Инструкция по двойной жизни

      С дня свадьбы прошло около месяца, когда Дотторе начал сомневаться в происходящем.       Когда они проснулись через пару часов после своей мини-пьянки, Доктор все также лежал на коленях Панталоне. Банкир решил, что ему пора уходить, так как дел много, да и жена не пойми где.       Для Второго было удивительным видеть Дельца таким заботливым. Он никогда не проявлял себя в таком ключе, да и понимание о его характере, которое формировалось, на минуточку, триста лет, не давало осознать то, что он может быть еще и таким.       Но самое большое удивление повлекло за собой то, что с того дня Панталоне регулярно заявлялся в лабораторию к Дотторе каждый день. Пил с ним чай, общался на любые темы, подолгу рассматривал новые проекты, с искренним интересом расспрашивая все подробности.       Не сказать, что Доктора совсем не радовало это. Они и раньше виделись часто, по три-четыре раза в неделю. Но когда появление Дельца стало слишком предсказуемым, возникла куча вопросов.       В первую очередь, своим присутствием он напоминал Дотторе о своем «предательстве». Казалось бы, ну женился ты, так иди и радуйся этому. Второй даже смирился с мыслью, что теперь они — не больше, чем просто знакомые, что у Панталоне не будет времени и желания видеться с ним. Потребность в разговорах спокойно могла закрыть жена. Как, в общем-то, и все остальное.       Но случилось наоборот. Девятый как будто не желал находиться дома слишком часто, а потому искал поводы погостить у лучшего друга в любое свободное время.       Сначала Второй радовался подобному вниманию, но со временем, это стало настораживать и надоедать. Во-первых, у него было куча работы. Панталоне же требовал сто процентного участия, а потому время на проекты значительно сократилось, все сроки катились к чертям. Более того, вся эта неопределенность стала слишком уж подозрительной.       Именно поэтому, в очередной раз дожидаясь Дельца, Дотторе решил прямо спросить его о происходящем. В его голове, играм пора было закончиться, что-то явно изменилось, но что — он не понимал.       Как и всегда, после окончания рабочего дня, Панталоне заявился к нему, без проблем проникнув в лабораторию. Доктор в это время находился в секции механики, создавал новую роботизированную руку, которая должна была выполнять автоматические действия раз за разом.       — Дотторе! — крикнул Делец из коридора, и Второй Предвестник отложил все дела, выходя к нему. Блуждать по лаборатории в поисках его было бы долго, а потому они договорились о таком плане — Панталоне зовет, Дотторе выходит.       — Здесь я, — буркнул ученый, когда приблизился на достаточное расстояние.       — Выглядишь уставшим, — оценивающе оглядел его Панталоне, который, как и всегда, чуть ли не блестел от опрятности.       — Работа у меня такая.       — Я принес пироженки, — Делец примирительно поднял фирменную коробку самой дорогой пекарни Снежной. Дотторе скривился.       — Пошли.       Они вместе преодолели остатки коридоров и обосновались в комнате отдыха. Доктор заварил им кофе, пока Панталоне внимательно следил за ним. Доктор чувствовал себя, как будто за ним следит дикое животное, которое выжидает момент, чтобы напасть.       — Зачем пожаловал? — перешел он к сути, ставя перед Панталоне кружку.       — Как и обычно, повидаться, пообщаться. Имеешь что-то против? — Делец сладостно улыбнулся.       — Имею кучу вопросов, — отсек Дотторе.       — Каких?       — По поводу твоего нового поведения.       — Что ты имеешь в виду? — невинно уточнил Девятый.       — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — лицо Доктора скривилось от необходимости объяснять. — Ты ходишь ко мне каждый день, абсолютно бесцельно. Тратишь свое и мое время на то, о чем до твоей свадьбы не могло идти и речи. Что произошло?       — Я хочу общаться со своим лучшим другом, в чем проблема?       — А до того, как у тебя появился женушка, ты не хотел общаться с «лучшим другом»?       — Хотел, но… — Панталоне потерялся. Взгляд под очками приобрел пустоту, что означало, что в голове банкира происходят массовые раздумья.       — Говори уже честно, что случилось. Иначе, я удалю тебя из базы данных камер лаборатории, и ты больше не сможешь сюда зайти, — устало поставил ультиматум Дотторе.       — Если ты не рад, что я здесь, можешь так и сказать, — едко отозвался Делец, раздраженно фыркнув.       Доктор ничего не ответил. Если бы он повелся на эту провокацию и начал защищаться, то моментально проиграл бы в этом споре.       — Я же не задаю тебе таких вопросов. Хотя, мог бы, — Панталоне поднялся с дивана и стал нервно расхаживать по комнате. — Вот, например. Зачем ты лежал на моих коленях головой в день моей свадьбы и до этого. Почему ты так отреагировал на мою женитьбу? Почему ты перестал приходить ко мне в банк после того момента?       — Потому что ты появляешься на пороге моей лаборатории каждый день, зачем мне еще и приходить к тебе в банк? — Дотторе закатил глаза. — Я был уверен, что после твоей свадьбы, времени на меня не останется, но все случилось ровно наоборот. Это странно…       — Ты из-за этого так отреагировал? Думал, что мы перестанем общаться из-за какой-то там жены? — Панталоне усмехнулся.       — Какой-то там жены?! Ты проводишь с ней ночи, ты называешь ее «дорогой» и потратил несколько миллионов на вашу свадьбу.       — И что? — все еще не понимал сути претензии Делец.       — То, что глупо делать вид, что она — пустое место в твоей жизни, — окончательно разошелся Второй. — Кому ты пытаешься напиздеть? Мне? Себе? Какой в этом смысл?       — С чего ты взял, что она — пустое место для меня? Да, я не очень вовлечен в ее жизнь, ее от своей вообще держу подальше, но это не значит, что я женился неосознанно. Елена отличная хозяйка, не понимаю, почему я должен быть против этого.       — Если ты хотел «отличную хозяйку», то мог просто нанять горничную, — Дотторе фыркнул и сложил руки на груди.       — У тебя претензия конкретно к Елене, или к любой девушке, которая могла бы быть моей женой? — решил все-таки докопаться до сути Девятый.       — У меня претензия к тому, что ты поменял свое поведение в отношении меня, но не говоришь почему.       — С чего ты взял, что причина отрицательная?       — Обо всем положительном ты рассказывал всегда сразу.       Панталоне вздохнул. Было видно, как тяжело дается ему удерживать хоть какую-то шаткую позицию в этом споре. Особенно, когда его начали активно продавливать. Он перестал ходить по комнате и замер около журнального столика, сделал глоток чая.       — Может быть, на этот раз, я не хочу делиться этим положительным?       — Тогда я не имею никакого подтверждения тому, что я все еще могу тебе доверять, — Доктор разочарованно выдохнул. — У меня тяжелая работа, Панталоне, я не могу думать еще и о твоих действиях двадцать четыре часа в сутки.       — Ты думаешь обо мне? — Делец удивленно посмотрел на него. Их глаза наконец встретились в молчаливом поединке.       — Ты делаешь все для этого, — вновь фыркнул Дотторе, но все же немного расслабился. Теперь он точно сказал все, что хотел, оставалось лишь выслушать Девятого.       — Возможно, ты прав, — Панталоне вздохнул и положил ладонь на лоб, делая страдальческий вид. — Ладно, я расскажу тебе. Но обещай, что никому не скажешь и не изменишь свое мнение обо мне из-за этого.       — Я постараюсь, — честно пообещал Доктор и приготовился слушать.       — Я думаю, что я нетрадиционной ориентации, — было видно, что эти слова дались Дельцу с трудом, он отвернулся, чтобы не видеть реакцию собеседника.       Глаза Дотторе поползли на лоб от услышанного. Он ожидал всего, но точно не этого. Ему понадобилось около минуты, чтобы прийти в себя. После, он громко и открыто рассмеялся, вызывая ступор Панталоне.       — Что смешного? — недовольно уточнил тот.       — И как ты это понял?       — Ты издеваешься?       — Брачная ночь не удалась?       — Если ты не отбил себе мозги, олух, то должен помнить, что после свадьбы полночи я был с тобой. Когда вернулся домой, Елена уже спала.       — Это неважно! Я думаю, за месяц у тебя было достаточно времени, чтобы восполнить этот пробел, — Дотторе все еще посмеивался, его клыки сильно выделялись в яркой улыбке, которая озаряла его лицо сейчас. Никто, кроме Дельца, никогда не видел его в таком состоянии.       — Ты прав, — Панталоне вздохнул. Видимо, он ожидал, что после его признания, лишних вопросов уже не будет. — Ладно, она меня не возбуждает. Достаточно? — он недовольно скривился, смотря на Второго.       — А я-то тут причем? Это все конечно очень интересно, твоя жена тебя не возбуждает и все такое, но это не повод проводить в моей лаборатории все свободное время.       — Как раз-таки повод, — Делец фыркнул, посмотрев на Дотторе, как будто тот не понимает очевидного. — Ведь меня возбуждаешь ты.       Улыбка с лица Доктора исчезла буквально за секунду. Искренний шок вновь отразился на его лице, заставляя теперь уже Панталоне усмехнуться. Хотел правду — получай.       — Чего?       — Ты меня возбуждаешь, Дотторе, — стоял на своем Девятый, пока Второй, кажется, пытался это все переварить.       — И как ты это понял, боюсь спросить? — он фыркнул, делая глоток своего чая, запивая стресс.       — Наше времяпровождения вызывает у меня самые приятные эмоции в жизни, — начал Панталоне, но скривился от собственной искренности. — Мне нравится смотреть на то, как ты работаешь. Я слежу за твоими руками, каждым их действием, и у меня мурашки от этого. Перед сном я постоянно вспоминаю о тебе, даже когда занимаюсь самоудовлетворением, — Делец смутился и вновь отвел взгляд.       Дотторе стоял, мягко говоря, в ступоре, смотрел на Девятого и не понимал, как их жизнь вывернулась в такое русло. Он никогда не отрицал в своих мыслях привлекательность Панталоне, тот всегда вызывал в нем странные чувства, которых не было по отношению ни к кому другому: ему хотелось смотреть на Дельца целыми днями, их разговоры доставляли ему массу удовольствия, ему хотелось делать что-то для своего «друга» (например, тратить кучу времени и денег, чтобы готовить ему зелье бессмертия раз в год).       Тем не менее, он совсем не ожидал, что когда-то может услышать подобное от Панталоне в свою сторону. Несомненно, он был также важен для него, но подобное признание — больше, чем «просто важен».       — Я даже не знаю, что тебе сказать, — честно признался Дотторе, когда понял, что молчит слишком долго.       — Ты чувствуешь ко мне что-то большее, чем дружба? — Делец, видимо, распрощавшись со всеми своими страхами, медленно подошел к собеседнику и положил руку в перчатке ему на щеку, приподнимая чужую голову, чтобы они встретились взглядами. — Думал ли ты когда-нибудь обо мне в таком ключе?       Доктор замер, просто смотря в чужие глаза пару минут, после чего не выдержал и приблизился еще больше, накрывая чужие губы своими. Их поцелуй получился смазанным, немного неуверенным из-за того, что для Второго Предвестника это было первым опытом.       Его никогда не интересовали романтические взаимодействия людей, он не чувствовал потребность в этом. Тем не менее сейчас, целуя Панталоне, ему казалось, что мир схлопнулся. Казалось слишком нереалистичным, что он может вот так касаться Девятого, а тот будет только рад этому. Этот хрупкий, прекрасный мужчина, который еще недавно бесил его образовавшейся между ними неопределенностью, сейчас нагло держал свои руки на его щеках, не давая отстраниться.       Все это было как сон. Очень приятный сон.       — И когда ты понял, что все так? — уточнил Дотторе, когда они все-таки разлиплись. Банкир властно толкнул его в грудь, заставляя сесть на диван, после чего опустился на чужие колени.       — Когда ты впервые лег головой на мои колени, — признался Делец и поерзал на чужом паху, пальцами приподнимая чужой подбородок выше, чтобы Дотторе встретился с ним взглядом. — Меня как будто ударили током.       Доктор ничего не ответил, но жадность взяла верх над ним, и он обхватил своими ладонями чужие ягодицы, с силой надавливая и сжимая, заставляя Панталоне поерзать вновь. Они вновь слились в страстном поцелуе, в ходе которого позволили своим рукам делать все, что заблагорассудится.       Казалось, в этот момент их эмоции достигли пика, потому что вот, они, жаждущие получить друг друга, вместе. Полностью искренни друг с другом, готовы на большее, стоит только попросить.       