A knife in the back.

From the diaries of Pomni. XX.XX С самого начала своей никчемной жизни я осознавала свое низкое положение, которое угнетало меня сильнее с тех самых пор, как я в первый раз столкнулась с материальными трудностями. Впервые это случилось, когда умерли родители. Тогда мне было пятнадцать. Это был сильный удар для ничего не знающего о взрослой жизни подростка. Мне резко пришлось спасать себя от жестокого внешнего мира, и даже сейчас, спустя полноценных три года, я не могу представить, как смогла вытащить себя оттуда и до сих пор дышу и даже наслаждаюсь некоторыми моментами жизни. С того времени я испытала на себе весь круговорот издевок со стороны сверстников и упреков со стороны людей постарше. Мою семью не любили в округе, наверное, потому что мои родители были недостаточно успешны, постоянно затягивали с платой за жилье, не могли позволить себе оплату моего образования, иногда отказывали себе в некоторых вещах, поэтому у окружающих нас людей создалось впечатление о неполноценности нашей семьи. В основном общество не принимает таких, как мы. В смысле, не несчастных бедняков, с которыми стыдно даже беседу поддержать, а людей, которым немного не повезло в этой жизни. Да, мне не посчастливилось родиться в богатой семье какого-нибудь бизнесмена, я не могу позволить себе многое и никогда не смогу этого сделать, но... В бедности есть свои плюсы. Ты можешь не утруждать себя необходимостью общения с другими важными шишками, не страшишься их обидеть или сказать что-нибудь не то в их присутствии. Ты свободен от чужого мнения (почти), ты можешь не задумываться о том, что на тебя постоянно обращены сотни глаз, и это самое главное — ты свободен. Самое важное, что есть в нашей жизни, — это свобода. И свободу можно расценивать по-разному. Для кого-то это независимость от чужого мнения, кто-то называет свободой состояние, просыпаясь при котором ты не чувствуешь необходимости куда-то вставать и в спешке собираться, а кто-то желает стать свободным от долгов и прочей рутины, желает навсегда избавиться от мысли, что должен кому-то, что вынужден отсчитывать копейки в своем кошельке и половину отдавать банку. А я вот желала быть свободной от всего этого одновременно. От злых языков «добрых» соседей, от постоянной нужды собираться и до ночи скитаться от дома до кафе, от кафе до музыкальной студии, вечером — от студии до гостиницы, и поздней ночью — от гостиницы, наконец, опять домой, и от постоянного желания взять еще кредит, потому что денег на выплату прошлого не хватает. Мои родители тоже так жили: от зарплаты до зарплаты, от нового кредита до очередного кредита. Совершенно не задумываясь о будущем, папа и мама сбежали из дома будучи влюбленными студентами, думали, что у них все впереди, что они еще успеют выучиться и жить в свое удовольствие, только кое-что пошло не по их плану. Они только стали жить вместе, как через месяц узнали, что скоро у них появлюсь я. После этого все пошло наперекосяк, но родители сначала этого не поняли. Они были слишком молоды и слишком влюблены, чтобы избавить себя от роковой ошибки. Возможно, не будь меня, все было бы иначе. Возможно, тогда молодая пара успела бы выучиться, смогла бы жить в свое удовольствие и навсегда забыть слово «нужда». Они могли бы построить карьеру, могли бы создать свою частную арт-галерею, как всегда и мечтали, но я слишком рано появилась в их жизни, и им пришлось отказаться от всего из-за меня. В итоге три года назад они разбились на машине, пока ехали в Манхэттен составлять договор о совместном сотрудничестве с каким-то крупным бизнесменом, которому понравились их картины. Думали, что наконец-то заживут нормально, что мы сможем выбраться из этой дыры нужды и бессилия, что наконец-то настала белая полоса в нашей жизни. Наверное, им просто не было суждено стать счастливыми. И мне, как их дочери, тоже не суждено познать спокойную и умиротворенную жизнь, ведь я все-таки оказалась в клетке. Поняв, что теперь не смогу совмещать школу с местами заработка, я забросила учебу и в попытке выжить устроилась на несколько подработок разом. Планировала свой день так, чтобы очередная подработка не мешала другим подработкам и постоянной работе. Часто не высыпалась, выжимала из себя последние силы, но рутина поглощала меня изо дня в день, как болото, своей безнадежностью и бесконечностью. Мне