Гром. Элмир

      Аккуратными движениями кисточка проходилась по маленькому белому черепу, смахивая тонкий слой пыли. На полках, подвешенных к стенам теми мелюзгами Микаэля, лежали и другие кости.       Маттель покосился в сторону, задумавшись. Про многих животных ему рассказывал Элмир, а он, слушая его, создавал. Лишь некоторые были созданы им самим, но из-за нестабильной элементальной энергии выглядели странно, будто слияние нескольких зверей. Например, межданы изначально должны были быть маленькими оленями, а получились козлами с лапами.       И когда он этих зверей создавал, он проверял их, экспериментировал. Так он узнал, что межданы сильнее восприимчивы к температуре, что рыбы на суше не живут и так далее. Дома он хранил кости, остававшиеся после смерти животных. От них несло сильной элементальной энергией, к которой примешивалась другая, неизвестная Маттелю сила.       Запястье отозвалось слабой, тупой болью, и он нахмурился, жмурясь. В тот момент, когда Аксель напал на него, от него исходила та же сила, и она вгоняла кудрявого в страх. Светло-серые глаза брата в тот день глядели прямо в душу, и сейчас Маттель, отложив череп на полку, невольно посмотрел в сторону, на бело-красную скатерть. И тут же вспомнил про алеющую на его бледной руке кровь. Зажмурившись, он помотал головой и вышел в коридор.       По коридору ползали белые небольшие змеи, то исчезая где-то по углом, то появляясь в самых неожиданных местах: на шкафу, на кровати и под ней. Одна даже умудрилась переползти со стола на его руку и обвиться вокруг неë.       — Многовато вас в последнее время стало, — пробормотал Маттель, усмехнувшись. По неизвестной причине, змеи были единственными животными, которые ему нравились.       Выйдя на улицу, он тут же увидел Изабэль. Странная ухмылка расползлась по губам Микаэля, и он чуть прищурился. Девушка, видимо, почувствовав его взгляд, дëрнула белым лисьим ушком и повернулась к нему.       — Здравствуйте, Изабэль! — махнул рукой светрят, подходя ближе. — Когда там моë запястье должно пройти?       — Да через неделю где-то, я думаю... А что такое? Тебе хуже стало?       Маттель уставился на еë немного рваное ухо. Такая крохотная деталь у такой прекрасной девушки даже раздражала. Он знал, что Изабэль часто подбирала тех животных, что оставались в живых после его опытов, и занималась их лечением. И знал, что однажды кто-то цапнул ей когтями это ухо.       — Да нет. Просто продолжает болеть иногда. Я пойду дальше.       Бубенчик на его шее тихо звенел в такт птичьему пению над ухом. Эту штучку сделал Юма, сынишка Микаэля, который очень хотел украсить свою одежду. Ифрит тайком забрал один такой, упавший, и нашëл ему применение – этот тихий звон успокаивал Маттеля, будто уверяя, что так будет слышно, если Аксель снова его тронет. Ну, а сам Маттель чувствовал непреодолимое желание прийти и поиздеваться над братом теперь, когда он, связанный, ничего не мог ему сделать.

***

      Аксель спал с подвешенными, почти онемевшими руками, опустив голову. Возле его ног издевательски лежало несколько яблок, но он не мог до них достать, и потому сидел голодным, пока его не приходили навещать. Над головой раздался шорох – это Микаэль, сидевший на своëм привычном месте на камне, зачем-то лëг и отодвинулся назад, будто прячась.       Ядовитый аромат, к которому примешивался удушливый дымчатый запах, дошëл до носа Акселя даже сквозь сон. Узнав своего брата, он приоткрыл глаза.       — Что, спишь, сутулый? — усмехнулся Маттель. Он протянул палец, касаясь им губы брата, оттягивая и нащупывая белый клык. Аксель приоткрыл рот, не сводя чëрных глаз с неприятного гостя, и резко щëлкнул зубами, но Маттель уже успел убрать руку, посмеиваясь.       Белоснежный светрят взял одно яблоко, отëр о красную ткань, накитую на плечо, и откусил, насмешливо щурясь.       — Будешь? — произнëс он, протянув яблоко Акселю. Тот брезгливо скривился и отодвинул голову. — Значит, мне больше достанется.       Семнадцать лет. Сегодня семнадцать лет со дня рождения Акселя. И Маттель даже сейчас, спустя месяц, до сих пор издевается над ним.       Доев первое яблоко, Маттель протянул Акселю второе, прям к губам.       — Что, злишься? Злишься, да- Ай!       Удар рукой со всей силы прилетел Акселю по голове. Он зажмурился, а после, приоткрыв глаза, тихо замурчал от смеха. Ещë один удар прилетел ему по челюсти, и он замер, нахмурившись.       — Слушай, ты действительно слишком нервный какой-то, — пробормотал Маттель. Тоненькая капля крови выступила на его пальце. Крылатый тихо фыркнул. — Я тебя почти и не трогал, вообще-то.

