Инструкция по двойной жизни

      Командировка Дотторе в Сумеру прошла весьма плодотворно — он получил сразу два Сердца Бога. Царица осталась очень довольна проделанной работой и не стала больше пытать его такими дальними поездками, оставив отсиживаться в лаборатории.       И все вновь стало хорошо. Плодотворная работа над проектами, создание новых клонов и регулярные встречи с Панталоне — все это стало неотъемлемой рутиной в жизни Доктора.       Однако, его все еще беспокоило наличие Елены в жизни Дельца.       Ее влияние на него заметно возросло за время отсутствия Дотторе. Теперь она спокойно выпрашивала у него деньги, приходила к нему на работу время от времени, так еще и сама готовила еду для него!       Доктора невероятно злило, что все это было абсолютно нормальным для самого Панталоне. Она спокойно могла вторгнуться в его личное пространство посреди рабочего дня, а он ей и слова против не говорил!       Тем не менее, на намеки от Дотторе, Делец лишь отмахивался. «Она ничего для меня не значит» — продолжал он свою песню, в которую Доктор медленно переставал верить. Наивности было не место.       Хорошо, что, хотя бы, на их встречи подобный расклад не влиял. Если бы было иначе, Второй Предвестник точно психанул бы и убил эту женщину.       Прошло около двух месяцев с момента его возвращения из Сумеру, когда Омега, его главный клон, решил съездить в Нод-Край и провести там любопытный эксперимент по созданию Архонта. Дотторе, вспоминая об опыте со Скарамуччей, который в итоге пропал без вести, не понимал, чего желает больше. Закрыть гештальт, или обратить внимание сегмента на более реализуемые задачи.       В итоге, решили на том, что Омега сам разберется с тем, что ему делать. В конце концов, он был уже достаточно мудрым и прожил более трехсот лет, а потому доверие вполне себе вызывал.       — Я буду писать письма. Отправь мне двадцать подчиненных через неделю, — попросил клон, когда они прощались.       — Что ты будешь делать до этого времени? — недовольно уточнил Дотторе. Ему не нравилась идея, что его самый лучший сегмент будет в таком уязвленном положении.       — Сделаю вид, что мне требуется помощь Сандроне. У нее база в Нод-Крае, думаю, там достаточно ресурсов, да и влияния, чтобы выжить в этой стране минимум неделю и создать собственную лабораторию.       — Ты не рассматриваешь вариант, что она откажет? Ты же знаешь ее характер.       — Тогда я напишу письмо, — Омега спокойно пожал плечами. Его явно не беспокоил шанс провала, и он был уверен в своей удаче.       — Что будешь делать, когда получишь все Светочи? Коломбина прячется уже долгое время, а последняя частичка луны в ее теле.       — Значит найду ее.       — Думаешь, это так просто? — Дотторе фыркнул. Для него сегмент выглядел как нерадивый ребенок.       — Думаю, что хитрость победит любые препятствия, — Омега подмигнул создателю.       — Ты слишком самоуверен. Ученый должен просчитывать все риски, а не бежать вслепую, сломя голову, в бой.       — Что ж, я обязательно обдумаю твои слова в дороге, — сегмент улыбнулся и вытянул руку.       Он был одет как Дотторе, в точности, вплоть до маски. Все в нем должно было служить свидетельством, что это настоящий Предвестник. Как минимум, для влияния на других людей.       Доктор пожал чужую руку и недовольно фыркнул.       — Не смей умирать.       — Очень постараюсь.       На этом и разошлись. Омега на борт корабля, а Дотторе обратно в лабораторию. Лишившись своего главного помощника, Доктор значительно замедлился в исследованиях. Другие сегменты не горели особым желанием напоминать ему об исследованиях, или же помогать без выгоды для себя, а потому все резко свалилось на его плечи.       Как и Панталоне, который не переставал отвлекать его своим присутствием.       — Меня так достал этот Алексей! Черт бы его побрал, — ругался Делец, пока медленно пил кофе, заваренный Дотторе.       — Почему бы тебе не разорвать с ним сотрудничество? — предложил самый логичный вариант Доктор, терпеливо выслушивая все, что тот хочет рассказать.       — Потому что он выгодный инвестор, да и отношения в светском обществе всегда должны оставаться положительными. Если я совсем разорву с ним контакт, пострадает, в первую очередь, моя репутация!       — Ну, восстановишь, репутация — не разбитая ваза.       — С каких пор ты стал таким философом? — Панталоне удивленно приподнял одну бровь.       — Жизнь заставила, — Дотторе рассмеялся.       — Сыграй мне, пожалуйста, — Делец кивнул на стоящий в углу рояль.       Доктор вздохнул, но послушно поднялся, пересекая комнату за пять шагов. Он удобно сел за инструмент, потратив две минуты на настройку, так как давно не касался его.       