В ходе очередного поцелуя, Делец ловко расстегнул чужую рубашку и заставил снять, оголяя худощавое тело Дотторе, который мог себе позволить не питаться днями. Его грудь обводила кожаная портупея, которая вызвала у Панталоне возбужденный вздох. Он столько раз представлял, какое же продолжение имеет пояс, обвивающий шею Доктора, выглядывающий из-под одежды. Теперь же он стал свидетелем и был очень счастлив видеть то, что оказалось правдой.       Ученый тоже времени не терял и за это время полностью раздел банкира. Конечно, это было немного неуклюже, так как тому пришлось на время встать, чтобы избавиться от штанов и трусов, но, тем не менее, сейчас он был полностью свободен от одежды, а потому Дотторе нагло любовался его телом. То было еще лучше, чем он мог представить, смотря на фигуристые очертания под водолазкой.       Взяв в руку чужой член, он стал медленно водить вверх-вниз, параллельно вновь целуя Панталоне, который от такого внимания к своей персоне, несдержанно громко дышал, иногда срываясь на тихие стоны. Его руки жалобно блуждали по телу Доктора, пальцы обводили по кругу соски, спускались ниже до пупка, поднимались вновь и крепко сжимали плечи.       Тем не менее, уже через несколько минут, он опомнился, и расстегнул чужую ширинку, вынимая возбужденный орган ученого, который уже через пару мгновений он начал одаривать ответным вниманием, показывая все мастерство, которому научился на себе за долгие годы.       Дотторе думал, что сойдет с ума от происходящего. На его взгляд, обычные люди упускали слишком многое, так как на их коленях не сидел Панталоне, он не дрочил им и не стонал от их действий. Овладеть таким божеством, которое вовсе не являлось Архонтом, но от того было еще прекраснее, оказалось слишком неповторимым и приятным чувством, которое, не отступая от возбуждения и желания, обильно разлилось в его груди.       Он смотрел на Дельца и просто не мог поверить, что все происходящее — правда. Тот, тем временем, приподнялся и, смочив чужой член слюной, которая обильно выделялась, реагируя на их взаимодействия, аккуратно, очень медленно насадился на него, глубоко вдыхая носом кислород.       У Дотторе перед глазами полетели звездочки, так как он и представить не мог, что узость чужой задницы может быть настолько ошеломительно приятной. Он сделал усилие над собой, чтобы не простонать громко, еле сдерживаясь.       Ему было невероятно тяжело осознать происходящее, так как, даже в самых смелых фантазиях, он не смог визуализировать все настолько хорошо. Тем не менее, сейчас он находился здесь и нетерпеливо толкнулся в чужое тело, выбивая из Панталоне шипение.       Больше сдерживаться он не мог. Вновь удобно ухватившись за чужие ягодицы, он заставил банкира замереть, после чего начал ритмично выходить и входить в него вновь, в достаточно быстром темпе.       Тот, видимо, чтобы издавать поменьше звуков и не позориться, вернулся к тактике с кучей поцелуев, параллельно умудрившись оставить на Докторе пару засосов. Его руки вцепились в чужую портупею, как спасательный круг, слегка оттягивая ее от тела Дотторе, одновременно с этим, прижимая его за пояс к себе.       Было в этом всем что-то неправильное, но им обоим было на это без разницы. Как и на Елену, которая уже месяц, как являлась официальной женой Панталоне, которой он пообещал хранить верность перед алтарем.       Спустя несколько минут ритмичных движений они, практически одновременно, кончили, оставляя следы от спермы друг на друге. Салфетки помогли избавиться от следов их общего преступления, но из мыслей стереть подобное они уже не смогли бы.       — Я надеюсь, что ты не расскажешь никому обо всем этом, — Делец многозначительно обвел взглядом всю комнату, после встречаясь с глазами Дотторе, который, будучи все еще полуголым, заваривал им новую порцию чая.       Панталоне уже полностью оделся и сидел на диване, на котором еще совсем недавно они творили грязь, не беспокоясь ни о чем другом. Теперь же он понимал, что уже на час опаздывает домой, а потому не мог позволить себе продолжать весь тот приятный беспредел.       — Я подумаю, — фыркнул Доктор и сел рядом. — И посмотрю на твое поведение, разумеется, — он криво усмехнулся и утянул любовника в еще один поцелуй, максимально стараясь насытиться перед его уходом.