She sells seashells on a seashore

— Мы можем договориться! — Прийти к обоюдному согласию!       Толпа наступала. Их было не так уж и много, но Флиму и Флэму казалось, что собрался весь Понивилль. Наверное потому, что лица жителей были искажены нешуточной злобой, а некоторые даже приволокли что-то, что сойдёт за оружие: вилы, грабли, косы, секатор, стремянку, верёвку, пати-пушку, кролика и... то, что приволок пони Данжн Мастер, пожалуй, вызывало у братьев самый неописуемый ужас. И оно было таким большим, что держать его помогал помощник Фэнтези. — Если что, мы не сделали ничего противозаконного! — пискнул пятящийся Флэм, нервно потирая усы. — Совсем ничего! — вторил ему Флим, нервно потирая подбородок. — Смотрите, они ещё и издеваются! — Как вы посмели! Вы покусились на самое дорогое! — Да! Самое дорогое! — Как у вас, взрослых жеребцов, вообще рог встал в сторону наших жеребят! Мерзко! — Мы никого не заставляли! — Да, они сами! — Сами?! Вы отпаффали детей и ещё смеете оправдываться! Эппл Блум на ваше повидло спустила все карманные деньги за три года! — Мой Баттон продал свой новый Поньбой только потому, что его подружка попросила купить ей на день рождение эту... мерзость! —  Я не осуждаю конкретно в том случае мою сестру, так как это действие истинной леди, но Свити позавчера подралась за эту безвкусицу с другой пони! — Да! Но, важное уточнение: я победила! — Рэйнбоу Дэш, при всём уважении, ты гордишься тем, что смогла справиться с жеребёнком. — Эй, дети, вообще-то, очень опасны! Если хочешь победить жеребёнка, ты должна думать как жеребёнок! Или выставить против него другого жеребёнка! — Поэтому вместо тебя дралась Скуталу? — Ага, согласись, так же на двадцать процентов круче!..       Отступающие братья не решались вставить и слова, а затем задницами почувствовали, что отступать в общем-то больше и некуда. Они упёрлись в двери Замка Дружбы. Толпа заученным движением сомкнулась, идеально отрезая абсолютно все пути к отступлению. — Шо будем делать с этими жеребятолюбами? — Да на кол их посадить! — Бабуля, прекрати тереться рядом с этой штукой, ты смущаешь Данжн Мастера и Фэнтези! И это не кол! — Нифего не фнаю, ф нафе фремя это называли кольями! — Бабуля, не смей лизать эту гадость! Большой брат, убери бабулю! У пони-будь ещё есть предложения?! — Отправить их в Якистан в коробке со стандартным тарифом! Без наклейки “хрупкие предметы”! — Маффин, на живую посылку нужна другая наклейка. — И без неё тоже! — Долго. Ещё идеи? — С-скормить черепашкам!.. — Флаттершай, во-первых, у нас всего одна черепаха, во-вторых, я, канешна, не в этих ваших... но разве черепахи едят мясо? — У-у н-них же на боках кусочки яблок... — Ха! Слышала, Эпплджек! Не смей приближаться к Танку! Лучше используй свой блоховоз! — Ты эт сейчас Вайнону блоховозом обозвала?!       Пока толпа отвлеклась на раскручивающую лассо Эпплджек и показывающую язык в воздухе Рэйнбоу, двери Замка без единого скрипа приоткрылись и братья ввалились внутрь. Двери тут же закрылись. — А я говорила, что этим всё кончится, — меланхолично заметила Старлайт Глиммер, проверяя замки, пока братья пытались прийти в себя: Флим хватался за сердце, Флэм — за свои драгоценные усы.       Сверкнуло, и в коридор телепортировалась Твайлайт. Видок у неё был ещё тот: грива всклокоченная, взгляд метался. Увидев братьев, она указала на них трясущимся копытом: — Вы! Что вы тут устроили?!       Флим и Флэм попытались оправдаться, наперебой перебивая друг друга. Твайлайт хватило секунд на десять: — Тихо! — рявкнула она, а затем сделала глубокий вдох-выдох. Как учила няня. — Старлайт, дверь выдержит?       Старлайт неопределённо пожала плечами и на всякий случай сотворила ещё одно заклятие барьера. — Пойдёмте в общий зал, — хмуро сказала Твайлайт, — И, Спайк... Спайк? Спа-а-айк! — Он где-то снаружи. Либо в толпе, либо всё ещё приходит в себя.       Твайлайт устало застонала: — А я так хотела тёплого чая...       Спустя пять минут они сидели в главном зале. Всё ещё перепуганные братья от нервов умудрились влезть в кресло Пинки Пай и теперь тряслись, обнявшись. Сидевшая напротив них Твайлайт мрачно отпила немного чая — его приготовила Старлайт, которая сейчас верно сидела от неё по правую ногу и что-то подсчитывала в уме.       Постепенно молчание становилось всё более зловещим, и Твайлайт, ещё раз отхлебнув, наконец спросила: — Что вы устроили? — Ничего! — Просто бизнес! — Абсолютно легальный, можем показать декларации! — Мы будем жаловаться адвокатам!       У Твайлайт снова едва не сдали нервы, но ромашковый чай с тайно подмешанным коньяком был успокаивающим, поэтому принцесса не стала кричать — она просто подняла копыто и братья благоразумно заткнулись. — Я на месяц покидаю Понивилль, чтобы проложить в регионах своё новое изобретение — Кантернет, — грустно сказала она. — Для того, чтобы Принцессы наконец дали мне зелёный свет, пришлось чуть ли не продать душу Дискорду. И вот я возвращаюсь, а одна из моих лучших подруг пытается отлягать мою входную дверь, пока озверевшая толпа зажигает факелы и просит зебру смастерить два очень характерных чучела. Старлайт, что они тут устроили?       Старлайт пожала плечами: — Они продавали Пафф. Я говорила, что это плохая идея. — Пафф?       Вместо объяснения Флим снял шляпу и достал оттуда коробочку. Твайлайт удивленно взяла её и открыла. — Это довольно... мило? Или жутко? — спросила принцесса, держа на копыте маленькую фигурку обыкновенного чейнджлинга. Чёрного, ещё времён Кризалис. — Там небольшая молния, у шеи, — объяснил Флим. — Да, потяните, — добавил Флэм.       