Цена молчания

В хорошие дни Джоан его не замечала. Дерек, зная, как переменно настроение матери, передвигался по дому бесшумно, как призрак, мог часами сидеть в своей комнате, обедая чипсами и конфетами, лишь бы не спровоцировать Джоан. Бывало, что мать удостаивала его лишь презрительным взглядом и проходила мимо, но чаще Дереку доставались пощечины. Иногда Джоан могла выплеснуть в него содержимое своего бокала или чашки; Дерек считал удачей, если ее чай или кофе были уже остывшими. Как-то мать окатила его только что сваренным эспрессо, и ожог, розовой заплаткой растянувшийся по груди, плече и шее долго саднил. Джейсону Дерек сказал, что сам обжегся в душе. Брат, наверное, не поверил, однако едва ли мог представить, что их мать, холеная, надменная Джоан Джефферсон с манерами княгини и глазами голодной акулы, способна облить кого-то горячим кофе. Но сегодня Джоан держала в ладони бокал с толстым дном: кубики льда позолотили виски, щеки Джоан пылали лихорадочным румянцем, а на Дерека она смотрела исподлобья, не мигая, словно готовая к прыжку пантера. Дерек сглотнул, пряча за спиной похолодевшие ладони. Так и знал, что стоило дождаться вечера: Джоан, если дело дошло до виски, пьянела быстро и засыпала там же, где пила — в кабинете, в гостиной или в столовой. Дерек относил ее в спальню и мог спокойно передвигаться по дому, однако сейчас он видел, как Джоан поджала губы, как сузились ее глаза, а пальцы сжали бокал, негодующе побелев. Он отступил, отчаянно надеясь, что мать позволит ему уйти. Дерек готов закрыться в своей комнате, остаться без ужина, только бы не беспокоить мать, не видеть ее злобы, острой, граничащей с ненавистью, но Джоан никогда не отпускала его просто так. Порой Дереку казалось, что Джоан видела перед собой не своего сына, а кого-то другого, того, кто обидел ее, сделал больно, настолько, что Джоан не могла сдержать ярость. Мать улыбнулась почти ласково, поднесла бокал к губам. Рубин в ее перстне сверкнул зловещим багрянцем, тонкий браслет соскользнул вниз по запястью. — До чего отвратительный вид, — обронила Джоан, оглядев Дерека с головы до ног: его джинсы с прорехами на коленях и широкая футболка были вопиющей безвкусицей для Джоан Джефферсон, чьи снимки несколько раз украшали первые страницы газет. — Выглядишь как бездомный. Хотя, ты и есть безродный дворовой щенок, у которого ничего нет. Дерек сглотнул, нервно дернув плечом. Джоан, перебрав с алкоголем, иногда говорила странные вещи, но Дерек уже не пытался расшифровать ее хмельной бред. Честно мать ему все равно не ответит, только сильнее разозлится. — Ты был отвратителен еще в младенчестве, но я надеялась, что ты это перерастешь. Зря, — Джоан пригубила виски; ее волосы, тронутые сединой, идеальными локонами ниспадали ей на лоб и висок, золотые серьги мерцали в ушах. — Остался таким же несносным мальчишкой. Еще и грязным. Она содрогнулась от омерзения. — Выглядишь так, словно из подвала вылез. Может, тебе стоит туда переехать? Среди мусора и крыс тебе самое место. Дерек вздохнул, опустив голову. Пока все не так плохо: мать не начала швырять посуду, не кричит, не пытается разбить ему лицо. Может, еще все обойдется? Джоан надоест изливать желчь, и она разрешит сыну уйти? Его молчание иногда только сильнее выводило мать из себя. Чего Джоан добивалась? Чтобы Дерек сорвался? Или чтобы исчез, сгинул, перестал показываться ей на глаза? Но ведь он и так старался лишний раз не раздражать Джоан, она сама приходила, требовала, чтобы Дерек слушал, был рядом. Джоан могла уехать, куда угодно — в круиз или в СПА, или переехать в другой дом, оставив младшего сына на попечении прислуги, однако она старалась держать Дерека при себе. Зачем, если она его так презирала?.. — Иногда я жалею, что решилась на второго ребенка. Это не принесло мне никакой радости, — апатично продолжила Джоан, — одни беспокойства и огорчения. Беременность протекала с осложнениями, и мне стоило догадаться, к чему все приведет. Но я наивно верила в лучшее. Джоан криво усмехнулась, склонила голову на бок, впившись взглядом в побелевшего Дерека. Он привык ее пренебрежению, граничащему с неприязнью, но каждое ее слово