Чудесные голодные игры

      Адриан буквально ввалился через окно своей квартиры, всё ещё чувствуя, как горит лицо под маской. Как только стопы коснулись пола, он деактивировал трансформацию, и комната наполнилась мягким зеленым светом. — Плагг, я идиот! — крикнул он, не заботясь о том, услышат ли его соседи. — Знаю, — мгновенно отозвался квами, даже не потрудившись проявить сочувствие.        Он уже вальяжно развалился на столе, вгрызаясь в кусок вонючего «Камамбера», который, кажется, был для него важнее всех душевных терзаний хозяина. — Я думал, что она… то есть, что он… это девушка! То есть, наоборот! — Адриан, мужчина двадцати шести лет, в отчаянии ударил себя ладонью по лбу. — Я целый час распинался перед ней, как перед старым приятелем, а потом ляпнул про фетиши! Она чуть не проломила мне череп этой своей тростью!       Он заметался по комнате, вспоминая холодный и сосредоточенный взгляд из-под маски-домино и тот самый пепельно-серый локон на макушке. — И ты молчал! Ты же чувствовал её энергию! — Адриан обвиняюще ткнул пальцем в сторону Плагга. — Эй! я отвечаю за разрушение, а не за гендерную идентификацию, — прошамкал Плагг с набитым ртом. — К тому же, её маскировка была чертовски убедительной. Я сам на секунду засомневался.       Адриан упал в кресло, закрыв лицо руками. Перед глазами всё ещё стоял образ «Мотылька» — загадочного силуэта в фиолетовом плаще. Теперь, когда он знал правду, многие детали встали на свои места, но от этого стыд только усиливался. — Утром снова эта бесконечная работа, скучные встречи, тоска… — простонал он, вспоминая свои же слова на крыше. — А завтра мне снова смотреть ей в глаза. Если она, конечно, не решит прикончить меня при встрече.       Он посмотрел на свое кольцо. Всего два дня назад его жизнь была предсказуемой и серой, а теперь он втянут в игру, масштаб которой даже не может себе представить.

***

      История Адриана Агреста была далека от тех глянцевых обложек, на которых он красовался в детстве. Будучи сыном Габриэля Агреста, он рос в золотой клетке, где внимание родителей было самым дефицитным ресурсом. Все его попытки заслужить хотя бы взгляд или похвалу отца разбивались о стену безразличия; Габриэль всегда был слишком занят, хотя Адриану казалось, что у отца работы было куда меньше, чем у той, кто действительно был рядом.       Единственным человеком, заменившим ему семью, стала Натали — секретарша Габриэля. Несмотря на колоссальную нагрузку и работу на нескольких должностях сразу, она была единственной, кто присутствовал на всех важных мероприятиях в его жизни.        Когда в десять лет он лишился матери, он не смог пролить ни слезинки — они были настолько чужими друг другу, что смерть казалась лишь формальностью. В четырнадцать лет та же участь постигла и Габриэля: сердечный приступ оборвал жизнь дизайнера, оставив Адриана единственным наследником огромной империи.       Ему было всё равно на богатство, а когда из ниоткуда возникли толпы родственников, претендующих на опеку, Адриан проявил твердость. Он заявил, что его единственная опекунша — Натали. Она стала для него настоящей мамой, и он был этому только рад. Первым делом Натали освободила его от изнурительных съёмок, бесконечных кружков и чужих ожиданий, сказав заветные слова — «Теперь ты сам выбираешь свою мечту».       Вопреки ожиданиям отца, Адриан решил связать свою жизнь с юриспруденцией и стал усердно учиться на адвоката. Эти годы были по-настоящему счастливыми: Натали всегда была рядом в самые значимые моменты, поддерживала его и искренне радовалась его успехам. Он часто смеялся, чувствуя себя наконец-то свободным и любимым.       Однако в 19 лет его мир снова рухнул. Натали тяжело заболела. С каждым днём ей становилось всё хуже, а врачи лишь бессильно разводили руками, утверждая, что эта болезнь — наследственная. Адриан до сих пор помнит те долгие часы у её палаты: он сжимал её бледную, исхудавшую руку, а она, даже угасая, пыталась его успокоить. Когда она испустила дух, Адриан не смог сдержать слёз. Он был полностью разбит и долго ходил от одного психолога к другому, пока наконец не нашёл в себе силы принять потерю и жить дальше, как она того и хотела.       