Твайлайт потянула: мягкая, будто тряпичная, фигурка причудливым образом вывернулась наизнанку. Теперь на её копыте была миниатюрная Твайлайт... если бы её скрестили с яком. — Ох... Это... всё ещё миленько... или жутенько... в смысле, почему чейнджлинг? Это какой-то важный комментарий, что в каждом из нас живёт что-то хорошее? Или наоборот, что мы все внутри немного... — Нет, просто каркас “жука” было проще сделать водоотталкивающим, — сказал Флэм. — Но ваша идея нам тоже нравится, нужно будет использовать в продвижении, — добавил Флим. — Ох, ну... ладно? Так в чём проблема? Игрушка вроде бы неплохая... — Неплохая, — бесстрастно согласилась Старлайт. — Жеребятам и некоторым взрослым нравится. Кобылкам в основном. — И? — Они очень нравятся. Настолько, что все хотят коллекцию или хотя бы более редкую: кроме Твайлайт Пафф есть ещё Флаттер Пафф, Рэри Пафф... Кейденс Пафф. — А Принцесса Селестия? — поддалась вперёд Твайлайт, плохо пытаясь подавить заинтересованность в голосе. — Селестия Пафф — одна из самых редких. Видишь, они продаются в форме чейнджлинга, ещё и в коробочках? Никогда не угадаешь, какая тебе попадётся. — Эм... оу. И сколько такая стоит? Я, может, тоже куплю одну... или две... Братья замялись, а Старлайт ехидно ухмыльнулась: — Восемьдесят пять. — СКОЛЬКО?!! — едва не поперхнулась Твайлайт. — Ага, жеребята уже едва ли не подворовывают у родителей. Особенно такие, как Даймонд Тиара. — Но ведь это же просто грабёж! Не может такая игрушка стоить... столько! — Эй, налоги-то надо платить! — Да, надо! Думаете, мы платим налоги? — Нет, налоги платят они! — Даже с налогами она не может стоить столько! —  возмутилась Твайлайт. — Вы же используете жеребят! Заставляете переплачивать! — Ну так производство в Якистане! Сраные тарифы нас ябут! Приходится ябать жеребят! — Не нас тарифы ябут, их тарифы ябут! — поправил Флэм. — А НУ ТИХО! Я ввела тарифы, чтобы стимулировать внутреннее производство!       Флим хотел бы сказать, что принцесса могла бы простимулировать своим рогом, но Флэм вовремя зажал ему рот. — Насколько всё плохо? — обратилась тем временем Твайлайт к ученице.       Та немного закатила глаза, подсчитывая, а потом невозмутимо сказала: — Несколько драк в школе, жеребята в больнице, толпа линчевателей у ворот... ещё половина Понивилля разрушена. — В СМЫСЛЕ?! — Спайк. Он снова вырос.       Твайлайт глухо застонала и приложилась лицом к кристальному столу. Не так она представляла своё возвращение в Понивилль. Не так. Немного подумав, она наконец сказала: — Нужно запретить эту вашу Пафф. Запретить и изъять. — Эй! — Лишь бы бизнес придушить! — А вам — уехать, пока всё не уляжется, — Твайлайт активировала Кристальный Стол, и в воздухе повисла карта. Над одним из маленьких островов в сторону земель зебр повисли метки отличия братьев. — Вот сюда. Недавно от их представителя поступила просьба помочь построить дамбу. Вы же инженеры? — У меня высшее экономическо-инженерное, — оскорбленно задрал нос Флим. — А у меня — высшее инженерно-экономическое, — согласился Флэм. — Ну вот и хорошо. А мы пока уладим дела. — Знаем мы, как вы “уладите дела”! Одно заклинание промывки мозгов — и пуфф! — ... и всё! Как что-то сложное! — Это я могу, — пожала плечами Старлайт. — Мы не будем этого делать! — с нажимом сказала Твайлайт.       Повисло молчание. Затем Флим спросил: — Почему? — Потому что это неэтично! И вообще, вам будет полезно немного отойти от вашей предпринимательской деятельности! Считайте это уроком дружбы! — Но!.. — А!.. — Вон!       Сверкнуло, и братья пропали. Тяжело дышащая Твайлайт устало опала в кресле и помассировала виски. Она хотела хотя бы часик отдохнуть. — Почему на них вообще такой ажиотаж? — устало спросила принцесса у Старлайт. Та пожала плечами: — Стечение обстоятельств, мы много что любим коллекционировать: лично я больше летучих змеев, а ты — вообще подушки с Принцессой Селестией... — Это не подушки! Это народное киринское творчество — понимакура!       Внезапно послышалось цоканье и в зал вошла... — Да! Великая и Удачливая Трикси сделала это! О, привет, Твайлайт Спаркл!       Телекинезом Трикси держала фигурку пушистой Принцессы Луны и камеру. Камеру она сунула Старлайт, и та стоически взяла её. Пока Трикси выворачивала Луну обратно в чейнджлинга и засовывала в коробку, Твайлайт удивлённо моргнула: — Что вы делаете? — Это очевидно, Твайлайт Спаркл! Великая и Фотогеничная Трикси будет записывать видео для своего ПонлиФанс! Луна Пафф принесет Трикси кучу просмотров! — Э?.. Что? — Она запишет короткое видео распаковки, — объяснила Старлайт. — У неё очень редкая Пафф, потянет битсов на шестьсот-семьсот. — А видео зачем? — Потому что Великая и Просматриваемая Трикси — инфлюэнсер! Когда Трикси будет достаточно популярна, она сможет выставить свою воду из ванной на Эквестрия Бай!       Челюсть Твайлайт едва не пробила пол. С трудом подобрав её, она сказала: — Я... я изобрела Кантернет, чтобы пони могли делиться друг с другом мыслями на огромном расстоянии! Чтобы каждый в любой момент мог зайти в библиотеку, не выходя из дома! — Ну, судя по соотношению просмотров Трикси и Понипедии, большинство предпочитают пока что входить в Трикси!       Твайлайт поперхнулась. — В профиль Трикси, — поправилась Трикси. — И лучше тебе не знать, чем занимается Рэрити на Поньхабе! Хотя Трикси всегда подозревала, что Рэрити та ешё шьюха.       БАМ!       Внезапно замок содрогнулся. Твайлайт взлетела, выглянула в окно и сглотнула: — Таран. Они принесли таран. Во имя Селестии, почему он такой странной формы?! И почему на него взобралась именно Бабуля Смит?!! БАМ! — Ворота выдержат? — спустилась к Старлайт и Трикси принцесса. — Ворота — выдержат...       БАМ! — ... а вот Замок, скорее всего, развалится через несколько ударов, — указала Старлайт на небольшую, но длинную протянувшуюся трещину. — Если хочешь, я всё ещё могу... — Нет! Мы не будем снова промывать им мозги! Идём, я попробую поговорить с ними, а вы... ну, просто стойте и молча поддерживайте меня. Пожалуйста. — А?.. — А потом мы запишем твоё видео, Трикси! Во имя Селестии!       Пока они шли по коридору, Старлайт спросила: — Трикс, а сколько коробок ты открыла, пока тебе не выпала Луна?       Трикси гордо вздёрнула подбородок: — Всего одну!.. — Одну? — взметнулись вверх брови Глиммер. — Напомни мне потом свозить тебя в Лас-Пегасус. — ... тысячу! Сегодня удача на стороне Трикси! — Ты... тысячу? Погоди, сегодня? Трикси, сколько ты потратила на Пафф?!! Трикси ответила не сразу, невнятно пробормотав себе что-то под нос. — Трикси, я жду.       Дождавшись, когда Твайлайт начнет открывать двери и отвлечётся на толпу, Трикси шепнула несколько слов Старлайт на ушко. — ТРИКСИ, ЭТО НАШ ГОДОВОЙ БЮДЖЕТ!!!

