Сердоболие

Здание компании стояло на широком проспекте – стекло, металл, ровные линии, холодный свет в высоких окнах. Днем здесь все двигалось быстро: люди с бейджами на шее, длинные шаги, стаканчики кофе в руках, приглушенный гул машин и непрерывное открывание дверей. Воздух пах свежим асфальтом, выхлопами и дорогим кофе из маленькой кофейни через дорогу, куда сотрудники спускались между встречами. Сону шел в офис и заметил своих коллег – Чонвона и Джея. Ч— Ты опять рано, – сказал Чонвон, придерживая стеклянную дверь. С— У меня встреча с отделом финансов в девять. Если опоздаю, меня убьют. Д— Тебя? – фыркнул Джей. — Ты единственный человек в этом здании, который умудряется выглядеть спокойным даже когда у всех вокруг горят дедлайны. С— Это называется самоконтроль. Ч— Это называется скрытая параноя, – поправил Чонвон. Сону усмехнулся, но спорить не стал. Утро только начиналось. В холле было еще светло и прохладно. Люди подтягивались с бумажными стаканчиками кофе, охрана кивала знакомым лицам, лифты открывались и закрывались с одинаково безразличным звоном. Обычный понедельник. Почти. У лифта стоял Ники. Темное пальто, черная рубашка, телефон в руке. Сосредоточенное лицо – то самое, из-за которого новые сотрудники поначалу обходили его стороной. Он не выглядел недружелюбным. Просто у него было выражение человека, у которого в голове параллельно работает слишком много процессов. Сону заметил его почти сразу. И, как всегда, сделал вид, что нет. Лифт открылся. Они вошли впятером. Джей с Чонвоном обсуждали презентацию, кто-то из бухгалтерии проверял сообщения, а Сону слишком отчетливо чувствовал, что Ники стоит справа от него. На третьем этаже Ники поднял взгляд. Н— Доброе утро. Сону повернулся. С— Доброе. Всего два слова. Но почему-то каждый раз внутри что-то слегка сжималось. Это было нелепо. Они не были друзьями. Не были близки. Просто работали в одной компании почти год. Сону – отдел корпоративных коммуникаций. Ники – стратегическое управление. Они пересекались на общих совещаниях, иногда в коридорах, иногда в переговорных. И до определенного момента это ничего не значило. До того вечера, когда офис почти опустел. В тот день Сону задержался до половины десятого. На экране висела презентация для крупного клиента. Он уже третий раз переставлял одни и те же картинки с анимацией и понимал, что начинает смотреть в монитор просто из-за чувства конформности. Ему нужен был кофе. На кухне было тихо. И почти пусто. Почти – потому что у окна стоял Ники. Сону заметил его отражение в стекле раньше, чем самого Ники. С— Ты еще здесь? – вырвалось само собой. Ники обернулся. Н— А ты? С— У меня встреча утром. Н— Тоже. Сону подошел к кофемашине. С— Значит, мы оба делаем плохой выбор. Н— Видимо. Кофемашина загудела. За окном город уже давно перешел в вечерний режим: редкие огни, влажный асфальт, движение, ставшее плавнее. Сону взял стаканчик. С— Ты из стратегии, да? Н— Да. С— Я тебя видел на квартальном совещании. Н— Тебя тоже. С— И что ты обо мне подумал? Ники помолчал секунду. Н— Что ты слишком спокойный. Сону рассмеялся. С— Это очень обманчивое впечатление. Н— Почему? С— Потому что внутри я обычно паникую. Н— Незаметно. С— Спасибо. Наверное. Ники чуть заметно улыбнулся. Это было неожиданно. У него была странная улыбка – редкая, почти осторожная, будто он не привык показывать ее просто так. С— А я о тебе думал, что ты страшный, – честно сказал Сону. Н— Страшный? С— Ты всегда ходишь с таким лицом, будто мысленно расчленяешь  половину компании. Ники тихо фыркнул. Н— Неплохое описание. С— Я попал? Н— Иногда. Это был их первый нормальный разговор. Ни о проектах. Ни о цифрах. Ни о совещаниях. Они стояли на пустой кухне почти пятнадцать минут и говорили ни о чем – о бессонных ночах, о том, что кондиционер на девятом этаже всегда слишком холодный, о новой системе отчетности, которую ненавидела половина офиса. Когда Сону вернулся к себе, работать стало почему-то легче. А потом он поймал себя на том, что на следующий день ищет Ники взглядом в коридоре. После этого все начало происходить незаметно. Сначала – просто привычка здороваться. Потом – короткие разговоры у