Рояль служил скорее декором в нынешнее время. Дотторе купил его на распродаже антиквариата, восхитившись тем, что в его основе лежали чуть ли не доисторические механизмы. Будучи ученым, его всегда интересовало что-то новое, а самый надежный источник знаний — это всегда история.       Научившись играть на нем, Доктор потерял интерес к инструменту. В конце концов, особого резона для того, чтобы регулярно играть на нем, у него не было. Как минимум, потому что у него был проигрыватель.       Наконец разобравшись с натяжением струн под крышкой рояля, Дотторе принялся играть одну из классических мелодий, которую особо любил Панталоне. Проявлялось это в том, что она практически всегда играла фоном в его кабинете, пока Делец со всем вниманием принимал клиентов.       Ловкие пальцы быстро летали от одной клавиши к другой, встречались на особо трагичных моментах и дарили мелодии особое звучание.       Девятый с удовольствием слушал, так и сидя на диванчике в другом конце комнаты. Ему было невероятно приятно иметь такую власть над Вторым Предвестником. Как минимум, потому что он мог вот так сидеть и слушать свою любимую музыку в абсолютно особенном исполнении.       Дотторе играл и думал о том, как же легко им манипулировать. Такое было позволительно исключительно Панталоне, но лучше от этого не становилось. Ведь, пока он был так открыт душой к Дельцу, тот каждый вечер возвращался домой, к своей жене, целовал ее в губы и нахваливал блюда, которые она готовила целый день.       Все это было так фальшиво и неправильно.       Доктору хотелось заставить банкира выбрать между ними. Он не сомневался, что выбор будет в его пользу, но, тем не менее, страх того, что Делец слишком дорожит новоприобретенной репутацией, душил его изнутри.       В этом была главная проблема — Панталоне сам надел на свои руки кандалы. Царица выбрала его, как цель для брака, потому что от владельца банка не требовалось ездить в командировки или надолго покидать Снежную. Пульчинелла, который находился в таком же положении, был слишком стар для того, чтобы хоть одна девушка согласилась выйти за него замуж.       И теперь, благодаря решению Дельца, они не могут видеться свободно, не могут не задумываться о том, какие последствия будут, если их спалят. Дотторе был очень зол на Панталоне за то, что тот загубил их отношения еще до старта.       Сидя перед ним, играя его любимую музыку, он осознавал, что заслуживает большего признания от Девятого. Большей вовлеченности и желания быть вместе. Но он не получал даже половину.       Из мыслей его вырвали чужие руки, аккуратно обхватившие плечи. Панталоне стоял за ним, обнимал его, но все еще не принадлежал Доктору. Это душило больше всего.       — Ты отлично играешь, — прошептал Делец на чужое ухо.       Дотторе медленно завершил мелодию и убрал пальцы с клавиш, буквально обмякнув в руках возлюбленного. Подняв голову, он посмотрел на улыбающегося Девятого снизу-вверх. Каждый раз, когда его глаза встречались с любой частью тела Панталоне, он понимал, что пропадает еще больше.       Его неразделенная любовь слишком давила на легкие, заставляла ненавидеть весь мир, а себя в первую очередь. Неужели, его старания напрасны, он не может заслужить признание одного банкира?       — Спасибо, — наконец выдохнул Доктор, стараясь успокоиться. Такие пессимистичные мысли должны были появляться у него только наедине. — У меня есть для тебя подарок.       — Еще один? — Делец удивленно посмотрел на него, но глаза заинтригованно загорелись.       — Да, — Дотторе кивнул.       Он неспешно поднялся с табурета и подошел к кухонному шкафу, раскрыл его. Достал оттуда сверток и тяжело вздохнул, закрыв дверцы.       Повернувшись обратно к Панталоне, он спрятал подарок у себя за спиной.       — Думаю, ты слишком безоружен перед любым владельцем глаз Бога, или же Архонтами. Быть настолько слабым, будучи одним из влиятельнейших Предвестников попросту опасно, — он закатил глаза. — Я сделал для тебя то, что поможет защититься в случае риска для жизни. Не зря же я готовлю для тебя эликсиры бессмертия каждый год.       Закончив речь, он протянул банкиру сверток. Тот продолжал смотреть в алые глаза и улыбаться. Наконец, он взял подарок в руки и кивнул.       — Спасибо.       На распаковку ушли считанные секунды и, наконец, Панталоне извлек из упаковочной бумаги небольшую музыкальную шкатулку. Она была деревянной, а подняв крышку, наверх вылезала фигурка в виде Дельца, который играет на скрипке.       Девятый удивленно выдохнул. Покрутив за механизм сбоку, он прислушался. Из шкатулки доносилась его любимая мелодия, которую еще недавно играл Дотторе на рояле.       — Как она работает? — с интересом утончил он.       — Пока она играет, человек, слышащий ее, не может использовать магические способности. Каким бы сильным, он или она ни были.       — Как ты смог создать такое? — Делец удивленно выдохнул, аккуратно отложил шкатулку на крышку рояля и благодарно обнял Доктора, прижавшись к нему всем телом.       