***

      Флим и Флэм плыли на лодке. Заклинание Твайлайт Спаркл выкинуло их не на острове, а на побережье. К счастью, на пляже было достаточно пальм, поэтому ногастые единороги быстро соорудили себе водоплавающее средство. — Эх, был бы у меня инструмент и немного материалов, я бы нам мотор собрал, — пожаловался Флэм, пока они перебирали копытами педали. Их самодельный катамаран шёл уверенно. — Или хотя бы пароходик. — Из дерева? — А хоть бы и из дерева.       Наконец они пристали к берегу. Несмотря на пятый час дня, солнце всё ещё жарило, а песок жёг копытца. В воздухе стояли терпкие и сладковатые запахи кокосов, бананов, дул прохладный бриз. Хотелось повесить гамак и просто откинутся, чтобы сполна насладится накатывающими волнами.       Их встретили у выхода с пляжа. Сначала братья икнули, подумав, что им неслабо так напекло голову, но встречающий улыбнулся и развел лапами, стараясь при этом растянуть кончики губ клыкастой пасти в как можно более дружелюбном жесте. — Кинтоха приветствует пони.       Выше пояса Кинтоха был гиеной, такой же прямоходящей, как алмазные псы. А вот ниже пояса... ниже пояса было огромное тело паука. Красновато-полосатое. Братья не были арахнологами, но выглядело это довольно ядовито. — Мы... — попытался выдавить Флим. — Это... — попытался поддержать Флэм. — Принцесса Твайлайт Спаркл сказала, что пришлёт пони помочь построить дамбу. Кинтохо отведёт пони в деревню. Пони зовут? — Он Флим. — Он Флэм. — Кинтоха, — повторил имя арахноморф и попытался сделать что-то вроде реверанса.       Деревня находилась в глубине острова, и чем ближе они подходили, тем больше паукообразных гиен встречалось: кто-то просто прохаживался, кто-то валялся в тени, кто-то взобрался на дерево и срывал кокос за кокосом. Они были разного размера, разных расцветок и пола, но всех их объединяло предельно добродушное и расслабленное выражение на мордах. И каждый из них здоровался с Кинтохой и братьями. — Ты местный староста? — спросил Флим. — Староста? — Ну, вождь? — уточнил Флэм. — Нет, не вождь. У Кинтохи и других нет вождей. Кинтоха отвечает только за Кинтоху и детей... пока дети не вырастут. Но Кинтоха хорошо говорит с иными, поэтому другие  паутинники позволяют говорить Кинтохо. Кинтоха так и познакомился с Твайлайт Спаркл и другой Твайлайт Спаркл. — Это интересно... — тактично ответил Флим. — ... но мы бы хотели осмотреть фронт работ.       Кинтоха спорить не стал. Он отвел их чуть дальше от деревни, немного вглубь острова. Там оказалась прекраснейшая лагуна с прозрачнейшей водой, на берегу которой стояла гнездоподобная хижина. — Здесь живет Кинтоха, — с любовью поделился проводник. — Кинтоха очень любит пляжи и это место, но Кинтоха хотел бы, чтобы пляжа было сильно больше. — Я правильно понимаю: мы должны осушить лагуну? — Нет, не осушить. Кинтоха хотел бы, чтобы пляжа было больше, но чтобы вода всё равно была.       Флим и Флэм прикинули фронт работ и немного приуныли: в лагуну впадала ещё и речка. Дамб нужно было две, причем с регулятором уровня воды. — Нам бы пригодилась помощь, — мягко намекнул Флим.       Кинтоха почесал подбородок, и братья внезапно поняли, что тот довольно старый. Не такой старый, как Бабуля Смит, но раза в два старше братьев. — Кинтоха поможет. Поговорите с паутинниками в деревне — пони всё равно надо зайти, чтобы взять еды. Спросите также Серхея, Серхей пускает к себе пожить не путинников.             Кинтоха, к сожалению, не может — гнездо слишком маленькое, и Твайлайт Спаркл с другой Твайлайт Спаркл жаловались, что Кинтоха храпит. Но это вранье — храпит другая Твайлайт Спаркл, а Кинтоха просто притворяется.

***

— Меня сейчас стошнит... — Флим, не смей, это невежливо. — Но они строят дома через задницу!       Это было так. Деревня паутинников оказалась достаточно большой, никак не меньше Понивилля. Дома местных походили на помесь паучьего гнезда и пирамиды, впрочем помимо паутины в них были и камень, и дерево — то использовали в основном ради каркаса. Над головами Флима и Флэма также протянули что-то вроде канатных дорожек — и по ним тоже время от времени лениво перебирали лапами арахноморфы.       “Лениво”. Вообще, этим словом Флим и Флэм описали бы весь местный стиль жизни: паутинники лениво тащили куда-то свои манатки, лениво жевали нехитрую снедь, лениво попинывали мячик, стремясь забросить в прикрученное к одному из домов кольцо, лениво пререкались о том, что сегодня чуть жарче, чем вчера. Они даже лениво назвали свою деревню Эльдорадо, хотя позже братья признали, что в разгар дня на солнечном свету паутина и вправду отливает золотым. Но сейчас вечерело и паутина была скорее белесо-синей. — Сколько? — спросил Флэм у одного аборигена, перед которым лежала горка из пяти небольших арбузов, пока Флим нервно обмахивался шляпой.       Арахноморф посмотрел на них, как на дурачков: — Пять.       Флэм потянулся за кошельком, но Флим его перехватил: — Пять чего? — Пять арбузов. — Мы видим, что пять арбузов, — язвительно ответил Флэм. — Сколько стоит один? Вы принимаете битсы? Или что у вас тут в ходу, какой обменный курс?       Паутинник задумчиво поковырялся в ухе, всем видом показывая усиленный мыслительный процесс. Наконец он сдался: — Пони хотят арбуз? — Да, пони хотят арбуз, — ядовито ответил Флим. — Пони хотят что-то дать Женю за арбуз? — Э-э-э... — неуверенно протянули братья. — Жень пока ничего не хочет. Пони могут взять один арбуз. Но не два. Если пони хотят два — пусть выйдут из деревни и пойдут направо вглубь острова: Жень принёс арбузы оттуда. Но не налево! — А что налево? — Озёра Пылающей Тьмы. Туда никто не ходит.       Братья переглянулись. Озёра Пылающей Тьмы им явно не нужны. — Мы тут ещё хотели построить дамбу для вашего... Кинтого? — наморщил лоб Флэм. — Жень знает Кинтохо. Кинтохо давно хотел дамбу, — благонравно кивнул Жень. — Да-да, — нетерпеливо ответил Флим. — Не знаешь, где мы могли бы найти четверых ребят покрепче?       Жень задумчиво почесал ухо, сунул два пальца в рот и свистнул. Сверху лениво спустились на паутине ещё трое паутинников. — Это братья Женя: Сень, Пень... — А это, наверное, Вань? — не удержался Флим, кивая на последнего. — Нет, это Алех. — А почему Алех? — Потому что не Вань, — логично заметил Жень. — Но Жень, Пень и Сень почему-то недолюбливают Алеха. — Эй! — обиделся Алех. — Оставим проблему имён в покое, — торопливо вмешался Флэм. — Так вы нам поможете?       Братья лениво переглянулись: — Жень планировал завтра принести ещё арбузов между утренним и дневным ничегонеделаньем... — Пень хотел искупаться во время дневного ничегонеделанья, но до этого свободен... — Сень думал поспать во время утреннего ничегонеделанья... — А Алех поможет. Кинтохо — друг Алеха. — Ну, раз Алех поможет, то и Жень, Сень и Пень помогут, — покладисто согласились паутинники. — Чудненько, — вздохнул Флэм. — Тогда встретимся у дома Кинтохо примерно в десять. — Э? — непонимающе уставились на пони паутинники. — Когда солнце наполовину покажется оттуда, — указал копытом Флим. — А сейчас не подскажете, где живёт некто Серхей?       Им показали: совсем недалеко. Однако пришлось лезть на пальму по паутинной лестнице, чтобы попасть в хижину. — Брат, мы можем собрать что-то вроде огнемёта? — тоскливо спросил Флим, брезгливо касаясь паутиной лестницы. Та оказалась совсем не липкой. — Ты хочешь совершить военное преступление? — спросил Флэм, активно взбираясь наверх. — Это не будет военным преступлением... — ... потому что они пауки или коммунисты?       Хозяин хижины даже не потрудился выбраться из гамака: просто лениво скосил взгляд, приветливо помахал лапой и указал на проём в соседнюю комнату. Единороги поздоровались и прошли. — Смотри, а это даже забавно, — поделился Флэм, подпрыгивая. Пол неплохо пружинил, словно батут. — Флэм, будь осторожен, хотя бы положи арб...       ТРЕСЬ. — А-а-а!!! — Брат, ты куда?! — растеряно позвал Флим, глядя на оставшуюся в полу большую дырку.       Арбуз он успел поймать.       К счастью для Флэма, падать было невысоко и недолго: он пронёсся несколько метров, обрывая протянутые канатцы, пока не завис над землёй в своеобразном коконе. Серхей не расстроился, что гости попортили ему дом: с неожиданной ловкостью и грацией он спустился, втащил орущего Флэма обратно в хижину и, укоризненно качнув головой, принялся чинить пол. — О Селестия, он это делает, — страдальчески отвернулся Флим, возвращая брату арбуз и стараясь не смотреть на сосредоточенно тужащегося Серхея. — Вот скажи, почему у коммунистов всё через задницу и из дерьма и палок?! — Взгляни на это с другой стороны, — резонно заметил Флэм, пытаясь разделить арбуз. — Зато быстро, в любых объёмах и бесплатно. Жаль только, что ножей нет...