кофемашины. Потом – сообщения. С«Ты отправил клиенту финальную версию?» Н«Да. Ты?» С«Почти.» С«Ты опять задержишься.» Н«Ты тоже.» И Сону не сразу понял, когда это перестало быть просто рабочей перепиской. Ники был сложным. Снаружи – собранный, почти холодный. Внутри – куда более резкий, тревожный, напряженный, чем хотел показывать. Сону понял это в конце ноября. Они снова столкнулись поздно вечером. На этот раз в переговорной. Ники сидел за ноутбуком, перебирая стопку листов. С— Ты вообще домой собираешься? – спросил Сону, заглянув внутрь. Н— Когда закончу. С— Ты это говорил вчера. Н— И позавчера. С— Ты ужасный трудоголик. Ники поднял глаза. Н— Это плохо? С— Иногда – да. Сону вошел и положил на стол бутылку воды. Н— Ты хотя бы ел? С— Не помню. Н— Это не ответ. С— Я правда не помню. Сону сел напротив. С— Почему ты так работаешь? Н— Потому что хочу расти. С— Все хотят. Н— Нет. С— Что значит «нет»? Н— Большинство хотят стабильности. Я хочу выше. С— Насколько? Ники посмотрел прямо на него. Н— Я хочу стать генеральным директором. Сону моргнул. С— Серьезно? Н— Да. С— Это… большая цель. Н— Знаю. С— И ты решил добраться туда, убивая себя бессонницей? Н— Пока работает. Сону вздохнул. С— Ты невозможный. Н— А ты слишком беспокоишься. С— Кто-то должен. И вдруг в комнате стало очень тихо. Ники смотрел на него чуть дольше, чем обычно. Н— Почему тебя это вообще волнует? Сону почувствовал, как внутри что-то сдвинулось. Он ответил не сразу. С— Потому что ты мне не безразличен. Слова прозвучали тише, чем он ожидал. Но слишком ясно. Ники замер. Сону почти сразу пожалел. С— Забудь. Н— Нет. С— Что? Н— Не буду. И вот теперь сердце у Сону действительно сбилось. Ники медленно закрыл ноутбук. Н— Я думал, мне показалось. С— Что именно? Н— Что ты тоже замечаешь. С— Замечаю что? Н— Нас. В горле стало сухо. С— Ники… С— Я не умею говорить красиво. Н— Это я уже понял. С— Но рядом с тобой мне почему-то спокойнее. Это было слишком. Слишком прямо. Слишком по-настоящему. Сону отвел взгляд. Н— Это плохая идея. С— Почему? Н— Потому что мы работаем вместе. Н— Наши отделы даже не пересекаются почти. С— Все равно. Н— Ты боишься? Сону тихо усмехнулся. С— Очень. Н— Правда? С— Да. С— А ты не выглядишь как человек, который боится. Н— Это потому что я хорошо притворяюсь. На улице пошел дождь. Его было слышно даже через стекло. И впервые за долгое время Сону почувствовал странное, тревожное спокойствие – как будто стоял на краю чего-то, что уже нельзя будет отменить. С— И что теперь? — спросил он. Ники ответил не сразу. Н— Не знаю. С— Очень стратегично. Н— Извини. Сону рассмеялся. Тихо. Почти нервно. С— Ладно. Тогда хотя бы пообещай мне одну вещь. Н— Какую? С— Спать иногда. Ники впервые улыбнулся открыто. Н— Постараюсь. А ты вовремя есть. С— Постараюсь. После этого между ними что-то изменилось. Не резко. Почти незаметно. Но теперь Сону чувствовал присутствие Ники иначе. Утром – короткий взгляд через холл. Днем – сообщение. Вечером – случайная встреча между этажами. Ночью – разговоры на кухне. И каждый раз оставалось ощущение невысказанного. В декабре компания начала готовить годовой отчет. Это означало хаос. На третьей неделе Сону провел в офисе четыре вечера подряд. На пятый день он уже почти заснул над таблицами, когда у стола остановилась тень. Н— Ты домой вообще собираешься? Он поднял голову. Это Ники. С— Это моя реплика. Н— Сегодня нет. С— Который час? Н— Почти одиннадцать. С— Чего? Н— Именно. Сону потер лицо. С— Я не заметил. Н— Вижу. Ники положил на стол бумажный пакет. С— Что это? Н— Еда. С— Ты серьезно? Н— Да. Н— Ты сам ел? С— Нет. Н— Тогда убирай документы. С— Я не хочу... Н— Давай. Сону послушался. Это было неожиданно приятно от Ники – сидеть ночью в почти пустом офисе и делить поздний ужин прямо над стопками документов. С— Ты часто так заботишься о людях? – спросил Сону. Н— Не о всех. С— Я заметил. Сону опустил палочки. С— Это опасный разговор. Н— Почему? С— Потому что я начинаю забывать, что мы просто коллеги. Ники не отвел взгляд. Н— Я тоже. Молчание стало густым. Почти ощутимым. Н— Сону. С— Да? Н— Можно честно? С— Честно? Н— Мне хочется тебя поцеловать. Воздух будто стал тяжелее. Сону