твое сердце все еще принадлежит мне

Удивительно, но Шейн был еще даже в состоянии соображать, учитывая то, сколько он уже выпил. Для ясности — Шейн реально очень, очень много выпил. Возможно, впервые в жизни он так сильно напился. По-хорошему, ему нужно было остановиться еще несколько часов назад, но у него не получилось. Они выиграли Кубок. Они выиграли гребаный Кубок. После всего, через что они с Ильей прошли — годы отрицания, а потом годы жизни в тайне; случайный аутинг и последующий разнос от комиссара MLH; переезд Шейна из Монреаля в Оттаву; свадьба; мерзкие комментарии людей, утверждавших, что они не могут играть в одной команде; тревога и депрессия — после всего этого Илья оказался прав, когда несколько месяцев назад сказал, что они станут настоящими претендентами на Кубок именно потому, что они вместе, а не вопреки этому. И Илья, господи, Илья. Он был невероятен. От него невозможно было отвести взгляд. Шейн смотрел, как он поднимал Кубок над головой, смотрел, как праздновал победу, как свободно смеялся — просто смотрел, как Илья оставался... собой, в самой чистой и концентрированной форме. Счастье буквально лилось из него через край и затапливало Шейна каждый раз, когда Илья смотрел на него, касался его, целовал или улыбался ему. Он был переполнен необузданным счастьем до краев. Никому не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась, поэтому празднование переместилось из раздевалки (где Шейн сделал несколько глотков теплого пива из Кубка и выпил три четверти бутылки шампанского) в «Монкс» (где у него было холодное пиво и слишком много желе-шотов, причем в шприцах — и в этом на сто процентов виноват Дайкстра) и в дом Будa (где он съел пару кусков пиццы, чтобы немного протрезветь, и запил это имбирным элем, который Илья каким-то образом достал буквально из ниоткуда. Потом Илья и Трой вызвали его и Луку играть в бир-понг, в который Шейн и Лука позорно проиграли, потому что Лука вообще не понимал, как работает эта игра). После этого Илья провел пальцами по позвоночнику Шейна, поддразнивая Луку за его никудышные навыки, и кожа Шейна загорелась. Внезапно ему расхотелось продолжать вечеринку. Ему удалось отвлечь Илью от празднования всего на минуту, чтобы затащить в тихий коридор дома Буда. Глаза Ильи сияли. Шейн прижал его к стене, удерживая всем своим телом. Затем начал целовать шею, спускаясь все ниже, время от времени покусывая. — Отвези меня домой, — прошептал он в теплую кожу его плеча. — Думал, ты уже никогда не попросишь, — ответил Илья. Попрощавшись со всеми, они стояли у дома Буда и ждали такси, которое заказал Илья. Шейн понятия не имел, сколько было времени, потому что его телефон сел еще в «Монкс». Батарея умерла под наплывом поздравительных сообщений от Хейдена, Джеки, Роуз, Джей-Джея, Светланы, Скотта Хантера, Райана Прайса и только Бог знает, кого еще — потому что, опять же, телефон сдох окончательно. Была уже поздняя ночь, но Шейн знал, что не сможет уснуть в ближайшее время. Внезапно он обрадовался тому, что перед этой серией они решили оставить Аню у его родителей — так им не пришлось переживать о ней, пока они были заняты победой в Кубке. Он буквально сгорал от желания к Илье. Ему так сильно хотелось коснуться его кожи, раствориться в его теле. Он потянулся, чтобы оставить засос на ключице Ильи, чувствуя, как чужой член упирался ему в бедро, когда к дому подъехала машина. Шейн услышал звук опускающегося окна, но был не в силах заставить себя перестать целовать Илью, чтобы обратить на это внимание. — О, привет, — сказал водитель. Кажется, женщина, подумал Шейн. — Я за Ильей Розановым? — Ага, да, это мы, — ответил Илья. — Господи, Холландер, дай мне одну секунду. Шейн отстранился от него только для того, чтобы Илья смог открыть дверь и затащить его в салон. Он залез в машину следом, и Шейн тут же набросился на него с очередным поцелуем. Слава богу, Буд жил всего в десяти минутах от них. Поездка, в целом, прошла даже спокойно, не считая того, что Илья с Шейном целовались всю дорогу как подростки на заднем сидении такси. Шейну хотелось залезть внутрь своего мужа, но, к сожалению, Илья повел себя