***

      На следующее утро никто ни пришёл. Флим и Флэм битый час прождали у хижины Кинтохо, но никто так и не появился. — Это нормально, — расслабленно сказал Кинтохо, пожёвывая травинку. — Если Жень и братья не пришли, значит, заняты или не хотят. — Но они же сказали, что придут! — Значит, придут через час. Или завтра. — А если нет? — Значит, не придут. — Так, я не понял, — возмутился Флим. — Ты хочешь получить дамбу?! — Кинтохо хочет получить дамбу, поэтому пришёл, — покладисто согласился Кинтоха. — Но другие паутинники, похоже, не хотят. Кинтохо тоже далеко не всегда приходит, когда зовут.       Флим скрипнул зубами, Флэм закатил глаза. Они честно попытались справиться своими силами, но тут встала новая напасть: ни у них, ни у Кинтохо не было инструментов. Даже простейших топоров, только парочка кантерлотских многофункциональных ножичков, но ножичками пальму не спилишь. Что до Кинтохо... паутинники не использовали инструментов. Вместо этого у них были тела: паучьими лапами можно было не только карабкаться, но и колоть, а крючковатые когти на пальцах вполне позволяли срезать бананы и кокосы с пальм. Да и, навалившись телом, можно было повалить небольшое деревце.       Флим и Флэм приуныли и уселись в тенёк под пальмой: начинало припекать. Дело рисковало затянуться на месяцы. — Она знала, — злобно проворчал Флим. — Она точно знала, что так будет. И не предупредила. Мы точно не можем просто уйти? Или хотя бы собрать огнемёт, чтобы заставить этих лентяев немного поработать? — Брат, тогда нас объявят в розыск, будет скандал и, скорее всего, нас отправят в Тартар. Или куда похуже. Так что не жалуйся: тут хотя бы тепло, светло, дружелюбные туземцы, еды море... — Вот именно, — буркнул Флим, соорудив из найденной в шляпе резинки и палки (эту он нашёл на земле) рогатку. Ею он прицельно сбил банан. — Тут всего с избытком. Пока мы в приюте зубрили алгебру и делили на двоих краюху хлеба, эти коммуняки жрали в три горла и совсем не развивались. Это тупик.       Немного подумав, Флим достал из шляпы коробочку с Пафф: — Слушай, если силой нельзя, может?.. — Нет, — помотал головой Флэм, — Это рассчитано на эквестрийских детей, а нам нужны взрослые. Да и тут мы не наладим производство. Но мысль в верном направлении. О, смотри, лёгок на помине. — Ловко пони банан сбили, — добродушно похвалил подошедший Кинтохо. — У Кинтохо и других паутинников только с пятого раза получается. Смотрите, что принёс Кинтохо. Пони могут взять.       Он выложил на песок несколько ракушек. Флим и Флэм присвистнули: те были словно причудливый сплав слоновой кости и драгоценных камней, переливались цветами радуги и даже, как будто, немного звенели. — Неплохо, — цокнул языком Флим, беря ту, что похожа на рубин. Конечно, не без некоторых изъянов, но издалека их можно было принять за ювелирное изделие. — Где нашел? — Кинтохо любит лагуну ещё и потому, что ракушки есть только там. Кинтохо обошёл весь остров, чтобы удостовериться. Кинтохо дарил ракушки другим паутинникам, и паутинники всегда расстраивались, если не хватало. —  А они знают, где ты берёшь ракушки? — подобрался Флим. — Кинтохо редко приходит в деревню, — почесал подбородок тот. — Как-то не приходилось к слову...       Братья переглянулись и поднялись. — Флим, ты думаешь о том же, о чём и я? — Воистину так, брат! Кинтохо, пойдём: у нас созрел план. И в честь этого мы тоже подарим тебе кое-что, что составляет основу культуры грязепони. Нам понадобится только палка и очень плоский камень — И что же пони хотят подарить Кинтохо? — Лопату. И поверь, это очень универсальный инструмент: им отлично можно не только копать, но и заехать по хребту тому, кто мешает тебе выкапывать чужую картошку... — Брат, ты увлекаешься, — укоризненно сказал Флэм. — К тому же мне было больно. — Но именно в ту ночь, убегая от ругающегося сторожа с ружьём, мы решили поступить на инженерно-экономический.