все равно ранило. Почему она его не любит? Почему относится так, словно Дерека ей навязали, заставили родить? Джейсон говорил, что его появления на свет ждали. Когда отец был дома, Джоан даже молчала, только смотрела на младшего сына с нечитаемым выражением лица. Как только Дэвид Джефферсон уезжал, гнев матери с новой силой обрушивался на Дерека. — Наша семья была бы гораздо счастливее, если бы тебя не было, — заявила Джоан, откинувшись на спинку кресла, широкого, с резными подлокотниками, похожим на трон. Дерек чувствовал себя крестьянином, разгневавшим королеву. Королевам дозволено все, а черни полагается молчать и принимать. И Дерек молчал, не жаловался, не пытался спастись. Он ведь не враг Джоан, он ее сын. Он не мог… не мог ей навредить, даже ради своего спасения. Потому что если не будет его, Джоан примется за Джейсона, сделает с ним что-то ужасное. Дерек не сомневался, она пойдет на все, чтобы доказать свою власть. — Я заслужила счастье. Я ведь хорошая мать. И хорошая жена. Но вместо этого должна терпеть в своем доме поганого выродка, — выплюнула Джоан и жадно глотнула виски. Кровь бросилась ей в лицо, дикий огонь в глазах разгорелся ярче. Пошатываясь, она поднялась, но неловко подвернула ногу и начала заваливаться в сторону, выронив бокал. Дерек кинулся к ней. Он хотел взять ее за руку, помочь, поддержать, но Джоан, зашипев, шарахнулась от сына, и ее лицо исказилось от ярости. — Не трогай меня, мерзкое отродье. Ты… — она задыхалась, указывая на него пальцем, — ты не достоин носить свое имя. Ты его не заслуживаешь. Не заслуживаешь того, что получил лишь потому, что… Джоан замолчала резко, словно кто-то закрыл ей рот. Втянув носом воздух, Джоан отшатнулась, прижала ладонь к груди. На Дерека она смотрела так, будто видела впервые, и в ее взгляде отражалась растерянность, смешанная с обидой и злостью. — Мама… — тихо позвал он и втянул голову в плечи, когда Джоан закричала, не сдерживаясь: — Не смей называть меня матерью! Ты этого не заслужил! Чужой, грязный, отвратительный… и за что мне это? Почему я должна все это терпеть?! За что? Джоан смахнула со стола вазу, которая лопнула, ударившись об пол, разлетелась фарфоровыми осколками, и нежные пионы, пышные, нежно-розовые, как зефир, раскинулись на паркете, растеряв лепестки. Цветы хрустнули под подошвами туфель Джоан, которая пронеслась мимо Дерека, брезгливо передернув плечами. Он стоял, ссутулившись и опустив голову. Дерек не плакал, но под веками все равно зудело и жгло. Это в детстве он рыдал из-за жестокости матери. Сейчас ему уже семнадцать лет, и раны зарубцевались, по шрамам у Джоан не получалось бить так же больно. На пороге комнаты Джоан замерла. Она стояла спиной к сыну и казалась маленькой и хрупкой, хотя раньше в глазах Дерека мать была крепкой и стойкой, точно мраморная колонна. А сейчас Джоан была словно хрусталь — тонкая, красивая, но беззащитная. Однако уже через секунду Джоан обратилась сталью, расплавленным металлом, раскаленным маслом, способным прожечь кожу до мяса. — Каких трудов мне стоило уговорить Джейсона смириться с твоим появлением, — пропела она, — сначала он радовался, что у него есть брат, но потом понял, что ты из себя представляешь. От улыбки матери по спине прокатился озноб. — Думаешь, он тебя любит? Нет. Он жалеет. Как больного голубя. Ты такой же грязный, как эти отвратительные птицы. А Джейсон… Джоан прерывисто вздохнула. — Слишком добр и мягок, чтобы сказать об этом прямо. — Неправда, — выдавил Дерек тихо, на грани слуха. Он отвернулся, опустил голову, пряча лицо за темной челкой, чтобы не видеть издевательской улыбки Джоан. — Будь добр, повтори, что ты сказал, — попросила мать, — я не расслышала. — Это неправда, — прохрипел Дерек, — Джейсон не мог… он не такой. — Ты — не такой, — отчеканила Джоан, шагнув к сыну, звучно стукнув каблуком по полу, — ты — не тот сын, которого я носила девять месяцев. Не тот, кого я так ждала. Ты… дрянь. Мерзость. Грязь. Тебе не место в моем доме. Дереку хотелось закричать. Это не только ее дом. Это дом Джейсона и отца, а они любили Дерека. Они не били его, не таскали за волосы, не запирали в комнате на сутки. Мать… Джоан