Вот так и прошли несколько лет его жизни, и ему было досерти скучно, он словно потерял стимул к чему-то стремится, и просто жил.       Свой 26-й день рождения Адриан праздновал в полном одиночестве. Он сидел на балконе, глядя на пачку сигарет в руках. Он сам не помнил, когда и зачем её купил, но в голове всплыл голос Натали, просившей его никогда не курить. Сдержавшись, он просто убрал пачку в карман и принялся любоваться ночными улицами.       Вдруг тишину разрезал странный свист сверху, а через мгновение раздался звонкий «боньк!» — что-то маленькое и твердое приземлилось прямо ему на макушку. — Ай! — он поморщился от неожиданной боли и потёр ушибленное место.       На пол с тихим кликом упало простое чёрное кольцо. Адриан озадаченно поднял его, рассматривая матовый металл и не понимая, откуда оно могло взяться — сверху было лишь чистое ночное небо Парижа. Стоило ему слегка коснуться поверхности кольца, как оно вспыхнуло ядовито-зелёным светом.       Из украшения вырвался яркий изумрудный шар, который начал стремительно кружиться вокруг ошеломлённого мужчины.       Через секунду свет сгустился, и перед Адрианом зависло крошечное существо с большими зелёными кошачьими глазами и забавными ушками. — Я! Плагг, квами Разрушения! — официально представился дух, потягиваясь в воздухе так, словно он только что проснулся после долгой спячки.       Адриан, во все глаза глядя на парящее перед ним чудо, выдал первое, что пришло в голову: — Круто… Как джинн из лампы! — А они что, ещё не вымерли? — озадаченно переспросил Плагг, вскинув бровь и с интересом разглядывая своего нового подопечного.       После долгого и сумбурного объяснения, Адриан сидел в гостиной своего просторного пентхауса, не сводя глаз с маленького черного существа, парящего над столом. Плагг с серьезным видом рассказывал о том, что спокойные времена подходят к концу и что впереди их ждет нечто масштабное и опасное.        Квами подробно описал ту невероятную мощь Разрушения, которую Адриан получит, надев кольцо, и подчеркнул, что отныне его жизнь никогда не будет прежней.       Адриан пребывал в глубоком шоке. После десятилетий предсказуемой и, честно говоря, довольно тоскливой жизни, эта новость казалась безумием. Но внутри него вдруг вспыхнуло странное чувство азарта — то самое, которое Натали всегда поощряла, говоря ему искать свою мечту. — Что ж, раз на то пошло, давай попробуем, — решительно произнес он. — Плагг, когти!       Зеленая вспышка ослепила его на мгновение. Когда зрение вернулось, он почувствовал, как по телу разливается первобытная энергия, а кожа ощущает плотную текстуру черного костюма.       Уже через минуту он выскочил в окно и буквально полетел над ночными улицами Парижа. Скорость была сумасшедшей — мир вокруг превратился в размытые полосы огней. Он прыгал с одной крыши на другую с грацией хищника, которой никогда не обладал в обычной жизни.       Почувствовав за спиной тяжесть металлического шеста, Нуар инстинктивно перехватил его. Он начал использовать его как опору, совершая головокружительные прыжки и перелеты между зданиями.       С каждым движением его движения становились всё увереннее тоска отступала, сменяясь восторгом от обретенной свободы. В ту первую ночь он еще не знал, что эта тренировка — лишь начало пути в игре Банникс, но он уже чувствовал себя живым как никогда прежде.       Адриан был в полном восторге от своих новых возможностей. Опробовав «Катаклизм» на какой-то старой заброшенной конструкции, он с замиранием сердца наблюдал, как чистая энергия разрушения превращает металл в труху от одного его прикосновения. Это пугало и одновременно дарило невероятное чувство силы, которой ему так не хватало все эти годы.       Он долго носился по ночному городу, проверяя пределы своей выносливости и ловкости. Шест стал продолжением его руки, а костюм — второй кожей. Адриан чувствовал себя так, словно наконец-то сбросил с плеч тяжелый груз своего прошлого и ожиданий окружающих.       Вернувшись под утро на свой балкон и сняв трансформацию, он долго смотрел на кольцо. В его глазах впервые за долгое время светилась настоящая искра жизни. Теперь он знал: что бы ни готовила ему судьба (или Банникс), он готов встретить это с улыбкой. Скука официально была побеждена.

