20 минут до дома.

Сигаретный дым вперемешку с запахом приторно сладких коктейлей, кажется, навечно въелся в светлые волосы Феликса. Хёнджин вздохнул, крепче перехватывая его за талию, пока они пробирались к выходу из клуба. Феликс едва переставлял ноги, хихикая в плечо Хёнджину и путаясь в собственных шнурках.       — Ликс, ты просто катастрофа, — проворчал Хван, наконец усаживая его на переднее сиденье машины. Он захлопнул дверь, обошёл автомобиль и сел за руль. Ночной город мерцал неоном, отражаясь в лобовом стекле. Стоило Хёнджину завести мотор, как Феликс, до этого мирно сползавший по креслу, вдруг ожил.       — Джинни… Ты такой злой. Тебе не понравилось, как я танцевал?       — Мне не нравится, что ты едва стоишь на ногах, — Хёнджин выехал со стоянки, стараясь не отвлекаться от дороги. Он сжимал руль до белизны в костяшках, стараясь концентрироваться на пустой дороге, но это было чертовски сложно. Справа от него происходило нечто, подрывающее все основы самообладания.       — Хёнджин-и… Ну Хван-и, посмотри на меня, — тихо пробормотал Феликс. Голос его, обычно глубокий, сейчас стал выше и тягучее, как патока. Он отстегнул ремень безопасности — щелчок прозвучал в тишине как выстрел — и перевалился через консоль, утыкаясь носом в плечо Хёнджина.       — Феликс, сядь нормально. Я веду машину, — чеканя каждое слово, произнес Хёнджин. — И пристегнись обратно. Сейчас же.       — Ты такой серьезный, — Феликс хихикнул прямо ему в шею, обжигая кожу горячим дыханием. Его пальцы, унизанные кольцами, по-хозяйски легли на бедро Хёнджина, медленно поднимаясь выше. — У тебя даже челюсть сжата. Ты злишься?       — Я не злюсь. Я пытаюсь довезти нас домой в целости.       — А я не хочу домой, — Ликс капризно вытянул губы и прикусил мочку уха Хёнджина, заставляя того вздрогнуть и вильнуть рулём. — Мне так весело. Ты видел, как тот парень на барной стойке смотрел на меня? А я сказал ему, что у меня есть самый красивый в мире парень…       — Феликс, убери руки. — Хёнджин сильнее сжал руль, стараясь не сводить взгляд с дороги.       — Не уберу. У тебя таки-и-ие классные джинсы, Хёнджин-и. И то, что под ними… тоже очень интересное. Хван шумно выдохнул через нос, чувствуя, как салон автомобиля становится слишком тесным. Ладонь Феликса уже уверенно накрыла его пах, слегка сжимая.       — Ли Феликс, — предупреждающе произнес Хёнджин, хотя голос предательски дрогнул. — Если ты сейчас не прекратишь, я остановлю машину прямо посреди шоссе.       — Остановка — это отличная идея, — прошептал Феликс, перегибаясь корпусом почти полностью на водительскую часть, игнорируя все правила безопасности. Он обхватил лицо Хёнджина ладонями, заставляя его на секунду отвлечься от дороги. — Остановись. Проверь, насколько я пьян. Говорят, алкоголь обостряет чувства… Хочешь проверить мои?       — Ты завтра об этом пожалеешь, — Хёнджин попытался отстраниться, но Феликс лишь плотнее прижался к нему, запуская пальцы в его длинные волосы на затылке. — Завтра не существует. Есть только машина, это шоссе и то, как сильно я хочу тебя прямо сейчас. Ты ведь тоже хочешь, я чувствую. Хёнджин бросил быстрый взгляд на спидометр, затем на губы Феликса, блестящие в свете пролетающих мимо фонарей. До дома оставалось ещё добрых двадцать минут пути, и эти мили обещали стать самыми длинными в его жизни.       — Сядь. На. Место, — с короткими паузами повторил Хёнджин, но его рука сама легла на талию Феликса, притягивая того ближе, вместо того чтобы оттолкнуть.       — М-м-м, нет, — выдохнул Феликс, начиная расстёгивать верхнюю пуговицу на рубашке Хёнджина. — Давай ехать медленнее. Нам совсем некуда спешить… Машина дёрнулась, когда Феликс, окончательно потеряв страх, прикусил кожу на шее старшего, одновременно с этим потянув за ремень его брюк. Резкий звук расходящейся молнии в тишине салона подействовал на Хёнджина как удар током.       — Феликс, твою мать, хватит! — Хван резко крутанул руль вправо, едва не зацепив дорожное ограждение. — Ты нас убьешь!       — Тогда это будет самая красивая смерть, — пробормотал Ликс, сползая ниже и утыкаясь лицом в живот Хёнджина, игнорируя его ярость. — Ты так вкусно пахнешь, Хван-и… Злостью и чем-то очень горячим. Шины взвизгнули, съезжая с гладкого асфальта на гравий. Хёнджин, тяжело дыша, направил внедорожник в узкий просвет между массивными соснами. Ветки хлестали по стёклам, заглушая тихую музыку, но Феликсу было плевать — он уже вовсю возился с пуговицей на штанах мужчины, путаясь в собственных пальцах. Как только машина замерла, утонув в густой тени деревьев, Хёнджин рывком поставил её на ручник и развернулся к парню. Его глаза в полумраке казались абсолютно чёрными.       — Ты хоть соображаешь, что творишь? — выплюнул Хёнджин, перехватывая тонкие запястья Феликса и сжимая их в своей ладони. — Я просил тебя подождать до дома. Один раз!       — Я не хотел ждать, — Феликс дёрнулся, пытаясь высвободить руки, и вызывающе посмотрел возлюбленному прямо в глаза. Его зрачки были расширены, а на губах играла ленивая, пьяная улыбка. — Посмотри, где мы. Лес, темнота… Нас никто не увидит.       — Ты думаешь, это игра? — Хёнджин подался вперёд, сокращая расстояние до миллиметров. Его голос вибрировал от сдерживаемого рычания. — Я злой как чёрт, Феликс. Я полночи вытаскивал тебя из той дыры, отпихивая придурков, которые пускали слюни на твоё тело!       — Отпихнёшь ещё много раз, — Феликс выгнулся навстречу, задевая бедром рычаг переключения передач. — Только теперь они не смотрят. Теперь здесь только ты. Или ты боишься, что не справишься со мной, когда я такой… неуправляемый?       — Не справлюсь? — Он коротко, зло рассмеялся, сильнее сжимая руки Феликса. — Ты сейчас напрашиваешься на то, из-за чего завтра не сможешь даже сесть за обеденный стол. Ты этого хочешь?       — Я хочу, чтобы ты перестал орать и наконец-то преподал мне урок, — прошептал Феликс, облизывая губы. — Давай, Хёнджин. Покажи мне, как сильно я тебя взбесил. Мужчина смотрел на него несколько секунд, тяжело и рвано дыша. Гнев мешался с тёмным, тягучим желанием, которое Феликс так умело провоцировал всю дорогу.       — Ты невыносим, — Хёнджин отпустил его руки только для того, чтобы схватить за воротник рубашки и потянуть на себя. — Ты просто чертовски невыносим.       — Но ты ведь всё равно меня любишь, — выдохнул Феликс, окончательно стирая последние крупицы терпения Хвана в мелкую пыль. — Свернул с дороги… из-за меня. За окном шумел лес, скрывая автомобиль от посторонних взглядов, а внутри становилось всё жарче, и шум шоссе где-то вдалеке казался звуком из другой реальности. Салон машины окончательно превратился в тесную, раскалённую камеру, где воздух, казалось, можно было резать ножом. Хёнджин больше не пытался взывать к разуму — алкоголь в крови Феликса выжег все предохранители, и теперь он просто принимал правила этой грязной игры.       — Ты хочешь этого? Прямо здесь, как жадная к членам шлюха? — прорычал Хёнджин, и в его голосе не осталось и тени нежности. Он резко запустил пальцы в обесцвеченные волосы Феликса, наматывая их на кулак и заставляя парня запрокинуть голову. Ликс лишь приоткрыл рот, издавая гортанный, рваный звук — смесь стона и торжества. Хёнджин не стал ждать; он жёстко надавил ладонью на затылок, впечатывая Феликса лицом в свой пах, где сквозь расстегнутую ширинку уже отчётливо пульсировало возбуждение. Феликс не заставил себя ждать. Он подался вперёд с жадностью, на которую способен только пьяный человек, не знающий и не чувствующий границ. Освободив тяжёлый, горячий, налившийся кровью внушительный член из оков давящей ткани, Ли не церемонясь опустился на него ртом, закатывая глаза. В тишине леса звуки в салоне стали пугающе громкими: влажное, несдержанное чавканье и тяжелое, хриплое дыхание Хёнджина.       — Какой же ты жадный… — Хёнджин откинул голову на подголовник, жмурясь до искр в глазах. — Весь в этом сладком дерьме, которое ты пил в клубе. От тебя несёт баром, Ликс. Хёнджин на мгновение отстранил его, хватая за подбородок. Свободной рукой старший наотмашь, но не слишком сильно, хлестнул Феликса по одной щеке, затем по другой. Кожа мгновенно вспыхнула ярким румянцем, контрастируя с бледностью лица. — Смотри на меня, — приказал Хван. — Ты хоть понимаешь, кто перед тобой? Или тебе всё равно, в чьей машине ты сейчас раздвигаешь ноги?       — Хван-и… только ты… — бессвязно пролепетал Феликс, его взгляд плавал, фокусируясь на губах старшего. — Ты злишься, потому что… потому что я пахну не тобой? Так исправь это. Хёнджин смотрел на него с какой-то яростной смесью презрения и обожания. Он собрал во рту слюну и медленно, вызывающе сплюнул прямо в приоткрытый, искусанный рот Феликса. Тот даже не вздрогнул — он проглотил это, облизнув припухшие губы и посмотрел на Хёнджина как на божество, требующее жертв. — Ты пьяная, неуправляемая дрянь, — выдохнул Хёнджин, снова толкая его голову вниз, направляя. — Завтра ты будешь умолять меня простить тебя за этот день. Но сейчас… раз уж ты так напрашивался, соси. Чисто и глубоко. Чтобы я не слышал ничего, кроме того, как ты давишься на моём члене. Феликс послушно обхватил губами горячую плоть, стараясь заглотить как можно глубже, пока Хёнджин продолжал сжимать его волосы, задавая свой темп и не давая перевести дыхание.       — Да-а, вот так, — Хёнджин судорожно выдохнул, чувствуя, как ногти Феликса впиваются в его бёдра сквозь плотную джинсовую ткань. — Покажи мне, насколько ты сегодня голодный. Хёнджин резко выдохнул, когда удовольствие стало почти невыносимым, граничащим с потерей контроля. В последний момент он упёрся ладонями в плечи Феликса и грубо оттащил его от себя. Ликс, тяжело дыша и едва удерживаясь на коленях, непонимающе уставился на него затуманенным взглядом.       — Хван-и… почему? — прохрипел он, слизывая с губ месиво из слюны и предсемени.       — Потому что в машине будет неудобно, — Хёнджин быстро, почти брезгливо заправил мокрый член в бельё и застегнул ширинку. — Выметайся. Живо. Он выскочил из салона, обходя машину. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но ни капли не остудил гнев. Хван рывком открыл пассажирскую дверь и, схватив Феликса за предплечье, буквально вытащил его наружу. Феликс пошатнулся, его ноги заплетались, но Хёнджин не дал ему упасть — он развернул младшего спиной к себе и с силой впечатал грудью в ещё хранящий тепло металл капота.       — Хёнджин, холодно… — Феликс дёрнулся, его голос дрожал то ли от возбуждения, то ли от ночной прохлады. — Холодно? — Хван вновь намотал его светлые волосы на кулак, заставляя Ликса выгнуть спину. — Тебе полезно протрезветь. Ты посмотри на себя, дрянь белобрысая. Напился до состояния не стояния и думал, что я буду нежно возиться с тобой на заднем сиденье? Одним резким движением мужчина сдёрнул с него штаны вместе с бельём, выставляя бледные бёдра Феликса на своё обозрение. Ли вскрикнул, когда его кожа соприкоснулась с ледяным воздухом, но Хёнджин тут же заглушил этот звук тяжёлым, звонким шлепком по ягодице.       — Это за то, что не слушал меня в клубе, — ещё один удар, сильнее предыдущего, заставил Феликса вскрикнуть и вцепиться пальцами в края капота. — А это за то, что приставал ко мне за рулём.       — Ещё… пожалуйста, — проскулил Феликс, чей разум, затуманенный спиртным, превращал боль в чистейшее наслаждение. — Хван-и, накажи меня…       — Ты даже не соображаешь, как жалко сейчас выглядишь, — Хёнджин наклонился к его уху, продолжая крепко держать за волосы. — Вся твоя спесь и гламур остались в баре, Ликс. Здесь ты просто пьяная стерва с грязным ртом. Посмотри на свое отражение. Завтра ты будешь ненавидеть себя за то, что вытворял, но сегодня я заставлю тебя запомнить каждое движение. — Он снова опустил тяжёлую ладонь на ягодицу, оставляя на нежной коже яркие красные следы, горящие в ночной прохладе.       — Отвечай мне! — прикрикнул Хёнджин, дергая его за волосы назад. — Кто ты сейчас?       — Твоя… твоя шлюха. — выдохнул Феликс, закрывая глаза от смеси стыда и безумного, тянущего чувства внизу живота. — Пожалуйста, Хёнджин, сделай что-нибудь… я сейчас с ума сойду.       — Терпи, — Хван прижался к нему всем телом, чувствуя, как Феликса бьёт крупная дрожь. — Хотел внимания? Ты его получил. И мы никуда не поедем, пока не выучишь, что бывает, когда ты доводишь меня до такого состояния. Хёнджин не стал медлить. Он грубо развёл бёдра Феликса, заставляя того сильнее упереться локтями в капот. В нескольких десятках метров, за негустой стеной сосен, с шумом проносились редкие автомобили, на мгновение разрезая лесную чащу светом своих фар.       — Слышишь это? — прошептал Хёнджин, рывком натягивая на себя презерватив, который он выудил из кармана дверцы. — Там люди. Они едут домой, к своим семьям, а ты стоишь здесь, в лесу, раком на капоте и с голой задницей. Хван наклонился, чтобы смачно сплюнуть на судорожно сокращающуюся звёздочку ануса, приставляя свой напряжённый, пульсирующий член и размазывая мясистой головкой сомнительную смазку. Феликс так же был твёрдым в мокрым от собственного возбуждения, а гуляющий по организму алкоголь сделал его мышцы чересчур расслабленными и податливыми.       — Пожалуйста, быстрее... — взмолился Ли, оборачиваясь через плечо. Его глаза блестели от слёз и похоти.       — Ты не в том положении, чтобы просить, — отрезал Хёнджин и одним точным, мощным толчком вошёл в него до упора, касаясь слегка колючим лобком нежных ягодиц. Феликс вскрикнул, его голос сорвался на высокий писк, когда головка члена Хёнджина с силой впечаталась в его простату. Машина качнулась под их общим весом. Хван не давал ему привыкнуть — он сразу задал жёсткий, методичный темп, глубоко вбиваясь в податливое тело.       — О боже, Джинн-и... так глубоко... — Феликс прикусил губу, его светлая макушка моталась из стороны в сторону, пока Хёнджин продолжал сжимать волосы, не давая опустить голову.       — Смотри на дорогу, дрянь! — приказал Хёнджин, перехватывая его за талию и впиваясь пальцами в покрасневшую кожу сквозь ткань полупрозрачной блузки. — Видишь машины? Если кто-то из них решит остановиться по нужде, они увидят, как я имею тебя в лесу, как заправскую шлюху. Тебе страшно, Ликс?       — Д-да... — выдохнул Феликс, содрогаясь от каждого мощного толчка. — Страшно... и так хорошо... Господи, ещё! Хёнджин чувствовал, как его полные, поджавшиеся яйца тяжело шлёпают о бёдра Феликса, а влажный, хлюпающий звук их соития смешивается со свистом ветра в ветвях. Он видел, как его покрасневший, обвитый синеватыми венами ствол при каждом движении почти полностью покидает сжатое кольцо мышц Феликса, чтобы в следующий миг снова скрыться внутри с характерным влажным звуком.       — Ты весь горишь изнутри, — Хёнджин наклонился ниже, кусая его за плечо. — Алкоголь разогнал твою кровь. Твой зад такой горячий, что я почти готов кончить прямо сейчас. Но ты будешь стоять здесь, пока я не решу, что ты достаточно протрезвел.       — Я... я всё чувствую... — Феликс задыхался, его собственные руки бессильно скользили по металлу капота. — Каждый миллиметр... ты такой огромный внутри... Хёнджин, я сейчас...       — Не смей, — рыкнул Хван, замедляясь и намеренно выходя почти полностью, дразня его. — Ты кончишь только тогда, когда я позволю. А пока — принимай меня и думай о том, какой ты позорник, Ли Феликс. Хёнджин снова ускорился, превращая их близость в нечто среднее между наказанием и актом одержимости, пока лес вокруг них наполнялся звуками их прерывистого дыхания и ритмичными ударами влажных от пота тел. Приближаясь к разрядке, Хван окончательно перестал сдерживаться. Каждый его толчок был подобен удару молота, вбивающему Феликса в холодный металл. Он чувствовал, как внутри Ликса всё пульсирует, сжимая его член мёртвой хваткой, как алкоголь и возбуждение превратили тело младшего в одну сплошную эрогенную зону.       — Ты такой узкий, когда напуган, — прохрипел Хёнджин, рывком разворачивая Феликса к себе лицом, не выходя из него. Теперь Ликс сидел на капоте, широко разведя ноги, а Хёнджин стоял между его бёдер, продолжая жёстко входить внутрь. — Смотри на меня! Глаза открой! Феликс послушно распахнул затуманенные глаза. Его лицо было мокрым от пота и слёз, губы распухли и покраснели. Он обхватил ногами талию Хёнджина, подтягивая его к себе, желая чувствовать это неистовое движение каждой клеточкой.       — Да! Хван-и... ещё, прошу, — стонал Ликс, запрокидывая голову. — Кончи в меня!       — Нет, Ликс, ты получишь это по-другому, — Хёнджин сделал несколько последних, максимально глубоких рывков, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел. С гортанным рыком он выплеснулся, заполняя латекс горячей, густой жидкостью. Тело Феликса под ним содрогнулось в мощном оргазме — он кончил сам, без рук, просто от интенсивности движений Хвана и того унизительного восторга, что его настиг. Хёнджин тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо Феликса. Через минуту он отстранился, его взгляд был холодным и властным. Он аккуратно, стараясь не пролить ни капли, снял наполненный, потяжелевший презерватив.       — Спускайся, — скомандовал он, указывая на землю у своих ног. Феликс, всё ещё дрожа и едва держась на ногах, сполз с капота на колени прямо в дорожную пыль и сухую хвою. Его светлые волосы растрепались, а на бледных бёдрах горели отпечатки пальцев Хёнджина.       — Ты так старался в клубе привлечь внимание, — Хёнджин присел перед ним на корточки, держа презерватив за кольцо. Внутри колыхалась белёсая, густая порция его семени. — Хотел, чтобы все видели, какой ты особенный. Теперь докажи это мне. Он поднес латекс к самым губам Феликса.       — Пей, — коротко бросил Хван. — До последней капли. Это твоё лекарство от глупости. Феликс сглотнул, глядя на предложенное «угощение». В его взгляде промелькнула тень осознания, но преданность Хёнджину и остатки хмельного дурмана перевесили всё остальное. Он послушно приоткрыл рот, обхватывая губами край латекса. Хван медленно наклонил его, позволяя горячей, вязкой сперме вытекать прямо на язык Феликса. Он внимательно наблюдал, как дёргается кадык младшего, когда тот делает вынужденные глотки, давясь специфическим вкусом, смешанным со вкусом смазки из пакетика.       — Хороший мальчик, — прошептал Хёнджин, запуская пальцы в его волосы и слегка оттягивая их назад, чтобы видеть всё до конца. — Вкусно? Это всё, на что ты наработал сегодня. Когда презерватив опустел, мужчина отбросил его в сторону и вытер испачканный подбородок Феликса большим пальцем, тут же заставляя его всё слизать.       — А теперь вставай, — Хван поднялся, поправляя одежду, хотя его взгляд всё ещё искрился опасным огнём. — Мы ещё не приехали домой. И если ты думаешь, что на этом твоё наказание закончилось, то ты очень заблуждаешься. Он помог Феликсу подняться и подтолкнул его обратно к дверце машины. Лес за их спинами хранил тишину, а впереди снова ждала дорога, по которой они продолжали ехать в темноту, унося с собой запах секса и сладкий привкус безумной страсти.