Душа твоя чернее ночи

Дьявол существует. Это вовсе не какой-то маленький красный человечек с рогами и хвостом. Он может быть прекрасен, ведь он — падший ангел, который когда-то был любимцем Бога.

Малый тронный зал, который и без того хранил в себе не самые приятные воспоминания и никогда не был привлекательным для посещения местом, сейчас напоминал Тисс скотобойню. Ро'одских и эсшайских аристократов — испуганное зверье — словно согнали сюда, чтобы те дожидались своей очереди на убой. Такая атмосфера стояла в высоких стенах императорского дворца. Дворца, оставшегося без императора... Еще не успевшие отбыть после свадебного торжества гости теперь толпились в зале — собирались в небольшие компании и беспокойно осматривались по сторонам, неизвестно чего ожидая. Было, на удивление, очень тихо. Будто тронный зал накрыл купол из толстого стекла и вместо воздуха — лишь мертвая, густая тишина. И имперцы, и, особенно, эсшайцы разговаривали исключительно шепотом, осторожно подбирая выражения. Никто не мог позволить себе смелых рассуждений. Никто не мог позволить себе высказать хотя бы одно призрачное предположение. Боятся, что следующая голова, которая полетит с плеч, будет их собственная. В глазах каждого — липкий страх и полное отсутствие понимания. В глазах Тисс — тревога и опасение. Нет в знании силы. Знание — ничто без мудрости. А мне ее как раз не хватает... Первая эсшайская летунья, фаворитка принца, фрейлина императрицы — почетные статусы, а на деле — лишь красивые обертки, из-за которых жертвовать приходится все больше. Чем? Да так, сущий пустяк — здравым рассудком. Укрывающий зал купол расколола уродливая трещина — воины с грохотом раскрыли двери. Боязливо шелестящие голоса резко погасли. В еще более мертвой тишине быстрые шаги принца и императрицы раздавались особенно отчетливо и громко, точно молоток отбивал ритм. Все синхронно повернулись в их сторону и сделали шаг назад, нарочито почтительно кланяясь. Тай эя Эйни и Веллора эя Эменлия поднялись по ступенькам к тронам — для императора и его императрицы. Остановившись в двух шагах, оба не стали садиться. Развернулись. Лицо Веллоры было напряжено добела. Тисс все силилась прочесть в ее колючем взгляде какую-нибудь подсказку, намек, быть может, но ничего, кроме предельной сосредоточенности, там не было. Вдруг раздавшийся громкий голос принца заставил Тисс непроизвольно вздрогнуть: — Лорды и леди. Всем вам уже известно, что прошедшей ночью император был жестоко убит. Он обозначил короткую, но ощутимую паузу — тяжелую, нагнетающую. Аристократы нетерпеливо закрутили головами, словно куклы, которых хаотично дергают за ниточки. — Тяжесть совершенного преступления против Ро'од и против мира с Эсшаем обязывает меня быть с вами откровенным. Я вынужден признать, что слухи о проклятии, давно поселившемся во дворце, оказались небеспочвенными, — только Тай закончил фразу, испуганные и шокированные голоса вновь зашуршали, перебивая друг друга, но уже через мгновение резко смолкли, стоило ему поднять ладонь. — Благодаря свидетельствованию леди Веллоры эя Эменлии, а также опыту и знаниям в чародействе леди Тисс эя Вэдтри расследование убийства императора завершилось, едва успев начаться. Она старалась не смотреть на него. Сейчас, когда все внимание толпы было приковано к ней и Веллоре, Тисс могла выдержать любой взгляд — будь то презрительный, разгневанный или осуждающий. Любой, только не его. Иначе тело сразу начинал бить озноб, а голова шла кругом — ей хватило одного раза. Нет, это не страх и не отвращение. Конечно нет. Я просто... не могу. — Привести его. Когда в зале в сопровождении стражи появился заключенный в кандалы Агмар эя Милларит, среди ро'одцев и эсшайцев поднялась новая волна беспокойства. Он шел ровно, с гордо поднятой головой — как и полагается лорду его статуса. Лишь неестественно прямая спина выдавала его напряжение. На запястьях под испачканными рукавами виднелись кровоподтеки, зато лицо было чистым — нетронутым. Тисс со злой усмешкой подумала: С моим лицом тоже обращались осторожно. Чтобы позже не возникло вопросов у того, чье внимание лучше не привлекать. К ступеням перед троном вышел лорд, лицо которого казалось Тисс смутно знакомым, однако имени его она точно не знала. Как только он заговорил, стало очевидно, что этот лорд является одним из приближенных принца. — Лорд Агмар эя Милларит, вы обвиняетесь в непредумышленном убийстве императора Фоэльха эя Эйни, а так же нескольких высокопоставленных лордов, воинов и слуг, которые трагично погибли во дворце за последние несколько лет. По залу прокатился вздох. Предупреждая дальнейшие расспросы, Тай снова вскинул руку и сделал шаг вперед, останавливаясь на краю возвышенности: — Благодаря леди эя Вэдтри мне стало известно, что лорд эя Милларит, когда-то изучая лабораторные записи мага Насгараира, по собственной неосторожности призвал его проекцию. С тех пор она искала подходящее тело для перерождения и убивала. Тисс опустила глаза. Беседа с принцем на деле была допросом — глупо изворачиваться. Безусловно, статус его фаворитки и возлюбленной даровал определенные привилегии, но в сложившейся ситуации это едва ли имело значение. Отвечать на вопросы Тая эя Эйни было моей обязанностью, а не жестом доброй воли. — Утверждение, впрочем, подлежит дискуссии, поскольку проекция, как выяснилось, обладает собственной волей. Однако сути это не меняет — лорд эя Милларит намеренно скрывал правду, защищая себя самодельными амулетами, — один из них демонстрировал в своих руках приближенный принца. Тот самый амулет, который Тисс сумела выкрасть, а затем отдала Веллоре в наивной надежде, что эта пустышка сможет ее защитить. Леди, вы обрекли на верную смерть еще одного имперца. Не то чтобы ее мучила совесть, и все же закономерность получалась пренеприятной. Он подписал себе смертный приговор еще в тот день, когда призвал проекцию. Рано или поздно Тай узнал бы о нем — с моей помощью или без. — По вашей вине, лорд, погиб император и погибли его верноподданные. Вам есть что возразить? — лицо принца ожесточил холодный, очень убедительный гнев. Тисс бы наверняка поверила, если бы не знала правду, не увидела все своими глазами. — Нет, Ваше Высочество, — лорд эя Милларит смиренно склонил голову. Недолго помолчав, Тай твердо произнес, глядя на него сверху вниз: — Вы определенно этого не заслуживаете, однако я предоставлю вам возможность искупить вину перед империей. Вам лишь нужно изгнать проекцию. Казалось, все разом задержали дыхание, замерев в нетерпеливом ожидании. Тисс взглянула на некогда одного из самых влиятельных магов Ро'од. — Благодарю, Ваше Высочество, и правда — я не заслуживаю вашей милости, — он склонился ниже, однако ни в его словах, ни в его глазах не было и намека на настоящую покорность или, тем более, раскаяние. Он все понял, он ведь не глупец. Но толку от этого мало. Если хоть слово скажет поперек или, того хуже, выдвинет ответное обвинение публично — голову отрубят на месте. — Это не было предложением, лорд. Вы умрете в любом случае — от рук проекции или от рук палача. Разница лишь в том, сможете ли вы избавить империю от так называемого проклятия, — с нажимом ответил Тай. Лорд эя Милларит помолчал, точно что-то обдумывая, а затем вдруг поднял голову, как-то досадливо поджав губы: — Могу ли я рассчитывать на помощь других магов Круга, Ваше Высочество? — Нет. Никто более не станет расплачиваться жизнью за ваши ошибки, — резко отрезав, принц отвернулся, в то же мгновение утратив к нему интерес, и небрежно махнул стоявшим позади воинам: — Уведите его. Аристократы проводили его неприятными взглядами, расступаясь, словно перед прокаженным. Дождавшись, когда за лордом закроют тяжелые двери, Тай хладнокровно обозначил: — Лорд эя Милларит в последний раз попытает счастье после церемонии прощания с императором, — он бодро спустился по ступеням и вдруг остановился, будто что-то вспомнив, обернулся. — Благодарю, леди, империя в долгу перед вами, — по-светски легкий наклон головы, короткий взгляд на Веллору, затем на Тисс. Она не взглянула на него в ответ, хотя этикет обязывал, ограничилась лишь едва заметным кивком. Как только он ушел, Тисс, не обращая внимания на изуродованные ужасом лица, подошла к ступеням. Веллора уже спускалась, все такая же белая и окаменевшая. — Ваше Величество... — подавая руку, тихо позвала Тисс. — Леди, составьте мне компанию, — перебила она, крепко взяв под локоть. Императрицу и ее фрейлину никто задерживать не посмел. До императорских покоев они дошли молча. Тисс позволила себе заговорить, только когда она выгнала всех слуг. — Как ты, Веллора? — обеспокоенно вздохнула она, взяв ее за руку. — Император был убит в первую брачную ночь с супругой-эсшайкой — для многих наверняка прекрасный повод позлословить. — Думать они могут что угодно, однако, раз таково заявление принца, спорить не станут, — черты ее лица заострились, глаза опасно сощурились. Веллора коротким, скупым движением высвободила руку из ладоней Тисс. Не приемлет сочувствия. Нет ни единой причины жалеть ее в этой ситуации. — К тому же, долго занимать пост императрицы-консорта мне никто не позволит. Тай эя Эйни остался единственным законным наследником престола, — более спокойным тоном добавила она, пройдя к столу. Откупорив бутылку вина — наверняка эсшайского — наполнила два кубка, предложила Тисс. — Верно... У него ведь есть план? — осторожно поинтересовалась она, сделав маленький глоток. Веллора невесело усмехнулась. Задумчиво покрутив в руке уже наполовину опустевший кубок, обернулась: — Конечно. Но чести быть в него посвященной он меня не удостоил. Лишь сказал, что всем эсшайцам, на данный момент находящимся на территории империи, гарантирована безопасность. Меня это отчего-то совсем не успокаивает. Ох, чувствую, ветер скоро переменится...