благоразумно и пристегнул его, чтобы тот даже не смог залезть на него верхом. Дурацкий заботливый муж. Шейн как раз трудился над весьма впечатляющим засосом на ключице Ильи, когда тот отстранился. Он жалобно застонал и попытался снова вторгнуться в личное пространство мужа. — Шейн, — сказал Илья, положив руку ему на челюсть. Шейн не прекращал целовать его — он прикусывал и покрывал поцелуями его шею, челюсть, ухо, все, до чего мог дотянуться. — Милый, ты говоришь по-французски. Оу. Шейн этого даже не понял. Это потому, что он был так сильно пьян, или потому, что был ужасно возбужден? ¿Por qué no los dos? А почему не оба варианта? Стоп, это испанский. Наверное? Шейн уже не был так уверен. — Прости, — наконец ответил он. Вроде бы на английском. — Все хорошо, — прошептал Илья ему на ухо. — Меня заводит, когда ты забываешь английский. Шейн застонал, но его тут же прервал чужой кашель. Блядь. Неожиданно ему пришлось вспомнить о том, что они вообще-то были не одни, что они вообще-то целовались в машине незнакомки. Его щеки тут же покрылись румянцем. — Эм, — сказала женщина, повернувшись к ним. — Мы приехали. Илья посмотрел на нее в ответ. — Извините за это, — сказал он с улыбкой. — Все в порядке, — она тепло улыбнулась. — Поздравляю с победой. Мы с моей девушкой смотрели игру. Рада, что Оттава наконец выиграла Кубок. Илья улыбнулся в ответ — широко и счастливо. Шейн не сдержался и оставил еще один поцелуй на его щеке. — Спасибо, — ответил Илья. — Доброй ночи. Шейн вывалился из машины, пробормотав невнятное «спасибо» и понадеявшись, что Илья дал этой женщине хорошие чаевые. Он рылся в кармане в поисках ключей, когда почувствовал, как рука Ильи обвилась вокруг его талии. — Я сам, — сказал Илья, крутя ключи на пальце. Где-то вдалеке Шейн услышал, как уехала их машина. — Мм, — ответил он, скользя рукой под задравшуюся футболку Ильи в поисках теплой кожи. — Правда? Спотыкаясь, хихикая и воруя друг у друга поцелуи, они наконец смогли добраться до входной двери, оба переполненные счастьем. Илья возился с замком, в то время как Шейн медленно перемещал свои руки со спины Ильи ему на грудь. Он вел ладонями все выше и выше, пока не сжал в руке грудную мышцу, а затем ущипнул его за сосок. Илья выругался по-русски. — Что-то не так? — спросил Шейн и поцеловал его шею сзади. — Холландер, — захныкал Илья. Шейн продолжил играться с его соском. — Шейн. Я не могу открыть дверь, ты отвлекаешь меня. — Чем это я тебя отвлекаю, Розанов? — невинно спросил Шейн, наконец оторвавшись от соска и ведя рукой ниже, прямо к его полутвердому члену. — Ты ведешь себя плохо, — сказал Илья. Кажется, у него не получалось даже вставить ключ в замок. Шейн привстал на носочки и прошептал Илье на ухо: — Но мне нравится быть плохим, — он укусил мочку его уха. — Блядь, — выругался Илья. А потом начал пятиться назад, одновременно оттесняя Шейна. И прежде чем Шейн успел спросить, что происходит, Илья поднял ногу и со всей дури выбил дверь. Дверь с грохотом распахнулась, дерево треснуло, а часть металлической ручки со звоном упала на пол. Они оба посмотрели на теперь уже открытую дверь. — Ты выбил дверь, — сказал Шейн. — Да, — ответил Илья, а затем развернулся и подхватил Шейна на руки, отчего тот вскрикнул. — Какого хрена, Илья? — спросил Шейн, смеясь, пока Илья заносил его внутрь. Оказавшись дома, Илья поставил его на пол и отодвинул столик в прихожей — тот самый, куда они обычно бросали ключи и прочие мелочи, — чтобы подпереть входную дверь. — Это занимало слишком много времени, — сказал Илья и наконец снова поцеловал Шейна, тут же проникая языком ему в рот. Потом ненадолго отстранился. — И мой чертовски горячий муж мешал мне думать. Шейн снова рассмеялся, а потом не сдержался и в очередной раз поцеловал Илью. — Ты все еще хочешь? — спросил Шейн после того, как Илья прижал его к стене, улыбаясь их локальной шутке, отсылающей к их самому первому разу. — Я все еще хочу, — с усмешкой ответил Илья, прежде чем прикусить нижнюю губу Шейна. Он тут же смягчил укус поцелуем, запустив руки в волосы мужа и стянув с них резинку. В обычных обстоятельствах они бы не стали заниматься