Не раскрытый цветок

Глава 3. Выжившие цветы

Все два месяца им помогали с психическим и физическим здоровьем. Девушки из, как оказалось, «дома бабочки» были приятно удивлены, что все они занимались в додзё и довольно хорошо дрались, и решили спросить о кое‑чём важном — о вступлении в организацию истребителей демонов. Их позвали к дому главы. Когда они пришли, там уже сидела девушка Амане, а сзади — две девочки с белыми и чёрными волосами. «Наверное, её дочери», — подумала Кане и села напротив неё вместе с Ташимо и Широко. Амане заговорила: — Ребята, я хотела кое‑что у вас спросить. Вы хотите официально вступить в организацию истребителей демонов? Все трое были ошарашены. «Уже?! А не рано ещё?!» — начала паниковать Кане внутри себя. Но вдруг что‑то коснулось её плеча — это была рука Ташимо. В его взгляде читалось всё: он хотел этого. После Кане посмотрела на Широко — та тоже кивнула, словно говоря, что тоже готова. Тогда Кане заговорила: — Да, госпожа Амане, мы готовы. Амане кивнула: — Вы храбрые и сильные для своего возраста, молодцы. Проследуйте за ними. Две девочки встали и пошли. Кане, Ташимо и Широко последовали за ними. Они пришли в здание швей, где с них взяли мерки, чтобы сшить одежду для финального отбора, — для него уже были заказаны клинки у искусного кузнеца. Всё последующее время они тренировались с деревянными катанами на манекенах. Однажды Кане ударила слишком сильно, отрубила манекену голову и почти сломала деревянную катану. Она пошла сказать об этом Амане. Стоя у их около дома, она постучала в дверь. Когда ей позволили войти, она зашла, села напротив Амане. — Что‑то случилось? — спросила Амане с лёгкой обеспокоенностью. Кане опустила голову вниз, раскаиваясь, и положила перед собой сломанную деревянную катану: — Я отсекла манекену голову и сломала деревянную катану, прошу, простите меня… Амане слегка удивилась и почувствовала искреннее раскаяние. — Кане‑чан… Всё хорошо. Не только ты ломала катаны и манекены. Наоборот, то, что ты смогла отсечь манекену голову, да ещё и деревянной катаной, просто поразительно. И то, что ты нашла в себе силы признать свою ошибку и искренне извиниться за неё, достойно похвалы. Можешь идти, и не вини себя за это. Кане подняла голову: «Её голос… такой успокаивающий и мягкий… Приятно слышать… Даже будь это руганью, наверняка приятно слышать…» — Госпожа Амане, я благодарна вам, спасибо. Я пойду, до свидания. Кане встала и поклонилась, а после вышла и закрыла за собой дверь, явно в лёгком удивлении от произошедшего. К ней подбежали Ташимо и сестра. — Кане, всё хорошо? Скажи, что‑то случилось? — произнёс Ташимо с явной обеспокоенностью, а сестра рядом тоже волновалась. — Да, всё хорошо. Я сломала манекен и катану и сказала об этом госпоже Амане, и она похвалила меня. — Мы рады, что всё хорошо, — сказал Ташимо, и они пошли снова тренироваться. *** Так прошло около месяца. Кане с Ташимо определились, какое дыхание будут использовать в боях, а Широко не могла выбрать: дыхание цветка, как у сестры, или дыхание воды, как у Ташимо. В итоге она выбрала воду, потому что оно было легче, чем дыхание цветка. Кане на поле для тренировок оттачивала свои удары, уже почти освоив дыхание цветка. Она сжала в руке деревянную катану: — Дыхание цветка, первая ката! Поток пыльцы! Она начала наносить манекену атаки вокруг, сопровождая движения катаны облаком пыльцы, и в конце воткнула катану в голову манекена. Остановившись, она решила, что тренировка для неё закончена. На улице начало темнеть. Кане пошла в сторону колодца, чтобы попить воды и смыть пот с лица. Она набрала в черпак воду и отпила: — Агх… Я сегодня поздно проснулась и пропустила начало утренних тренировок на ловкость и скорость рук. Надо будет попросить Аой, чтобы разбудила меня. Допив воду и смыв пот с лица, она пошла в домик, где было несколько комнат, в которых жили по 2–3 охотника. Найдя нужную дверь, она тихо зашла. Ташимо и Широко уже спали на своих кроватях. Сняв обувь, она легла на свою постель и закрыла глаза, провалившись в сон, так и не предупредив Аой, чтобы та её разбудила. *** Начало тренировки на ловкость, скорость рук и внимательность. Кане спит, но, к счастью, её начинает будить Широко и говорит, что тренировка начинается: — Кане! Вставай! Тренировка