***

 

      На то, чтобы перекопать весь пляж и спрятать ракушки, у братьев и Кинтохо ушло два дня. После пони вернулись в деревню. — Пони хотят подарить Женю ракушки? — спросил Жень, когда Флим и Флэм выложили их перед ним. — Нет, мы дадим тебе ракушки, если ты и твои братья соизволят таки завтра прийти и помочь нам построить гребанную дамбу, — вежливо ответил Флим. — Но Жень хотел бы получить ракушки так... — А мы — дамбу. Но если ты не хочешь, мы просто найдём того, кто сможет поработать за одну ракушку в сутки.       Они наконец пришли. А когда Флим и Флэм выдали паутинникам самодельные топоры и пилы — работа пошла ещё быстрее. — ... и, таким образом, мы прицельно сбиваем одним камнем связку бананов, вместо того, чтобы лезть туда самим, — закончил демонстрацию в перерыве Флим. — Кстати, вы можете также приобрести “Рогатку плюс”: в ней мы увеличили расстояние между рожками и использовали ещё более тугую паутину, что повысило производительность почти на пятнадцать процентов! Кто-нибудь хочет?       Слушающие паутинники разом подняли лапы. — Четыре ракушки за штуку, — осклабился Флим.       Паутинники заворчали. Четыре ракушки были далеко не у всех. — Тихо-тихо, я понимаю ваше недовольство! — поспешил успокоить их Флим. — Именно поэтому мы с Флэмом открываем курсы ракушечного роста. И первый урок начнётся прямо... сейчас! Ты!       Выбранный паутинник удивленно ткнул в себя пальцем. — Да, ты! Имя?! — Вань. — Серьезно? Ладно... Вань. Вот ты чем занимаешься в деревне? — Ваню нравится лес. Вань любит посидеть на травке, принести соседям шишки, грибочки... ещё Вань умеет делать лечебный порошок. Флим и Флэм странно переглянулись. Флим неловко кашлянул: — Мдэ... я, конечно, всё понимаю, но мне кажется, что у нас вами бы уже заинтересовались некоторые органы. Да и ладно! Необязательно ограничиваться травкой и грибочками, их можно менять на арбузы, воду и многое другое!       Паутинники схватывали на лету и регулярно приходили послушать уроки о важном от Флима и Флэма. Особенно, раскрыв рот, они внимали, когда Флим спустя несколько дней яростно жестикулируя (активно двигая при этом тазом) рассказывал о банковской системе: — То есть Серхей дает Флиму и Флэму на сохранение десять ракушек, а Флим и Флэм превращают их через месяц в двенадцать? — уточнил Серхей, корябая что-то на листке. — Нет... но да. — Флим и Флэм боги, — поднял палец Серхей. — Ну-у-у... — задумчиво сказал Флим, но Флэм его придержал и прошипел: — Нет, брат, не смей! Помнишь, что было в прошлый раз! Флим сразу поскучнел. Он хорошо помнил, что было в прошлый раз. — Мы не боги, — убрал Флим копыто Флэма. — — Ну-у-у... — задумчиво сказал Флим, но Флэм его придержал и прошипел: — Нет, брат, не смей! Помнишь, что было в прошлый раз! Флим сразу поскучнел. Он хорошо помнил, что было в прошлый раз. — Мы не боги, — убрал Флим копыто Флэма. — Мы всего лишь пони, на плечах которых держится общество. И ты можешь стать таким же, если отпустишь самого себя и расправишь плечи. — Плечи? — посмотрел на плечо Серхей. У него была идеальная осанка. — Образно выражаясь, — уточнил Флим. — Выйди за коммунистические рамки и расправь плечи, атлант. Дурак — тот, кто даёт своим соседям рыбу, чтобы они были сыты один день. Умный — тот, кто даёт своим соседям удочку, чтобы те ловили рыбу и были сыты всю жизнь. А мудрый — тот, кто даёт соседям удочку и за подписку позволяет ловить в собственном озере определённое количество рыбы. Серхио послушно накорябал себе это в блокнот из кое-как сплетённых листов. Их он тоже купил у пони. — Так, Флэм, что у нас там дальше по темам? — О брат, очень важный аспект, жизненно необходимый в любой системе, — сделал серьёзное лицо Флэм, — “Налоги”, “Социальная ответственность” и “Антимонопольные законы”.       Несколько секунд братья смотрели друг на друга. А потом глумливо заржали. — Ладно, на сегодня всё, — закончив ржать, сказал паутинникам Флим. — Пойдёмте лучше праздновать!       А праздновать было что. Теперь в лагуне были не только дамбы — протекающая сквозь дыры вода вращала катушку, от которой в деревню тянулись грубые провода. — И сказал я: да будет ЖКХ! — дёрнул рубильник Флэм. — И пришли счета за ЖКХ!       В вечернем сумраке вспыхнули крошечные солнца, заключённые в стеклянные бутылочки. Они озарили дорожку и саму деревню, играя светом на зеркальных нитях паутины.       Впрочем, её стало гораздо меньше: пони смогли убедить строителей, что дома только выиграют, если вплетать в них обыкновенную фанеру. Вообще, дома паутинников довольно сильно изменились, стали более массивными. А в центре деревни сегодня достроили монструозных размеров пирамиду с огромными ступенями.       Вообще, Флим и Флэм гордились своими трудами: до того максимально ленивые, арахниды оживились и сновали туда-сюда и вверх-вниз, перекрикиваясь и перетаскивая добро. — Сухарики! — кричал продавец с лотком, повешенным на шею. — Паутинники покупают сухарики! Сладкие сухарики со вкусами персиков, кокосов, бананов и говна!       Пожалуй, он воспринял совет братьев экспериментировать со вкусами аудитории слишком буквально. — Татау! — кричал другой паутинник с иглами. — Сань делает красивые татау во всех местах! — Татау! — вторила ему жена. — Мань удаляет татау из всех мест!       А эти неплохо наладили семейный бизнес. — Все паутинники спрашивают: эй, Пань, а как поднять ракушек, да? — кричал паутинник, поставив ногу на вязанку дров. — Пань разбивает за три дня — три топора! Пань тратит и не плачет, что наколол вчера! Поймал удачу! И держит оба колуна! За неделю три топора — началась игра! Всё по-честному — если наколол, отсыпят ракушек, да! — Пони больше здесь не живут, — преградил дорогу братьям Серхио, когда братья попытались взобраться в привычное место. — Э? Флим, нас что, выселяют?! — Пони больше здесь не живут. Теперь пони живут там, — указал Серхио пальцем на пирамиду.       Флэм уронил челюсть, а Флим нервно хихикнул: — А мы думали, вы решили построить первую коммуналку. Пирамида была огромной. Не небоскрёб, но, взобравшись на вершину, можно было окинуть взглядом если не весь остров, то все Эльдорадо точно. Самое большое здание — Флим и Флэм боги, — сказал подошедший Кинтохо. — Не те бесполезные боги, что ничего не делают, а те, что помогают паутинникам. Боги должны жить в хороших домах.       Флим и Флэм переглянулись. — Нам надо посовещаться.       Вход в пирамиду был на вершине, и братья изрядно запыхались, пока поднимались по ступеням. Внутри было... богато: ковры, подушки, фрукты и даже небольшой бассейн посреди комнаты. Было видно, что делалось специально для Флима и Флэма, хотя бы потому, что в центре бассейна стояли довольно хорошо сделанные статуи “богов”. — Это... — как-то неуверенно сказал Флэм, подбирая свою фигурку поменьше. — ... божественно? — закончил Флим, падая на гору подушек. — Да. Но... — Даже не начинай! Братец, ты не видишь — это оно! Мы, чёрт возьми, это заслужили! — В прошлый раз когда мы основали религию все закончилось плохо. — В прошлый раз мы создали бога! — натянул на голову несколько фруктов Флим и обернулся в паучий шелк. — В этот раз МЫ будем богами! Или ты хочешь вернуться обратно в Эквестрию и снова стать ничего не стоящими коммивояжерами?! Просто посмотри: от приюта до вершины пирамиды власти!       Флэм задумчиво потёр подбородок: — А что, если Принцессы узнают? — И что они сделают? — скорчил рожу Флим. — Запретят нас? Отменят? Брат, ты не понимаешь: эта пирамида — всего лишь комната. Теперь весь Эльдорадо — наш дом! Дом, где мы сами устанавливаем правила, где нет тарифов, налогов и прочей гадости! Это один шанс на миллион! Нет, на миллиард!       И Флэм вспомнил. Вспомнил Соковыжималку 3000. Вспомнил проект с изотоником. Вспомнил работу в Лас-Пегасусе.       Пошло оно к Дискорду.       Когда пони вышли на балкон, Кинтохо ухмыльнулся, разглядывая шелка, в которые обернулись Флим и Флэм. Он подал рукой жест, и стоящие у подножья жители заиграли на трубках и других духовых инструментах. — Я раньше думал о себе: “Не подняться в гору мне” — задумчиво пропел Флэм. — И регалии Принцесс мне не к лицу... — Флэм, о чём ты говоришь?! Посмотри на всех вокруг: На колени встали вдруг! Для нас это прекрасный второй шанс! — Прекрасный второй шанс тебе и мне! О мой Я! Как трудно богом быть, Шарлатаном не прослыть, Быть всемогущим, но при том совсем пустым... Объектом поклонения, Героем их легенд... — Мне приятно так их рвение, Их псалмы мне комплимент! — Да и кто я, чтобы спорить? Пусть мне идола достроят! Мне говорят: “Ты бог!”, Что ж, вот он я! — Так трудно богом быть, Шарлатаном не прослыть! Дай им хлеба вместе с верой — наш совет! — Отличный совет! — Ты символ идеала! Легенда! Их культ! Бери всё, что преподносят! Наставляй на лучший путь! — Как мечтать о жизни лучшей?! — Чтоб такой упустить случай! — Эльдорадо! Где здесь люкс для двух богов?! — Двух бого-о-ов!!!