лгала. Джейсон не мог ненавидеть Дерека. Когда ненавидят, не защищают, не делятся сладостями и игрушками, не помогают с домашним заданием, не позволяют остаться в своей комнате в грозу. Если бы Джейсон не любил его, Дерек бы это понял. Но слова Джоан, пропитанные ядом и какой-то бессильной злостью, разожгли в груди темный огонь, который разогнал кровь, разбежавшись по венам. Значит, он — грязь? Дерек — отвратителен? Неважно, что он ничего не сделал, не опозорил фамилию Джефферсон и не испортил репутацию семьи. Чего бы ни достиг, чего бы ни добился, этого все равно не достаточно. Так… зачем тогда стараться? Если Джоан считала его куском дерьма, может, и стоило быть куском дерьма? Тогда она будет счастлива? Будет упиваться ролью матери неблагодарного сына и наслаждаться сочувствием знакомых. Дерек метнул на Джоан косой, беглый взгляд, на что она оскалилась, гадливо содрогнувшись. — У тебя глаза бешеного пса. Знаешь, что делают с взбесившимися животными? Джоан сипло рассмеялась, как над хорошей шуткой, и Дерек, не выдержав, бросился прочь. Злость и едкая обида толкали его в спину, тянули прочь из дома, подальше от Джоан, которая попыталась удержать сына за запястье, но Дерек отдернул руку, и ногти Джоан с силой полоснули кожу, оставив алые полосы. — Я не разрешала тебе уходить, — ее голос звучал надтреснуто, мать пошла следом, и Дерек сорвался на бег, боясь, что если задержится хоть на секунду, попросту сломается, разрыдается, как ребенок, а он не мог, не хотел показывать Джоан, что ему до сих пор больно. Пусть лучше считает его глупым, бездарным, бесчувственным, чем осознает, что Дерек до сих пор надеялся получить от нее хоть крупицу тепла. Это глупо, но Дерек мечтал, что их семья станет… нормальной. Не идеальной, но такой, где все понимают и любят друг друга. Дерек хотел любить мать, но она не позволяла. — Вернись. Вернись немедленно! Дерек!.. — голос Джоан прозвучал почти надрывно, но Дерек хлопнул входной дверью и выскочил на крыльцо, хватая ртом воздух. Подошвы его кедов едва касались ступенек, Дерек сбежал вниз с крыльца и бросился к кованым воротам, так быстро, насколько позволяли силы. Он знал, что Джоан не побежит вслед за ним, но вызовет охрану, чтобы Дерека вернули домой, но она сама сказала — это не его дом. Дерек не мог сейчас находиться рядом с Джоан. Не после ее лжи о Джейсоне. Все, что мать говорила — неправда. Джейсон бы никогда не поступил так с Дереком. Они же братья. Когда отец в отъезде, а мать — в дурном расположении духа, друг у друга оставались только они. Дерек бежал вниз по улице, подальше от тихого района особняков с одинаково подстриженными газонами, ухоженными садами и фонтанчиками для птиц. Идти было некуда: Джоан знала имена всех его одноклассников и приятелей, наверняка начнет звонить, искать младшего сына. Джейсон уехал, отец не появлялся дома уже несколько месяцев. Дерек мог бы позвонить ему, но что сказать? Что Джоан Джефферсон, эталонная леди, пример для всех домохозяек, назвала младшего сына выродком и сказала, что брат и отец его ненавидят? Так это мелочи по сравнению с тем, что она делала. И разве отец поверит? Джоан сможет оправдаться, сумеет подобрать слова так, что вся вина окажется на Дереке. А ему не привыкать. Похоже, он виноват уже по праву рождения. Легкие жгло и распирало, глаза слезились, во рту пересохло, но Дерек продолжал бежать. Казалось, стоит лишь немного сбавить скорость, как Джоан окажется рядом, как ведьма из сказки, схватит за горло и утащит в темноту. Дерек на бегу вытер лицо ладонью. Слезы застилали глаза туманной пеленой, он бежал, не разбирая дороги, отчаянно хотелось оказаться как можно дальше от Джоан. Он боялся, что мать отправит его в частную школу в другой штат или даже за границу, ведь тогда им с Джейсоном придется расстаться, но, может, так будет лучше? По крайней мере, рядом не будет Джоан, не будет пощечин, выплеснутого в лицо кофе и ежедневных порций ее ненависти. И Джейсону не пришлось бы постоянно оберегать младшего брата. А если бы Дерек не появился на свет, возможно, их семья действительно была бы счастливее?.. Не обращая внимания на красный свет светофора, Дерек выскочил