***

Церемония прощания с императором, несмотря на то, что была организована со всеми почестями, которые по праву полагались бывшему правителю, проходила непросто. Погода стояла пасмурная — надоедливо моросил дождь, холодный ветер капризно рвал и разносил цветы, что усыпали центральную улицу столицы. Мелькавшие перед глазами серые дождевые плащи и обезображенные скорбью лица смешивались воедино, напоминая Тисс страшные детские рисунки. Ро'одцы, пожалуй, испытывают сейчас то же, что и мы, когда прощались с принцессой Фэнуэль. Но следом ядовитое: Впрочем, сомневаюсь, что император за долгие годы правления смог добиться такой же глубокой любви своих подданных, какой добилась наша принцесса. Богато украшенный гроб несли открытым из самого дворца до священного храма. Как и в случае с погибшей невестой, принц был одним из четырех, кто нес гроб. Веллора, скрывая лицо черной полупрозрачной вуалью, следовала рядом. Тисс держалась на небольшом расстоянии, хотя статус фрейлины императрицы и фаворитки принца позволял подойти ближе. Стоило ей по несчастливой случайности заметить на шее императора грубые швы, прикрытые высоким воротником камзола, сразу стало дурно. Она решила больше не поднимать головы. В храме Тисс стояла чуть поодаль от столпотворения. Со всех сторон доносился приглушенный шепот и тихий плач. С удивлением она замечала, что лица некоторых женщин были мокрыми от слез. Или от дождя — ей не всегда удавалось разобрать. Один раз она все же взглянула на принца — любопытство оказалось сильнее внутренней боли. Тай вел себя особенно сдержанно, а выражение его лица было особенно непроницаемым. Он не притворялся скорбящим, но и не выказывал радости — лишь терпеливо принимал соболезнования, которым все не было конца. Уверена, ни одна эмоция не отражается на лице Тая без его прямой на то воли. Эсшайцы не задержались на церемонии дольше положенного. Не сговариваясь, они все направились в посольство. Внутри, едва лорд эя Квинтарго и принц Миарлас успели обменяться парой фраз, Веллора, откинув с лица вуаль, ледяным тоном велела: — Прошу, оставьте нас. Они на мгновение опешили, растерянно переводя взгляд с Веллоры на Тисс, но все же вышли, не задавая вопросов. Веллора медленно подошла к сундуку, достала бутылку вина. Не предложив ей, наполнила кубок. — Веллора? — неуверенно позвала Тисс. Она не торопилась отвечать. Не то чего-то выжидая, не то намеренно издеваясь, промолчала. — Как давно ты знаешь? — наконец заговорила она нарочито спокойным, даже скучающим голосом. — Что?.. — вздрогнула Тисс. Веллора опустила кубок на стол, громко звякнув ножкой о деревянную поверхность, повернулась к ней с недовольно поджатыми губами. — Как давно ты знаешь, что Тай эя Эйни, будучи тем самым «проклятием императоркого Дома», собственными руками избавлялся от тех, кто был верен его отцу, а не ему? К чему было твое наигранное беспокойство, если тебе все известно? О его планах ты наверняка осведомлена лучше, чем... — ее голос, тихий и низкий, балансировал на грани между шепотом и шипением. Тисс, не выдержав упреков, протестующе замотала головой: — Пожалуйста, остановись! Я узнала об этом вместе с тобой, Веллора. — Ты часто остаешься с принцем наедине, проводишь ночи в его покоях. Он тебе доверяет. Ты все знала, все видела. И скрывала. Дать мне бесполезный амулет — единственное, на что у тебя хватило смелости, — злая, горькая усмешка исказила ее лицо. Веллора не отступала, уверенная в своих подозрениях. А Тисс смотрела на нее широко распахнутыми глазами и не узнавала. Больше не узнавала. — Это не так, — обессиленно прошептала она, не понимая, как защититься от подобных обвинений, как доказать обратное. — Он убил Фэнуэль! Слова, словно пощечина. Тисс отшатнулась, неверящим и полным ужаса — потому что в глубине души знала, это правда — взглядом уставилась на Веллору. Укусила губу до крови, глотая слезы. — Она намеревалась убить его. Думаешь, так было бы лучше? — сдавленно прошептала она. Веллора настороженно замерла, не веря своим ушам. Эти неосмотрительные, рискованные слова разозлили ее еще сильнее. Шагнув на нее, она с презрением процедила сквозь зубы: — Да как ты смеешь?! Чувства совсем застлали тебе взор? Нет, я не могу... Это слишком. Задыхаясь, Тисс стрелой вылетела из посольства. Веллора не стала ее останавливать. В висках невыносимо пульсировала боль, в ушах оглушительно шумела кровь. Она шла наугад — в глазах все потемнело, заросло мутной, болотистой зеленью. В точности, как оттенок его глаз. Тисс не смогла уйти далеко. Желудок спазматически сжался, и она вынужденно согнулась над кустом. Но рвоты не последовало — она ничего не ела со вчерашнего дня. Все будет хорошо. Все проходит, и это пройдет. — Тисс?.. Что с тобой? Она ничего перед собой не видела, но по голосу узнала — это Ша'арнез. Не в силах говорить, Тисс с трудом выпрямилась и успела сделать всего два шага по направлению к его голосу. Она потеряла сознание прежде, чем поняла, успел ли он ее поймать. Казалось, прошло всего мгновение. Но, ощутив под собой мягкую постель, Тисс осознала, что пробыла без памяти какое-то время. Звон в ушах достиг наивысшей точки и резко погас. Чувство чужого присутствия тяжелым камнем легло на грудь, порождая тревогу. Она беспокойно заворочалась, будто ей снился кошмар. Пожалуйста, только не он... Не сейчас. — Тисс, — узкая ладонь накрыла ее руку. Она осторожно открыла глаза, словно заранее опасаясь того, что предстоит увидеть. Или кого? — Это я, — Веллора придвинулась к ней ближе. Тисс облегченно выдохнула, слабо сжав ее пальцы. Усталое лицо Веллоры преобразила виноватая улыбка: — Ты напугала меня. — Как и ты меня. — Выходит, мы квиты, — мягко усмехнулась Веллора. — Прости. Зря я наговорила столько всего. Ты никогда не давала повода усомниться в тебе. Это я... сорвалась, — она сочувственно нахмурилась, покрепче взяв ее за руку. Тисс серьезно кивнула. — Просто все стало в разы сложнее, — извинения были приняты. У нее не осталось сил на ссоры и недопонимания. По правде говоря, у нее никогда не было на это сил. — Да... Тисс отвела взгляд. Она понимала — некоторые слова, стоило их однажды услышать, оставались под кожей навсегда. Их невозможно было вытравить — ни слезами, ни улыбками; ни криками, ни извинениями. Их можно было только принять. «Он убил Фэнуэль!» На полу у окна стояла большая корзина белых лилий с позолоченными пыльцой сердцевинами. Белых, как его туника. Белых, как свадебный камзол его отца. Позолоченных, как императорская цепь. Он убил многих. Или тот, кто сидит в нем? — Он навещал. Тисс вздрогнула от внезапно раздавшегося в загустевшей тишине голоса Веллоры. Наверное, она слишком долго рассматривала цветы. — Скажи, Тисс, неужели ты не догадывалась? — в словах не было пренебрежения или намека на ее скудоумие, лишь удивленное любопытство. Не догадывалась. Я боялась этого. Потому подавляла в себе любое предчувствие, которое ненароком могло указать на связь Тая с сумраком, едва оно