***

Сегодняшний день

      Адриан сидел в своем роскошном кабинете, уставившись в окно на панораму города. Перед ним лежала стопка юридических документов, которые он, как успешный адвокат, должен был изучить еще утром, но мысли его были бесконечно далеки от параграфов и кодексов.       Он то и дело прерывисто вздыхал и с силой потирал лоб, на котором до сих пор, казалось, ощущался фантомный удар тростью. — Какой же позор… — пробормотал он, закрывая лицо ладонями. — «Фетиши»? Серьезно, Адриан? Это лучшее, что ты смог выдать после душевного разговора?       Перед глазами снова и снова прокручивалась сцена: загадочный Мотылек в своем элегантном жилете и плаще, её возмущенный выкрик и то, как она ловко запустила в него оружие. Теперь, зная, что под маской скрывается девушка, он чувствовал себя не просто идиотом, а полным профаном. — Она же меня при первой возможности этим набалдашником добьет, — простонал он.       Плагг, который в этот момент беззаботно кружился вокруг дорогой люстры, спикировал на стол и с интересом уставился на подопечного. — Да ладно тебе, — прошамкал квами, подпихивая лапкой кусочек сыра. — Зато теперь ты точно знаешь, что она, «она». Разве это не делает ваше «объединение» интереснее? — Это делает мое выживание сомнительным, Плагг, — Адриан выпрямился в кресле и решительно взял ручку. — Мне нужно как-то извиниться. Нельзя начинать партнерство с того, что тебе проламывают череп за длинный язык. Но как? С цветами прийти? Глупо. Начать с официального поклона? Еще хуже.       Он снова посмотрел на Эйфелеву башню. Вечером ему предстояло вернуться на ту же крышу. Тоска, о которой он говорил вчера, сегодня сменилась жгучим чувством стыда и нетерпением. Ему нужно было исправить ситуацию.       Адриан продолжал мерить кабинет шагами, едва не задевая углы своего массивного стола. В голове всё ещё эхом отдавался звонкий удар трости и его собственное заикание. — Так, — бормотал он, нервно потирая лоб. — Цветы? Нет, слишком просто. Деньги? Слишком грубо. Что же ей дать?..       Он остановился, вспоминая, как она выглядела там, на крыше, в лунном свете. Перед глазами всплыл её возмущённый взгляд и то, как она забавно надула губы, прежде чем замахнуться. — А она… милашка? — прошептал он вдруг сам себе.       В ту же секунду Адриан зажмурился и со всей силы хлопнул себя ладонью по лбу. — Идиот! Сейчас вообще не об этом нужно думать! — прикрикнул он на себя, стараясь прогнать непрошеные мысли.       Плагг в это время спокойно доедал свой сыр на столе, даже не потрудившись поднять голову на очередную вспышку самобичевания хозяина. Адриан замер, глядя в окно на парижские крыши, и вдруг его лицо озарилось догадкой. — Придумал!..

***

      В это время в другом конце города, в маленьком цветочном магазине, атмосфера была далека от спокойной. Маринетт сжав губы, сосредоточенно упаковывала очередной заказ, который должны были вот-вот забрать. Бумага хрустела под её пальцами чуть громче обычного, а ленты завязывались в тугие, почти стальные узлы.       В голове, как назло, крутилась вчерашняя сцена на крыше. Стоило ей вспомнить самодовольную ухмылку этого Кота и то, с какой уверенностью он рассуждал о её «мужских фетишах», как пальцы сами собой сжимались в кулаки. — Мужчина… Он серьезно думал, что я мужчина! — прошипела она себе под нос, резко обрезая стебель лишнего украшения. — Самоуверенный, лохматый… идиот!       Она так яростно запихивала декоративную зелень в обертку, что цветы жалобно затрепетали. Маринетт всё ещё чувствовала то жгучее сочетание стыда и злости, которое заставило её вчера пустить в ход трость.       Нууру в это время старался быть максимально незаметным. Маленький квами притаился в тени под столом, среди обрезков бумаги и лент. Она тихо, почти не дыша, жевал свежий лепесток розы, стараясь не привлекать внимания своей хозяйки, пока та находилась в таком «взрывоопасном» настроении. Каждый раз, когда Маринетт особенно громко шуршала упаковкой, Нууру замирал, лишь его фиолетовые крылышки едва заметно подрагивали.       Маринетт бросила взгляд на часы. До закрытия оставалось совсем немного, а значит, скоро ей снова придется надеть маску и встретиться с этим невыносимым типом. Она с силой затянула последний бант на букете. — Посмотрим, что он скажет сегодня, — буркнула она.       Маринетт дождалась, когда город окончательно погрузится в сумерки, а последний покупатель покинет её лавку. Шепнув слова трансформации, она почувствовала, как привычный фиолетовый костюм облегает тело, возвращая ей уверенность.       Она легко скользила по парижским крышам, используя свою трость для баланса и совершая длинные, бесшумные прыжки. Ветер бил в лицо, помогая немного остудить гнев, всё ещё кипевший внутри после дневных раздумий в магазине.       