было ужасно одиноко первые несколько месяцев, у меня ничего не получалось. Сколько бы сил я ни вкладывала в работу, сколько бы ни старалась, денег все равно никогда не хватало. За однокомнатную квартирку на востоке Нью-Йорка я отдавала большую часть своей месячной выручки, а на еду и быт уходили остатки, да и то при этом часто голодала или питалась всухомятку, потому что плата за квартиру постепенно становилась выше. Работая пару лет без перерывов и отдыха, без нормальной пищи и сна, я начала сильно изнурять себя: быстрее уставала, стала страдать от головных болей и частых приступов головокружения. Поначалу не обращала на это внимание, думала: вот подзаработаю на жизнь, возьму отпуск и тогда отдохну. Практически не обращала внимания на постоянную слабость и усталость, боль в теле, бессонницу. Так шло время. С каждым месяцем мой молодой организм только сильнее подводил меня, и вскоре, из-за частых обмороков, я лишилась нескольких рабочих мест, потому что «ходячий мертвец» был им не нужен. Я могла запросто упасть в кафе с подносом еды и дорогого шампанского в руках, могла забыть важное поручение от музыкального директора, могла случайно зарегистрировать номер на административной стойке в гостинице на фамилию совершенно другого человека. Мое здоровье подкосилось, и я не могла нормально работать. Я понимала, что нужно что-то с этим делать, только не имела понятия, что именно. Два дня сидела без дела дома, продумывала свои дальнейшие шаги, а на третий пошла к врачу, ведь свободного времени у меня стало гораздо больше, чем раньше. Я решила, что мне нужно как можно скорее выявить свою болезнь и начать лечиться, прежде чем успею сдохнуть от голода на улице, когда меня выгонят за неуплату жилья. В тот момент я ужасно переживала из-за того, что потеряла места своего дохода, ведь мне и раньше катастрофически не хватало ни на оплату квартиры, ни на нормальную одежду или еду, а если принять в расчёт, что я стану получать втрое меньше, выйдет очень страшная картина, и я не смогу жить как раньше... Впрочем, я до последнего оттягивала этот момент осознания, чтобы не расстраиваться раньше времени (наверное, по натуре я оптимист, который до последнего будет надеяться на лучшее; такими же были и мои родители в свое время, за что крупно поплатились). Вскоре я попала на бесплатный прием к врачу, сдала нужные анализы и получила результат: кахексию. Так называлась моя болезнь, а способствовало этому мое физическое и моральное состояние. Когда я осталась одна и начала работать как проклятая, я не задумывалась о том, что мой организм этого не выдержит и быстро истощится. Также, когда я покупала дешевые продукты и экономила на них, я не задумывалась о том, что вскоре мне придется отдать еще больше накопленной суммы для того, чтобы не умереть в скором времени. Я вышла из больницы в полном смятении и неверии. До последнего не могла определиться, что должен чувствовать человек вроде меня, которому поставили диагноз и практически сообщили, что он скоро умрет. Мое положение было катастрофически ужасно, и если бы у меня было хоть чуть-чуть свободного времени на отдых и деньги на еду, ничего бы не случилось, и я бы не опасалась костлявой старухи за спиной, но в моей ситуации было бы гуманнее сейчас начать копить на свой гроб, нежели как-то справляться с проблемами. Нет, я не хотела прощаться с жизнью, хоть и была зла на судьбу из-за ее несправедливости, хоть и не была счастлива от мысли прожить всю жизнь в крохотной квартирке, напоминавшей мне о родителях и наших последних днях, проведенных вместе, хоть мне и не хотелось проживать изо дня в день уготованный мне сценарий, состоящий из подработок и вечной рутины. Но и умереть вот так, нелепо и глупо уйти вслед за своими любящими родственниками, мне не хотелось. Судьба просто издевалась надо мной или желала дать мне возможность покончить с мучениями? Я так и не поняла, что именно от меня тогда требовалось, но даже если и так, я не сделала ничего, за что мне приходилось бы так страдать. Я понимала, что чуда не случится и мне на голову не упадет кирпич, но все-таки невольно на это надеялась. И именно в это самое трудное для меня время появился он — шанс на спокойное выживание. --- Однажды ночью, когда я уставшая возвращалась с очередной новой смены домой, когда дешевые люминесцентные уличные лампы, как обычно, слабо