зарождалось. Тисс тяжело вздохнула: — Я не знаю... Нет. Наверное, нет. Можно ли помыслить о таком в здравом уме? — Здравый ум в этой империи нам больше не грозит, — они обе усмехнулись. Почти сразу раздался аккуратный стук в двери. Веллора поднялась с кресла. — Ваше Величество. Леди, — в покои вошла Брунга, поклонилась. — Его Высочество принц Тай распорядился о лекаре для вас, леди. Он велел передать, что хотел бы присутствовать, но возникли неотложные дела. Слава Богам. — Хорошо, ступай. Я побуду с леди, — властно махнула рукой Веллора. Служанка, откланявшись, оставила их наедине. Лекарь прибыл, когда время уже близилось к закату. Осмотр прошел очень быстро, ведь Тисс не была больна, и исключительно деликатно, ведь к фаворитке принца требовалось особое отношение. — Ничего серьезного, леди. Вам следует больше спать и не пропускать приемы пищи. Просто переволновались, — вежливо улыбнулся лекарь. Таю он наверняка предоставит более подробный отчет. — Благодарю, лорд. Веллора закрыла за ним двери и вскоре тоже оставила ее, прежде распорядившись об ужине и посоветовав после сразу же ложиться отдыхать. Тисс не возражала — разум ее все еще был затуманен, а тело ослаблено. Тем не менее, ей пришлось помучиться от бессонницы. Ей снился сон. Плохой сон, кажется. Она ворочалась, комкая простыни. Брови то и дело дергались, верхняя губа кривилась — леди с такой миловидной внешностью совсем не шло столь хмурое выражение лица. Высокая грудь часто вздымалась, будто у нее была одышка. В серебристом свете растущей луны ее кожа приобретала особое — перламутровое — свечение. Легкое ночное платье скорее подчеркивало ее наготу, нежели скрывало. Даже сквозь беспокойный сон она не могла не почувствовать резкую перемену в температуре. Похолодевшая кожа покрылась мурашками, точно вода — рябью. Приблизившись, он занес руку — взмах полупрозрачной мантией создал ветерок — но так и не коснулся. Наклонился к ней ниже, держась за изголовье кровати. Рассматривал ее, словно она была его любимой картиной. Слушал ее неровное дыхание, словно это было его любимой мелодией. Любовался ею, словно она была не эльфийкой, а музой, являвшейся к нему в мечтах. Она повернулась — иронично — ровно к нему лицом. Выдохнула взволнованное: — Тай... Если бы не полностью скрывающее внешность одеяние, можно было бы увидеть его кривую улыбку, полную какой-то темной, одной ему известной нежности. Ей снился сон. Хороший сон, кажется.

***

Мне снился кошмар. Как будто Тай навсегда застрял в образе сумрака — он больше не узнавал меня и не откликался на свое имя, сколько бы я ни звала. Тисс смотрела в свои глаза. Стеклянные и испуганные, они утратили былой блеск, сделались болезненно тусклыми. Сколько в нем Тая и сколько Насгараира? Как понять, с кем я разговариваю? — Его Высочество принц Тай желает вас видеть. Рука, державшая маленькую кисть, дрогнула и некрасиво вышла за контур нижней губы. Тисс обернулась к остановившейся в дверях Брунге. Она часто дышала, стараясь громко не сопеть. Видимо, бежала. — Где? — В своем кабинете, леди. Тисс молча отвернулась обратно к зеркалу. Взяла платок, аккуратно стерла лишнее. — Можешь идти, — пусть голос ее оставался невозмутимым, дрожь в руках выдавала волнение. Она без спешки закончила краситься. Затем так же неторопливо, даже степенно убрала все по местам. Несколько долгих мгновений просто продолжала сидеть за туалетным столиком, рассматривая себя в зеркало, словно вела какой-то безмолвный диалог с собственным отражением. Тисс сделала глубокий вдох и поднялась. Не стоит бояться. Для меня и принцесс Тай эя Эйни определенно не угроза. Дежурные воины — те, которых ей доводилось уже много раз видеть в его крыле — предупредили о ее прибытии, едва Тисс успела подойти к кабинету. Только она вошла, Тай приветственно поднялся навстречу. — Ваше Высочество. Вы желали меня видеть? — интонация колебалась между вопросом и утверждением. — Да. Проходи, Тисс, — он галантно отодвинул ближайшее к себе кресло, приглашая присесть. Понимающей улыбкой отметил ее напряженную походку. Они заняли места. Раздалось тихое шуршание бумаги — Тай коротким движением отложил в сторону документы. Тисс опустила похолодевшие ладони на колени, разгладила юбку. Она чувствовала его взгляд — заинтересованный и требовательный. Из-за него казалось, что по шее ползает десяток мелких пауков. Пауза затягивалась. Воздух между ними сделался тяжелым и плотным, как перед грозой. Не стоит бояться... Тисс подняла голову. Он улыбнулся одними глазами. Такие темные... А кожа такая бледная... Мертвенно белая. Почему я никогда раньше не замечала этого контраста? — Как ты себя чувствуешь? Лекарь утверждал, что ничего серьезного, — его голос звучал совсем по-другому. Вернее, наоборот, как прежде. Как всегда, когда он разговаривал с ней, — спокойно, вкрадчиво, бархатисто мягко. Все по-прежнему. Тай прежний. Именно такой, каким был всегда. Именно такой, в какого я... — Так и есть. Все в порядке, благодарю, — Тисс натянуто улыбнулась, под столом сжимая пальцы до побеления. — Церемония вызвала у тебя столь сильные переживания? — Приятного в подобных мероприятиях мало, — она опустила глаза. Сердце отбивало быстрый, неровный ритм. — Или у тебя есть еще поводы для беспокойства? — Тай положил ладонь поверх ее сцепленных пальцев — успокаивая, согревая. Она замерла. Сначала хотела возразить, но получилось лишь неопределенно дернуть головой — едва-едва, но этого оказалось достаточно, чтобы он заметил. — Тисс, — с нажимом позвал он, наклоняясь ближе. Она выпрямилась, быстро заморгала, лихорадочно соображая. Не позволив тишине стать неловкой, все же ответила: — Вы всегда можете спросить у меня все что угодно и получить ответ. А я... я просто не имею права задавать вам вопросы. Вы же понимаете, Ваше Высочество. Тай ухмыльнулся краешком рта — удовлетворенно и с хитрецой, будто в данной ситуации это было самым правильным из того, что она могла сказать. — Верно. Тем не менее, сейчас ты не ответила на мой вопрос. И что я говорил насчет обращения? — он поднял с нее руку, поднес к волосам. Прохладные пальцы щекотно коснулись острого края уха, заправляя длинную прядь. — Прости, — смотреть ему в глаза впервые было столь тяжело. Он склонил голову в бок, выжидающе выгнув бровь. — Тай, — исправилась Тисс. Он одобрительно улыбнулся. — Безусловно, разница в наших статусах накладывает некоторые ограничения. Однако у тебя, как у дорогой моему сердцу женщины, есть и привилегии. Ты всегда можешь отказать. Всегда можешь уйти. Со мной... — он поднялся из-за стола. Она — следом. — ...