Приблизившись к месту их встречи, она заметила на краю крыши знакомый черный силуэт. Кота Нуара, уже ждал её. Он стоял, опершись на свой шест, но как только заметил приближающегося «Мотылька», тут же выпрямился, выглядя необычно серьезным и даже немного напряженным.       В его руке была небольшая белая коробка, перевязанная аккуратной лентой. Маринетт приземлилась в паре метров от него, сложив руки на груди и не спеша убирать трость. Она молча смотрела на него, ожидая, что он скажет на этот раз. Адриан неловко переступил с ноги на ногу и протянул ей коробку, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Это… — начал он, и в его голосе не было вчерашней развязности. — Так, прежде чем ты размажешь мою голову, я понял, что повел себя как последний болван, — начал Нуар, стараясь придать голосу максимально искренний тон. — Мои догадки были неуместны, и я искренне прошу прощения за то, что оскорбил твое достоинство.       Он сделал осторожный шаг вперед и протянул ей белую коробочку.       Маринетт лишь скрестила руки на груди, скептически оглядывая Кота. В лунном свете её маска казалась особенно строгой. Она выдержала паузу, заставляя его немного понервничать, но затем тяжело вздохнула. — Ладно, — буркнула она, чуть расслабив плечи. — Прощаю. Но только один раз. И что там? — сказала она показывая указательным пальцем на предмет в руке. — О! Это небольшой подарок в качестве извинения, — с явным облегчением отозвался Кот       Он аккуратно открыл крышку, и внутри оказались изысканные шоколадки ручной работы, каждая из которых выглядела как маленькое произведение искусства.       Маринетт замерла, и в её голове буквально пронёсся крик. — «Он что, серьезно?!» — Как владелица магазина, пусть и цветочного, она прекрасно знала цену вещам в Париже.        Эти шоколадки стоили целое состояние такие обычно заказывали только для закрытых приемов или очень дорогих подарков. — «Он дает это просто чтобы извиниться за глупую шутку?!» — негодовала она внутри себя, пораженная его расточительностью.       Однако, сохранив внешнее хладнокровие и «держа лицо», она медленно взяла подарок. — Спасибо, Кот. Ты очень щедр, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул от удивления.       Они решили отложить все важные разговоры и просто присели на край крыши, свесив ноги вниз. Маринетт, не удержавшись, взяла одну шоколадку — вкус был просто божественным, и она не смогла сдержать довольного вздоха. Ей действительно очень понравилось угощение, и на мгновение она даже забыла о своем недавнем раздражении.       Кот Нуар почти не притрагивался к сладостям. Он просто держал в пальцах одну шоколадку, делая вид, что вот-вот её съест, но на самом деле он просто наблюдал за ней. Сам того не осознавая, он завороженно рассматривал каждую черту её лица, скрытого маской.        В свете полной луны и тусклого сияния уличных фонарей её профиль казался ему невероятно нежным. — «Она… она очень милая», — пронеслось в его голове.       Адриан тут же встрепенулся, мысленно отвесив себе пощечину. — «А?! О чем я только думаю?!» — закричал он про себя, чувствуя, как под маской начинают гореть щеки.       Он попытался отвернуться, но взгляд словно примагничивало обратно к ней. В этом холодном ночном Париже, на высоте нескольких десятков метров, она выглядела такой спокойной и в то же время загадочной.       Несмотря на весь свой профессиональный опыт адвоката и привычку всё контролировать, сейчас Адриан чувствовал себя просто мальчишкой, который боится дышать слишком громко, чтобы не испортить этот момент.       Маринетт доела последнюю шоколадку и, глядя на пустую коробочку, невольно немного сгрустнула. Этот вкус на мгновение заставил её забыть о неоплаченных счетах в цветочном магазине и о грядущей опасности, но реальность быстро возвращалась. Она тихо вздохнула, и её плечи едва заметно опустились.       Кот, который всё это время не сводил с неё глаз, мгновенно уловил перемену в её настроении. Он тут же встрепенулся, желая во что бы то ни стало вернуть ту мимолётную улыбку, которой он только что любовался. — Эй, не переживай! — воскликнул он, сияя от уверенности и улыбаясь на все тридцать два зуба.       Он с молодецким задором показал на себя большим пальцем, выглядя в этот момент донельзя довольным собой. — Куплю ещё хоть сто таких коробок, если захочешь! Для меня это не проблема, — добавил он, стараясь подбодрить свою новую напарницу.       Маринетт удивленно подняла на него взгляд. Его энтузиазм был настолько заразительным, а улыбка — такой искренней, что она не смогла сдержать короткого смешка. Несмотря на его хвастовство, в этом жесте чувствовалось подлинное желание помочь, и её грусть начала понемногу отступать.       