Признание виновника

— … Ну, в общем, вот. — Джейс, ну не так буквально! — Я заволновался, Виктор! Я правда думал, что нас отстранят после такого. — Да никто не собирался тебя отстранять, Джейс. Хеймердингер шутит так, пойми уже. — Шутит? Я на суде почему-то не заметил у него подобного… юмора. — Я про юмор ничего не говорил. Просто… Идем по домам. — Хорошо. *** Хеймердингер выходил из своего кабинета, готовя важную речь. Речь о состоянии Виктора. Конечно, его несильно волновало здоровье ученика как минимум в силу того, что с этим ничего нельзя было сделать. Но дело сколько было не в ухудшениях, сколько в улучшениях. И улучшения вызваны были не пачками серебряных блистеров, нет. Виктор ни с того ни с сего начал спать, когда положено! Виктор, которого с поступления — которое ношение купленной формы пилтоверской академии и незаконное ее посещение — ни разу не видели выспавшимся! Хеймердингер должен был убедиться, что мальчик (которому так-то 27 лет, но что это в сравнении с 307 летним йордлом) не нашел себе опасных приключений. И так, профессор отправился с первого этажа на третий. *** Вечер. Третий этаж. Коридор – пустырь академии. А все от того, что стены сделаны на славу. Помимо отменной герметичности, у них высокоуровневая звукоизоляция. Волокнистая структура наполнения стен в самом прямом смысле поглощала звуки, не давая пищи сплетникам. Итак, пока в коридоре стояла морозящая душу тишина, в одной лаборатории двое ученых пили чай. Не какой-то там навороченный, с этикетками и надписями рода: “лучшие сорта – лучшие чаи”, “исконно королевский напиток”, “насыщенный вкус”, “для тех, кто любит себя по-королевски”. Они пили самый обыкновенный чай, рассматривая свои справки на ЗППП. — Ну тебе, Джейс, не стоило, конечно, — высказался Виктор, откладывая документ. Отпил из чашки, съел кусочек имбиря вприкуску с горьким шоколадом. — Я тебе доверяю. — Доверяешь не доверяешь, а провериться стоило. И тоже самое, — он сделал глоток и сильнее закутался в полотенце, — я могу сказать и про тебя. Виктор хмыкнул, смотря поверх справки. Откинул полотенце, скрывающее наготу и сказал: — Тогда начнем, раз уж мы чисты и разогреты чаем? — Пожалуй, да, — Джейс встал и аккуратно сложил свое полотенце на стол. И Виктор продолжил с усмешкой: — Могу предложить сочный минет. — Хорошая идея, партнер, — Джейс почесал затылок, огляделся, будто стол мог пропасть и, убедившись в обратном, оперся на него. — Милости прошу к нашему шалашу. — Джейс, так заунские торговцы в свои палатки зазывают, — Виктор подкатил на своем стуле прямо к члену Джейса и застыл. — Мне, кажется, у меня вполне ничего так… Товарчик. Не думаешь? Виктор холодными руками с силой прошелся по смуглым бедрам, а потом потянулся вверх и выкрутил Джейсу сосок. Джейс болезненно застонал, спускаясь ниже и царапая спину неровностями стола. Лаборатории нужен капитальный ремонт. Виктор на это представление покачал головой и посмеялся. Погладил джейсову грудь с нежностью, с громким чмоком поцеловал живот: — Люблю тебя, — и прижался щекой к животу, рукой обхватывая полувозбужденный член Джейса. Сжал, провел вверх-вниз. Пульс у Джейса участился, дыхание начало сбиваться. Виктор, с совершенно ангельским видом, обхватил головку губами, смотря Джейсу в глаза на грани предательского смешка. В глазах Виктора метались искорки будто от ничем не примечательной игры. В глазах Джейса на карусели эмоций крутились чертята. Холод лаборатории резко контрастировал с горячим и влажным ртом, вызывая мурашки и заставляя задыхаться в звуках удовольствия. Удовольствия, которое множилось их любовью. Искренностью. Дыхание обоих то и дело прерывалось, когда Виктор заглатывал глубже, сильнее смыкая губы и помогая себе внизу рукой. Любовно очерчивались языком тонкие вены, головка упиралась в мягкое горло. Незанятая рука Виктора проползла дальше по телу Джейса, и остановилась на соске, уже не выкручивая, а нежно поглаживая в извинении. Руки Джейса напоследок взлохматили викторовы волосы, а потом спустились к напряженной шее. Разминая мышцы, Джейс выудил из Виктора пару стонов, вибрация которых приятно прошлась по члену, вызывая цепную реакцию. — Виктор… — Джейс, — Виктор выпустил орган, по которому стекала ниточка слюны и посмотрел на Джейса. А тот посмотрел на него. И оба они делали это с одним обоюдным ощущением. Обоюдным ощущением тела любимой души прямо перед собой. Оно спряталось во взглядах расширенными зрачками, отзывалось еще теплыми отпечатками ладоней и исключительной заботой. — Я… Ты устал? Ты мог бы присесть на стол, — с этими словами Джейс развернулся и начал стелить свое и викторово полотенца на стол. Виктор мгновенно сощурился, откатился от Джейса, сгорбился и обхватив себя руками, отчеканил: — Я не буду заниматься сексом на столе. Даже не думай. — А? Нет-нет, ты не так понял. Я имел ввиду просто чтобы мы целовались на столе. То есть ты на столе, а я на полу стоять. Неловкость проскочила молнией, сменяясь на удивление Виктора. Он молча подобрал костыль и встал рядом с Джейсом. Посмотрел на место, где были размещены полотенца. Посмотрел на Джейса. — Ты мог бы меня… — Подсадить? Да! Сейчас, — Джейс перехватил опору Виктора, заменив ее собой. Просунул руку под колени, – Виктор к тому моменту забросил руку Джейсу на шею – поднял и усадил. — Вот так. — Спасибо…, — с растерянностью. Джейс положил свои руки Виктору на спину. Начал гладить, грея. Виктор обхватил торс Джейса ногами. — Поддержка нужна? Ноги. — Нет, — и Виктор поцеловал его в губы. О, поцелуи с подачи Виктора получаются многозначительно острыми. Острота имбиря, викторовых клыков и, наконец сама его манера целоваться – с интересом исследователя, очерчивая ряды зубов и проходясь языком по небу. А то, как он дышит прямо в рот перед следующим поцелуем… Улыбаясь с затуманенной страстями головой, Джейс говорит: — М, тебе надо преподавать, Виктор. — Что преподавать? — Курс, в названии которого есть слово “поцелуй”. Ну, там, знаешь… “Практический тренинг: Магия поцелуя: от дружеского до романтического”. — Уже открыт и ты мой единственный сту… — Виктор, мальчик мой, здравствуй! — ХЕЙМЕРДИНГЕР? — прозвучало в унисон, Джейс машинально закрыл собой Виктора, будто они при обстреле. Хотя, если так посмотреть… Хеймердингер же, на картину событий, предоставленных ему, отозвался не менее беспокойно: — О, вот почему ты сменил режим, Виктор. Ну, это хорошо. А вот к Джейсу у меня остаются вопросы. — Какие? — Джейс вовремя останавливает себя от того, чтобы развернуться всем корпусом. — Завтра обсудим. В два часа дня. *** — Профессор, извините! Да, я трахаю вашего ученика.