освещали мой неблизкий путь, в каком-то переулке, недалеко от дома, ко мне пристали несколько незнакомых парней. Их лица были полностью изувечены шрамами, и я поняла это даже сквозь кромешную тьму, окутывающую весь переулок, а их одежда сливалась с густой ночной темнотой, вызывая у меня внутренний трепет и смертельный страх. Помню, у кого-то из них в руках красовались по огромной бите, а у одного парня в кармане виднелась рукоятка стопроцентно заряженного пистолета. Эти люди точно были не из любителей закона или обычных банальных ромео, поющих серенады под окном своей любимой с просьбой простить. От них так и веяло криминалом, весь их вид кричал о том, что сегодня они ищут приключений или просто способ расслабиться, в котором непременно должна присутствовать моя скромная персона. Как только я осознала это, то до ужаса испугалась. И настолько мне стало нехорошо, что из-за усталости, внутренней слабости и душераздирающего страха я чуть не упала в обморок прямо там, на асфальте. С трудом сохранив самообладание, я попыталась сделать вид, что заблудилась в темноте, и очень удивилась, поняв, что иду в совершенно другую сторону. Медленно повернула назад, мысленно прикидывая все возможные варианты быстрого обхода к дому или секретные закоулки, в которых можно будет затаиться, если вдруг придется убегать, как вдруг меня окликнул низкий бархатный голос, принадлежавший человеку с пистолетом в кармане: — Девушка, вы заблудились? — В любой другой ситуации я бы обратила внимание на дружелюбный тон и блестящую улыбку на прекрасном лице, даже сквозь шрамы оно выглядело завораживающе красивым, но сейчас я судорожно сжимала в пальцах рукав своей темной, потрепанной жизнью полупрозрачной рубашки, и как же я пожалела в тот момент, что не надела длинный шоколадный свитер, надежно скрывающий под собой все части тела, и протертые джинсы вместо алой юбки. Сейчас она как никогда показалась мне слишком короткой. — Так мы вас проводим. Опасно гулять в такой поздний час одной по улицам Бруклина, мало ли что может случиться, — на этих словах он неприятно ухмыльнулся, будто вложил в них иной, совершенно скрытый смысл, понятный только его компаньонам, уже окружившим меня со всех сторон. Меня передернуло. Мне понадобилось пять секунд для того, чтобы собраться с мыслями и попытаться уверенно (хотя бы без дрожи в голосе) заявить, что их «помощь» мне не нужна, и дом мой находится в трех шагах отсюда, поэтому «добродушным» гражданам не нужно беспокоиться за мое благополучное возвращение в квартиру. На это они только рассмеялись, все так же настаивая на совместной прогулке. В тот момент кто-то из них прикоснулся к моему плечу, и я вздрогнула, попытавшись восстановить дыхание. Я была на грани безумия, казалось, в любой миг могла сорваться и закричать на всю улицу, только от страха не могла выдавить из себя ни звука, или меня удерживали биты, находившиеся в нескольких сантиметрах от моей головы, и злосчастный пистолет у одного в кармане. Было понятно, что, подняв шум, у меня был бы только один выход из этой ситуации, после которого я навсегда распрощаюсь со своей короткой семнадцатилетней жизнью. Поглощенная этими раздумьями, я не поняла даже, как меня интеллигентно потащили по направлению к какому-то из многочисленных углов на улице, скорее всего, чтобы не привлекать лишнего внимания после того, как начнется мой персональный ад. Вдруг я поняла, что в моем нынешнем состоянии очень мало шансов выбраться из этой ситуации. И бесполезно что-то кричать, пытаться убежать, кусаться или драться. Их пятеро, а я совершенно беззащитна и больна, у меня нет сил на то, чтобы бороться за свою невинность или жизнь, но даже теперь в моем распоряжении есть небольшой выбор. Я могу сильнее унизить себя на все оставшиеся месяцы, что мне отведены, или закончить со всеми мучениями быстрее. Только животный страх не дал мне здраво осмыслить это предложение, и я повелась на зов сердца: изо всех сил закричала на всю улицу, ухудшив свое и так непростое положение. Я плохо помню, что произошло потом, но то, как меня ударила чья-то сильная рука и я упала на асфальт, разбив себе затылок об стену ближайшего здания, я запомнила отлично. За секунду я оказалась на твердой поверхности, в ушах раздался невыносимый гул, а вокруг заплясали черные пятна. Я вот-вот могла упасть там без сознания, но