Она посмотрела на этого странного, самоуверенного Кота и подумала, что, возможно, их партнерство будет не таким уж и плохим.       Матылек глубоко вздохнула, заставляя себя отвлечься от мыслей о шоколаде и долгах, и решила, что пора переходить к делу. Она посмотрела на Кота Нуара уже более серьезно и спросила, на что именно способна его сила.       В ответ Нуар лишь загадочно усмехнулся. Он засунул руку во внутренний карман костюма и достал обычную на вид пластиковую ручку. — Гляди, — коротко бросил он.       Его ладонь вспыхнула черной энергией, и он негромко произнес — Катаклизм! — Как только его пальцы коснулись предмета, ручка мгновенно почернела и рассыпалась мелкой пылью, которую тут же унес ночной ветер. — Впечатляет, правда? — Нуар повернулся к ней, и его тон стал более деловым. — Но это только верхушка айсберга. Я успел немного поэкспериментировать, когда только получил талисман.       Он подошел к краю крыши и указал на свои руки. — Кажется, даже без активации спецспособностей, на «пассивной основе», мы гораздо сильнее любого обычного человека. На днях я ради любопытства попробовал поднять огромную металлическую балку на заброшенной стройке и сделал это почти без усилий.       Он постучал кулаком по своему бицепсу, где под тонкой тканью костюма чувствовались крепкие мышцы. — И еще кое-что… я почти уверен, что мы пуленепробиваемые. Ну, или как минимум очень близки к этому. Учитывая все наши способности это не удивительно.       Кот Нуар с интересом наблюдал за тем, как Матылек слушает его рассказ, а затем и сам задал встречный вопрос: — А что насчёт тебя? Чем планируешь удивлять в этой игре?       Матылек не ответила сразу. Она медленно вытянула руки перед собой, сложив ладони ковшиком. Кот Нуар, заворожённый, подался вперёд, не в силах оторвать взгляда от её тонких пальцев. Прямо из пустоты, из чистой энергии, в её руках начало формироваться нечто хрупкое и белоснежное. Через мгновение на её ладонях затрепетала живая белая бабочка. Кот Нуар смотрел на это зрелище, едва дыша. Ему казалось, что это самое прекрасное и чистое проявление магии, которое он когда-либо видел. Однако в следующий миг эстетика сменилась пугающей мощью.       Белоснежные крылья начали стремительно темнеть, наливаясь глубоким чернильным цветом. По ним, словно по тонкому льду, поползли ярко-фиолетовые трещины, пульсирующие тёмной энергией. Бабочка больше не выглядела хрупким созданием — теперь от неё исходила аура силы. — Я… кажется, могу наделять других силой или улучшать их возможности, — тихо произнесла Матылек, не отрывая взгляда от черной бабочки.       Создание с фиолетовыми трещинами на крыльях сделало круг и послушно приземлилось ей на плечо, замирая, словно верный страж. Матылек чувствовала, как от бабочки исходит холодная, пульсирующая мощь, готовая сорваться в любой момент. — Круто! Давай проверим на мне! — азартно крикнул Кот Нуар.       Его глаза расширились от любопытства, а хвост-ремень за спиной нетерпеливо дернулся. Он всегда любил риск, а возможность стать еще сильнее манила его, как магнит. После того как он сам легко поднимал тяжелые балки, ему не терпелось узнать, где предел этих новых сил. — Ты уверен? — настороженно спросила она, переводя взгляд с бабочки на Кота.       Она еще не до конца понимала, как работает эта магия. Но Кот Нуар не разделял её опасений. Он просто быстро и энергично закивал, всем своим видом показывая, что готов к любому эксперименту. Для него, заскучавшего в стенах офиса адвоката, этот момент был сродни прыжку с парашютом.       Матылек тяжело вздохнула, но, видя неподдельный энтузиазм напарника, всё же согласилась. Она легким движением руки направила черную бабочку в сторону Кота Нуара. Акума, повинуясь воле хозяйки, влетела прямо в его чёрное кольцо, бесследно растворившись в металле.       В ту же секунду перед лицом Кота вспыхнул светящийся фиолетовый контур в форме маски, связывая их разум. Матылек, почувствовав прилив уверенности и силы, произнесла торжественную и мощную речь. — Кот Нуар, я даю тебе силу, которая не знает границ. Стань воплощением бесконечной энергии, способной созидать из разрушения. Теперь ты мой главный союзник!       Как только она договорила, Кота окутала плотная, бурлящая черная субстанция, скрывшая его фигуру от глаз. Через мгновение кокон лопнул, и перед Матыльком предстал совершенно иной герой. Его привычный черный костюм стал ослепительно-белым, словно свежевыпавший снег, а глаза из зеленых превратились в глубокие, ледяные голубые. — Называй меня Кот Блан! — уверенно произнес он, принимая эффектную героическую позу и сверкая своей новой формой.       