***

      Над городом вновь взвыла сирена, и Флим болезненно застонал, потирая виски. Его мучила мигрень. — Во имя Селестии, Флэм, зачем ты показал им, как делать эту дискордову машину?!       Флэм не ответил. Он блевал в бассейн.       Умывшись, Флим вышел на балкон и окинул взглядом дере... нет, скорее, уже город. Всего за четыре месяца Эльдорадо раздался во все стороны, отдельные районы обзавелись стенами и вышками с громкоговорителями, а напротив Храма Флима и Флэма выросла точная копия.       Она особенно сильно бесила Флима.       Спустившись, единороги кисло переглянулись: до того сравнительно чистые и светлые улочки теперь посерели и были завалены мелким мусором, преимущественно листовками “Продам...!”. Жителей практически не было. — Пони купят газету в пользу голодающих детей? — преградил им дорогу крепкий на вид паутинник. — Нет, — буркнул Флим. Паутинник расстроился. — А травку? — Нет. — А грибы? — Нет. — А... — Кирпич тоже не купим, — перебил его Флэм.       Паутинник расстроился ещё сильнее. — Пони не жалко голодающих детей? — с укором спросил он. — Жалко, — безжалостно пожал плечами Флим. — А почему тогда не покупают? — Не хотим. К тому же мы уверены, что Дети Принцессы Луны смогут о себе позаботиться. Но попытка хорошая. Растёшь.       Паутинник улыбнулся и поклонился: — Алех завтра ещё раз подойдёт. Он придумает что-нибудь новенькое.       Пони благосклонно похлопали его по плечу и пошли дальше.       На более-менее большую толпу они наткнулись, когда обошли Храм-Близнец, как его прозвал Флим: там собралось жителей тридцать. Все они внимали священнику в чёрной рясе и того же цвета пиджаке коммивояжера. На лапе поблёскивали самодельные золотые часы. Двор Храма был огорожен, как и все более-менее важные территории,, но братьев пустили. — Купите Слово Флима и Флэма! — ткнули им на входе книжечку другой паутинник в рясе. — Вообще-то он Флим... — А он Флэм... — А Кире всё равно, вы Слово-то купите!       Слово Флим и Флэм не купили, чем заработали неодобрительные взгляды пожёвывающих грибочки прихожан (коллаборация с местными фармацевтами явно прошла успешно): ишь ты, церковь не уважают. — И сказал Флим: да привнесут добрые паутинники ракушек поболее в казну храма божьего, дабы служители их ни в чём не нуждались и могли нести слово Их... — продолжал тем временем проповедь священник. — Я такого не говорил! — громко возмутился Флим. — ... и добавил брат его, Флэм, что не нужны им ракушки земные, поскольку боги они и мирское чуждо им... — Враньё! — теперь возмутился уже Флэм. — ... и вписали Флим и Флэм Слово своё в книжку, что купить может каждый у входа за плату символическую... — Да уау-ня это всё! Мы в составлении этой макулатуры не участвовали — на ней даже нашего товарного знака нет!       Священник поморщился и сделал короткий жест лапой: два паутинника на входе мягко, но уверенно принялись толкать братьев в сторону выхода. Флим и Флэм спорить не стали: те были амбалами в рясах попроще и на две головы выше каждого из братьев. — Это какой-то уау! У них же даже нет лицензии! Ну, или мандата! — воскликнул Флэм, когда ворота за ними закрылись. — Привыкай, брат, — кисло отозвался Флим. — Похоже, и вправду в жизни каждой религии наступает момент, когда объект веры начинает церкви только мешать. Впрочем, мы должны быть им благодарны. — Это за что?! — За то, что только из храма выгнали, а не тут же сделали мучениками.       Они ещё немного побродили по улочкам — те продолжали нагонять уныние. Они обзавелись фонарями, лавочками, урнами, но вот в шмыгающих туда-сюда арахнидах не осталось той ленивой доброжелательности, что была тут ещё каких-то месяцев пять назад. Если раньше они передвигались в основном голышом, то теперь каждый из них был одет в вариант делового костюма из прочнейшего паучьего шелка. Говорили они теперь быстро, но на собеседника не смотрели и почти сразу теряли интерес, если разговор так или иначе не касался ракушек. С Флимом и Флэмом они, впрочем, охотно общались, но лишь для того, чтобы выведать очередной чертёж или схему. Учится они умели: тот же печатный станок умудрились собрать за каких-то три дня. Флим и Флэм купили мороженое (у продавца тоже был полноценный самодельный автомат!) и сели на лавочку. — Думаешь, нам пора? — спросил Флим, делая лизь. — Пора? — Домой. Назад, в Эквестрию. Ну, то есть, в обжитую понями часть. — А как же “Теперь Эльдорадо наш дом”? У нас же было столько планов. Амбиций. — Амбиций... — поморщился Флим, делая очередной лизь. Мороженое было вкусным. — Знаешь, как бы тебе это сказать, братец... чем дольше я смотрю, куда идет дело, тем больше мне... ну, я не чувствую себя в безопасности, понимаешь? — Они вроде пока мирные.       Флим молча указал рожком в сторону: там, как раз на виду, совсем не стесняясь, пятеро паутинников обменивали несколько брикетов с белым порошком на тридцать копий. — Это пока что, — мрачно резюмировал Флим, доедая рожок. — Короче, нужно фиксировать прибыль. Дамбу мы построили, возьмём ракушек и свалим куда-нибудь. К грифонам, например.       И тут им на головы надели мешки.

