Мой дорогой Благословенный

Леонард безучастно смотрел на человека перед собой. В этот момент его разум замер. Амон что-то говорил, но Леонард не мог расслышать ни слова; в следующее мгновение его вытолкнули наружу. Снаружи здание было безмолвным, тихим и темным. Вокруг никого не было. Старик... Именно в этот момент Леонард наконец-то пришел в себя. Грудь сдавило от предчувствия беды, когда он бросился обратно в дом. Дверь дома номер 7 по Пинстер-стрит оказалась такой тяжелой, что он не смог ее открыть. Леонард стиснул зубы и толкнул снова, вкладывая все свои силы. На этот раз дверь распахнулась без малейшего усилия. В этот миг Леонард осознал, что, возможно, совершил роковую ошибку. В комнате было тихо и пусто, за исключением одного человека. Амон стоял в центре, его монокль тускло поблескивал в слабом свете. Никого больше не было видно. Амон посмотрел на Леонарда, и в его глазах мелькнуло веселье. — О, я и не знал, что ты вернешься. Как глупо… Что же мне теперь с тобой делать? Дверь за спиной Леонарда тихо закрылась. Инстинкты кричали ему бежать. Он резко обернулся, пытаясь схватиться за ручку, но его тело оцепенело. Кроме собственных мыслей, Леонард больше ничего не мог контролировать. Он понимал: это был более глубокий уровень «паразитирования». Амон медленно приближался к Леонарду, словно смакуя каждый момент. Холодный пот пробежал по спине Леонарда. Чем ближе подходил враг, тем громче мысли вопили о необходимости спасаться. Хуже всего было то, что он не мог даже пошевелить пальцем. Амон остановился прямо перед ним. Слишком близко. Леонард чувствовал дыхание Амона на своем подбородке. Взгляд того медленно скользил по Леонарду с безошибочным азартом человека, обнаружившего новую интересную игрушку. Затем Амон поднял руку; его холодные пальцы коснулись щек Леонарда, заставив того внутренне вздрогнуть. — Хм… я не думал, что оставлю тебя в живых… Но всё же… это было бы пустой тратой ресурса. Сердце Леонарда забилось сильнее. Пальцы Амона легко скользнули по его коже, нежно поглаживая и почти лаская. — Бояться нечего. И почему-то эта фраза прозвучала страшнее любой открытой угрозы. Амон пристально посмотрел на него и тихо вздохнул: — Довольно скучно, когда ты не можешь говорить. В следующее мгновение Леонард вновь обрел контроль над речевым аппаратом. Он тут же начал шептать слова молитвы: — Шут, не принадлежащий этой эпохе… Его голос мгновенно пропал, а зрачки сузились. На него обрушилась непреодолимая сила, заставив упасть на колени. Он мог лишь смотреть снизу вверх, как Амон неторопливо возвышается над ним. — Тск. — Амон слегка присел на корточки, обхватив лицо Леонарда обеими руками. — Даже не думай просить о помощи. Это только создаст лишние проблемы. Только сейчас Леонард по-настоящему осознал, насколько ужасна глубокая паразитизация. Амон мог читать его мысли. Это не были догадки или умозаключения. Он видел всё. Каждый план. Каждый инстинкт. Каждую отчаянную мысль, возникавшую в голове. Оставалась ли вообще хоть какая-то возможность побега? «Если бы Клейн был здесь…» Резкий щелчок пришелся Леонарду по лбу. — Мм, не думай о нём слишком много. — Улыбка Амона стала шире. — По крайней мере, сейчас твоё внимание должно быть приковано только ко мне. Амон наклонил голову, с явным интересом изучая выражение лица Леонарда. — Сделать тебя моим Благословенным вдруг показалось мне довольно забавной идеей. Глаза Леонарда расширились. — Никогда… Палец Амона слегка коснулся его губ, мгновенно прервав речь. — Тсс, — Амон слабо улыбнулся. — Это был не вопрос, мой дорогой Благословенный. Его голос оставался спокойным и неторопливым, почти мягким. — Ты должен чувствовать себя польщенным. Ты будешь моим единственным последователем. Ну… если не считать меня самого, конечно. Леонард почувствовал, как у него немеет кожа на голове. — Разве это не чудесно? Иметь своего бога только для себя. Большие пальцы Амона снова коснулись щек Леонарда. — Я буду к тебе очень добр. Леонард инстинктивно попытался качнуть головой, но тело отказалось подчиняться. Амон сразу это заметил. Руки, удерживающие лицо Леонарда, слегка сжались. — Мне не доставляет удовольствия делиться тем, что принадлежит мне. Я не так щедр, как Вечная Ночь… Или Шут. Давление на тело Леонарда усиливалось. — Теперь ты принадлежишь мне. В этот момент Леонард почувствовал, как его мысли стали странно расплывчатыми. Не туманными, а мучительно ясными, что только усугубляло ситуацию. Он точно понимал, что с ним происходит, и это осознание лишь усиливало ужас в груди. Амон обманывал