Матылек не выдержала и коротко усмехнулась, глядя на этот внезапный перформанс и то, как быстро её напарник вошел в роль светлого рыцаря. — Выглядишь эффектно, — сказала она, подавляя смешок и внимательно осматривая его новый облик. — Ну и как ты себя чувствуешь в белом? Сила не жмет? — Чувствую себя просто прекрасно! — радостно воскликнул Кот Блан, подпрыгивая от счастья в своем новом сияющем белом костюме.       Его голубые глаза азартно блеснули, и он, не теряя ни секунды, вытянул руку вперед. — Катаклизм! — крикнул он, но на этот раз вместо привычной черной энергии в его ладони сформировался ослепительно-белый, пульсирующий диск.       Не раздумывая, Кот Блан метнул этот снаряд в ближайший старый дымоход на крыше. Белый диск с тихим свистом прошил кирпичную кладку насквозь, оставив после себя идеально ровное сквозное отверстие, словно горячий нож прошел сквозь масло. Разрушения не произошло — предмет был именно «преодолен» этой новой силой.       Матылек, внимательно наблюдавшая за этим, поняла, что эксперимент прошел более чем успешно, и сила Кота действительно трансформировалась. — Так, Кот, на сегодня достаточно, — сказала она серьезным тоном и, сложив пальцы, звонко щелкнула ими.       Черная бабочка мгновенно покинула кольцо, и белая субстанция осыпалась с Адриана, возвращая ему привычный черный костюм Нуара. Кот резко дернулся, словно проснувшись от глубокого сна, и ошарашенно огляделся по сторонам. — А… А что сейчас было? — пробормотал он, потирая голову. — Я как будто… провалился куда-то. — Ты не помнишь? — удивленно приподняла бровь Матылек.       Нууру внутри нее сказала мысленно — «Госпожа, те, кто подвергся акуматизации, обычно не помнят, что с ними происходило в этом состоянии. Их разум словно отключается».       Матылек понимающе кивнула. Это была крайне важная информация об её силе, которая могла как помочь, так и навредить в будущем. — Ясно, — задумчиво произнесла она, глядя на растерянного Кота Нуара. — Кажется, это нужно обязательно записать.       Она вытащила из-под плаща небольшой блокнот и ручку, собираясь зафиксировать этот неожиданный побочный эффект.       Следующие три месяца превратились для напарников в совершенно разный опыт. Пока Кот Нуар откровенно бездельничал, считая свою силу «катаклизма» максимально прямолинейной и понятной,       Матылек проводила целые дни в мучительных исследованиях. Она понимала, что её дар куда сложнее простого разрушения, и цена ошибки здесь гораздо выше.       В ходе своих тренировок она вывела четкую формулу, от которой зависел результат её магии

Столпы силы Матылька

Эмоции: То, что она чувствует в момент создания бабочки, напрямую диктует «вкус» будущей силы. Намерения: Четкая цель, которую она ставит перед собой или союзником, определяет вектор трансформации.

Эти два фактора в совокупности формируют:

Конкретные способности и магические приемы. Внешний вид и характер формы (как это было с белым костюмом Кота Блана). Уровень агрессии и стиль боя, который будет использовать акуматизированный. Самый опасный нюанс: Потеря памяти Однако самым пугающим открытием стал провал в памяти. Как объяснил Нууру, во время действия силы сознание носителя буквально «отключается». В процессе: Она действует на чистых инстинктах и автоматизме, удерживая в голове лишь вспышку изначальной эмоции и финальную цель. После: Наступает полная пустота. Маринетт приходится восстанавливать хронологию событий по косвенным признакам: своим записям, обрывкам новостей, характеру разрушений и, если повезет, рассказам Кота Нуара.       Именно поэтому её блокнот стал самым важным артефактом в её арсенале. Она решила, что должна записывать каждое «до» и каждое «после», чтобы хоть как-то контролировать ту сторону себя, которая просыпается в фиолетовом сиянии.       В один из таких вечеров, когда она в очередной раз заполняла записи, сидя на краю крыши, Кот Нуар лениво потянулся рядом и заглянул в её тетрадь. — Ты слишком серьезна, Моя Леди. Может, сделаем перерыв?        Она лишь молча закрыла блокнот, понимая, что три месяца тренировок почти истекли.       Спустя три месяца совместных тренировок и ночных посиделок на крышах, любопытство Кота Нуара достигло предела. Его всё больше тянуло к этой загадочной девушке, которая была так строга в делах, но так искренне радовалась простым шоколадкам. — Слушай, — начал он однажды вечером, когда они наблюдали за засыпающим Парижем. — Мы доверяем друг другу свои жизни. Может... пришло время снять маски? Я хочу знать, кто скрывается за этим плащом.       Матылек сначала привычно отнекивалась, переводя тему на магические записи в своём блокноте. На самом деле внутри неё дрожал страх. Она видела его дорогие жесты, его манеры и то, с какой легкостью он сорил деньгами — этот парень явно был из очень богатой и влиятельной семьи. Она боялась, что когда он увидит обычную девушку из маленького магазинчика, вечно погрязшую в долгах и заботах, он просто разочаруется в ней.       