на проезжую часть. Он резко затормозил, подошвы кед проехались по асфальту, когда рядом засигналили. Не удержав равновесия, Дерек упал на одно колено, которое немедленно вспыхнуло от боли. Оглушенный и растерянный, он понял, где находится, только когда пронзительно взвизгнули тормоза массивного синего джипа, замершего буквально в нескольких сантиметрах от Дерека. Он неуклюже поднялся, прихрамывая; колено саднило, в голове шумело. Дерек пятился, пока не споткнулся о бордюр. Он снова упал, на сей раз — на бедро. Дерек сильно ударился, оцарапал ладони об асфальт. Сердце бешено колотилось где-то в горле. — О, Всевышний!.. — мужчина, высокий, немолодой, с зачесанными назад седыми волосами, вышел из джипа, и Дерек отупело уставился на его жилет: лиловый, с тисненым золотистым узором и причудливыми пуговицами в виде черепов. Вкупе с темно-зеленым пиджаком и шелковым платком, бледно-сиреневым, с жемчужной булавкой, он делал его похожим на мага из фэнтези-сериала восьмидесятых. Дерек неуклюже поднялся, попятившись от встревожено нахмурившегося мужчины, вслед за которым из машины вышел парень, невысокий и жилистый, со шрамом через левый глаз. — Юноша, вы целы? Что же вы так неаккуратно, — мужчина укоризненно покачал головой, но, заметив бледное лицо Дерека, помрачнел и решительно шагнул ближе. Дерек тут же отступил, и мужчина остановился, примирительно выставив руки перед собой. — Тише, молодой человек, тише, — его голос зазвучал на пол тона ниже, — все в порядке, вам ничего не угрожает. Вы ушиблись? Позволите посмотреть? В машине есть аптечка. Дерек замотал головой. Если Джоан узнает, что он чуть не попал под машину, да еще и водителю пришлось заниматься его ранами, то Дерека точно запрут в подвале на неделю. Разве Джефферсоны носятся по улицам и переходят дорогу на красный свет? Джейсон бы себе такого не позволил. Джейсон бы не упал на глазах у прохожих и не стоял бы с грязными, окровавленными ладонями и ободранным коленом посреди оживленного проспекта. Дерек затравленно огляделся по сторонам. Если Джоан узнает… если ей расскажут… должно быть, она расстроится, что этот джип не переехал Дерека. Так всем было бы проще. — Парень, ты как? — спросил второй мужчина, озадаченно почесывая висок. Машины объезжали синий джип, кто-то недовольно сигналил, несколько человек остановились, с беспокойством посматривая на Дерека. — Вы в безопасности, юноша? — осторожно уточнил пожилой мужчина. — Может, вам нужна помощь? Стоит… вызвать полицию? — Нет, — выдохнул Дерек. Только не полиция, так будет только хуже, Джоан совсем рассвирепеет, и страшно представить, что тогда будет. — Вы уверены? — продолжал допытываться мужчина. Он смотрел на Дерека внимательно, с нескрываемой тревогой, и от этого взгляда грудь болезненно сдавило. Рассказать о том, что творилось за закрытыми дверями дома Джефферсонов, все равно, что вскрыть гнойный пузырь, однако Дерек понимал, что ему не поверят. Джоан легко оправдает его поведение подростковой вспыльчивостью, гормонами и проблемами в школе, а, едва полицейские уйдут, грянет буря, и тогда уже Дерека будет ожидать не частная школа, а, скорее, клиника. Дерек не сомневался, что Джоан пойдет на это, чтобы спасти свою репутацию и образ идеальной жены и матери. Ради этого легко можно пожертвовать нелюбимым сыном. — Я… я… — голос срывался, Дерек с трудом выталкивал слова из горла. — Я в порядке. Не нужно. Я… просто тороплюсь… — Позвольте хотя бы оказать вам медицинскую помощь, юноша, — настаивал немолодой мужчина, — вы поранились… — Все хорошо, — бросил Дерек, отступая. Мужчина не поверил, он понял это по его слишком проницательному взгляду, по выражению лица. Однако Дерек не собирался оправдываться и что-то доказывать. Отойдя достаточно далеко от синего джипа, он снова побежал, но на сей раз гораздо медленнее — раненое колено болело, но Дерек заставлял себя идти вперед. Больше всего он боялся, что те типы на синем джипе поедут за ним. Дерек не хотел ничьей помощи, ему не нужно, чтобы кто-то вмешивался. Все, что ему нужно, — чтобы Джейсон приехал. Когда он рядом, даже такой дракон, как Джоан, не страшен. Дерек свернул с широкой улицы в узкий