«Воспоминания.»

[9 мая 15:51] ::Clues🍡:: — всех с 9 мая! // Идеи для фф появляются редко, но попадают метко в мой мозг, да так, что выходит какой-то бред🥰

***

      Саэ сидел в просторной гостиной, на диване, напротив телевизора, по которому транслировался футбольный матч. Испания против Германии. А в команде Испании, в Барче, на позиции форварда играл Банни Иглесиас, который только что забил гол. Да такой охеренный, что Саэ, смотрящий за этим, сжал челюсти настолько крепко, что зубы неприятно заскрежетали. Когда лицо Иглесиаса показали в крупном плане, Саэ снова невольно рассматривал его ненавистную рожу. Бледная, почти как у метвеца кожа. Алые, как кровью налитые глаза. Белые, как перья общипанной курицы волосы. И уродующий до тошноты шрам в виде креста на всё лицо. Всё то же самое. Каждый первый, кто хоть раз общался с Банни, сказал бы, что он очень навязчивый, приставучий и упёртый. А также, что он не следит за своим языком. И тем более за тем, что он делает. Взглянешь на него, на его лицо, увидишь шрам, и в голову так и долбится мысль: "Кто-то не сдержался и он уже разок получил по заслугам". Саэ тоже посещала похожая мысль, но не такая же. Она заставляла прокручивать в голове неприятные воспоминания. Скоре всего, неприятные для них обоих. Итоши часто вспоминает тот день, когда он, ещё игравший за Реал Мадрид, 15-ти летний пацан, поехал со своим клубом и ещё некоторыми футбольными клубами Испании в детский лагерь для ребят до 18-ти лет на весь июнь. Среди этих "некоторых футбольных клубов Испании" была и Барча, где играл и сейчас играет Банни Иглесиас. Дальше по лабиринту воспоминаний Саэ проводят по каждому дню, которые запомнились из-за выходок Иглесиаса. Например был случай, когда Банни и некоторые знакомые Саэ, уломавшие его пойти с ними, решили ночью перелезть через забор и уйти с территории лагеря. Побродить ночью по лесу. Всё прошло хорошо, но они случайно повредили забор, когда вылезали. Когда выяснилось что они сбегали ночью группой в размере 6-ти человек, все, по инициативе Иглесиаса, который всё это придумал, сказали что это Саэ их уломал. Мелкий 15-ти летний Саэ уломал каких-то 17-ти летних пацанов, где каждый почти на голову его выше, сбежать ночью из лагеря. Умора просто. Но им поверили. Или как во время похода Иглесиас уломал вожатых забрать на территорию лагеря "безобидного медвежонка, потерявшегося в лесу". И даже пообещал, что посмотрит за ним. В итоге ночью на территорию лагеря пришла мама "безобидного медвежонка, потерявшегося в лесу" и разнесла уличный туалет, в котором оставили её дитё. Ну или малиновая ночь, перед которой Саэ спрятал все свои вещи, которые по итогу были стащены. Причём они были стащены Банни, отчего им пришлось целоваться. Ещё Саэ помнил историю, как Банни проснулся раньше всех (как он потом узнал от других ребят Барчи), пришёл в корпус Реал Мадрида, спрятался там, а когда все ушли в душ, забрал вещи всех ребят их команды, и сложив в один большой пакет, протолкал в дырку бывшего уличного туалета. Смешно было всем, кроме вожатых и Реаловцев. Вещи не достали. А также Королевская ночь, в которую все ребята из корпуса Барчи массово спиздили их зубную пасту, и из-за этого Реаловцы не могли "атаковать". У Саэ на утро всё лицо было красное от пасты, которую ему почти по всему лицу бережно, щедрым слоем намазал Иглесиас. А, ну и был случай, как они пошли купаться на речку всеми. Но в воду шли по желанию. Вода была довольно холодной, так как была только середина июня. Поэтому все купались ближе к берегу, где вода была теплее. Там был высокий мост, доходивший продолжительностью до той воды, которая была ещё холодной. И глубина там была больше. Там могли бы купаться те, кто умеют плавать, если бы было жарче. Саэ тогда стоял на этом мосту, наблюдая за ребятами, которые купались в воде чуть ближе к берегу. Сам Саэ плавать тогда не умел, но Банни, подошедший к нему со спины с лучезарной улыбкой, толкнул его в воду. Он не знал, что Итоши не умеет плавать. Когда Саэ пропал с поверхности воды на 5 секунд, на 10, а потом на полминуты, Банни не на шутку так перепугался и прыгнул за ним, так как умел плавать. В итоге Иглесиас вытащил из воды и себя, и Саэ. Они чуть не утонули (Саэ два раза), но Банни зашло. Они потом одни неделю пролежали в изоляторе, так как заболели из-за того, что вода была холодная. Из развлечений у них были пазлы и карандаши. Только бумаги в изоляторе не было, а пазлы Саэ быстро собрал. Поэтому они изрисовали все белоснежные стены изолятора, писали на стенах свои имена, рисовали демонов и звёздочки, и исписывали стены одной фразой на трёх языках: Déjennos salir (исп), Let us out (англ), 出してくれ (яп). И вот ещё история, проплывшая у него в памяти. Случилась она в последний день. Банни во время завтрака выкрал у одного из вожатых ключи от корпуса рабочих, и пока все были на утренней зарядке, пробрался туда, и нашёл у одного из вожатых под подушкой презервативы. Затем он пробрался внутрь