Но в один из дней, когда небо было особенно чистым, она всё же сдалась. — Хорошо, Кот. Завтра в полдень. В Люксембургском саду, у фонтана Медичи. Приходи в своей обычной одежде. Я буду там.       Адриан, сияя от счастья так, что, казалось, маска сейчас треснет, лихо отсалютовал ей на прощание. — До завтра, Моя Леди! Не опаздывай! — крикнул он, ловко оттолкнулся шестом и буквально взлетел над крышами, скрываясь в ночной тени с грацией довольного кота.       Но как только стук его шеста затих вдали, Матылек мгновенно изменилась в лице. Она замерла на месте, а затем, издав приглушенный стон отчаяния, схватилась за голову. — Что я наделала?! Что я наделала?! — начала она причитать, буквально готовая рвать на себе волосы от нахлынувшей паники. — Зачем я согласилась?! Маринетт, ты полная идиотка!       Она начала метаться по крыше, размахивая руками. — Мне нужно подготовиться! Нужно выбрать одежду... нет, нужно вообще не приходить! А если он увидит меня и просто рассмеется? "О, так это ты та девчонка, которая пахнет розами и дешёвым кофе?"              Боже, Нууру, скажи, что я могу забрать свои слова назад! Маленький квами лишь сказала внутри нее. — Госпожа, вы дали слово... — Да, да, слово! — она снова схватилась за лицо. — А у меня в магазине завтра поставка, куча заказов, я выгляжу как зомби после этих ночных тренировок... И вообще...       Она лихорадочно открыла свой блокнот, пытаясь найти хоть какую-то зацепку в своих рассуждениях о силах, но буквы прыгали перед глазами. Тревога, которую она списывала на встречу с Котом, на самом деле была чем-то большим — интуиция супергероя кричала, что завтрашний полдень в Люксембургском саду станет точкой невозврата. Но Маринетт была слишком занята мыслями о том, не слишком ли сильно она покраснеет при встрече, чтобы заметить, как само время вокруг них начинает натягиваться, словно струна перед обрывом.       Маринетт стояла у фонтана Медичи, нервно сжимая в руках края своего легкого белого платья. Она пришла на тридцать минут раньше назначенного времени, потому что паника внутри неё не давала сидеть на месте.       В голове всплывали картины сегодняшнего утра: как она целый час металась по комнате, перерывая шкаф в поисках хоть какого-то подходящего платья как она спрашивала советы у Нууру, и как извела почти всю косметику, пытаясь замазать тёмные мешки под глазами, появившиеся из-за трёх месяцев ночных тренировок и работы в магазине. Теперь, глядя в отражение воды, она переживала, что всё-таки переборщила с образом.       Чтобы хоть как-то отвлечься, она вытащила из маленькой сумочки простой кнопочный телефон — тот самый, который они решили приобрести для связи в обычном мире. Экран оставался тёмным.       Маринетт окинула взглядом аллеи сада, надеясь увидеть знакомый силуэт, и её сердце замирало от каждой мысли о том, что через несколько минут тайна, которую она так долго хранила, перестанет существовать.       На кнопочный телефон, который она так крепко сжимала в руках, внезапно пришел вызов. Маринетт вздрогнула от неожиданного звука, но тут же нажала на кнопку ответа, стараясь, чтобы голос не слишком сильно дрожал от волнения. — Алло? — тихо выдохнула она в трубку. — Привет! Я уже в парке, — раздался в динамике знакомый голос, в котором слышалась нескрываемая радость. — Ты ведь у фонтана Медичи, верно?       Маринетт подтвердила, что ждет именно там, и уже собиралась нажать на отмену вызова, чтобы начать судорожно оглядываться по сторонам. Но не успела она даже опустить руку с телефоном, как почувствовала, что чьи-то сильные руки внезапно подхватили её за талию.       Прежде чем она успела вскрикнуть от неожиданности, парень поднял её высоко в воздух и начал кружить вокруг себя. — Наконец-то! Я так рад тебя видеть! — весело воскликнул он, смеясь.       Мир вокруг Маринетт завертелся: белое платье взметнулось, а солнечные блики на воде фонтана слились в одну яркую полосу. В этот момент она поняла, что её «Кот» в обычной жизни оказался таким же импульсивным и открытым, как и в маске.       Она вцепилась в его плечи, стараясь удержать равновесие и гадая, кто же этот блондин, который так бесцеремонно и радостно нарушил её тишину у фонтана.       Когда он, наконец, бережно опустил её на землю, Маринетт смогла перевести дух и по-настоящему его разглядеть. Перед ней стоял невероятно красивый молодой человек с копной золотистых волос, одетый в дорогую, идеально сидящую по фигуре одежду, которая только подчеркивала его высокий статус. Его улыбка была такой яркой и открытой, что на мгновение затмила даже блики солнца на воде фонтана.       