пьяным сексом. Даже несмотря на то, что были вместе больше десяти лет и за это время перепробовали миллион разных вариантов. Им всегда хотелось быть уверенными в том, что это принесет удовольствие им обоим. Но... Это были не обычные обстоятельства. Они, блядь, праздновали. Всю ночь они кружили вокруг друг друга, и Шейну было очевидно, что, хоть они оба и наслаждались празднованием с командой, каждый из них с нетерпением ждал их личной вечеринки дома. Рука Ильи скользнула под рубашку Шейна и слегка сжала его сосок. Шейн простонал ему в губы. Он отстранился — задача, достойная Геракла, за которую, честное слово, полагалась бы награда. — Пойдем, — сказал Шейн. — Поднимемся наверх. — Для тебя все что угодно, — ответил Илья голодным голосом. Шейн подтолкнул мужа вперед и направился к лестнице. Но Илья успел его перехватить и поднял на руки, сжимая ладонями ягодицы. — Илья, — со смехом произнес Шейн, обвивая руками его плечи. — Я могу идти сам. — Плевать, — ответил Илья и снова поцеловал его, идя к лестнице. Пожалуй, идея Ильи была и правда лучше. Шейн не мог оторваться от его шеи, пока Илья нес его вверх по лестнице. Когда они добрались до двери спальни, Илья распахнул ее ударом ноги. К счастью, дверь была приоткрыта, так что сегодня он не сломает еще одну. Шейн оторвался от него, чтобы выругаться. — Черт, Илья, — практически застонал он. Илья опустил его на какую-то твердую поверхность, и пьяному, затуманенному возбуждением мозгу Шейна потребовалось слишком много времени, чтобы осознать: Илья уложил его совсем не на кровать. Вместо этого Шейн растянулся на комоде. Кажется, они умудрились смахнуть с него все безделушки, когда Илья протащил его по верху. — Розанов, — произнес он. Илья в это время уже жадно целовал его ключицу, явно намереваясь оставить след. Отлично. — Илья, кровать же прямо здесь. — Слишком далеко, — ответил тот. Он стянул с Шейна рубашку через верх и прикусил оголившуюся грудь. Шейн перестал сопротивляться и пытаться перебраться на кровать, поэтому принялся за выполнение более важной задачи — освободить Илью от этой чертовой одежды. Он приподнялся с комода, стянул с плеч Ильи пиджак, а после — и футболку с надписью «ОТТАВА КЕНТАВРЫ — ОБЛАДАТЕЛИ КУБКА 2022», пропахшую пивом. Илья наконец-то — господи, наконец-то — перестал кусать и целовать шею и плечо Шейна, чтобы присоединиться к процессу, и его руки устремились к ширинке мужа, одним плавным движением расстегивая пуговицу и опуская молнию. — Выше, выше, — сказал Илья, начиная спускать джинсы с чужой задницы, прихватывая заодно и боксеры. Шейн снова откинулся на комод и приподнял бедра, чтобы Илье было удобнее стащить с него одежду. Внезапно Шейн подумал о том, что его голая задница прямо сейчас протирала их комод и завтра это определенно превратится в проблему. Но Шейну было плевать, потому что Илья вдруг отстранился и отвернулся от него, глядя на кровать. Шейн обхватил его бедра ногами и притянул к себе — грубое трение все еще спрятанного под одеждой члена Ильи о голую кожу заставило его снова застонать. — Куда, блядь, — выдавил Шейн, задыхаясь, — ты собрался? Илья самодовольно ухмыльнулся, наклоняясь, чтобы снова поцеловать Шейна, и проложил дорожку вниз по его челюсти, оставляя яркие следы на своем пути. — За смазкой, любовь моя, — ответил Илья, прежде чем прикусить мочку уха Шейна. Боже, завтра они оба будут выглядеть отвратительно. — Еще чего, — сказал Шейн, откуда-то находя в себе силы оттолкнуть Илью, уперев ладонь ему в грудь, прямо в эту дурацкую татуировку медведя. Он задрал левую ногу, положил ее Илье на плечо и пяткой толкнул его вниз — прямо на колени. Илья легко подчинился. Шейн откинулся на локти и удовлетворенно посмотрел на мужа, стоящего на коленях между его бедер. — У тебя не было времени донести меня до кровати, — сказал Шейн, самодовольно ухмыляясь Илье. — Значит, у тебя тем более нет времени идти за смазкой. Разработаешь меня языком, детка. Шейн винил во всем алкоголь, потому что обычно он не был таким властным в постели. Обычно он предпочитал уступать эту роль мужу. Но судя по дьявольской ухмылке Ильи и горящим глазам — будто Шейн только