тебе нечего бояться. И некого. Среди мыслей предательски мелькнуло: За исключением тебя самого?.. — В особенности меня самого. Тай сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, и коснулся ее щеки, нежно и вместе с тем отчетливо. Обозначая — утверждая — свое присутствие и свое исключительное право касаться ее. Он наклонился ближе. Тисс почувствовала на губах его опаляющее дыхание, ее пушистые ресницы дрогнули от волнения. А затем она чуть отвернула голову, уводя опущенный взгляд в сторону. — Нет? — слегка удивленная усмешка. — Что ж, как пожелаешь. Он обогнул ее справа, ступая медленно и тихо, точно крадущийся хищник. Остановившись за ее спиной, отбросил волосы на плечо, открывая для себя шею. — Даже сейчас. Ты можешь остановить меня, — низкий шепот в ее покрывшуюся мурашками кожу. А следом поцелуй — тягучий, горячий, влажный. Такой его. Тисс не хотела останавливать его. Не могла — или не умела — отказывать ему. Она снова чувствовала это — смесь желания и опасения растекалась по венам, отравляя разум и наполняя мышцы тяжестью. Делая ее податливой и покорной до безобразия, беспомощной перед ним. Прикосновения его губ поднялись выше. Тай поцеловал мочку, потом за ухом и уткнулся носом в затылок, втягивая запах ее волос — пионы и бергамот. Его руки собственнически обхватили грудь, сжимая сквозь легкую ткань платья. Не в силах удержать равновесие, Тисс, качнувшись вперед, оперлась ладонями на стол. — Ну же. Попроси меня остановиться, — он оставлял болезненные засосы и следом зализывал их. Ты ведь знаешь, я не могу. Ты хорошо это знаешь — даже лучше, чем я сама — и продолжаешь издеваться. Она молчала, опьяненным взглядом глядя в окно. Против его поцелуев у нее не было шансов. Никогда. Тай отпустил ее грудь и, присев на одно колено, положил руку на тонкую щиколотку, обвитую атласной лентой туфли. Поднимаясь, мучительно медленно повел ладонь выше, ощупывая стройную ногу через шелк чулка, к обнаженной коже бедра. Тисс рвано выдохнула, когда его пальцы забрались под край белья. — Так я и думал, — в голосе звучала улыбка, ведь она, горячая и влажная, уже ждала его там. Коротким, но твердым движением Тай толкнул ее ноги в стороны. Она послушно расставила их шире, немного нагибаясь вперед. Через мгновение с ее губ сорвался еще один вздох — его средний палец обвел налитый клитор. Ласка вскоре стала почти грубой. Не прекращая беспощадных движений, свободной рукой он задрал платье сзади. Тисс почувствовала спиной его грудь, шеей — его глубокое дыхание. К пальцам снаружи добавились еще два — уже внутри. Она прикрыла глаза, подавляя тихий стон. Поджала губы, когда Тай прикусил ее за ухо, а затем оставил аккуратный поцелуй на том же месте. Темп его пальцев сейчас повторял обычный темп его бедер — ровно, глубоко, до предела. Тисс мелко вздрогнула — его драгоценный перстень холодил чувствительную там кожу, больно давил. Удовольствие поглотило ее так скоро, что даже стало неловко. Ноги подкосились, Тисс не то простонала, не то всхлипнула, пошатнувшись. Он прижал ее к себе сильнее, но не остановился — лишь немного замедлился и продолжил двигаться, тем самым продлевая наслаждение. Тай прекратил, только когда она перестала сокращаться вокруг него. Аккуратно вытащил из нее пальцы, поправил насквозь промокшее белье и помятую юбку. — Вот видишь. Ты всегда так делала — не двигалась, упрямо стояла на месте, но ждала моих шагов. Моя гордая, своенравная леди, — с бесстыжей улыбкой он оставил на ее щеке смазанный поцелуй и отстранился. Слегка обескураженная и смущенная Тисс наблюдала за тем, как он, достав из внутреннего кармана платок, невозмутимо вытирал руки, словно после трапезы. Тай поднял на нее насмешливый взгляд. — Спасибо, счастлив был тебя увидеть. А теперь ступай. К сожалению, меня ждут дела. Она по привычке подала ему ручку для поцелуя, а затем сразу вышла, так и не проронив ни слова. Пунцовые щеки растянула украдковатая улыбка, а томный взгляд не выражал ни одной разумной мысли. Разве можно быть настолько безнадежной? Тая эя Эйни тем временем действительно ждали дела. Среди них одно было особенно важным. Агмару эя Миллариту ничего не сообщали с тех пор, как вернули в темницу под замок. Не говорили, когда именно он должен будет попытаться изгнать проекцию, не спрашивали, какие магические компоненты потребуются и нужно ли ему восстановить силы. На честный бой он не рассчитывал, конечно, но подобные условия делали его магию и вовсе бесполезной. Впрочем, никакой бой и никакое изгнание принцу — или проекции — были не нужны. Это он отчетливо понимал. Пытаться разговорить или, тем более, подкупить охраняющую его стражу, в которой он сразу узнал преданных лично Таю эя Эйни воинов, было гиблым делом. Не так давно они оставили свой пост, а на смену так никто и не пришел. Это могло означать лишь одно... Почувствовав, что воздух резко заледенел и сделался морозно колючим, Агмар медленно поднялся с каменного пола. Встав к стене, чтобы держать в пределах видимости всю темницу, настороженно прислушался, всматриваясь в черноту. Ей не нужны были ни двери, ни окна — проекция материализовалась прямо перед ним из клубящегося густого дыма. Агмар надеялся, что уже позабыл, как она выглядит. Но разве можно забыть этот зловещий образ, вечно являющийся в кошмарах? Все то же бестелесное существо в полупрозрачном одеянии. Призрак, не способный ни говорить, ни проявлять эмоции — его родным языком была жестокость. Паразит, прицепившийся к наследнику императорского престола. Агмар сделал маленький шаг вперед, осторожно согнувшись в глубоком поклоне, и медленно поднял на парящую над полом проекцию взгляд: — Ваше Высочество... Вы слышите меня?.. — тихо позвал он. — Мне очень жаль. Я виноват. Я никому не скажу, — капюшон проекции будто бы с любопытством качнулся вбок. — Все еще можно исправить. Позвольте мне помочь, — Агмар сделал еще шаг, постепенно выпрямляясь. Шевельнулся широкий рукав проекции — движение плавное, однако настолько быстрое и оттого смазанное, что зрение эльфа не способно было его уловить. Он ничего не понял, но по привычке — вырабатывшемуся за долгие годы рефлексу — вскинул руки в ответ, сложив пальцы в магический пасс. Какой бы прием Агмар ни намеревался применить — он не успел. В звенящей тишине темницы отчетливо прозвучал хруст. Мизинец левой руки неестественно выгнулся в обратную сторону. Агмар закричал, отшатнувшись назад. Хрустнул следующий палец — безымянный. Затем средний. Почти оторванная фаланга повисла на коже. Он упал на колени, истошно крича и держа перед собой залитые кровью руки. Проекция остановилась, только когда все пальцы были переломаны и изуродованы. Но Агмар продолжал вопить. Существовал только один способ заставить его замолчать. Проекция взмахнула рукавом, рассекая воздух по диагонали, — его с силой отбросило в стену. Агмар перестал кричать, тяжелой тушей свалившись на пол. На камнях осталось большое багровое пятно, от которого заструились вниз тонкие ручейки крови, и что-то еще — более густое и липкое. Содержимое его головы. Малая часть. Он бесшумно опустился на пол. Мантия растворилась, являя истинный облик того, кто скрывался в глубине призрачного капюшона. Тай эя Эйни подошел ближе, с научным интересом рассматривая тело. Разочарованно покачал головой: — На языке одно, в мыслях другое, — его белые губы изогнулись в кривой ухмылке.