переулок, где машина не проедет, прошел через двор мимо канцелярского магазина и мясной лавки, после чего вышел к маленькой кондитерской, в которой Джейсон раньше покупал ему конфеты. Дерек обожал желейные бобы, а так же мармеладных червячков и мишек, а Джейсону нравились лакричные палочки. Если денег не хватало, то Джейсон покупал конфеты только для Дерека. Разве стал бы так делать человек, который его ненавидит? Дерек с досадой похлопал по карманам джинсов. Жаль, что не взял с собой кошелек, купил бы для Джейсона немного красной лакрицы. Чтобы он приехал поскорее. Кривясь и морщась от боли в разбитом колене, Дерек медленно опустился на бордюр, усаживаясь прямо на землю. Он устал. Голова кружилась, желчь толкалась в горло, под переносицей копилась боль. От понимания, что рано или поздно придется вернуться домой, хотелось разбить лоб об асфальт. Дерек обхватил голову руками. Джоан может сделать вид, что ничего не произошло, а может высказать все сыну, лишить его карманных денег, ужина, скейта, фотоаппарата, отобрать все, что ему дорого. Но и на улице Дерек остаться не мог, хотя ему, грязному, испорченному, ненужному, самое место в какой-нибудь подворотне. Отдуваясь, Дерек потер лоб. Он мог бы найти, где переночевать: у парочки его знакомых были приятели, готовые приютить ненадолго, но их компания была далеко не респектабельной. Зато они не задавали бы вопросов, а некоторые помогли бы заработать, пусть и не совсем законным способом. Но какая разница? Это ведь именно то, что заслуживал Дерек. Джоан ждала от него именно этого, значит, нужно соответствовать и не разочаровывать мать. Горько усмехнувшись, Дерек сплюнул на асфальт. Как была бы счастлива Джоан, если бы он оказался именно таким, как она представляла: связался бы с дурной компанией, бросил бы школу, подсел бы на наркотики… это было бы легче, чем терпеть, выстраивая вокруг себя стену, которую мать ломала с одного удара. Только Дереку хотелось другого. Разве он зря старался, зря терпел? Даже отец говорил, что Дерек талантлив, а Джейсон верил в него. Брата Дерек не мог подвести. Он не доставит Джоан такого удовольствия. Глаза продолжали слезиться, и Дерек потер их кулаком, невольно шмыгнул носом. Звук шагов, легких, но сопровождающихся тихим позвякиванием, вынудил его вскинуть голову; жизнь с Джоан научила его прислушиваться и реагировать на любое движение возле себя. Поэтому Дерек с кошачьим проворством отскочил в сторону, напряженно всматриваясь в узкое, скуластое лицо парня со шрамом, идущим наискось через левый глаз. — Быстро бегаешь, несмотря на травму. Спортсмен? — весело осведомился он, сунув руки в карманы кожаной куртки. Синий джип стоял, припаркованный на другой стороне улицы, и Дерек начал медленно отходить к кондитерской, возле которой было шумно и многолюдно: дегустация печенья привлекла немало посетителей, так что слишком приставать к нему не рискнут. Дерек сердито фыркнул: и чего они привязались? Он же чётко сказал: помощь не нужна! Почему его не могут просто оставить в покое?! — Эй, эй, не горячись, — попросил парень, нахмурившись, — слушай… если у тебя проблемы… — У меня нет проблем, — отрезал Дерек. — Может, тебя подвезти? — продолжал допытываться парень, глядя на Дерека разномастными глазами: темно-карим и голубым, светлым, почти прозрачным как стекло. Дерек шумно выдохнул. Видимо, он сильно напугал этих ребят, если они так за него переживали. — Нет, я сам дойду. Всего хорошего, — отчеканил Дерек. Даже если Джоан не любила его и не считала сыном, он все равно Джефферсон, а Джефферсоны не плачут и не жалуются первым встречным. Даже если те искренне хотят помочь. — Ладно, — парень почесал в затылке и коротко выдохнул, — как скажешь. — До свидания, мистер, — Дерек, стараясь не прихрамывать, направился в сторону кондитерской: переждет в магазине, пока эти странные типы не уедут. А потом… потом вернется домой. Джоан, скорее всего, уже спит, напившись виски. Вряд ли она будет ждать возвращения младшего сына, чтобы убедиться, что он в порядке. А Дерек… Дерек завтра опять придет в эту кондитерскую, чтобы купить лакрицу для Джейсона. Ради этого Дерек готов вытерпеть все, что угодно.