что вручил ему подарок, о существовании которого тот даже не подозревал, — он был совсем не против. — Блядь, — только и смог ответить Илья, прежде чем закинуть вторую ногу Шейна себе на плечо и резко подтянуть его к краю комода, так что его задница свисала с края, открывая Илье идеальный угол. Он сильно укусил Шейна за внутреннюю сторону левого бедра, и тот застонал — локти подкосились, спина ударилась о прохладную поверхность комода. Он потянулся вниз, схватил Илью за кудри и дернул за волосы сильнее, чем обычно, направляя туда, где он нужен был ему больше всего. Шейн услышал приглушенный стон, после чего рот Ильи накрыл его член, заглатывая наполовину. Шейн громко вскрикнул и потянул Илью за волосы еще сильнее. Илья, кажется, был не против, потому что застонал, посылая вибрации вдоль ствола Шейна. Мгновение спустя Илья отстранился и засосал два своих пальца в рот. Он потянулся вниз и прижал один к входу Шейна. — Мой кораблик, — прошептал Илья, прежде чем провести языком вверх по чужому члену. — Блядь, — застонал Шейн, когда Илья протолкнул кончик пальца внутрь. — Ты... ах, блядь, Илья... ты сейчас назвал меня кораблем? Илья в ответ промычал. — Да, — сказал он. — Маленьким корабликом. Наконец-то, наконец-то Илья наклонился, прижимаясь ртом там, где Шейн так жаждал его почувствовать. Кончик его языка коснулся входа, вылизывая — влажно и небрежно. Слава богу, он все еще был расслаблен после их утренних забав в душе. — Что... ах, почему именно так? — спросил Шейн. Палец Ильи проскользнул в него рядом с языком, и Шейн судорожно вздохнул. — Потому что, — ответил Илья между движениями языка, — ты всегда такой мокрый, Шейн. — О боже, — простонал он. Он был так близок к разрядке, но отказывался кончать без Ильи внутри. Он сильно сжал основание своего члена. Долгое время спальню наполняли лишь звуки, издаваемые ртом Ильи, разбирающего Шейна на части языком и пальцами, и всхлипы Шейна в ответ на старания мужа. Когда Шейну стало тяжело сдерживаться, он потянул Илью за волосы, чтобы его прекрасный муж наконец перестал растягивать его. — Да? — спросил Илья, встречаясь с Шейном взглядом. Выглядел он просто невероятно: щеки раскраснелись от возбуждения, подбородок и губы блестели от слюны. — Я готов, Илья, пожалуйста. Илья не ответил. Просто расстегнул брюки и спустил их, вышагивая из штанин и пинком отправляя одежду в угол спальни. Затем он начал прокладывать дорожку поцелуев вверх по телу Шейна — по животу, груди и шее, — и Шейну оставалось лишь закрыть глаза, утопая в ласке. Илья обхватил его рукой за шею, приподнял их обоих и тут же споткнулся, ударяясь коленями о край комода. — Бля, — выругался Илья. Он прижался лбом к плечу Шейна. — Пиздец. — Илья? — спросил Шейн, в голосе звучало отчетливое беспокойство. Он нежно запустил пальцы в его волосы. — Ты в порядке? Илья ответил не сразу, громко простонав. — Тебе больно? — спросил Шейн, пытаясь сползти с комода. Илья остановил его, уверенно положив руку ему на бедро. — Нет, я в порядке, — ответил Илья. Он тяжело дышал, и Шейн ему не верил. — Просто... эм, комната... затанцевала? — с сомнением произнес он, неуверенный, что подобрал правильное слово. — Закружилась, — подсказал Шейн, нежно улыбаясь. — Комната закружилась. — Да, это, — ответил Илья. — Мы слишком пьяны для этого, — сказал Шейн со смехом. Он продолжил одной рукой перебирать волосы Ильи, а другой гладить его вверх и вниз по позвоночнику. Он поцеловал Илью в макушку, в висок и в лоб — всюду, куда мог дотянуться. — Нет, — хрипло сказал Илья. — Мне просто нужна минута. — Ладно, — ответил Шейн. Он решил, что если Илья не придет в себя в ближайшие пару минут, он уложит их обоих в кровать, и плевать на стояки. Когда он уже практически был готов все свернуть, Илья потянулся вниз и сжал его член. — Блядь, — выдохнул Шейн. — Черт, как хорошо. Илья припал губами к его шее, осыпая поцелуями. И все же Шейн колебался. Он доблестно оттягивал Илью от своей шеи, заставляя встретиться с ним взглядом. В глазах у Ильи прояснилось. — Ты уверен? — спросил Шейн. — Да, — мгновенно ответил Илья. — Просто... можешь лечь обратно? Шейн приподнял бровь. — На