почувствовал, как резко участилось сердце. С— … Н— Скажи, если это слишком. С— Это очень. Н— Прости. С— Я не сказал, что не хочу. На секунду Ники перестал дышать. С— Тогда что? Н— Я пытаюсь быть разумным. С— И получается? Н— Вообще нет. Ники тихо выдохнул. Потом поднялся. Не резко. Медленно. Сону тоже встал. Они стояли слишком близко. Он видел усталость под глазами Ники. Неровное дыхание. Напряжение в плечах. Н— Последний шанс передумать, — сказал Ники. С— Не давай мне его. И Ники поцеловал его. Очень осторожно. Будто сначала не верил, что имеет право. Сону сам потянулся ближе. И только тогда внутри все окончательно сдвинулось. Не было ни вспышки, ни громких мыслей. Только странная, почти болезненная ясность. Вот оно. Теперь дороги назад уже нет. Когда они отстранились, оба молчали. Ники первым провел ладонью по волосам. Н— Кажется, это была плохая идея. Сону нервно усмехнулся. С— Очень. Н— Жалеешь? С— Не знаю. Н— Я тоже. Они еще секунду смотрели друг на друга. А потом Сону тихо сказал: С— Завтра будет неловко. Н— Почему? С— Потому что мне придется делать вид, что ничего не произошло. Ники ответил почти сразу. Н— Тогда делай. С— А ты? Н— А я буду знать. На следующий день действительно было неловко. И хуже всего – потому что оба это чувствовали. На общем совещании Ники говорил про квартальные показатели, спокойно листал слайды и выглядел так, будто ночью ничего не было. И это почему-то раздражало Сону сильнее, чем он ожидал. После совещания Чонвон догнал его в коридоре. Ч— Ты чего такой мрачный? С— Я не мрачный. Ч— Мрачный. С— Просто устал. Ч— Или кто-то тебя бесит. Сону промолчал. Чонвон прищурился. Ч— Это случайно не… С— Нет. Ч— Я даже имя не сказал. С— Именно. Ч— Сону. С— Что? Ч— Ты очень плохо врешь. Он ушел, не ответив. Весь день Ники был занят. Совещания. Звонки. Переговорные. И к вечеру Сону уже сам злился на себя. Потому что вел себя как подросток. Потому что ждал. Потому что ловил себя на мысли, что ему просто хочется услышать хоть что-то. Сообщение пришло в 21:14. «Ты еще здесь?» Он ответил почти сразу. «Да.» «Крыша. Через пять минут.» На крыше было холодно. Ники прикрывает ладонью огонёк, и на мгновение темнота вокруг отступает. Сигарета загорается тусклой янтарной точкой. Его пальцы уже замерзли, но он всё еще ждет. Ветер цеплялся за рукава пальто. Сону держался за перила, когда дверь открылась. Н— Ты злишься, — спокойно сказал Ники. С— Нет. Н— Врешь. С— Немного. Н— Из-за чего? Ники повернулся. Сигарета понемногу сгорает, и пепел падает на серый снег. С— Из-за того, что ты сегодня вел себя так, будто ничего не произошло. Н— А ты хотел иначе? С— Не знаю. Н— Сону. С— Что? Н— На совещании? С— Да. Н— При всех? С— Нет, конечно. Н— Тогда чего ты хотел? Он не сразу нашел слова. С— Хоть какого-то знака, что вчера было не только у меня в голове. Ники замолчал. Потом подошел ближе. Н— Было. С— Тогда почему ты такой спокойный? Н— Потому что если я начну показывать это на работе, я сорвусь. Сону поднял глаза. С— В каком смысле? Ники тихо усмехнулся. Н— В прямом. С— Ты сейчас серьезно? Н— Да. Он стоял совсем рядом. Н— Сегодня весь день я думал только о том, что ты сидишь через два этажа от меня. Сону почувствовал, как внутри стало невозможно тихо. С— И ты решил просто молчать? Н— Потому что иначе было бы хуже. С— Для кого? Н— Для меня. С— Почему? Ники посмотрел прямо на него. Н— Потому что я не привык так. С— Как? Н— Когда кто-то начинает значить слишком много. Сону долго молчал. Ники улыбнулся. И это неожиданно сняло напряжение. С— Тогда давай хотя бы договоримся, – сказал Сону. Н— О чем? С— О честности. Н— Согласен. С— Если тебе тяжело – говори. Н— Хорошо. С— Если я начинаю паниковать – тоже скажу. Н— Хорошо. С— И еще. Н— Что? С— Не исчезай. С—... Ники посмотрел на него так внимательно, что стало трудно дышать. Он выбросил догоревший окурок и начал смотреть вдаль — не на что-то конкретное, а просто туда, где за чёрными крышами мерцает рассеянный свет. Сону подошел ближе к плечу Ники, вместе с ним наблюдая за улицей. Город шумел где-то далеко внизу. Ветер холодил лицо. А внутри было странно спокойно. Наверное, именно тогда это и стало настоящим.