***

— Отпустите! Или я вас засужу! — орал Флим, пока их волокли непонятно куда. — Отпустите! Или я найму его, чтобы засудить вас! — орал Флэм.       Их усадили на что-то мягкое и сдернули мешки. Братья подслеповато заморгали... и поняли, что сидят на довольно-таки удобных лежаках на берегу весьма обмельчавшей за последнее время лагуны.       Кинтохо стоял неподалеку, обратив взгляд от пленников в сторону воды, играющей пламенем в лучах закатного солнца. Как и его соплеменники, он был одет в темный полосатый смокинг, украшенным на плече кроваво-красным цветком. — Какое прекрасное место, чтобы побыть с друзьями, — задумчиво поделился Кинтохо, не обращаясь ни к кому конкретно. — Когда Кинтохо обращался за помощью к Твайлайт Спаркл и другой Твайлайт Спаркл, Кинтохо не думал, что всё обернётся... так. — Как? — сварливо уточнил Флим, косясь на замерших рядом мускулистых паутинников. — Кинтохо не думал, что станет настолько важным. Что станет главным держателем всех ракушек в Эльдорадо. — Да, это называется “центральный банк”, — фыркнул Флэм. — Может, хотя бы развяжешь нас? Мне верёвка зефирки натирает.       Кинтохо повернулся и смерил пони чуть насмешливым взглядом. — Пони просят их развязать, но просят без уважения, — задумчиво сказал он, доставая сигару и раскуривая её. —  Они даже не называют Кинтохо “другом”. А Кинтохо, между прочим, сделал их богами. — Не дру... — хотел было сказать Флэм, но Флим поспешно зажал ему челюсти магией. — Конечно-конечно, — учтиво закивал он. — Я дико извиняюсь за своего брата: у него всегда была проблема со связью с общественностью. Так чем можем помочь... друг? Кинтохо хмыкнул и щёлкнул пальцами: пони тут же развязали их и вручили по коктейлю в кокосе с трубочкой. Те тут же начали злобно пускать пузыри — коктейли были очень хороши. — Пони не должны обижаться на Кинтохо: Кинтохо просто любит розыгриши. И Флим и Флэм не могут помочь Кинтохо — это Кинтохо может помочь Флиму и Флэму. — А поподробнее? — спросил Флим. — Флим и Флэм видели, как паутинники собираются у Храма-Близнеца? — Такую толпу трудно не заметить, — пожал плечами Флэм. — Это далеко не всё. Эльдорадо уже разделён: всё больше паутинников присоединяются к производителям лекарств и церкви. Остальные — за Кинтохо.       К Кинтохо подошёл подручный и указал куда-то в сторону. Пони проследили за пальцем и спали с лица — там лежали копья и рогатки. Очень много копий и рогаток. —  Пони всё понимают правильно, — печально сказал Кинтохо. — Флим и Флэм могут думать, что по сравнению с ними народ Кинтохо глупый и заторможенный... но это не совсем так. Если народ Кинтохо заинтересуется, то начнет постигать новое со скоростью сменяемости поколений насекомых. Сейчас главный Доктор и главный Священник уже поговаривают, чтобы прийти к Кинтохо и отнять запас ракушек. Отнять, чтобы отдать тем, у кого их якобы нет.       Братья снова переглянулись. Пахнуть начинало все сквернее. — Пони нужно уходить из Храма, — продолжил Кинтохо. — Время ещё есть, но Кинтохо выделит охрану. Главный Священник может скоро приказать захватить пони. — А что, если мы откажемся сотрудничать? — слабо спросил Флим. От нервов его начинало немного мутить. — Ну, с церковью? — Пони слишком наивные, — хмыкнул Кинтохо. — Когда это воля богов мешала церкви? Точно не здесь и не сейчас. — Но не пристукнут же нас? — с затухающей надеждой спросил Флэм. — Почему ты вообще уверен, что будет что-то плохое? — Потому что главный Доктор и Священник — дети Кинтохо.