этот холодный комод, на котором ты так сильно хочешь меня трахнуть? — спросил он с ухмылкой. Илья закатил глаза, и жар тут же вернулся. — Кстати, я только что вспомнил, — сказал Шейн, пока Илья целовал его грудь, и каким-то образом умудрился открыть верхний ящик комода, порыться там и нащупать коробку презервативов с бутылочкой смазки. Он вытащил добычу, и Илья оторвался от внушительного засоса, над которым работал на левой грудной мышце Шейна, чтобы оценить улов. Он моргнул. — Ах ты маленький засранец, — произнес Илья с благоговением. Шейн только самодовольно ухмыльнулся в ответ. В отместку Илья прикусил его сосок. — Ты знал, что они здесь есть? — спросил Илья, встряхивая коробку презервативов и вытаскивая один. Он разорвал упаковку зубами в ожидании ответа Шейна. — Может быть, — ответил Шейн. Илья раскатил презерватив и капнул смазку на пальцы. — То есть ты просто хотел, чтобы я тебя вылизал? — спросил он. — Ну, сработало же, — ответил Шейн и тут же зашипел, когда Илья протолкнул в него холодные пальцы. В ответ на это он выдохнул: — Козел. — Маленький засранец, — повторил Илья. Он капнул еще смазки на ладонь и покрыл ею член. Поднял с пола чью-то футболку и вытер руку. — Но твой засранец, — ответил Шейн нежно. — Мой, — произнес Илья. Шейн схватил левую руку Ильи и прижал ее к своему сердцу. Его кольцо — кольцо, которое Шейн выбрал для него, кольцо, гласящее, что он принадлежал только Шейну, кольцо под стать его собственному — холодило теплую кожу. — Твой, — сказал он. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя, — ответил Илья. Затем Шейн откинулся обратно на комод и обхватил ногами бедра мужа. Илья потянулся вверх той рукой, что лежала на груди Шейна, и засунул свои пальцы ему в рот. Шейн застонал вокруг них. Наконец Илья вынул их и провел влажной ладонью по члену Шейна, покрывая ствол его собственной слюной. Затем наклонился вниз, расставив предплечья по обе стороны от Шейна. Он крепко его поцеловал, и Шейн почувствовал, как Илья осторожно вошел в него. Его снова поразило, с какой нежностью Илья Розанов его любил. А следом окатило осознание: Илья Розанов будет любить его вот так до конца своей жизни. Ну до чего же ему повезло. Вскоре все связные мысли потерялись под натиском удовольствия, вибрирующего по всему телу, пока Илья вколачивался в него снова и снова. Илья бормотал на смеси английского и русского, признания в любви лились из него на обоих языках. Шейн крепче сжал ногами его бедра, игнорируя ноющий синяк на своей ноге от заблокированного броска двухдневной давности. — Илья, — выдохнул он, пока тот вколачивался в него. Раздался громкий стук и треск, который Шейн проигнорировал, охваченный удовольствием. — Илья, я уже близко, пожалуйста, пожалуйстапожалуйстапожалуйста. — Я тоже, — ответил Илья. — Тогда кончи для меня, — умолял Шейн, притягивая Илью к себе для поцелуя. Илья ответил на поцелуй, продолжая вбиваться в него, и Шейн кончил, зажмурившись, пока его семя разбрызгивалось между их животами. — Блядь, Шейн, блядь, — выдохнул Илья, вколачиваясь в Шейна сильнее и быстрее в погоне за собственной разрядкой. Шейн вдруг начал соскальзывать, гравитация тянула его вниз, и теперь мир начал кружиться уже вокруг него. К счастью, Илья обхватил его плечи руками и держал крепко. Мир все еще был под наклоном, но по крайней мере больше не кружился. — Давай, — сказал Шейн, обхватывая Илью руками вокруг талии и приподнимаясь, чтобы прошептать ему на ухо. — Кончи, детка. Илья кончил, и Шейн мог лишь держаться за него, пока они вместе проживали последние волны экстаза. Илья вышел из него, и прежде чем Шейн успел что-то сказать или сделать, уже попятился назад, подхватывая его на руки, словно тот свежеиспеченная невеста, и понес в ванную. На этот раз Шейн не сопротивлялся, позволяя Илье усадить его на столешницу и позаботиться о нем. Пока вода нагревалась, Илья избавился от презерватива, а потом потянулся в душ, проверяя температуру. Илья вернулся за Шейном и помог ему забраться в душ, и тот застонал, когда горячая вода ударила ему в спину. Илья взял любимый шампунь Шейна и нежно начал массировать ему голову, стараясь