***

Проклятье... Она быстро пробежалась взглядом по немногочисленным строчкам в записке от Веллоры. «Не знаю, Тисс, насколько это утро можно назвать добрым. На рассвете в темнице нашли тело лорда эя Милларита. Все пальцы рук переломаны, голова пробита из-за сильного удара об стену. Рядом лежала черная порванная мантия — якобы то, что осталось от проекции». Тисс резко повернулась к ожидавшей дальнейших указаний служанке: — Брунга, передай Его Высочеству принцу Таю, что я прошу о встрече. Нет, она не питала иллюзий касательно судьбы Агмара эя Милларита. В конце концов, Тай сам заявил во всеуслышание — лорду суждено умереть в любом случае. Но подобная ложь — слишком нагло даже для него. Брунга вернулась быстро, с легким недоумением взглянув на Тисс, нервно наворачивающую круги по всей спальне. — Леди, принц сейчас в своих покоях. Приглашает вас присоединиться к нему за завтраком. Каблучки грозно застучали по начищенным до блеска мраморным плитам. Если я действительно дорога ему, для него не составит труда наконец объяснить все. Без тайн и своих излюбленных интриг, что у меня уже поперек горла стоят. Стража молча открыла для нее двери, пропустила внутрь. На столе для нее уже было накрыто. Тай поднялся, отставив чашку, с приветливым выражением лица подошел к ней. — Здравствуй, Тисс. Чудесно выглядишь. В ответ она лишь одарила его сдержанной улыбкой — проявление вежливости было обязательным — и позволила поцеловать себя в щеку. Как и прежде, он предложил ей кресло, помог устроиться. Сидя по его правую руку, Тисс, все еще молча, сделала небольшой глоток воды. — Ты не в духе, — спокойно заметил Тай. Она медленно повернула к нему голову и произнесла с деланной улыбкой: — Лорд эя Милларит снял проклятие императорского Дома ценой собственной жизни. — Верно, — он изогнул бровь. — Я должен объясниться перед тобой, Тисс? — Нет, не должен. Но я была бы весьма признательна, — поставив локти на стол, она демонстративно положила подбородок на скрещенные пальцы. — Эсшайская леди пришла допрашивать ро'одского принца. Вот теперь я тебя узнаю, — Тай усмехнулся, отложил в сторону вилку. — Я принял единственно верное решение, чтобы успокоить своих подданных. Смерть императора необходимо было объяснить. Раз официальной версией стало убийство, виновного нужно было найти и покарать. Более того, выпала прекрасная возможность навсегда покончить со слухами о проклятии. Вот и все. Все проблемы решены. О, это я вижу. Весьма радикальным способом. Тисс нахмурилась, не очень-то удовлетворенная таким ответом. Говорит так, будто это не он все устроил. — Таков был твой изначальный план? — Нет. Скажи мне, Тисс, что общего у ро'одского императора и эсшайской принцессы? — откинувшись на высокую спинку кресла, Тай хитро прищурился, обещая — даже если она не ответит, он прочтет ответ в ее глазах. В мыслях мгновенно раздался гневный возглас Веллоры: «Он убил Фэнуэль!» Точно резанули ножом по свежей ране. Все так. Убил своего отца, убил свою невесту и Боги знают кого еще. И даже не скрывается передо мной. Иное, впрочем, было бы не в его характере. — Они намеревались убить тебя, — голос ее ослаб, а от бушующего шторма в синеве глаз не осталось и следа. Он кивнул. — Сложившаяся ситуация — это следствие длинной цепи поступков, большую часть которых совершал не я. Например, не я призвал проекцию Насгараира; не я всеми законными и незаконными способами пытался избавиться от своего сына всю его жизнь, — Тай оставался безупречно, пугающе спокойным, даже когда говорил о столь личных и, казалось бы, болезненных вещах, что для него наверняка было большой редкостью. В уголках его губ даже можно было заметить намек на улыбку. — В некоторых обстоятельствах невозможно найти более милосердной альтернативы. — Принцесса Фэнуэль боялась проклятия, — нерешительно добавила она. — Это не было ее главным мотивом, мы оба знаем. Любопытно, конечно, что даже леди эя Эменлии ты не рассказала о своей маленькой шалости, — его выразительный, знающий взгляд заставил Тисс почувствовать себя неуютно. Я... испугалась. А потом уже ни к чему было рассказывать. Тогда я была еще слишком неопытна в подобных делах. — А как же тюремщики? — она решила оставить его слова без комментариев. К тому же, они ему были без надобности. — Не поверю, Тисс, что ты столь сердобольна и жалеешь тех, кто причинял тебе вред. — Нет, конечно. Я к тому, что их вина косвенная. Они ведь выполняли приказ. — Определенно не моего Дома. Ты знаешь чьего? От кого они получили взятку? Тисс кивнула, тяжело вздохнув: — От лорда эя Нанталя. Он спускался ко мне лично. Его скулы заострились, глаза гневно потемнели, но уже через мгновение Тай стал прежним. Полагаю, если бы не Нариальм, лорд все равно не дожил бы до настоящих дней. Быть сожранным драконом своего погибшего брата — очень даже метафоричная смерть, на мой взгляд. — Очень предсказуемая, жалкая злость. Он еще жив? — подливая чай Тисс и себе, невозмутимо поинтересовался он. — Почему ты меня спрашиваешь? — невинное выражение ее лица вызвало у него ухмылку. — Ты, очевидно, знаешь. — Его съел мой дракон, — испытывая ужасную неловкость, призналась Тисс. Он поднес к губам чашку, подавляя смешок. — В тот день, когда мы впервые отбыли в Эсшай, он пришел к гнезду с кинжалом. Я хотела защититься магией. Не успела. — Что ж, в том лишь его вина и ничья больше, — с поразительным безразличием произнес Тай. — Я распоряжусь об угощениях для твоего дракона. Он сделал за меня работу. Может быть, хочешь чего-нибудь еще? Новое седло, например? Побольше. — Прекрати... — она смущенно опустила глаза. Сегодня он был каким-то другим — взбудораженным и по-злому веселым. — Ну что ты. Не стесняйся. Это меньшее, что я могу для тебя сделать, — его слова вгоняли в краску, его улыбка вызывала волнительный трепет. — Спасибо. Но ты переводишь тему. — Какую? Я отвечаю на все твои вопросы. Никто, кроме тебя, не может этим похвастать, — усмехнулся он, жадно рассматривая ее, пока она прятала половину лица за чашкой. — Мне тебя не хватало. Ты так упорно избегала меня, — мягче, тише сказал Тай. В его голосе звучала какая-то печальная, надрывная нежность, которую Тисс прежде никогда не слышала. Стало отчего-то стыдно и гадко на душе. Прости, прости, но ты не оставил мне выбора... — Мне нужно было подумать. — И что надумала? — Ничего хорошего, ты ведь ничего не объяснил. Я изучила некоторые труды в основной библиотеке. Информация о магических маяках натолкнула меня на мысль, что... носителем проекции был император. — Тисс, ты меня оскорбляешь, — засмеялся Тай. — Сумрак ведь каким-то образом оказался в Ки'ирми. Прежде император подарил нам с Веллорой дорогие подарки — все сходилось. Как я думала... — «Сумрак», — усмехнулся он, повторив свое странное прозвище. — В магических маяках не было нужды, ведь я самолично был в Ки'ирми. А ты до последнего не понимала, что это я. Твое доверие мне льстит. Просто очаровательно. Порой мне кажется, что я все еще не понимаю этого до конца. Тай, казалось, обнимал ее одним взглядом — теплые обволакивающие касания накрывали щеки, шею, впадинку между