Маринетт замерла, всматриваясь в его черты лица. Ей казалось, что она знает этот взгляд и этот поворот головы. Она могла бы поклясться, что видела его раньше возможно, на страницах модных журналов, которые иногда попадались ей на глаза, или на рекламных билбордах Парижа. — Ну что, не разочарована? — весело спросил он, заметив её замешательство.       Пока она пыталась сопоставить образ самоуверенного Кота Нуара с этим элегантным юношей, внутри неё всё ещё боролись профессиональная выдержка и девичье смущение. — Нет, вовсе нет... — пробормотала Маринетт, всё ещё пытаясь прийти в себя после его «вертолета».       Он сделал элегантный, почти инстинктивный жест, словно привык к вниманию публики, и, наконец, произнес — Меня зовут Адриан. Адриан Агрест.       У Маринетт глаза буквально полезли на лоб. Пазл в голове сложился с оглушительным щелчком. Конечно! Лицо с обложек журналов, сын знаменитого дизайнера, когда-то «золотой мальчик» Парижа — и всё это время он был тем самым самоуверенным Котом, который тайком уплетал её извинительный шоколад на крыше.       Ей стало не по себе от осознания того, насколько разными были их миры. Он — наследник империи Агрестов, а она — девушка, пытающаяся удержать на плаву свой цветочный магазин. Делать было нечего, тайна раскрыта. — Адриан... — она произнесла его имя вслух, словно пробуя на вкус, и её лицо залилось краской. — А я Маринетт. Просто Маринетт.       Адриан посмотрел на неё с искренним интересом, и в его глазах не было ни капли того высокомерия, которого она так боялась. Он видел перед собой не «просто девушку», а ту самую Матылька, которая за последние три месяца стала для него самым близким человеком. — Очень приятно познакомиться с тобой по-настоящему, Маринетт, — мягко сказал он, делая шаг ближе. — Ты выглядишь чудесно. Белый цвет тебе очень идет.       Она смущенно опустила взгляд на свое платье, чувствуя, как напряжение последних часов начинает понемногу отпускать. Но несмотря на романтичность момента, где-то в глубине души Нууру затрепетал, подавая знак — спокойный полдень в Париже вот-вот закончится.       Прошло три месяца. За это время жизнь Маринетт и Адриана изменилась до неузнаваемости: они начали жить вместе в его просторной квартире, став по-настоящему близкими людьми, хотя их отношения всё еще оставались платоническими. Несмотря на комфорт, в воздухе висело предчувствие чего-то неизбежного. Плагг, который обычно вел себя беспечно, на этот раз был пугающе серьезен — он заявил, что у них осталось ровно три месяца, не объясняя, откуда у него такая точная информация.       Маринетт не теряла времени даром: Она сосредоточилась на интенсивных тренировках своего тела, чтобы не полагаться только на магию костюма. Она продолжала вести свои записи в блокноте, фиксируя каждую деталь своих способностей и побочных эффектов акуматизации. Параллельно она изучала юридические тонкости и налоговые кодексы, стараясь сохранять связь со своей обычной жизнью и профессией.       И вот, предсказание Плагга сбылось. В один из обычных вечеров прямо посреди комнаты пространство начало вибрировать, и перед ними разверзся ослепительно-белый портал. Квами подали знак — время пришло. — Плагг когти! / Нууру подними крылья! — выкрикнули они в унисон.       Через мгновение в комнате уже стояли не Адриан и Маринетт, а Кот Нуар и Матылек. Обменявшись коротким, полным решимости взглядом, они крепко взялись за руки. Матылек чувствовала, как на её плече затрепетала темная бабочка, а Кот Нуар покрепче сжал свой шест. Вместе они шагнули в сияющую пустоту портала, оставляя позади Париж и всё, что было им дорого, навстречу неизвестности, которая ждала их на другой стороне.       Матылек и Кот Нуар оказались в бесконечном белом пространстве, где законы физики, казалось, перестали существовать. Невозможно было разобрать, где небо, а где земля, но при этом их ноги ощущали под собой твердую, холодную опору — «твердую пустоту».       Вокруг, словно в битых зеркалах, висели порталы. Изображение в них было ужасного качества, распадаясь на пиксели и помехи. По всему пространству были разбросаны десятки других людей в самых разнообразных костюмах.       Все они выглядели дезориентированными, но каждый из них, судя по всему, обладал своими уникальными силами.       Над толпой, буквально возвышаясь в этом белом нигде, стояла статная женщина. На вид ей было около 26 лет. Её бело-голубой костюм сиял, выделяясь даже на фоне окружающего белого марева. Она уверенно стояла на пустоте, оглядывая собравшихся властным взглядом. — Добро пожаловать на начало первого этапа! — выкрикнула она, и её голос эхом разнесся по бесконечному пространству, заставляя всех замолчать.