не попасть мылом в глаза, а затем бережно направил его голову под струю, чтобы смыть. Когда он закончил, Шейн ответил тем же. Илья распределил кондиционер по волосам мужа, а потом Шейн делал то же самое с ним. Они стояли под водой вместе, позволяя теплым струям омывать их ноющие тела, и это было просто... умиротворяюще. Они смывали с себя прошедший день. Этот день. Они сегодня выиграли гребаный Кубок. Или вчера вечером. Неважно. Прежде чем он осознал, что делал, Шейн начал хихикать. — Любимый? — спросил Илья с улыбкой. Шейн не мог ему ответить и просто уронил голову на плечо Ильи, сотрясаясь от безудержного, заразительного хохота. Он почувствовал, что Илья тоже начал смеяться, и вот они просто стояли в душе, вода лилась на них, пока оба заходились в истерике. — Мы сделали это, — наконец выдавил он между приступами смеха. — Мы выиграли гребаный Кубок. Смех Ильи стих первым, и он поцеловал Шейна в мокрые волосы. — Мы сделали это, — ответил Илья. — И сделали вместе. Шейн чуть отстранился и посмотрел на Илью. И именно в этот самый момент его желудок скрутило. — Черт, — выдал он, прежде чем прикрыть рот рукой и стремительно выскочить из душа. Он едва успел добраться до унитаза, как желудок вывернуло наизнанку. Пока его рвало, он слышал, как Илья выключил воду, и почувствовал, как тот накинул пушистое полотенце ему на спину. В конце концов Илья сел на пол рядом с ним — волосы мокрые, на штанах от тренировочного костюма влажные пятна в местах, где он не успел толком вытереться. — Ужас, — наконец выдал Шейн, когда, кажется, желудок опустел. — Дайкстра и его ебаные желейные шоты. — Ага, — нежно сказал Илья, запуская руку в мокрые волосы мужа. Шейн прильнул к теплому прикосновению. — Встать сможешь? Шейн кивнул, и Илья помог ему подняться, держа за локоть, чтобы тот не потерял равновесие. Шейн позволил Илье прислонить его к раковине и завернуть в сухое полотенце. Пока он осторожно вытирался, Илья откопал дешевую зубную щетку, потому что знал: Шейн захочет почистить зубы, но только не своей обычной щеткой, потому что блевотина — это мерзко. Илья выдавил пасту на обе щетки, и они стояли бок о бок, пока чистили зубы. Закончив, Шейн кое-как нанес свой любимый лосьон, а Илья ушел в смежную гардеробную и вернулся с футболкой и боксерами для Шейна. Когда Шейн оделся, Илья спросил: — Нормально? Шейн кивнул. — Сон поможет. — Тогда пойдем спать, — ответил Илья. Они доползли к кровати в темноте, и Шейн был ужасно рад, что они все-таки потрахались не на ней — хотя Илье он в этом ни за что не признается. Простыни были прохладными на ощупь, и как только они оба укрылись, Шейн перекатился на Илью, отчего-то все еще отчаянно нуждаясь в нем, все еще желая ощутить его теплую кожу. Он устроил голову на груди мужа, и ровный стук его сердца служил Шейну колыбельной. Если бы он только знал как, он бы забрался Илье под кожу, свил бы себе дом в его сердце. Он был уверен, что был бы там в безопасности. — Шейн, — внезапно произнес Илья. Шейн, уже почти уснув, промычал в ответ. — Спасибо тебе, — сказал Илья. — За что? — спросил Шейн. Он почувствовал, как Илья сглотнул. — За то, что приехал в Оттаву. За то, что полюбил эту команду. За то, что добыл нам Кубок. Шейн тут же сел, борясь с накатывающей тошнотой. — Илья, — сказал он. Он положил ладонь на его щеку, большим пальцем обводя прекрасные скулы. — Детка, послушай меня. Илья моргнул, глядя на Шейна, его голубые глаза были широко распахнуты. Шейн продолжил: — Илья, эта команда выиграла бы Кубок в этом году со мной или без меня. Он не удивился, когда Илья начал качать головой в знак несогласия, но Шейн лишь плотнее прижал ладонь к его щеке. — Нет, я серьезно, — сказал Шейн. — Эта команда, Илья, пошла бы за тобой на гребаную войну. Они любят тебя и доверяют тебе. Ты взял эту любовь, это доверие и сказал им, что веришь в них. Ты принял их такими, какие они есть, и сказал им, что они могут победить. Глаза Ильи стали влажными, но это ничего. Шейн сможет вынести это за Илью. — И поскольку ты — это ты, и поскольку ты потрясающий капитан, ты, наверное, думаешь, что они могли бы сделать это и без тебя, — по тому, как