директорской через открытое окно кабинета почему-то отсутствующего директора, и закинул эти презервативы ему в сумку, которую он всегда с собой носил. Эту часть он сам им рассказал. Дальше Саэ уже видел. На пламенной речи директора вечером, о том, что сегодня последний день их тут пребывания, Банни у всех на глазах вытащил у него из сумки эти резинки. Директор был в ярости. Вот тогда смешно было всем. Кроме "жертвы", разумеется. В общем-то, таких историй много было. А больше всего ему запомнилась дискотека, которую директор детского оздоровительного лагеря "Arcoíris" устроил в честь того, что это последний день их пребывания тут был. Световое шоу из какого-то аппарата в актовом зале, несколько столов с бокалами, в которых был сок, и колонки, громко игравшие музыку и пару раз слетевшие на некоторых песнях. Немного тише они играли медленный танец. Песню, во время которой подростки приглашали друг друга на танец. Саэ не то что бы ожидаемо получил приглашение станцевать от Банни. Итоши бы отказал, но не успел, так как Иглесиас резко схватил его одной рукой за запястье, а второй за талию. Причём крепко, едва не больно. А потом потащил младшего почти в центр зала шагами назад, утягивая с собой. Саэ кричал на него, но из-за музыки этого было не слышно. И вот, Банни, ещё крепче стискивая его руку и ухмыляясь, начал танец, ведя Саэ за собой в такт музыки. Он стискивал его аж до хруста рёбер. Итоши наступил пяткой на носок ноги Иглесиаса, в результате чего оба оступились и чуть не упали. Что Саэ, что Банни танцевали не очень, и такое потом случалось ещё не один раз, из-за того что Саэ плюсом сопротивлялся. Младший вцепился в плечо Банни одной рукой, так как вторую больно стискивали, и пытался хоть немного отстраниться. Через долю секунды его рука уже потянулась вниз, к столу, около которого они сейчас проходили. Он схватил бокал и со звоном, поглощённым громкой музыкой, разбил верхнюю часть о край стола. Сок полился под ноги. Младший, даже не задумавшись и держа острый предмет у себя в руках, резко проводит по лицу партнёра две длинные полосы, сложившиеся крестом. Саэ сразу отпустили. Нет, даже оттолкнули. Да с такой силой, что Итоши чуть не упал. Иглесиас стоял не с удивлением на лице, не с шоком, хотя, так можно было подумать из-за широко раскрытых глаз, а с искренним испугом. Саэ аж выронил это "орудие" из руки, разбивая остаток бокала. Банни что-то кричал ему через музыку. Что-то, чего Саэ не смог расслышать. Всё лицо старшего было в крови, а к глазам начали подступать тяжкие слёзы чистой боли, которая сейчас ощущалась в полной мере из-за раны. Особенно когда кровь начала стекать на одежду. Саэ был в панике, а вожатые даже подошли не сразу, но позже Банни повели в медпункт. Саэ стоял неподвижно, только глазами наблюдая, как его уводят. А опомнившись, взглянул на свои руки: левая в крови, а на запястье правой вырисовывался отчётливый синяк чужих пальцев, который даже в неярком свете актового зала было хорошо видно. Под конец вечеринки, хотя Саэ было трудно так назвать это мероприятие, Итоши вышел на улицу самым первым. Даже когда музыка ещё играла и все веселились. Он решил найти Банни, и нашёл на крыше уже нового, бетонного, а не деревянного, и более большого уличного туалета, который около недели назад отстроили. Саэ попытался прыгнуть и забраться наверх тоже, но не смог из-за роста. Отойдя и разбежавшись, он подпрыгнул повыше и смог ухватиться за край крыши, следом залезая к Банни. Тот сидел, свесив ноги вниз, болтая ими и глядя на землю. Саэ медленно, тихо подошёл сзади и сел рядом. Он посмотрел на Банни, но тот не обернулся на него в ответ. Саэ, преодолев ком в горле, позвал его. Тихо, но Банни услышал. — Иглесиас.. Банни перевёл на младшего глаза (один был замотан бинтами вместе со шрамом), полные обиды, злости и слёз. — Иглесиас.. Ну, в смысле, Банни.. Саэ аккуратно протянул руки к его лицу, касаясь щек едва ощутимо, как опасаясь сделать ещё больнее, чем есть, и немного поворачивая его голову в бок, чтобы разглядеть перевязку. Он обречённо вздохнул, понимая, что это случилось из-за него. Из-за него вечно давящий свою мерзкую улыбку Иглесиас сейчас сидел с полузабинтованным лицом, а в его глазах, вечно сухо и неискренне насмехающихся над кем-то, сейчас были слёзы обиды. Саэ опустил руки с его лица не плечи, а потом обнял. Банни не ответил на подаренные ему объятия, и Саэ стал выглядеть как идиот. Но чтобы не выглядеть ещё глупее, он не отстранился, а прижался к Банни крепче. Нет, Банни ни в коем случае ни на долю ему не понравится. Просто Саэ было искренне и по-человечески жаль за содеянное. Он даже не знал, сколько просидел так, обнимая Банни и по-немому вымаливая прощения, но всё-таки получил ответ на проявленное сожаление. И, кажется, так они просидели очень долго, так как насколько он помнит, их нашли уже спящими. И также он помнит, что у ребят, возможно, ещё есть эти фотографии, так как в тот день они разлетелись по чатам очень быстро.

