Рост

      Клуб «Диоген», как и всегда, славится своей тишиной и покоем. Правила гласят о полном игнорировании окружающих, позволяя каждому погрузиться в свои мысли, в чтение газет… Основатель и не думал, что однажды правила заведения будут ему на руку.       Майкрофт Холмс, сохраняя свой строгий и сдержанный образ, был обязан хотя бы иногда посещать свое заведение для наблюдения за порядком и демонстрации уважаемым людям, уверяя их, что человек при правительстве твердо стоит на ногах и можно положиться на него даже в столь смутный период в стране, а на душе…       Прошло всего пара месяцев со дня победы над преступным лордом, ценой жизни знаменитого детектива. Майкрофт прижал руку к глазам, стараясь сдержать эмоции. Кем бы он ни был, но потеря родного младшего брата была большим ударом, которая до сих пор продолжает давать о себе знать, и он уверен, что это не прекратится.       Он также время от времени посещает 221B на Бейкер-стрит. Сначала это было отголоском привычки, попыткой хотя бы немного почувствовать родную кровь и душу. Холмс, который не раз выражал недовольство по поводу любви младшего к хаусу, да и не только он, теперь же отдал бы всё, чтобы хотя бы эта часть Шерлока осталась в этом мире, в этом маленьком уголке страны. Но он не мог требовать такого от мисс Хадсон или же мистера Ватсона, которые были такими же сторонниками порядка и которым нужно также жить дальше… Сейчас он посещает эти стены, чтобы успокоить душу за любезно предложенной чашкой чая и послушать от обывателей истории о брате.       У него самого в памяти было не мало эпизодов: начиная с тех, когда учил своего непоседливого брата первым шагам, вскоре пожалев, что тот научился бегать по всему дому, сшибая все углы, до их перепалок на разной почве… Ну и глупые же были ссоры… Также он припомнил мальчика, который мельком пробегает в детских воспоминаниях. Славный был ребёнок. Он был из бедной, самой обычной семьи, что держалась на плаву благодаря своему честному труду и внутреннему оптимизму и, вопреки положению, все же втерся в семью Холмсов: мальчишка часто играл вместе с Шерлоком, из-за чего втягивался в неприятности. Майкрофту, как старшему брату, приходилось извиняться перед родителями за травмы или испорченные вещи из-за игр с Шерлоком. К их счастью, семья была снисходительна и даже угощала свежей выпечкой, несмотря на непростое положение… Холмс слабо, но помнил этот вкус и уют их дома… Интересно, как они сейчас?       От воспоминаний директора отвлек стук в дверь. Нахмурив лицо, он всё же стёр с лица следы былой ностальгии и твёрдым голосом произнёс:       — Входите.       В его кабинет, прямо говоря, занырнул мужчина, но, несмотря на габариты, на лице была самая тёплая и дружелюбная улыбка из всех возможных, казалось, что лишь она может осветить и отогреть помещение. Гость молчал, ожидая разрешения на нарушение правила.       — Раз пришли сюда, значит, не для того, чтобы помолчать, — заметил директор, оценивая взглядом непрошеного посетителя.       — А Вы стали ещё серьёзнее, чем я помню, — вынес вердикт мужчина, продолжая носить ту же улыбку, но глаза… Прежде выражавшие лишь почтение, после его слов заметно смягчились, словно только сейчас полностью признав человека перед собой.       Майкрофт стал анализировать стоящего человека, отмечая крепкое сложение, свидетельствующее о физических трудах, но дорогой костюм говорил, что гость не из рабочего класса, по крайней мере, не сейчас, о чем говорит лёгкий кокни-акцент. Внешность такая, что сложно не запомнить, но директор не мог припомнить никого, кроме…       — …Чарли? — перед его глазами тут же встал образ того мальчишки: не по годам маленький, бледная, несмотря на происхождение, кожа, белоснежные волосы, которые часто были спрятаны под грязью и пылью от игр или помощи родителям по хозяйству… Сейчас же перед ним стоит совершенно другой человек, и это сбивало с толку.       — Большая честь для меня, что признали, господин директор, — выражая своё глубокое уважение, гость поклонился.       — Ты… Я уже и не думал, что увижу тебя, — отголосок такого далёкого, безаботного прошлого и так внезапно… Не то чтобы Майкрофт считал, что тот мальчик пропадёт в пучине жизни, совсем напротив: Чарли всегда интересовался многим и пытался поглотить всю информацию, что ему давали, хватался за них, как за спасательный круг, уже тогда понимая их ценность. Майкрофт, уже привыкший наставлять и обучать младшего, без труда это делал и с ещё более младшим ребёнком, показывая тому те или иные книги, рассказывая о своих знаниях, но он совсем не ожидал, что Чарли так вырастет. Во всех смыслах. — Как канул в лету, так и всё… — на самом деле вина тут лежала не только на самом госте, но и на Майкрофте: учёба заграницей, редкие письма… Редко какие связи в силах такое выдержать. — Рад, что жив и здоров, — смягчив свой тон, честно сказал Холмс. После своих слов он осознал, что даже если для него гость всё ещё оставался тем же мальчишкой, с той же улыбкой, подобной теплому камину в доме, он уже вырос и требовал другой тон… К тому же, сейчас он ещё стал небольшой, но нитью, связываящая его с прошлым, где был брат.       — Взаимно и… Примите мои соболезнования, — Чарльз склонил голову, с лица пропало то тепло и заменилось холодной скорбью.       — Спасибо, — отведя взгляд, произнёс директор. — Так, что Вас привело ко мне? — для Майкрофта казалось очевидным, что давно потерянный подопечный пришёл не только за выражением сочувствия, иначе бы он нашёл другой способ с ним связаться, а не зашёл в место полное уединения и конфиденциальности.       — Да, есть одно дело, — гость присел на свободное место. — И, если не растеряли вашу хваленую семейную дедукцию, то прекрасно поймёте, о чем я, — весь вид мужчины говорил о состоятельности и негласном авторитете. Взгляд стал острее и проницательнее, словно лишь им перережет глотку. Удивительная метаморфоза, особенно на фоне пары минут назад.       — …И подумать не мог, — перед ним сидел не просто мужчина, который добился всего трудом и имел какое-нибудь успешное дело или заправлял бизнесом… Природа совсем иная, уже знакомая, но всё ещё не близкая…       — Жизнь — забавная штука, не правда ли? — с усмешкой отметил Чарльз Диккенс.       — Не то слово… — лицо директора также сменилось на подозрительное и ожидающее любую угрозу. — Так что от меня нужно мафии?       — Не думаю, что удивлю. Всего лишь гарантия безопасности и прикрытие, если понадобится. От нас же любой товар, услуга, — деловито говорил мужчина, но в тоне слышалась скука, будто объяснял ребёнку очевидное.       — С чего Вы решили, что я соглашусь?       — Хотя бы с того, что Вам не привыкать к такого рода сотрудничеству. Я ведь прав? — тусклый огонёк пробежал в глазах. Мужчина давал понять, что он точно знает, о чём говорит, и у него есть всё, чтобы это доказать другим.       — …Каковы ваши цели?       — За сохранность нашей страны можете не переживать. Я сам глубоко люблю свой дом и родину. У… Организации нет цели развалить всё, хотя нынешняя ситуация прямо манит, — со смешком, будто сказал хорошую шутку, заверял мафиози.       Холмс стал мрачнее прежнего, не оценив слова гостя. — Но Вам повезло, что мы в этом не заинтересованы, в отличие от всяких пешек, — взгляд был направлен за окно. Вниз, где ходил народ, спешащий по своим делам или делающий вид, что у них они есть.       — Повезло?.. Вы хотите контроля над, так называемыми, пешками?       — И исключительно во благо страны. Праведным людям часто сложно выживать в столь грязном мире честно. Ну, Вы это знаете, — вновь то дружелюбное лицо, которое успешно скрывает натуру носящего. — Мы же можем протянуть эту руку помощи.       — С чего мне Вам доверять? Можете ли дать какие-то гарантии?       — Я могу дать больше, чем гарантии. Например, указать на змею в рядах Ваших людей или же ликвидировать, — тон был таким непринужденным, будто они сейчас обсуждали погоду за окном. — Разумеется, предоставив доказательства перед этим. Всё в знак доброй воли и благих намерений.       — По-вашему, это доказательство того, что вы не помогаете вредителям?       — Вредители, — лицо собеседника на мгновение скривилось. — Слово подходящее — не спорю. А вот то, что Вы решили, что я могу помогать им, это даже оскорбительно. Признаю, что мы многое не углядели и допустили не мало, но и преступный лорд не решил их всех в одно мгновение, хотя та кровавая бойня была впечатляющей, — до ушей Диккенса долетели все подробности того события. Столько аристократов полегло в одну ночь. — Мог бы, выразил всё своё почтение перед ним, — мафиози всё продолжал свою речь. — Но сейчас я смог набрать достаточно людей и, заверяю, что каждый из них готов работать во благо организации. Ни шаг в сторону. Последствия всем доходчиво объяснили.       