уже скоро начнётся! Широко начала трясти Кане сильнее, и та проснулась: — О? Широко, что‑то случилось?.. — Кане! Тренировка скоро начнётся! — А, да?.. Ой, блин! Кане встала с постели и, взяв Широко за руку, побежала в тренировочный зал, где начиналась тренировка. Там уже стоял Ташимо и ещё другие дети лет 12–15. На их фоне Кане уже было 17, а Ташимо — 18. Они помогали детям и, если нужно было, подсказывали, и из‑за этого Широко, которой было 13, слегка ревновала Кане, но та тоже ей помогала. Тренировка прошла успешно, и почти все справились. *** Так прошло около двух месяцев тренировок, и они были готовы. Пройдя через бессчётное количество тренировок и труда, они стояли перед лесом — финальный отбор. Им сшили одежду и выковали катаны. Кане взяла в руки катану — лезвие стало чёрным с рисунком лилии. Ташимо взял в руки катану — лезвие стало тёмно‑синим с узорами волн. Наконец, Широко взяла катану — лезвие стало нежно‑голубым с узором рыбок. Кане подошла и взяла их за руки: — Мы готовы. Мы выживем семь дней в этом лесу. Мы все будем живы! И будем жить. Перед лесом стояли ещё несколько человек — кто‑то уже заходил, кто‑то боялся зайти. Они зашли в лес, отпустив руки. Их окружали деревья глицинии. «Так вот что сдерживает демонов от корпуса…» — сказала сама себе Кане и прикоснулась к ветке с глицинией. После, посмотрев на сестру и друга, она достала катану из ножен, сжала её в руках, кивнула — и они зашли в сам лес с демонами вместе. Лес окружал их нервной и напряжённой обстановкой. Было страшно: в любой момент на них мог напасть демон. Но они двигались дальше — и вот, наконец, первый демон. Увидев их, он с невероятной скоростью рванул к ним. Кане сразу приняла позу и раздвинула ноги, чтобы удерживаться на ногах: — Дыхание цветка, седьмая ката… Она побежала на демона, затем прыгнула вверх и, обурив его, начала наносить удары клинком по всему телу демона: — Цветущий лес… Резким взмахом она отсекла демону голову и еле удержалась на ногах. Повернувшись к Широко и Ташимо, которые тоже уже сражались с мелкими демонами и легко победили их, она сказала: — Мне кажется, у нас действительно есть шанс выжить. — У нас действительно есть шанс выжить, — сказала Широко слегка неуверенным голосом. Кане подошла к ней и, обняв за плечи, сказала: — Мы справимся и станем ещё сильнее, чем сейчас. И уже не будет страшно. А когда охотники, столпы и мы победим короля демонов, всё станет намного легче, и мы вернёмся домой. Широко улыбнулась — ей явно стало полегче от слов сестры. Она собралась духом и была готова продолжать сражаться. — Ташимо, ты как? — спросила Кане. — Со мной всё в порядке. Нам нельзя стоять на месте, иначе станем лёгкой добычей для демонов. Кане и Широко уверенно кивнули и двинулись дальше. *** К концу подходил седьмой день выживания в лесу. Все были ранены, измотаны, хотели есть и пить. — Нам нужно добраться до конца, чего бы это нам ни стоило, — произнесла Кане, уже еле стоя на ногах и говоря уже не таким уверенным голосом, а скорее дрожащим от страха за сестру и Ташимо. — Нам нужно быстрее добраться… Нам нужно идти. Широко, садись мне на спину, я тебя донесу, — сказал Ташимо, явно переживая за неё. Широко села на спину Ташимо и обхватила его плечи. Вдруг, посмотрев вверх, они увидели ворона уз, который вскоре заметил их, подлетел к ним и начал вести их в правильную сторону. Спустя несколько часов они добежали до леса с деревьями глицинии. Кане упала от усталости, и к ним подбежал отряд, который помог Кане прийти в себя и встать на ноги. Ташимо отпустил Широко на землю, и они подошли к алтарю, где были две девочки. «Эти девочки… Это дочери госпожи Амане?..» — подумала Кане, и они начали говорить: — Поздравляем вас, Широко‑сан, Ташимо‑сан и Кане‑сан. Вы единственные, кто выжил в этом лесу. — Сейчас вас отнесут в Дом Бабочки и позаботятся о вас. Поздравляем вас ещё раз! Кане почувствовала, как к глазам подступают слёзы — не горькие, полные усталости и страха, а тёплые, светлые, наполненные облегчением. Она с трудом сглотнула, губы дрогнули в дрожащей улыбке. Всё напряжение последних дней, боль ран, голод, бесконечная тревога за сестру и друга — всё разом отпустило, оставив после себя лишь глубокую, всепоглощающую радость. «Наконец‑то это закончилось… Мы живы…»