его. Не словами или иллюзиями, а путем незаметного воздействия на сами основы его сознания. Леонард чувствовал, как это случается. Страх, который еще мгновение назад заставлял его сердце выпрыгивать из груди, медленно ослабевал, угасая, словно тепло, покидающее тело на морозе. Инстинкты все еще подавали сигналы, но они больше не были острыми. Ощущение паники притуплялось, отдалялось, смягчаясь чем-то тяжелым, давящим на мысли. Леонард так сильно прикусил внутреннюю сторону щеки, что почувствовал вкус крови. Боль на мгновение прояснила разум. «Бежать». Ему нужно было сбежать. Предупредить Клейна. Ему нужно было… Рука в перчатке легонько провела по его волосам. И каким-то образом паника внутри Леонарда мгновенно утихла. Не сломленная силой, а успокоенная настолько естественно, что это казалось пугающе невозможным. Леонард почти мог поверить, что это спокойствие — его собственное, если бы не наблюдал за процессом в реальном времени. Его охватил леденящий ужас. Амон не контролировал его мысли напрямую. Вместо этого он аккуратно изымал все эмоции, которые позволяли сопротивлению существовать. Страх, подозрение, враждебность… каждая из них тщательно и терпеливо удалялась, пока не осталось ничего острого. — Не нужно так пугаться, — спокойно продолжил Амон, не отрывая взгляда от Леонарда. — Я всего лишь помогаю тебе принять реальность. Кончики его пальцев слегка коснулись виска Леонарда. Прикосновение было невыносимо нежным. — Ты и сам понимаешь, что сбежать от меня невозможно. Сердце Леонарда билось мучительно и прерывисто. — Это не обман, — сказал Амон с легкой улыбкой. — Это просто правда. «Нет». Леонард попытался снова собраться с мыслями. Он был Красной Перчаткой. Последователем Вечной Ночи. Звездой Клуба Таро. Он пережил слишком многое, чтобы сломаться здесь. Клейн заметит, что что-то не так. Клейн… Мысль внезапно замедлилась. Леонард замер. Значимость, связанная с именем Клейна, тоже начала угасать. Не исчезая полностью, но ослабевая настолько, что у Леонарда сжалось сердце. Эмоциональный инстинкт искать помощи, цепляться за безопасность, тихо растворялся у него на глазах. Амон молча наблюдал за происходящим, и в его выражении лица читалось нескрываемое восхищение. — Я же тебя предупреждал, чтобы ты о нём не думал, верно? Больше всего пугало то, что часть сознания Леонарда начала понимать, в чем заключается искушение. Присутствие Амона перестало казаться таким уж ужасающим. Подавляющее давление вокруг несло в себе странное чувство безопасности, словно он находился под покровительством древнего существа, настолько могущественного, что ничто другое в мире не могло причинить ему вред. Эта мысль ужаснула Леонарда гораздо сильнее, чем само паразитирование. Пальцы Амона медленно скользнули по его щеке, прикосновение было спокойным и почти ласковым. — Теперь ты гораздо спокойнее, — мягко заметил он. Губы Леонарда слегка дрожали. Он всё ещё хотел сопротивляться. Он знал, что должен. Но отчаяние, скрывавшееся за этими мыслями, угасало с каждой секундой, оставляя после себя лишь изнеможение и невыносимое чувство неизбежности. Словно преклонение колен перед Амоном было самым естественным делом на свете. — Нет… — наконец слабо выдавил из себя Леонард. Амон улыбнулся. — Да. Леонард неосознанно опускал голову всё ниже и ниже, пока не оказался полностью на коленях перед Амоном. Его дрожащие пальцы слабо сжали край его пальто. В тот момент, когда его губы коснулись ткани, Леонарда охватила сильная тошнота, но она тут же была «украдена». Скрывая лицо от посторонних глаз, Леонард начал молиться. — Стрелка часов, вмешивающаяся во время… Голос Леонарда звучал отстраненно даже для него самого. — Тень, блуждающая в потоках судьбы… Амон молча наблюдал, и улыбка на его лице становилась всё шире. — Воплощение обмана и коварства… Пальцы Леонарда судорожно сжали ткань пальто. — Позвольте мне стать Вашим Благословенным. На мгновение в комнате воцарилась полная тишина. Затем Амон тихо рассмеялся. — Я принимаю это, мой дорогой Благословенный. В его голосе теперь звучала нескрываемая радость. Амон осторожно приподнял подбородок Леонарда. Затем, прежде чем тот успел отреагировать, Амон вытащил из кармана монокль и аккуратно приложил его к правому глазу Леонарда. Холодный металл коснулся кожи. — Метка, — задумчиво пробормотал Амон. Его кончики пальцев нежно коснулись оправы. — Чтобы другие знали, кому ты принадлежишь. — Улыбка Амона стала хищной. — И чтобы ты сам об этом никогда не забывал. Монокль идеально прилегал к глазу. Словно он всегда был там.