ключицами. Тисс неровно вздохнула. — В той книге была еще информация, которая меня обеспокоила, — он кивнул, чтобы она продолжала. — Зацепившаяся за чужое тело проекция неизбежно стремится овладеть материальной оболочкой и полностью подавить личность носителя. — Об этом не беспокойся. Насгараира больше нет. — То есть?.. — непонимающе замерла Тисс. — Я подавил его волю. И подчинил себе магические способности. — Вот оно что... Меньшее из двух зол. Я бы с ума сошла на месте, если бы узнала, что мужчина, с которым я все это время была, является совсем не тем, за кого себя выдает. Она подняла на него взгляд, усталый и умоляющий, сбивчиво прошептала без особой надежды: — Но ты... ничего не расскажешь мне? — Нужно ли тебе это, Тисс? — прохрипел Тай. — Да. Как же я могу... стать ближе, если не ведаю даже, что с тобой происходило? — она знала, что это убедит его. — Пожалуйста... Прошу... — Раз леди просит, — мягко усмехнулся он и одним махом допил чай. Тай позволил комфортной тишине растечься между ними — задумчиво отвел взгляд в сторону, погружаясь в воспоминания, которые наверняка нельзя было назвать хоть сколько-нибудь приятными. Тисс могла только предполагать это, ведь его привычно внимательные и строгие глаза не выражали никаких особых эмоций. Что-то для себя решив, он начал ровно льющимся голосом: — Я был еще совсем юным, когда Насгараир перебрался во дворец в поисках подходящего тела для перерождения. Не мог ему противостоять, не помнил ничего, что происходило, когда терял контроль. Первым делом я поступил так же, как и ты, — пошел искать информацию в библиотеке. Угроза оказалась более чем серьезной. Тогда я обратился за помощью к одному сильному магу, который жил под столицей. Он был другом моей матери, — последние слова будто дались ему через силу — тон из почти скучающего сделался тусклым. Дурное предчувствие туго скрутило все ее внутренности в один пульсирующий ком. Казалось бы, принц огромной империи. В распоряжении десятки дворцовых магов и ученых. В конце концов, император смог бы найти специалистов еще лучше. Но нет. Все равно один. Не пошел за помощью даже к родному отцу. Тисс слушала его, едва дыша, пока в душе переплетались боль и благодарность от осознания, что он наконец подпустил ее по-настоящему близко. Впервые она в полной мере почувствовала себя нужной и особенной для него. Впервые увидела на деле, что да — ее слова и просьбы, пусть даже наивные, могут быть выше формальностей и статусов. — Я в нем не сомневался. Мне необходимо было научиться сопротивляться Насгараиру, возвращать себе контроль над разумом и телом. Он сохранил все в тайне, обучил меня магии Призыва и некромантии. Чему успел, — взгляд его помрачнел. Тисс опустила глаза, уже догадавшись, что будет дальше. — Для Насгараира он, конечно, представлял большую опасность. Потому нашим урокам не суждено было продлиться долго. После мне пришлось учиться самому — теоретических знаний для этого хватало. Он заставил тебя убить своего наставника. Единственного, кто мог тебе помочь... — Когда я стал взрослее и сильнее, Насгараир попытался завершить перерождение. Но он не смог удержать контроль, и тогда я уничтожил его, — он повернулся, взглянул на нее вновь. — Это все. Я бы, наверное, не смогла. Даже если бы попыталась. Мне бы не хватило мужества, или знаний, или сообразительности — чего-нибудь непременно бы недоставало. А он сумел выбить в себе нерушимый стержень, благодаря которому ничто его не берет. Это... впечатляет. Удивительно, но ужасные воспоминания были болезненными скорее для нее, чем для него самого. Призраки прошлого не имели над ним власти — заплесневелые и полусгнившие, они вызывали лишь чувство омерзения, от которого хотелось поскорее отряхнуться и пойти дальше. Тисс нечего было ему сказать. Рассыпаться перед ним в сожалениях и жалких утешениях или выразить приторную поддержку означало оскорбить его — ни в чем из этого Тай не нуждался. Все было гораздо прозаичнее: он поведал правду, потому что она о том просила и потому что он мог. Теперь достаточно быть благодарной. — Прости, что напугал тебя той сценой в день свадьбы. Ты не должна была этого видеть, — он пододвинулся ближе, осторожно накрыл ее руку своей, всматриваясь ей в лицо. Резь под веками стала невыносимой. Тисс прикрыла глаза, позволяя слезам — крупным каплевидным кристаллам — беззвучно скатиться по щекам. Тай молча достал платок и вложил ей в руку, позволяя успокоиться самостоятельно, понимая — суета и чрезмерная забота только навредят, возможно, уязвят ее самолюбие. Она сделала несколько глубоких вдохов, но дрожь в голосе унять не смогла: — Дело не в этом. Меня напугала... большая сила в руках того, кто способен быть жестоким. — Это не слепая жестокость, — мягко поправил он. Знаю. Теперь знаю. Я не в праве и не в силах в чем-либо тебя винить. Ты такой, какой есть, и делаешь то, что считаешь нужным. И без труда несешь ответственность за свои поступки. В конце концов, победителей не судят. Тисс несколько раз кивнула — не то его словам, не то своим мыслям, и положила на стол мокрый платок, испачканный тушью. — Что теперь? «Проклятия» ведь «больше нет». — Мне придется выбирать другие методы, — усмехнулся Тай, поднимаясь с кресла. — Иди ко мне. Она порывисто прильнула к нему, прижавшись влажной от слез щекой к безупречно белой ткани камзола. От плотной, теплой, выглаженной ткани приятно пахло им — его парфюмом и волосами. Слегка горький аромат на языке неожиданно раскрывался сладостью, если вдыхать через рот. Сейчас этот запах успокаивал ее лучше любого сбора трав. Он плавно гладил ее по спине, губами касаясь макушки. Его глубокое дыхание и ровный стук сердца напоминали ей шум прибоя. Напоминали дом. Какие бы методы ты ни выбирал, милосердие тебе не чуждо — особенно по отношению к любимым — я убедилась в этом не единожды. Скользнув ладонями с его лопаток ниже, Тисс подняла голову, не разрывая объятий: — Тай, а как же твои сестры? — О некоторых вещах им лучше не знать, — с сомнением произнес он, положив ладонь на ее щеку. — Уверена, принцесса Лаимир смогла бы понять тебя правильно. — Я подумаю. В любом случае подобное не обсуждают по переписке. Но я планирую в скором времени нанести визит королю Аирдалю и сестрам. — Извини, я отняла у тебя много времени, — нежно улыбнулась Тисс и, накрыв его руку своей, мягким движением убрала ее. — Это определенно того стоило, — Тай вернул ей улыбку, а потом, когда понял, что она вознамерилась уходить, с силой притянул за руку обратно к себе. — Куда это вы собрались, леди, не попрощавшись со мной как следует? Тисс успела лишь промычать что-то нечленораздельное — он не дал ей ответить, сразу впился в губы требовательным поцелуем. Этой нехитрой, но чувственной ласки, которую друг другу могли подарить только они, не хватало им обоим. Он прижал ее к своей груди, придерживая за затылок, и властно раздвинул нежные губы языком. Она едва за ним поспевала, крепко вцепившись кулачками в камзол. Когда воздуха стало катастрофически недоставать, Тай неохотно оторвался от нее. Тяжело дыша, он прислонился к ней лбом и