дистанцию. Не холодную. Нет. Благоразумную. Защищающую тебя от нарушения закона, меня от косых взглядов. Скучаем. Хочется снова «вы начальник - я дурак». Чем дольше обходимся минимальным общением, тем больше теряем связь. Находим причины злиться. Ревнуем. Не из недоверия. Просто боимся потерять. И почти теряем. Пытаемся забыться в других. Ты решаешь, нам не по пути. Нам нельзя. А я не ты! Ты почти сдался под гнётом обстоятельств. Я нет! Слишком нужен.  Стараешься избегать меня, но всегда рядом. С дедом дружишь, иногда кажется против меня дружите. Ты уходишь, дед включает сваху. Говорит о твоих достоинствах, о твоей любви ко мне. Будто я иначе думаю. И так без тебя пусто в душе, в сердце, в школе, в зале. Только во снах ты.  Всегда.  Набираюсь смелости. Заключаю сделку с совестью. Ты мне нужен. Целую. Не отвечаешь. Зачем так больно? Прижимаюсь. Пытаешься отстраниться, крепко сжимаешь мои плечи. Жмусь ещё ближе. Чувствую… обнимаешь в ответ. Всхлипываю. Боюсь дышать, шевелиться. Но не уходишь. Твоё сердце громко и часто стучит, будто пытается мне что-то объяснить. Моё пропускает удары. Я чувствую твой запах. Ты вдыхаешь мой. Очень страшно нарушить. Нас. Поднимаю глаза. Большими пальцами вытираешь мои слёзы. Тепло улыбаешься, хотя вижу, нервничаешь. Просишь подождать. Сейчас взорвусь. Бесит. Целуешь в лоб, прижимаешь к себе сильнее. Сдаюсь. Будем ждать.  Теперь ты чаще заходишь в гости. Возобновляем тренировки, снова провожаешь меня до дома. Ждать вместе оказывается проще. Позволяешь себе осторожные касания. Обнимаешь, если одни. Целуешь в макушку, лоб, даже пару раз в губы. Никакого криминала, едва ощутимые касания. Но приятно понимать, что ты веришь в наше завтра. Я позволяю себе мечтать о большем. Мечтаю, что это насовсем.  Ты заботливо отдаёшь свой зонт. Частенько приносишь продукты, следишь, чтобы ни в чём не нуждались. В нашей с дедом квартире у тебя теперь есть своя кружка. В моём шкафу - твоя футболка. Ты как-то помогал деду менять смеситель, и домой потом пошёл в его рубашке, теперь на случай бытовых катаклизмов та футболка всегда у нас. Дед, конечно, всё понял и не скрывает радости. Вы пишете продолжение романа. Я готовлю ужины, кормлю вас. Счастливая. Самая счастливая.  В моей жизни с каждым днём становится всё меньше «сама могу». Сначала возмущало, я привыкла отвечать сама за себя. Казалось, что всё спешишь сделать за меня, потому что я для тебя ребёнок. Злилась. Тебя забавляло. Ты методично объяснял, что так выглядит забота о любимой женщине. Знаешь, что могу сама, но не хочешь чтобы сама. Теперь понимаю природу выражения «сила женщины в её слабости». Позволяя тебе быть сильным, не чувствую себя уязвимо. Мне надёжно. Спасибо! С удивлением обнаруживаю, что могу быть нежной. Обожаю твои руки, глаза, улыбку, безумно ценю возможность касаться и много разговаривать. Мы снова говорим обо всём и общих тем, будто, всё больше. Я наливаю чай и ты всегда обнимаешь сзади. Чувствую твоё спокойное дыхание. Ты моешь посуду и мои ладони всегда на твоих рёбрах, могла бы прижаться сильнее, но очень люблю чувствовать, как ты дышишь. Рёбра чуть расходятся и возвращаются, не знаю как это объяснить, но так особенно трепетно ощущается твоё дыхание рядом. Обожаю держать тебя за руку когда разговариваем, а ты аккуратно гладишь пальцами костяшки на моих ладонях. Чувствую себя приятно взрослой, когда позволяешь заботиться о тебе. Люблю обнимать, прощаясь, и видеть твой тёплый взгляд в школе и на репетициях. Любишь. И я люблю. У нас с тобой уже есть наша ночь. И снова никакого криминала. Только нежность… иногда на грани. Хотелось бы гулять с тобой за руку. Нам нельзя. И это не ты решил, просто Уткина в соседнем подъезде. Поэтому мы открыли окно на распашку, завернулись в плед. Я сижу перед тобой, ты прижимаешь меня к своей груди. Смотрим в одном направлении. Когда ты рядом всё будто выглядит иначе, небо кажется особенно красивым. Над подоконником поднимается пар от наших чашек с чаем.  