Илья едва заметно улыбнулся, Шейн понял, что на правильном пути. — И, возможно, ты прав, но это нисколько не умаляет всего того, чего ты достиг. Илья поднял руку и накрыл ею ладонь Шейна. — Ты взял комок глины и вылепил из него нечто невероятное, — продолжил Шейн. — Ты создал семью, а потом привел их к победе. Это все ты. — Шейн, — произнес Илья дрожащим голосом, и слезы наконец покатились по его лицу. Шейн принялся их вытирать. — Это я должен благодарить тебя, — сказал Шейн. — За что? Шейн только улыбнулся. — За то, что позволил мне быть частью этого. — О, — выдохнул Илья, после чего Шейн наклонился и поцеловал его. Они целовались несколько минут, прежде чем Илья оторвался. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я люблю тебя, — ответил Шейн. — А теперь давай спать. Илья прижал Шейна к своей груди и обхватил его обеими руками, держа крепко-крепко. Шейн заснул легко — словно погружаясь в теплую ванну холодной ночью.

***

Утром Шейн разлепил глаза, и его встретило ослепительное солнце, пробивающееся сквозь шторы. Он громко застонал, а потом перевернулся, чтобы снова прильнуть к Илье, и обнаружил, что мужа рядом нет. — Блядь, — пробурчал Шейн. В полусонном состоянии он оценил свое состояние. Голова раскалывалась. Левое колено пульсировало. Плечо затекло — скорее всего, оттого что он слишком долго спал в одной позе. Во рту было ужасно сухо, и язык прилипал к зубам и небу при каждой попытке пошевелить им. Он был зверски голоден, и внезапно вспомнил, что выблевал ту скудную еду, которую съел прошлой ночью. А еще ему надо было отлить. — Блядь, — повторил Шейн. Он героически выбрался из постели и добрался до ванной, чтобы облегчиться, но даже это оказалось почти непосильной задачей. Закончив и вымыв руки, он подумал, стоит ли попытаться найти Илью или просто заползти обратно в кровать. Он выбрал второй вариант, хоть и ужасно расстроился, что его муж куда-то ушел. Только он успел снова зарыться под одеяло, как услышал, что Илья вошел в комнату. Ну, одной проблемой меньше. — Любимый, — произнес Илья. Голос у него был такой же хриплый. — Любимый мой, покажи мне, пожалуйста, свое прекрасное лицо? Скрепя сердце, Шейн стянул одеяло вниз, чтобы посмотреть на Илью. И пусть Илья был похож на призрака — слишком бледная кожа и мешки под прищуренными глазами, — он все равно был самым красивым человеком, которого Шейн когда-либо видел. И тут до Шейна дошло, что в руках Илья держал синий Gatorade и тарелку с двумя кусочками тоста. — О боже, я так тебя люблю, — выпалил он скороговоркой. Илья лишь улыбнулся, передавая ему тарелку и напиток, который тот немедленно открыл и сделал большой глоток. — Блядь, как же хорошо, — сказал он, осушив четверть бутылки за раз. — Подумал, что это поможет, — ответил Илья, устраиваясь в постели рядом с Шейном. — А, и я принес тайленол. Шейн поставил тарелку на колени и требовательно протянул руки, и Илья вложил ему в ладонь две таблетки. Шейн запил их еще одним глотком Gatorade. — Съешь это, — сказал Илья, нежно притягивая Шейна к своей груди. — У тебя в желудке пусто. Шейну было уже все равно, что в постель могли попасть крошки. Это проблема будущего. Он съел кусочек одного тоста и запил его еще одним глотком Gatorade, а потом начал делиться с Ильей, кормя его маленькими кусочками. Они сидели в уютной тишине, медленно расправляясь со едой. Когда Шейн закончил, то поставил тарелку на прикроватный столик, а Илья бросил пустую бутылку в направлении коридора. В другой раз Шейн обязательно бы поворчал по этому поводу, но сейчас у него не было сил разговаривать, так что он просто теснее прижался к Илье. Он надеялся урвать еще пару часов сна, как вдруг в мозгу вспыхнуло воспоминание. Не открывая глаз, он сказал: — Ты сломал входную дверь. — Да, — только и ответил Илья. — Ты выбил ее ногой, — продолжил Шейн. — В мою защиту, — сказал Илья, — мой муж был очень сексуальным и не переставал меня целовать. Шейн уже собирался сказать, что никакое это не оправдание, но в этот момент у Ильи начал громко звонить телефон. Ощущение было такое, будто в мозг вонзили несколько ножей. — Ауч, — застонал Шейн, когда Илья