Аппа останется?

«Appa» (아빠) — обращение ребёнка к отцу («папа»). В неформальной обстановке так могут обращаться и взрослые дети.

***

«Куки, дай мне, пожалуйста, пульт», — попросил Чимин с другого конца дивана. Не отрывая глаз от экрана, младший протянул ему пульт. «Спасибо», — просиял Чимин и нахально шлепнул Чонгука по руке. «Эй, это было не очень!» — возмутился макнэ. Ему совсем не хотелось дурачиться, особенно когда он изо всех сил старался не сутулиться. «Прости, ворчун», — рассмеялся Чимин, взъерошив ему волосы. Чонгук отодвинулся: от этого жеста ему стало еще труднее не сутулиться, а рядом был только Чимин. Честно говоря, со стороны его хёнов было довольно глупо оставлять его и Чимина одних дома, но он настаивал, что не упадет, так что им не о чем беспокоиться. Теперь же он не мог заставить другого малыша позаботиться о нем. Чимин, может, и повзрослел, но в свои четыре года все еще легко падал. Чимин лениво переключал каналы, и у него чуть сердце не остановилось, когда он услышал визг своего младшего брата: «Щенячий патруль! Хён, давай посмотрим, пожалуйста, пожалуйста, Чимини!» О боже. Чимин не мог позволить Чонгуку смотреть «Щенячий патруль», потому что тот точно отвлечется. А если он отвлечется, то отвлечется и сам Чимин. И тогда за ними не будет никого, кто мог бы присмотреть, а это прямой путь к катастрофе. «Куки... ты же знаешь, что мы не можем», — попытался урезонить его Чимин, но тут же столкнулся с двумя большими заплаканными глазами. «Что случилось, Чонгуки?» «Куки хочет «Щенячий патруль», — пробормотал он, пустив слезу для убедительности. "Нет, нет, не плачь, Чонгуки. Мы можем посмотреть что-нибудь еще, хорошо?" Вместо ответа Чонгук просто заплакал, слегка икнув. "Хочу Аппу", - воскликнул он, глядя на Чимина и шмыгая носом. Чимин не хотел заставлять его плакать сильнее, но его аппа был в отъезде и еще какое-то время не вернется домой. «Куки, давай просто поспим», — предложил он, пытаясь найти способ занять ребенка чем-то спокойным и безопасным, пока они ждут своих хёнов. «Хочу папу! Куки хочет папу! И э-э-омму», — отчаянно заплакал малыш, свернувшись калачиком на диване. В оправдание Чонгука можно сказать, что он весь день старался не поскользнуться, так что, по крайней мере, можно сказать, что он старался, верно? И он не виноват, что по телевизору показывали его любимый мультфильм. В том возрасте, когда ему было около двух лет, он был очень привязчивым и немного плаксивым. Не говоря уже о том, что он впервые поскользнулся, когда рядом не было никого, кто мог бы его утешить. Так что да, ему можно было поплакать, спасибо большое. Тем временем Чимин с тревогой смотрел на друга, его глаза широко раскрылись и наполнились слезами. «Куки, не плачь, пожалуйста...» — пробормотал он, дрожа нижней губой. Он не мог подвести его, ведь он был его хеном! Он должен был позаботиться о нем, пока остальные были на работе. К счастью, прежде чем полностью погрузиться в свои мысли, Чимин успел схватить телефон и позвонить Юнги. «Чимини? Все в порядке? — голос его хёна, как всегда, был спокойным и успокаивающим, и от этого ему сразу стало немного легче. — Папочка... — тихо пробормотал он в трубку. Видите ли, если Чонгук был шумным и капризным избалованным ребенком, то Чимин был самым милым и невинным малышом, очень стеснительным даже с теми, кто за ним ухаживал, и всегда что-то тихо бормотал. Так что его тон не стал неожиданностью для Юнги, и на секунду он мысленно возликовал. Но потом вспомнил: какого черта Чимин оказался в «Маленьком пространстве»? Два самых младших участника были дома одни! «Чимин, — спросил старший, стараясь не использовать уменьшительно-ласкательные формы, которые только усугубили бы ситуацию, — что случилось?» «Куки с-сбежал, и Чимини тоже с-сбежал, — раздраженно ответил он, — Понятно, аппа». Услышав расстроенный и заплаканный голос своего малыша, Юнги схватил все свои вещи и в спешке