сдавленно прошептал: — Тисс, ты нужна мне. Не исчезай никогда. — Не исчезну, — обещание и в то же время прощание. Напоследок она провела ладонью по его шее, указательным пальчиком очерчивая выраженную линию челюсти. Сделала шаг назад. — Хорошего вам дня, Ваше Высочество. Тисс стояла у распахнутого окна, прислонившись виском к раме. Прохладный ночной ветер игрался с подолом легкого платья, полная луна — ее молчаливая свидетельница — бриллиантовым светом ослепляла глаза. Несмотря на то, что уже давно замерзла, она сделала еще один крохотный шаг вперед, босыми ступнями не чувствуя под собой пола. Приподняла подбородок навстречу новому порыву ветра и, сложив ладони в молитве, смиренно прикрыла глаза. Обескровленные губы шевельнулись почти беззвучно: — Пожалуйста, приди ко мне... Тисс легла в постель, в беспамятстве позабыв закрыть окна, и мгновенно провалилась в глубокий сон, едва голова коснулась подушки. Но сон на грани лихорадочного бреда не продлился долго. Тишина словно сгустилась над ней, отчего собственное дыхание теперь казалось слишком громким. Стало холоднее, хотя она больше не чувствовала дуновения ветра. Поерзав — ноги запутались в простынях, точно в водорослях — Тисс с трудом приоткрыла веки. Окна были плотно закрыты. Над изножьем кровати нависал размытый силуэт. Она вздрогнула, приподнялась на подушках повыше. — Тай?.. — во тьме покоев раздался ее осторожный шепот. Он мягко приземлился, являя ей другую свою ипостась — мертвенно-бледная кожа и затянутые мглой глаза, от которых тянутся тонкие черные капилляры, точно разрастающаяся под кожей паутина. — Да, — Тай наметил сдержанную улыбку. Эйфория медленно разливалась по венам, вытесняя страх. Восторг от того, что он пришел, разогревал кровь. Тисс встретила его нежной улыбкой, расслабленно вытягиваясь на смятых простынях. Луна исполнила мое желание. — Ты испугалась, — заметил он, все еще не приближаясь к ней. — Лишь от неожиданности, — со смущенным интересом рассматривая его, поправила она. Из-за спины Тая показались черные дымчатые щупальца. Тисс с готовностью протянула руку и звонко рассмеялась, коснувшись одного из них: — Я думала, они бесплотные, — на ощупь этот необычный отросток напоминал шелк — такой же холодный и гладкий. — Пока я не пожелаю сделать что-то ими, — ухмыльнулся он, убирая их от нее. Тай неторопливо обогнул кровать, словно давая возможность прогнать себя, пока не поздно, и остановился с ее стороны. Белая рука нырнула под свободный ворот ночного платья, легла на теплую грудь, прощупывая биение сердца. Оно билось немного быстрее, чем обычно, но ровно — страха здесь определенно не было. Волнительное предвкушение, быть может. Возбуждение. Ее дыхание сбилось прямо под его ладонью. — Если этот облик тебе противен... — Нет, — замотала головой Тисс. Он одобрительно усмехнулся. Вернувшись к изножью, встал ровно перед ней и поднял руки к застежкам на одежде. Она, не отрывая от него глаз, точно загипнотизированная, потянула завязки на платье. В мыслях возникло слегка удивленное: Прямо здесь?.. Не в своих, а в покоях фаворитки? Вожделение не позволило неуместному сейчас смущению развиться дальше. Ему нечего стесняться. Все здесь принадлежит ему — я, эти покои, этот дворец и вся империя. Тай остался полностью обнаженным. Твердые мышцы под мрамористой кожей будто были выбиты скульптором. Тисс рассматривала его с порочной жадностью — в сиянии луны он выглядел еще привлекательнее. Даже сейчас, когда его красоту следовало назвать страшной. Он стянул с нее покрывало и, небрежно отбросив на пол, забрался на постель. Несмотря на то, что от него исходил почти могильный холод, руки его оказались обжигающе горячими. Тай провел ладонями по ее бедрам, задирая полупрозрачную ткань выше, и платье отправилось вслед за покрывалом. Тисс покорно раздвинула перед ним ноги, с придыханием глядя снизу вверх. Тай устроился перед ней на коленях. Руки накрыли ее высоко вздымающуюся грудь, грубо сжали, затем стали опускаться ниже. Он с удовлетворенной ухмылкой отметил то, как ее тело трепещет под его прикосновениями — мелко, с содроганиями, нетерпеливо. Он развел ее бедра шире, вынудив согнуть ноги в коленях, и опустил одну руку. Пальцы погладили между складок, чтобы убедиться — она уже готова. Тисс выдохнула тихий стон — он погрузился в нее до упора одним уверенным движением. Навис сверху, накрывая ее тело своим, голодно впился в губы. Она обняла его шею, отвечая на поцелуй, и прикрыла глаза от наслаждения, самозабвенно следуя за его языком. Тай не начал двигаться сразу — дал время сначала привыкнуть к чувству наполненности. Но затем, оторвавшись от губ с влажным звуком, вышел почти полностью, придерживая ее колени. И резко, предельно толкнулся внутрь, заставляя ее вскрикнуть. Он вновь замер в ней, только теперь пауза была обусловлена не заботливым терпением. Одной рукой Тай сжал ее волосы на затылке, другой — обхватил шею. Крепко, но не удушающе. Показывая, его руки — это опора, а не тиски. Тяжело сглотнув, Тисс обхватила себя за лодыжки, еще больше раскрываясь для него. Он отреагировал хищным оскалом. И начал двигаться. Каменные бедра вколачивали ее в постель с каждым толчком все сильнее — быстро, жестко, даже больно. Она кричала, иногда прерываясь на стоны. Безотрывно смотрела в его глаза — черные зеркала — старательно пытаясь разглядеть в них что-то, помимо собственного отражения. Не получалось. Тисс и в настоящих его глазах редко удавалось что-то прочесть. Вскоре она поняла, что испытывает давление не только из-за его крепкой хватки и жестоких движений — Тай распространял тяжелую, мрачную ауру, непреподъемную для нее. Его сила выходила за пределы тела и оказывала воздействие на все, что было поблизости. Он горит, потому что восполнял магию и вобрал больше, чем было необходимо. Его контроль все еще не безупречен. Стиснув зубы, Тисс заставила себя расслабиться, невзирая на болезненную ломоту в костях. Показать, ее присутствие — не угроза и не потенциальная опасность. Я не враг. Не нужно выжигать мне рассудок силой. Ее тело размякло, сделалось податливым, почти плавясь в его руках. Тисс отдавалась ему, принимала его — полностью, так, как он желал. Старалась услужить его похоти как могла. Она затихла, перестала кричать. Однако не потому, что больше не чувствовала смешанной с удовольствием боли. Просто голос ее охрип и стал сиплым. — Тай... — вплетенный в шепот едва распознаваемый стон. По вискам протянулись тонкие дорожки слез. Замедлившись, он склонился над ней ниже, не ослабляя хватки, поймал губами соленую каплю. Потом еще одну — с другой стороны — стирая поцелуями мокрые следы. Тай опустил голову ниже, перемещаясь на ее шею. Щекочущее прикосновение языка — поцелуй, следом грубый захват зубов — укус. Тисс сдавленно простонала, зашипев от боли. — Так бы и съел тебя, — низко прошептал он, любуясь распустившимися кровоподтеками бутонами на ее шее. Она обронила смешок и тут же простонала громче, крупно вздрогнув. Тай прислонился к ней лбом, коснулся своим носом ее, вкладывая силу в каждый толчок. Напряжение между бедрами, наконец взрываясь, поднялось