Такая громкая тишина. Слова лишние. Звёзды. Кто-то весело смеётся во дворе. Становится холоднее. Я с ногами забираюсь в плед, поворачиваюсь к тебе боком. Улыбаешься, целуешь в висок. Два сердца в единый такт. Глаза в глаза. Боюсь снова начать, снова не позволишь. Но ты сам. Наш первый настоящий поцелуй. Сначала едва ощутимый. Прижимаюсь ближе. Целуешь уверенно, и вот я уже не уверена, что готова остановиться. Подбираю ноги под себя, поворачиваясь к тебе лицом.  От твоих рук на талии, в животе завязывается узел. Ты изо всех сил стараешься сохранить самообладание. Обнимаю за шею и глажу плечи. Слышу как тяжело дышишь. Сама вообще не помню как дышать. Приятно осознавать, что имею право. Право быть так близко. Запускаю холодные ладони под твою футболку. Не надо было. Контраст температур вернул тебе рассудок. Как же сложно оторваться.  Ты осторожно отстраняешься, опускаешь взгляд.  До выпускного 3 недели, но ждать теперь в сто раз сложнее. Всё чаще замечаю, как сложно тебе сдерживаться и не позволять нам большего. Удивительно, что то, что вчерашнему подростку казалось чем-то дико неправильным, сегодня оказалось волнующей, но желанной перспективой. Всё чаще балансируем на грани.  Очень люблю играть с этой гранью… Совсем не обязательно на самом критическом уровне. Дико злишься. Тебя выводит из себя эта проверка границ дозволенного. Меня забавляет. Говоришь, что я пользуюсь твоим отношением. Демонстративно злишься. Но и игру эту не прекращаешь. Позволяешь вить верёвки. Подумаешь. Пару раз уболтала упростить нормативы бегемотам-одноклассникам. А едва уловимый поцелуй в щёку в школьном коридоре, и ты уже пообещал, что зайдёшь вечером. Сладкая месть… Целуешь скулу, шею, ключицу - запрокидываю голову. Просишь прекратить испытывать терпение. Продолжай. Запускаю руки под футболку, глажу пресс. Вверх и обратно - шумно дышишь. Требуешь не провоцировать на людях. Твои ладони в задних карманах моих джинс, сжимаешь  - прижимаюсь ближе. Опасная игра обретает приятный финал. Играю по твоим правилам. Тяну замок на своей олимпийке вниз. Едва успеваю поднять глаза, резко отвернув, прижимаешь спиной к себе. Кто кого наказывал? Почти рычишь.  Твоё «Кулёмина, доиграешься…» Горячее дыхание в затылок. Едва стою на ногах. Жадно хватаю воздух. Нам нельзя. Ты так решил. А я не ты. Мне уже 18. И выпускной через 5 дней, что они изменят? Следующий раунд. Улыбаюсь тебе в отражении окна. Опускаешь взгляд, качаешь головой, теряешь бдительность. Олимпийка падает на пол. Поворачиваюсь к тебе. Глаза в глаза. Твоё лицо в моих ладонях. Целую осторожно. Шумно выдыхаешь. Твои правила сыграли в мою пользу. Притягиваешь к себе. Целуешь жадно. Твоя футболка больше не нужна. Красивый… Садишь на подоконник. Глаза в глаза. Развожу колени в стороны. Ты понимаешь верно. Мой топ тоже больше не нужен. Твои губы и ладони на моей груди. Я горю. Ощущаю холод окна спиной. Контраст температур. Полное безумие.  Чёрт, как же приятно, что ты мужчина, а я женщина.