***

      Маттель действительно не знал о "накопительном эффекте". Он не знал, что Аксель срывается после множества мелких действий в его сторону, потому что копит обиду на каждое. В понимании змеиного светрята любой осадок исчезает быстро.       Изабэль учила одного из детишек Микаэля. Судя по фразам, что светрят улавливал, это была медицина. Решив не отвлекать старшую, Маттель вернулся на свою территорию.       Его встретил очень недовольный зверëк, так похожий на Акселя. Тëмно-серый крупный кошачий напоминал своим телосложением гепарда, но более мускулистого и пушистого, как тигр. Чëрные тонкие полосы и пятна покрывали его шерсть, а голубые глаза смотрели так же, как и светло-серые глаза брата Маттеля – в душу. Мощный и длинный хвост зверя обвился вокруг удушенного зайца, белая кисточка немного распушилась.       — Чего тебе, лун? — буркнул Маттель. — Отдай зайца, посмотрю. Эй. Отдай!       Лун зашипел и вильнул хвостом, пряча добычу за собой. Когда Маттель подошëл, кот с крикливым: "Вьрмяу!!" махнул когтистой лапой. Светрят отошëл, и тогда зверь, отпустив зайца, выпрямил хвост и принялся есть, косясь на своего создателя.       — Наглая животинка... — буркнул Маттель. — Такая же наглая, как Áксель, — намеренно произнеся неправильно, добавил он.       Усевшись за стол, он взял иглу с ниткой. Благо, Микаэль, пусть и не бесплатно, научил его шить. Взяв красную ткань, уже вырезанную нужной ему формой, он принялся медленно и аккуратно, но всë ещë укалывая пальцы, делать края. Таким образом, у него формировалось пончо.

***

      Микаэль спрыгнул с камня, как только Маттель пропал, и встал возле Акселя. Немного посветлевшие, тëмно-серые глаза уставились на рогатого.       — ...Как ты?       Вопрос остался без ответа. Аксель отвернулся.       — Ничего не болит? — ответом на вопрос было слабое дëрганье чужого уха. — Аксель.       — Мне нельзя проявлять эмоции.       От такого тихого ответа Микаэль вздрогнул и наклонился к нему.       — Что за бред? Не слушай его, а! — махнул рогатый рукой. Аксель опять замолчал, покусывая губы, и Микаэль вздохнул, садясь рядом, на голую землю.       — Штаны.       — Что "штаны", Акс?       — Грязные. Будут.       — Плевать. Ну-ка...       Микаэль достал нож с кармана и принялся разрезать верëвки на ногах Акселя. Полосатый хвост светрята беспокойство задëргался, и Микаэль упëрся в него рогом, чтобы не мешался.       — Выпрями ноги, затекли небось, — вздохнул Микаэль и убрал ножик. Аксель медленно, по очереди выпрямил сначала одну стопу, по очереди шевельнув пальцами с тëмными, синеватыми подушечками, а затем и вторую. Хвостом он схватил Микаэля за запястье и притянул к себе, из-за чего рогатому пришлось упереться другой рукой в камень.       — Эм...       — Обещай мне, — быстро приговорил Аксель, так что Микаэлю пришлось навострить уши, — что останешься рядом.       — Да я, кажется, итак...       — Я обеспечу тебе защиту, — твëрдо произнëс крылатый. — Взамен мне не надо ничего. Просто будь рядом.       — О-обещаю...? — неуверенно пробормотал Микаэль, аккуратно освободив свою руку из хватки и отстранившись. — Тебе... Яблоко почистить? Ты косточки не любишь...       Аксель кивнул, и его вид снова стал безжизненным. Глаза приняли прежний чëрный цвет, и крылатый закрыл глаза, засыпая. Микаэль, поизучав его, аккуратно отрезал ножом верëвки и на руках, оставив только ту, что привязывала его за живот к камню. Приоткрыв глаза, его друг слабо кивнул, несвязно мыркнув что-то.       — Подушку принести? — тихо спросил Микаэль, уже вставая. В ответ – тихое мырканье.       Вместе с подушкой, положенной привязанному на колени, он взял и тонкое одеяло, которым накрыл Акселя. Крылатый, сложил руки на подушку, а голову на них, закрыв глаза.       "Спи спокойно, Акс..." — подумал Микаэль про себя, уперевшись пальцами в свой лоб. И словно наяву, в своих мыслях он услышал ответ: "Береги себя, Мика."

***

      На утро Аксель открыл глаза от громкого щебета птиц, невольно задумавшись, а затыкаются ли они хоть иногда. Микаэль лежал рядом, свернувшись клубком, и мирно спал. Взяв светрята за рог, Аксель аккуратно приподнял его голову и положил под неë подушку, после чего укрыл одеялом. Рядом на тарелке лежали овощи и что-то ещë. Белое, немного овальной формы, в твëрдой скорлупе.       — Это... Яйца птичьи... Белла принесла... Детëныши, — сонно пробубнил Микаэль, попытавшись сесть. Аксель грубо упëрся ладонью в его голову, толкая обратно.       — Спи. Рано.       Он взял яйцо и осторожно разбил о свою руку, когда Микаэль быстро заснул обратно. Его, тоже сонного, ничего не смутило в словах друга, как и желтоватая жидкость из яйца. Первой его реакцией было попробовать на вкус.       Содержимое яйца благополучно было испробовано, и он вздрогнул от странного, незнакомого привкуса. Долгое чувство голода немного слабело, пока он ел, но он поймал себя в руки и переключился на овощи. Микаэль проснулся спустя какое-то время, жалуясь на боль в спине от сна на земле.       — В следующий раз я тебе кровать тут устрою... — пробормотал Микаэль, кушая насильно предложенный Акселем помидор. — А сейчас, прошу извинить, я пойду лечить спину... Ауч...       Обняв друга, рогатый ушëл, напоследок потрепав его по волосам. Микаэль даже, не удержавшись, ущипнул его за ухо, посмеявшись, а Аксель наигранно оскалился. Успев сунуть помидор в его испачканные штаны, крылатый светрят, довольный собой, скрестил руки за головой и откинулся назад, наслаждаясь рассветом.