что-то схватило меня за волосы, не давая этого сделать и сконцентрироваться лишь на адской боли. Заметила, что чьи-то руки принялись расстегивать верхние пуговицы на моей рубашке, машинально попыталась сделать движение рукой, но она не поддавалась, поэтому с трудом повернула голову влево и увидела, что меня держит еще один из их компании. Начала кричать от ужаса, но поняла, что не слышу собственного крика, и зыркнула на рот, плотно зажатый другой сильной рукой. Остальные двое человек стояли сзади и сверлили меня похотливыми взглядами. От страха я не чувствовала ни своих рук, ни своего тела, поэтому могла лишь смотреть на ужасную картину моего падения, но, наверное, это было и к лучшему. Я просто бессильно сидела на асфальте, пыталась сфокусировать взгляд прямо перед собой и размышляла о том, что будет дальше. Я не слышала ничего, ничего не видела перед собой, мои мысли были далеко, а из глаз текли слезы отчаяния. Я не чувствовала физической боли, я вообще ничего не ощущала, кроме моральных мучений. Мне было противно от самой себя, я хотела вырваться из их стальной хватки и содрать с себя кожу, до того было мерзко, но не чувствовала даже своих пальцев, и вскоре сдалась. Закрыла глаза, все мое внимание поглотил шум в ушах, сильное головокружение и тошнота. Сложно было понять, из-за чего именно я себя так чувствовала: то ли из-за панической атаки, то ли от удара головой о кирпичную стену, но мне было уже все равно, я не хотела понимать и осознавать эту чертову реальность, хотела впасть в транс, открыть глаза и оказаться на своей узкой кровати с серыми от старости простынями и мягкими подушками. Мне надоело принимать жестокие подарки от судьбы, я уже не выносила ее юмора. Мне просто хотелось остаться за сценой хотя бы раз в жизни, не брать участия в главной роли психологически больного героя. Ну, ведь могла же я не столкнуться с этими извращенцами сегодня, могла же прийти спокойно домой и нормально отдохнуть. Но самый страшный и невыносимый факт не давал мне забыться: ничего уже не вернешь. И вот тут-то, в этот самый момент, к телу вернулась чувствительность, когда мне, в прямом смысле слова, залезли под юбку. Я не хотела открывать глаза, я не хотела опять убеждаться в реальности происходящего, но, ведомая инстинктами, все же сделала это. Мой померкший взгляд впился в человека с пистолетом в кармане. Он первый завязал со мной разговор и первый начал изучать мое тело. Сейчас он сидел прямо напротив меня, неотрывно разглядывал что-то на моей шее и шарил длинными пальцами по моему бедру. В мои глаза он не смотрел. Его лицо горело возбуждением и похотью, он грезил таким безумным желанием войти в меня, что от осознания этого становилось дурно. Чтобы окончательно не спятить, я бросила взгляд на других. У них были такие же безумные рожи и странный блеск в глазах, не предвещающий ничего хорошего. Меня пробрал озноб, а к горлу подступила тошнота, и я изо всех сил старалась не думать о том, что со мной происходит. Рука парня с пистолетом прильнула к бюстгальтеру, и на этом мой кошмар закончился. Вдруг из-за угла выскочила огромная тень, которую я не успела разглядеть. Она стремительно налетела на парня напротив меня и прижала того к стене. Следом послышался мат, раздались звуки борьбы, кто-то из насильников схватился за биты, но тень была быстрее их. Она незаметно пронеслась назад и ловко вырубила двух рослых парней, стоявших спереди от меня и глазевших раньше на все прелести представления. Теперь они лежали на асфальте в метре от меня. Еще двое, которые держали меня по обе стороны, кинулись на врага, и я наконец-то почувствовала долгожданное облегчение. За секунду все забыли о моем существовании. Я воспользовалась моментом, собрала все оставшиеся силы и поспешила на ватных руках выползать из этого жуткого тупика, так как ноги меня больше не держали, а их я еле чувствовала. Понимала, что далеко не уползу, но должна была попытаться свалить оттуда, хотя бы потому, что не знаю точных причин своего везения. Голова сильно кружилась, в воздухе витали черные точки. Я мысленно проговорила слова благодарности тому, кто вступился за меня, пусть и не знала точных намерений его поступка, и почувствовала слабость, разливающуюся по всему телу. Но прежде чем провалиться в забытье, сквозь шум в ушах услышала чьи-то поспешные шаги по жесткому сухому асфальту...