***

      Саэ сидел в просторной гостиной, на диване, напротив телевизора, по которому транслировался только что закончившийся футбольный матч. Испания против Германии. И выиграла Испания, со счётом 4:3. А в победившей команде, на позиции форварда, играл Банни Иглесиас, которого только что в очередной раз показали крупным планом. Тогда Саэ, вышедший из воспоминаний, принялся разглядывать его лицо снова. Бледная, как тонкий лёд кожа. Алые, как дорогущие розы, глаза. Белые, как первый снег, волосы. И большой крестообразный шрам, не так уж его и уродующий. Это даже было похоже на изюминку. Но если так подумать, то его идеальная кожа могла быть без единого изъяна. А теперь он остался с этой "отметиной" на всю жизнь.. Когда лицо Банни отошло с крупного плана, Саэ взял пульт, перемотал назад и поставил на паузу, разглядывая дальше. Нет, Саэ не монстр, хотя и поступил не совсем по-человечески. И Банни не монстр, так как его чувства в тот день были настоящими. И его бледная кожа вовсе не перестаёт делать его человеком.. Но Саэ не понимал, помнит ли ещё об этом Иглесиас. Остались ли у кого-то те фото. Вдруг все уже об этом забыли?.. Саэ надеется. Но он не хотел, чтобы он один об этом помнил.. Почему это так давит? И утомляет тоже.. За эти свойства и последствия стоит как любить, так и ненавидить воспоминания. Ну, вообще там зависит от контекста. Если воспоминания хорошие, то можно любить... Хотя тогда будет мерзкое чувство ностальгии. А плохие воспоминания? Это же ещё хуже. Короче неясная это штука... Человеческий мозг. И раз Саэ думает об этом, то он точно человек, а не монстр. И это совсем не попытки как-то романтизировать свой поступок. Ему просто не нравится это воспоминание концовкой. Не нравится то, что он отправился за Банни. Не нравится то, что он возненавидел это лицо за то, что там был шрам, напоминающий о том, что он не любил вспоминать. Банни, вероятно, тоже вспоминает о нём, глядя на эту отметку? Возможно. А в хорошем ключе? Вряд-ли. Если бы Саэ кто-то оставил такой же шрам на всё лицо, он бы этого человека возненавидел. Саэ пару раз слышал, что Банни даже гордится этим шрамом и считает за достоинство. Как такое можно считать за достоинство?.. Ну вот, снова вокруг них всё крутится и вертится.. Вокруг странной и непонятной вещи. Воспоминания..