Не раскрытый цветок

Глава 1. Кровь на лепестках

Дисклеймер: Данный фанфик написан по мотивам вселенной «Клинок, рассекающего демона» и является художественным вымыслом. В произведении присутствуют сцены жестокости и не рекомендую читать слишком эмоциональным людям Приятного чтения! Кане Сукама — девочка, которую осуждали за цвет волос и любовь к додзё, хотя она так и не смогла туда попасть. Люди говорили ей: «Ты девочка, не должна боями увлекаться!» или «Ну ты же девочка! Должна в куклы играть!». Но ей было всё равно, и её семье — тоже. Она выходила из дома, подходила к зданию додзё и наблюдала за тренировками. Иногда за ней следовала её младшая сестра Широко, и тогда они вместе тренировались в лесу, повторяя движения и отрабатывая их на деревьях. Но однажды их заметил парень, он занимался в этом додзё. После занятия он проследил за ними. Когда они вышли на лесную поляну, Кане почувствовала его присутствие, обернулась и закрыла собой сестру. — Ты кто такой? Я… я умею драться! Не подходи! Ташимо слегка удивился, но всё равно не стал подходить ближе, а поклонился в знак дружелюбия. — Я Тамигакава Ташимо, ученик из додзё. Я хотел спросить, что вы там делали. И не волнуйтесь, я про вас не расскажу. Кане осмотрела его с ног до головы. Он был одет в форму для додзё, сшитую специально под него. Глаза у него были чёрно‑синими, и в них можно было увидеть собственное отражение, а волосы черными и завязаны в конский хвост. — Я Кане Сукама, а это моя младшая сестра Широко. Зачем тебе знать, что мы там делали? И почему мы должны поверить, что ты про нас не расскажешь? Ташимо улыбнулся и сделал шаг вперёд. — Потому что я умею держать слово, и я не ябеда. А знать я хочу потому, что это странно: зачем двум девочкам стоять около додзё и подглядывать за нами? — Я… то есть мы с сестрой хотим заниматься в додзё и защищать тех, кому нужна помощь! — А почему не запишетесь? — спросил Ташимо с лёгким удивлением. — Нас не взяли, и всё потому, что мы девочки! Ташимо посмотрел на них с грустью, но вдруг улыбнулся и произнёс: — Так давайте я вас буду учить! — С чего бы? — Ну… если честно, у меня не очень много друзей, и вы мне нравитесь! От вас исходит боевой дух! Дальше всё так и пошло. Кане вместе со своей сестрой тренировались, хотя им иногда мешало кимоно. И родители узнав, что они усердно тренируются купили им форму для занятий, но при условии, что они будут аккуратно её носить, чтобы их не заметили. Прошло уже пять лет. Они стали лучшими друзьями и за это время не только учились в додзё, но и бегали по лесу, просто играли. Однако Широко постепенно охладела к додзё и стала ходить туда реже. Кане и Ташимо любили ходить на поляну, плести венки или просто лежать и смотреть на облака. Но счастье их длилось недолго: стали появляться демоны, и они нападали на людей, давая всем понять, что надо прятаться, чтобы остаться в живых. Этот день тоже не стал исключением. День подходил к концу, и Кане не успевала домой, поэтому осталась у Ташимо. Ночь прошла тихо, по крайней мере так казалось, но у Кане было плохое предчувствие, и, разбудив Ташимо, они побежали к её дому. Они бежали по знакомой тропинке, сердце Кане билось в такт шагам — быстрее, быстрее, домой, надо успеть… Но что‑то было не так. Лес, ещё минуту назад полный птичьих трелей, вдруг притих. Даже ветер, казалось, замер, будто затаил дыхание. Они вышли на поляну перед домом. Кане остановилась как вкопанная. Дверь была распахнута настежь. Это уже само по себе было странно. В их семье всегда следили за порядком перед сном чтобы не пробрались демоны: дверь запирали на засов ещё до заката, окна плотно закрывали, а на пороге оставляли благовоние с ароматом глицинии — оно должно было отпугивать демонов. Сейчас же дверь болталась на петлях, слегка покачиваясь от слабого порыва ветра, будто кто‑то только что её распахнул и скрылся внутри. Благовоние, обычно аккуратно уложенное у порога, лежало разбитым: тонкие серые осколки рассыпались по доскам, а слабый, едва уловимый запах глицинии всё ещё витал в воздухе, смешиваясь с чем‑то чужим и зловещим. Кане сделала шаг вперёд, и её взгляд упал на порог. На светлых досках, там, где ещё вчера благоухало цветами глицинии, виднелись тёмные пятна. Слишком тёмные для грязи. Слишком густые, чтобы быть водой. Следы крови. Они тянулись от порога внутрь дома, оставляя прерывистый след — будто кто‑то раненый пытался отползти в безопасное место. Несколько капель упало на траву, превратив ярко‑зелёные стебли в бурые. Воздух вдруг стал тяжёлым, давящим. Кане почувствовала, как внутри всё похолодело, а дыхание перехватило. Ладони вспотели, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Ташимо… — её голос прозвучал хрипло, почти неслышно. Он тоже увидел. Его лицо побледнело, но он положил руку ей на плечо: — Подожди. Давай проверим сначала… Но Кане уже не слышала. Страх, холод, отчаяние — всё смешалось в один клубок, сдавивший грудь. Она должна знать. Должна увидеть. Пересилив себя, она сделала шаг через порог. Запах ударил в нос сразу — резкий запах смерти, который теперь полностью заглушил последние отголоски нежного аромата глицинии. В доме царила тишина, но не спокойная, а зловещая, будто сама атмосфера пропиталась ужасом последних минут. Пол был измазан кровавыми отпечатками ног — кто‑то ходил здесь, оставляя следы. Некоторые были большими, мужские, другие — поменьше, женские. А рядом — крошечные, детские… Кане сглотнула. Широко. Её взгляд скользнул по комнате: опрокинутый стул, разбитая чашка у очага, клочок ткани, зацепившийся за угол стола — всё говорило о борьбе. О спешке. О страхе. Внутри что‑то надломилось. Тревога, которая только что сжимала горло, теперь разливалась по венам, заставляя руки дрожать. Но Кане знала: она должна идти дальше. Должна узнать правду. Глубоко вдохнув, она шагнула вглубь дома. Кане шагнула в дом — и замерла. Комната была залита кровью, повсюду валялись куски плоти и обломки мебели. У очага лежали два неподвижных тела. Она узнала кимоно матери, прядь чёрных волос отца… — Мама… папа… — Кане упала на колени, коснулась холодной руки матери. Из подвала донёсся слабый плач. Дрожащими руками она откинула крышку подвала: в темноте блеснули глаза Широко. Кане подхватила сестру на руки. Широко, вся в крови и слезах, вцепилась в неё, дрожа. Ташимо выбежал на улицу и позвал на помощь. Вскоре прибыли соседи. Через несколько дней Кане, Широко и Ташимо похоронили родителей под старой сакурой. Они положили цветы — белые лилии и ветки глицинии. Широко сжимала в руке кулон в виде цветка лилии который был семейной реликвией. Кане сжала руку сестры, а Ташимо молча сел рядом на колени рядом с Кане и не знал, что сказать. В тот день они изменились навсегда — но остались вместе. Продолжение следует..