покинул студию. Он был единственным, кто закончил фотосессию, и не мог оставить двух малышей дома без присмотра. По дороге домой он быстро отправил сообщение остальным и поспешил открыть входную дверь. Сцена, которую он застал, была душераздирающей: Чонгук сидел на коленях у Чимина, уткнувшись ему в грудь и вцепившись в его рубашку. Чимин тоже плакал, но тихо, чтобы Чонгук не заметил. Юнги очень хотелось приласкать сына, потому что он знал, что тот плачет просто потому, что расстроен, и если это не самое милое зрелище на свете, то он не знает, что тогда. Тем не менее он поспешил к мальчикам, стараясь не напугать их. «Чимини, Куки, это Юнги-хён. Всё в порядке, я здесь», — успокоил он их. Куки посмотрел на него широко раскрытыми глазами, его щёки были мокрыми от слёз, а губы надутыми. Он протянул руки, чтобы его взяли на руки, и шмыгнул носом. В таком состоянии ему действительно нужно было много объятий. Юнги взял его на руки, заметив, как обиженно надул губы Чимин. «Аппа...» — грустно протянул Чимин, которому не нравилось, что его аппа балует Чонгука. «Чимини, детка, я так горжусь тобой, — ворковал Юнги, слегка покачивая на руках всё ещё плачущего Чонгука. — Ты заботился о Куки, как хороший мальчик, да?» — спросил он младшего, и тот робко кивнул. «Я сейчас поднимусь наверх, уложу Куки спать, а потом спущусь за тобой, хорошо?» Чимин кивнул, вытирая слезы, с радостью взял соску, которую протягивал ему Юнги, и засунул ее в рот, чтобы успокоиться. «Мой малыш», — похвалил его Юнги, прежде чем подняться наверх с уставшим Чонгуком на руках. «Хочу к маме», — захныкал он, лениво обнимая хёна за шею. «Твоя мама вернется позже, милый», — ответил тот, аккуратно укладывая его на кровать. Затем он указал на шкаф, чтобы тот выбрал себе что-нибудь из удобной одежды. «Пожалуйста, в кроличьем комбинезоне», — воскликнул Чонгук, указывая на комбинезон с кроликом, который он всегда носил в своем маленьком мирке. «Ладно, иди сюда», — пробормотал парень из Тэгу, помогая Куки раздеться и надеть комбинезон. «Куки — зайчик! Вук! Зайчик!» — радостно хихикнул малыш, согревая сердце Юнги. «Да, ты милый зайчик. А теперь ложись спать, пока мама и папа не вернулись домой», — улыбнулся он, укрывая смущенного мальчика одеялом. "Но..." "Никаких "но". К тому же, чем раньше ты уснешь, тем раньше мама тебя разбудит, - сказал Юнги, ухмыляясь, увидев, как загорелись глаза младшего. "Помирись?" Он шепелявил. "Обещаю", - прошептал Юнги, укутывая его и тихо уходя. Он на цыпочках вернулся в гостиную и увидел, что Чимин полулежит на диване и уже почти спит. Бедняжка, наверное, очень устал от того, что так долго сдерживался, чтобы не расплакаться, не говоря уже о том, что ему приходилось быть ответственным хёном даже в своем маленьком мирке. «Малыш, давай поспим, хорошо?» — проворковал он, осторожно поднимая его на руки. «Устал», — просто ответил Чимин, вцепившись маленькими ручками в рубашку папы. «Я знаю, милый. Через секунду ты будешь в постели», — заверил Юнги, поцеловав его в лоб. После этого Чимин почувствовал себя в безопасности и позволил своему опекуну уложить себя на кровать прямо в пижаме. Затем Юнги быстро написал остальным, что они собираются вздремнуть, и отнес сонного Чимина в комнату Чонгука. Они легли на одну кровать, чтобы Юнги мог позаботиться об обоих и не оставлять ни одного из них одного. «Аппа останется?» — спросил Чимин, уткнувшись лицом в шею хёна. Юнги утвердительно кивнул и прижал мальчика к себе. Он также слегка приобнял Чонгука, и тот инстинктивно прижался к нему даже во сне. И вот они лежат: Юнги посреди большой кровати, Чимин, закутавшийся в одеяло, и сонный Чонгук, прижавшийся к его боку. На самом деле Юнги не спал и рассеянно гладил волосы Куки, а другой рукой обнимал тонкую талию Чимина. Остальные двое крепко спали. По крайней мере, так думал Юнги. "'Спокойной ночи, папа" "Спокойной ночи, Джимини. Сладких снов, любимая"