отстранился. — Пожалуйста, выключи. Илья отключил звук, а затем начал быстро что-то печатать. — Кто это был? — спросил Шейн, когда Илья закончил. — Юна, — ответил Илья. — Проверяет, живы ли мы. — Чего она звонит так рано? — спросил Шейн. — Холландер, уже почти час дня, — засмеялся Илья. Телефон снова завибрировал. — Она говорит, что пыталась дозвониться до тебя, но все время попадала на голосовую почту. — Телефон разрядился, — ответил Шейн, внезапно вспомнив. Он попытался зарыться еще глубже в грудь Ильи, но тот, зараза, отказывался обнимать Шейна нормально, отвечая Юне. К счастью, закончив, он положил телефон на прикроватный столик и притянул Шейна к себе в объятия, его ладони сразу же легли на чужую голову, и пальцы начали осторожно перебирать волосы. — Наверное, надо бы его зарядить, — закончил Шейн наконец. — Да, — ответил Илья, нежно поглаживая его голову. — Чтобы люди не думали, что ты мертв. — Кажется, я и правда мертв, — сказал Шейн. — Не думаю, что у меня когда-либо было такое похмелье. — Вот трагедия, — ответил Илья. — У русских не бывает похмелья. Шейн застонал от столь вопиющей лжи и сильно пихнул его. — Пошел ты, — сказал он. — Я тебя ненавижу. — Нет, не ненавидишь, — пропел Илья. — Ненавижу, — упрямо настаивал Шейн. Ему удалось вырваться из чужих объятий, и он скрестил руки на груди. — Я подаю на развод. — Отлично, тогда я наконец-то смогу жениться на Светлане, — сказал Илья с ухмылкой. Шейн сверлил его взглядом. А потом повернулся спиной к Илье и зарылся под одеяло с головой. — Развод, — наконец произнес он. — Мы разводимся. Завтра подаю бумаги и забираю Аню. Он услышал, как Илья ахнул, и не смог сдержать улыбки, когда одеяло вдруг резко сдернули. И вот Илья уже был рядом, осыпая поцелуями все лицо. — Не-е-ет, любовь моя, я не буду жениться на Светлане, — сказал Илья между поцелуями. — Не забирай Аню! — Я так и знал, что все дело в собаке! — грозно ответил Шейн. — Дело не только в собаке, — сказал Илья. Шейн надул губы. Это был грязный прием, и он прекрасно это знал, но ему было все равно. Иногда ему просто нравилось видеть обожание Ильи, открыто написанное на его лице. Как и предполагалось, Илья сломался мгновенно, подаваясь вперед и снова целуя его повсюду. — Любимый, я никогда не смог бы жениться на Светлане, — сказал Илья. — Кто бы тогда ругал меня за разбросанные грязные носки? Шейн закатил глаза и отстранился от Ильи. — А, то есть я тебе нужен только для того, чтобы я пилил тебя? — спросил он. — Вау, как романтично. — Да, но ты еще очень хорошо делаешь минет. — То есть ты меня просто используешь? — Не-е-ет, я люблю тебя, — сказал Илья, скуля. Боже, он такой милый. — Я хочу быть с тобой! — Не уверен, что этого достаточно, — ответил Шейн, с трудом подавляя улыбку. — Что, если я сделаю панкейки? — спросил Илья, сладко улыбаясь. Ох, как же Шейн его обожал. И все же он сделал задумчивый вид. — Я хочу с черникой, — наконец сказал он. — Боже, Холландер, почему тебе всегда надо запихать эти лишние витамины в и без того хорошую еду? — Панкейки с черникой, или сделка отменяется, Розанов, — четко ответил Шейн. — Ладно, — сказал Илья, театрально простонав. — Но себе я сделаю с шоколадной крошкой. И Шейн ничего не мог с собой поделать. Честное слово, не мог. Он притянул Илью к себе и целомудренно поцеловал в губы. Довольный, он отстранился, но продолжил прижиматься лбом ко лбу Ильи. — Хорошо, — сказал он. — Договорились. — Договорились, — ответил Илья. Илья стащил его с кровати, и Шейн подошел к комоду за домашними спортивками. Вот только... одна из ножек комода была сломана, из-за чего вся конструкция наклонилась под странным углом. — Что случилось с комодом? — спросил он. Они оба посмотрели на него. — Не помню, — наконец произнес Илья. — Видимо, это случилось, когда я тебя трахал. Илья перевел взгляд на Шейна, расплылся в кривой усмешке, а потом рассмеялся. Шейн, очарованный своим мужем, последовал его примеру. А потом поморщился. — Черт, — сказал Шейн, прижимая пальцы к виску. — Пойдем, — ответил Илья, отводя пальцы Шейна от его головы и переплетая со своими. — Давай-ка тебя покормим. Еда, да. Звучало заманчиво.