Дотторе не сразу нашелся, что ответить, потому что замер от шока, обнимая Панталоне в ответ. Тот еще никогда не дарил ему что-то настолько искреннее, как эти объятия. Казалось, земля уплывет из-под ног от ощущения тепла и удовольствия, которые сейчас овладели Доктором.       Очнулся он лишь тогда, когда банкир отстранился, чтобы выжидающе посмотреть на него.       — Это было не так сложно, — Второй пожал плечами. — Мой сегмент уехал в Нод-Край, чтобы сделать из себя архонта. Пока мы проводили исследования и составляли план, как это можно осуществить, оказалось, что любое магическое воздействие становится бесполезным при создании определенных звуковых волн. Именно это и делает музыкальная шкатулка.       — Поверю тебе на слово. У меня нет никакого желания разбираться в этих сложных чертежах и схемах, — Панталоне хмыкнул и весело закатил глаза.       Доктор, чтобы скрыть неловкость, которую испытал в момент доверия (а по ощущениям это было все равно, что распахнуть душу другому человеку), вновь сел за рояль и стал играть уже другую музыку, пока Делец довольно рассматривал музыкальную шкатулку.       На ее стенках были выгравированы различные рисунки, а потому на что поглазеть там было.       Изменилось все тогда, когда время перевалило за полночь. Панталоне собирался уходить, а потому, в небольшом коридорчике, разделяющим входную дверь и лабораторию, он надевал плащ, когда по мастерской пронесся механический голос, сообщающий о незваных гостях.       Второй и Девятый удивленно переглянулись. Делец поспешил скрыться в ближайшем закоулке, пока Дотторе проверил камеры. Перед дверью стоял обычный агент Фатуи.       Открыв дверь, Доктор смерил гостя недовольным взглядом. Тот, очевидно смутился, но все же протянул Предвестнику письмо, пожелав хорошего вечера и удалившись. Второй обратно закрыл дверь и вернулся к Панталоне, задумчиво читая данные о письме на конверте.       — Это от Пьеро, — он выглядел задумчиво, пока пытался понять, что от него необходимо правой руке Царицы. Новое задание?       Он решил сначала проводить Дельца, но когда поднял на него взгляд, увидел заинтересованность в чужих глазах.       — А вдруг тебе понадобится финансирование после этого? — он фыркнул и закатил глаза. Но было понятно, что это далеко не первопричина его интереса.       Аккуратно вскрыв конверт, Дотторе достал небольшой листок бумаги и принялся читать про себя, чтобы пересказать банкиру только самое важное.       — Новая командировка, — он недовольно вздохнул. — Опять в Сумеру.       — Но ты же вернулся всего пару месяцев назад! — возмутился Панталоне.       — Не думаю, что это помеха для нашего начальства. Тарталья, вон, вообще домой не возвращается. А у него братья и сестры.       — Но мы ведь даже не успели провести достаточно времени вместе! — продолжил свою мысль Делец, но тут же осекся. Видимо, понял, что сказал лишнего.       Сегодня был действительно удивительный день для Дотторе, так как Панталоне вел себя слишком искренне. Сначала эти объятия, потом признание в нехватке совместного времяпровождения.       Если раньше Девятый практически не давал поводов думать, что он относится к Доктору также, как и он к нему, то сейчас этот вопрос вновь возник в голове навязчивым шумом.       Несомненно, Панталоне все еще считал его лучшим другом, но лучшим друзьям, обычно, достаточно и писем, когда один из них надолго отлучается.       — Я не это хотел сказать, — попытался исправить ситуацию Делец, но Дотторе еще больше запутался.       Почему он не хочет говорить правду о своих чувствах? Что мешает ему полностью открыться и признать, что помимо возбуждения, Доктор вносит в его быт еще и романтику. По крайней мере, он надеялся, что так и было.       — Я понял, — вяло ответил Второй и отвернулся. — Тебе уже пора.       Когда прошла целая минута молчания, он повернулся вновь и увидел нечитаемое выражение на лице Панталоне. Это была смесь грусти, желания сказать что-то еще и нерешительности. Казалось, он максимально отговаривает самого себя от решения, о котором потом пожалеет.       Ну а Дотторе не стал ждать. Он вновь закрылся, не желая выяснять отношения в очередной раз. Он уже сотни раз заводил этот разговор, он пытался понять, что удерживает банкира от признания правды. Но, если он избрал этот путь, флаг ему в руки.       Доктор распахнул дверь и кивнул в ее сторону.       — Я зайду к тебе завтра за чеком.       — Когда ты должен уехать? — все-таки предпринял попытку вернуть расположение Панталоне, но это явно не помогло.       — Послезавтра, — все также мрачно сообщил Дотторе.       Тяжело вздохнув, Делец вышел из лаборатории и замер прямо за ее порогом. Обернувшись, чтобы что-то сказать, он встретил лишь захлопнутую дверь, которая громким звуком поставила точку в их диалоге.