выше — спазматически выкрутило ноги и обрушилось в кончики пальцев. Тисс затряслась под ним, глядя в глаза, ведь он держал, не позволял отвернуться. Для других — глаза убийцы. Для нее — глаза возлюбленного. Она сжала его внутри настолько сильно, насколько могла. На его лбу вздулась венка, на скулах заиграли желваки. Тай выпустил стон сквозь зубы, качнулся еще раз — последний — до предела. Рука, державшая ее за шею, поднялась выше. Большой палец ласково погладил нижнюю губу. Руки, которые убивают других. Руки, которые ласкают ее. Он отпустил ее, лег рядом, глубоко дыша. Тисс перевернулась на бок, закинула ногу ему на талию. Вплетя пальцы в мокрые на загривке волосы, притянула его к себе. Тай усмехнулся, обнял ее, прижимая к своей груди и с неменьшим пылом отвечая на поцелуй. Она скользнула ногой ниже, полуслучайно задевая коленом все еще возбужденную плоть. — Я тоже не насытился, — перед глазами мелькнула его коварная ухмылка. Тай обхватил аккуратное полукружие ее груди и, наклонившись, взял в рот твердый сосок. Поцеловал, оттянул, прикусил — круг за кругом, пока Тисс не начала со смехом отбиваться. Он отстранился, напоследок контрастно нежно обведя языком бледно-розовую ареолу. Она поднесла руку к его лицу, провела кончиками пальцев по черной сеточке под глазом. На коже ожидаемо не было никаких неровностей. Тай мягко улыбнулся в ответ на столь очаровательное проявление любознательности. — Выгляжу пугающе? Он не стал дожидаться ответа — резко подался вперед, рыкнув. Тисс, ахнув, рефлекторно отклонила голову назад, но не вздрогнула и не вскрикнула. Тай рассмеялся ее растерянному выражению лица. Осознав, что случилось, она широко улыбнулась, вновь притянула его к себе, на этот раз покрывая маленькими поцелуями его веки. Пушистые ресницы щекотали ее нижнюю губу. — Ты веришь мне? — вкрадчивым тоном вдруг спросил Тай. — Конечно, — однако голос ее выражал смутное подозрение. Никогда не отгадаешь, что задумал Тай эя Эйни. Он поднялся на колени, усадил ее к себе на талию. — Тогда надеюсь, ты не против немного поделиться своей силой со мной, — он, конечно, не спрашивал разрешения — сразу поставил перед фактом. Так в характере эя Эйни. — Потом я помогу тебе ее восполнить, — более тихо, сосредоточенно добавил Тай, плотно прижав ладонь к низу ее живота. Тисс потеряла дар речи. Она помнила, как Тай высосал из нее всю силу, когда они впервые столкнулись лицом к лицу, пока он был в образе сумрака. Это был довольно болезненный и неприятный опыт. Однако то, что он делал сейчас, не шло ни в какое сравнение. Казалось, его рука притягивала ее магию к себе сквозь кожу, точно магнит. Тай вел ее из живота выше — к груди, затем к горлу — медленно и осторожно. Когда из ее приоткрытого рта вырвалось фиолетовое свечение, Тисс поняла, что больше не чувствует под собой постель. Она скосила взгляд вниз. Тай и Тисс парили в невесомости. Он глубоко дышал, запрокинув голову, и втягивал ее магию через нос. Воздух вокруг них постепенно наполнялся напряжением, звенел от бушующей смеси их сил. Она чувствовала под кожей бурный поток магии, что не переставал рваться наружу. Тисс интуитивно казалось, что лучше этому не сопротивляться. Это именно то, о чем Тай просил, — поделиться силой. С управлением он справится сам. Он понимает, что делает. Вспотевшие ладони соскальзывали с его плеч. Она вдруг почувствовала спиной мягкую опору — его дымчатые щупальца, точно сплетенные в канаты шелковые ленты, придерживали ее сзади. Тисс откинулась на них и позволила рукам опуститься с его плеч на живот. Магия внутри постепенно утихала. Вероятно, Тай вытянул из нее достаточно. Он мягко заполнил ее, поудобнее подхватив под ягодицы, и она прикрыла глаза, испуская сладкий стон. Одна нога сама потянулась вверх, легла ему на плечо. Тай усмехнулся и, положив руку на ее бедро, оставил на лодыжке короткий поцелуй. А затем начал двигаться, совершая плавные толчки. Их соединенные тела влажно блестели от пота, красиво переливаясь в лунном свете. Энергия — светлая и темная — циркулировала по их венам, словно они были продолжением друг друга. Переливалась из сосуда в сосуд подобно воде. Удовольствие от этого множилось двукратно, несмотря на то, что подобная форма близости требовала особенно высокой концентрации. Тай не мог позволить, чтобы страсть взяла верх над разумом, как в предыдущий раз. Он был необычайно ласковым и чутким к ней. Происходящее между ними напоминало скорее медитацию, чем занятие любовью. Тисс чувствовала растущее внизу его живота напряжение. Ухватившись рукой за шелковистую лиану, она приподняла бедра навстречу, встречая его короткие толчки ответными покачиваниями. Вместе они ускорились. Тай обхватил ее грудь, врезаясь в нее с тихими шлепками. Нахмурился, вскоре сбившись с ритма. Ей казалось, что она чувствует его оргазм, пока тело не охватили судороги. Быть может, это из-за нее он сбился? Или они достигли пика одновременно? Тисс уже не понимала и была не в силах распознать, где заканчивается ощущение одного и начинается ощущение другого. Она закатила глаза, неестественно выгибаясь, и протяжно простонала, ухватившись за его руки. Отдавшись неге, Тай потерял контроль над своей силой. Магическое поле вокруг них гулко схлопнулось, и они камнем рухнули вниз. Благо, под ними была мягкая постель, а не холодная плитка. Да и падать, к тому же, было невысоко. Густую тишину разогнал их громкий смех. — Не ушиблась? — Нет. Тай опустился рядом на подушки, подтянул ее к себе на грудь, крепко целуя. Когда Тисс отстранилась, ее встретили хитро улыбающиеся малахитовые глаза. — Неужели чары развеялись? — Ты очень старалась, колдунья.

***

— Тисс... Тай коснулся ее растрепанных волос, убирая волнистые пряди с лица. Любуясь, провел по очаровательно выпирающим лопаткам и стройной пояснице, сжал обнаженные ягодицы. На щеку лег, ослепляя, ярко-золотистый луч. Тисс нахмурилась, просыпаясь. Зашелестела белоснежными простынями, переворачиваясь на спину, и отвернулась в другую сторону. Он положил ладонь на ее скулу, затем, скользящим движением опускаясь ниже, погладил тонкую шею. С удовольствием отметил, что на ней еще остались бледные следы его поцелуев — своеобразное колье. — М-м?.. — не открывая глаз, Тисс завела руки под подушку. — Поднимайся, спящая красавица. Уже полдень, — в его мягком голосе слышалась улыбка. — Нет, — капризно пробормотала она. Разве это причина, Ваше Высочество? — Обещаю, этой ночью я не стану тревожить твой сон. Верить этому не стоило. Последние ночи — почти все — Тисс провела в его покоях и ни в одну из них не смогла выспаться. Тай щекотно коснулся кончиками пальцев ее груди. Не в силах сдержаться, наклонился к ней, ласково целуя сосок. Грудь задрожала от тихого смеха. Тисс приподнялась, ловя губами еще один поцелуй — более долгий и глубокий. — У меня есть новость. И ты, моя любимая женщина, узнаешь все в числе первых, — не желая отстраняться, прошептал он в ее приоткрытые губы. Она нежно погладила его подбородок и со вздохом откинулась обратно на подушки, лукаво стрельнув глазами: — Это какая? — Дата коронации назначена.