***

      Кинтохо позволил Флиму и Флэму вернутся в Храм за некоторыми вещами, однако выделил всего двух телохранителей: Алеха и Женя. Не потому что пожадничал — он просто посчитал, что слишком много паутинников буду привлекать слишком много внимания. К тому же, в отличие от его, база частной охранной компании церкви находилась, считай, через дорогу дома братьев.       Кинтохо вообще хотел сначала послать кого-нибудь, чтобы забрать вещи пони, но те упёрлись: им кровь из носу хотелось в последний раз подняться на балкон своего личного храма. Будь проклята хорошая жизнь — к ней слишком быстро привыкаешь, а слезть получится с большим трудом!       Но, увы, Кинтохо просчитался: божественных братьев уже ждали у ступенек. Их окружили по меньшей мере пятнадцать жителей, каждый вооруженный пустотелой палкой. И все они были направлены в богов. — Брат мой, пожалуйста, только не говори, что показал им, как делать ружья!.. — простонал Флим. На это Флэм только несколько раз добровольно приложился головой о храм. Вперед вышел заместитель заместителя заместителя главного Священника: — Пони пойдут с Ванем. — А если не пойдем? — Тогда Вань их расстреляет, а всем скажет, что виноват Кинтохо и его паутинники. — Мы вообще-то посреди города, — нервно заметил Флим, озираясь. Как назло, никого из жителей не было видно. — А церкви все равно, Вань только выполняет приказ, — улыбнулся Вань.       Но тут у кого-то то ли сдали нервы, то ли он просто еще плохо обращался с самодельным ружьём, но бахнуло.       Флэм, на которого она была направлена, побледнел и принялся хлопать себя по груди. — Сволочи! — подлетел к нему Флим. — Брат, нет, не смей умирать! Мы ещё не развили столько бизнес идей!       Но Флэм и не думал умирать. Крови вообще не было. А потом он вспомнил: — Я научил их делать пугач, — выдохнул он. — Их бум-палки ничем не заряжены.       Первыми в тишине сориентировались телохранители. — Пони бегут! — рявкнул Алех и кинулся в самую гущу прихожан. Его кулак с каким-то особым наслаждением впечатался в морду Ваню.       К чести Флима и Флэма, они хотели бы помочь, но быстро поняли, что силы неравны, и потому припустились со всех ног. Они бежали через город, затем дальше, в лес, но не налево, где были арбузы, а направо.       Им продолжали палить вслед, стреляли из рогаток, швыряли мусор, но почему-то особо не гнались.       Внезапно Флим споткнулся: — Брат, я ранен! — закричал он, катаясь по траве и потирая полупопие. — О Селестия, какая боль! Видимо, они догадались заряжать свои бум-палки!       Флэм тут же прильнул к нему, пошарил копытом... и раздражённо достал раздавленную маслину.       Бежали они ещё недолго. В какой-то момент они сорвались с обрыва и покатились кубарем, уткнувшись носом в какую-то черную жижу. — Хех... хех... думаешь, оторвались? — захекано спросил Флим — Ото... ото... ото... — попытался ответить Флэм, но только устало развалился на земле.       У Флима осталось чуть больше сил. Он подошел к озеру черной жижи и, немного подумав, обмакнул в неё палочку. — Это... нефть? Флэм, это и вправду нефть! А это, выходит... Озёра Пылающей Тьмы! Но Флэма не волновала сейчас нефть. Устало развалившись, он смотрел на постепенно темнеющее небо. — Как думаешь, Твайлайт Спаркл сильно разозлится?       Флим не успел ответить, потому что сверкнуло фиолетовым и на берегу возникли трое: Твайлайт Спаркл снова была с всклокоченной гривой и бешеным взглядом, Старлайт Глиммер, как всегда, со стоическим выражением лица, а Трикси... Трикси обиженно смотрела на подругу и потирала время от времени попометку. — Разозлюсь ли я?! РАЗОЗЛЮСЬ ЛИ Я?! Вы что тут опять устроили?!! — Мы... — Вы! Вы должны были построить дамбу! Всего одну дамбу! — Вообще-то две!.. — попытался ответить Флэм. — Пусть две! Но это всё ещё должна была быть дамба! А вы построили анархо-капитализм! — Великая и Могущественная Трикси считает, что это, скорее, “арахно-капитализм” — влезла фокусница, но Твайлайт кинула на неё настолько яростный взгляд, что та тут же стушевалась: — Трикси молчит-молчит! — В любом случае, — вернулась к братьям Твайлайт. — Вы — не справились. Вы должны были понять, что деньги и бизнес — это не главное, а вместо этого обрекли на гражданскую войну целый народ! — Но!.. — Молчать! Теперь мы со Старлайт должны думать, как все исправить! Старлайт, у тебя есть иде?.. Старлайт?       Твайлайт несколько раз удивленно моргнула, глядя на свою ученицу: та сидела в окружении нескольких плакатов с символом “равно” и деловито настраивала мегафон. При этом глаза её горели ярким пламенем революции. Заметив взгляд Твайлайт, она немного смущённо скуксилась: — У меня есть... варианты. — Старлайт, да откуда у тебя все это?! — Она хранит их в одной из подсобок рядом с комнатой Трикси, — наябедничала Великая и Могучая. — Иногда Трикси не чувствует себя в безопасности. — Ладно, — рубанула крылом воздух Твайлайт. — Старлайт, мы сделаем это. Мы используем Стирание Памяти. — Нет, — внезапно для самого себя сказал Флим. Все посмотрели на него. — Нет, — повторил он снова, — Вы не сделаете этого, принцесса. — Э? Почему? — Потому что, во-первых, даже если вы сотрёте память, то не сможете убрать всё то, что было построено. А во-вторых, потому что это неправильно.       Твайлайт по-птичьи склонила голову набок: — Я... эм-м... немного не ожидала, что вы и вправду... — Неправильно не по этому, — перебил её Флэм. — Дело даже не в этике. — А в чём же? — В том, что когда мы сюда только прибыли, здесь было... ничего! У аборигенов не было ни цели, ни смысла, ни обязательств, ни даже канализации! — Они были идеальным самобытным общ... — Они были лентяями, которых вы изолировали от цивилизации в почти тепличных условиях!       Они были просто не готовы ко внешнему миру! — крикнул все больше смелеющий Флим. — Никаких достижений, никакого развития! А как только мы подали им идеи, дали ракушки, они возбудились и начали развиваться со скоростью... со скоростью сменяющихся поколений муравьев! — Подождите, нет-нет-нет... вы хотите сказать, что Я тут злодейка?!       Старлайт неловко кашлянула, а Трикси сказала: — Великая и Рассудительная Трикси считает, что в этом есть некий смысл. — Трикси, ты вообще наказана! — Твайлайт Спаркл — злюка! — Так или иначе, — перебил их Флим. — Мы знаем, как можно решить конфликт. Но нам понадобится ваша помощь, принцесса. Всех вас.

***

      На следующее утро у Храмов-Близнецов собралась вся деревня. Все переминались с ноги на ногу — драться не хотелось. Но все понимали: кто захватит Пирамиды Близнецы, получит всё.       И тут из леса с громким ревом, чадя из деревянных труб дымом, выехал грубо собранный танк. — Боги есть, — мрачно буркнул Флим, давая гудок. — И у них — высшее инженерно-экономическое.       Сказать, что паутинники удивились, значит, ничего не сказать: их едва хватило, чтобы убираться с дороги, давая ход божественной машине. Никто даже не помышлял кидаться в него камнями или тыкать копьями.       Танк беспрепятственно подкатил на площадь и остановился.       Паутинники понемногу начали приходить в себя и, немного осмелев, принялись тянуть лапы к обшивке. Кто-то особенно наглый кинул булыжник. — Нужна демонстрация, — пробормотал Флим.       Башня повернула дуло в сторону Храма Флима и Флэма и дала залп: фиолетовый луч прочертил воздух и снес половину постройки. Закрепленная на дне дула Твайлайт Спаркл немного захныкала и потерла накаленный рог. Затем отстегнулась и освободила место для Старлайт. — Есть пробитие, — доложил Флэм. — Кинтохо нравится эта машина, — заинтересованно подошел глава центрального банка Эльдорадо, ласково проводя по броне лапой. — За сколько ракушек пони соберут Кинтохо такую же? Кинтохо смог бы завоевать весь мир, особенно если сделать побольше... Флим мрачно посмотрел на него сквозь бойницу и потянул рычаги. Теперь башня крутанулась и дуло уставилось уже на Кинтохо. Тот благоразумно отступил. — Правильное решение, — мрачно сказал Флим, снова поворачивая башню и давая залп уже во второй Храм. Тот снесло гораздо сильнее.       Взяв громкоговоритель Старлайт, Флим высунулся из башни и мрачно произнёс: — Раз-раз... раз-два... меня слышно? — Паутинники слышат тебя, о боже! — Чудненько, — чуть поморщился Флим. — Потому что сейчас мы проведём внеочередное занятие. И на этот раз поговорим о таких вещах как “регуляторские законы”, “права потребителя”, “антимонополизм” и “социальная ответственность”.       Паутинники всё схватывали быстро, и очень скоро Флим и Флэм вместе с Кинтохо подошли к Твайлайт и остальным: — Мы закончили. Больше никаких войн корпораций, нерегулируемой торговли и... остального. Мы останемся и проследим за этим.       Твайлайт подозрительно прищурилась: — Точно? Какие-то вы чересчур веселые. — О, мы просто решили тут масштабировать фабрику по производству Пафф... шутим, просто шутка! — замахали братья копытами, видя, как Твайлайт едва не взметнулась на дыбы. Принцесса Дружбы смерила их подозрительным взглядом и тяжело вздохнула. — Ладно. Хорошо, что хорошо заканчивается. Но я буду наведываться к вам! — Мы будем... — ... ждать. — Хорошее место, — заметила Старлайт, становясь в круг с Трикси и Старлайт для телепортации. — Жаль, что наша сюжетная линия прошла не так гладко. — О чем это Старлайт Глиммер? — Вздернула нос Трикси. — Ты всё ещё наказана. И будешь, пока не вернёшь все деньги, потраченные на Флаффи Пафф. — Вообще-то Трикси уже вернула всё! Даже с процентами! — Да? — заинтересовалась Твайлайт Спаркл, зажигая рог. — И как же? В смысле, это достойно! — Великая и Находчивая Трикси выставила на Поньбей коллекцию понимакур Твайлайт Спаркл и змеев Старлайт Глиммер! — гордо вздернула носик Трикси. Сверкнувшую вспышку телепортации разорвал двойной крик: — ТРИКСИ-И-И!!!