Прямо сейчас директор находился в смятении: с одной стороны, он уже однажды так доверился и, как итог, страна действительно очистилась и даже укрепилась среди народа, но с другой — это уже не просто благодетели, уничтожающие болезнь общества, это люди, которые ведут и контролируют эту болезнь. Весы в разуме взвешивали все за и против, пока процесс не прервал голос гостя:       — Почему люди так не любят крыс?       — Что? — внезапный вопрос выбил из колеи.       — Крысы. Все считают их лишь грязными животными, несущими болезни и беды. Есть ли в этом правда? Безусловно. Но крысы — это весьма умные животные. Если их выдрессировать, как следует, они будут исполнительнее собак. И, в отличие от собак, проникнут в маленькую щель, вынюхают всё, что угодно и принесут всё, что угодно прямо в руки, — жестом Чарльз сжал ладонь. — Бесценные помощники, на мой взгляд.       — К чему всё это?       — К тому, что в моих рядах полно таких крыс. Они без труда принесут всё, что я попрошу, и без сожалений станут палачами для тех, на кого укажу. Надо будет, и разнесут чуму, — хмыкнув своей шутке, мафиози продолжил. — Если согласитесь, то они будут также служить и Вам.       — Доверять крысам. Забавно. Не находите?       — Нахожу, но я уже давно убедился, что есть звери куда подлее и изворотливее, — взгляд направлен куда-то в никуда, словно просматривая кадры былой жизни. — У меня нет причин не доверять крысиному королю, а у него нет причин меня подводить. — Глаза вновь сфокусировались на собеседнике. — Также как и у меня Вас. Я не посмел бы обмануть Вас после всего. Может, для Вас дела минувших лет ничего не значат, но не для меня. Я ценю каждую проведенную минуту с вами. Вы оба были светлыми пятнами моего детства… Хотел бы я встретится с вами хотя бы немного раньше, — на лице появилась горькая улыбка. — Может быть, я бы ввязался в ещё одну авантюру с Шерлоком, как в те старые-добрые времена, а Вы бы, как и тогда, ругаясь, но всё же уладили, и мы бы вместе пили чай, заедая свежей выпечкой.       — Давите на больное, — руки невольно сжались от последних слов.       — Каюсь, но это вовсе не со зла, — виновато говорил Чарльз. — Я всегда был сентиментальным, а сейчас… Это особенно обострилось.       — Понимаю, — невольно отвёл взгляд, коря себя за минутную слабость перед ныне опасным человеком.       — В любом случае, я уже слишком сильно задержался и отнял бесценное время у самого директора, — вставая, говорил мафиози. — Я не тороплю с решением, но прошу принять обдуманно. Лишние носы и уши никогда не повредят. В уплату могу даже лично доставлять весточки, кому пожелаете. Щедрое предложение, между прочим, — на веселе произнёс мужчина. — Гарантирую полную анонимность и секретность, — показательный поклон на прощание, и на этом покинул старого друга и наставника наедине с ещё большими мыслями.

***

      Только покинув клуб, Чарльз приметил уже ожидавшего его человека.       — Мистер Диккенс, мы уже взяли на мушку ещё нескольких. Пока подозрительных действий не замечено.       — Превосходно.       — Что же до Ваших дел?       — Только вынюхал про одних, и уже суешь нос ко мне? — хмыкнув, заметил мужчина.       — Называйте это профессиональной деформацией, сэр.       — Буду называть это крысиной натурой, Гектор, — это замечание вовсе не оскорбило, а напротив, развеселило собеседника, заставляя захихикать. Для человека, с гордостью носящего титул крысиного короля, это сравнимо с комплиментом в самом высоком проявлении. — Уже нашли лазейки до вероятного адресата?       — Само собой. Вы сможете без проблем проникнуть к нему в любой момент. Ни единый глаз не увидит, ни единое ухо не услышит.       — Славно.       Проходя по тротуару оживленной улочки, взгляд Чарльза зацепился за мальчика-газетчика, кричащего горячие и срочные новости. Преисполненный ностальгией по тяжёлому, но счастливому детству, он вложил в руку ребенка монетку, взяв газету.       — Спасибо, сэр! — кричал вслед юный работяга. — Чтож, — продолжая свой путь и обращаясь к верной крысе, говорил мужчина. — Назови мне все новости, находящиеся здесь, — покачав свертком газеты, начал игру.